Помоги проекту - поделись книгой:
Короткое, небрежно брошенное слово, а меня встряхивает так, что начинает кружиться голова.
Проклятье, Кара! Держи себя в руках!
С гулко подпрыгивающим в груди сердцем опускаюсь на корточки, чтобы подобрать сейт, экран которого теперь рассекает трещина. Обернувшись, цепляюсь взглядом за руку высшего, по-хозяйски сжимающую бедро вихляющей задом девицы. Видимо, Джен вчера ему показалось мало. Решил сегодня добавить.
Я тут же себя ругаю. А что ты ожидала Кара? Это же Ксанор Хорос. Женщин он меняет как бумажные салфетки: раз высморкался и выбросил.
Возможно, вечер в клубе хоть чему-то его научит.
Сунув сейт в карман, спешу исчезнуть, очень надеясь, что Темный, в отличие от меня, оборачиваться не станет.
По дороге домой я себя ругаю.
Нет, не так!
Я. Себя. Ругаю.
Такими словами, которым в принципе неоткуда взяться в моей голове. Но вот берутся же! Дура, Кара. Какая же ты дура!
Каждая фея обладает своим особым запахом. Это своего рода отпечаток нашей ауры. Низшие его совсем не ощущают Светлые чувствуют друг друга, но внимания на этом, скажем, не заостряют. Для нас это то же самое, что ощутить аромат цветка или духов. А вот для Темных запах феи — нечто совсем другое. Для иных высших он может превратиться в самый настоящий наркотик.
Наверное, всему виной наше непростое общее прошлое. Темные берут свое начало от наших предков — фэйри, ставивших над низшими эксперименты. Многие из испытуемых тогда погибли, а те, кто выжил, положили начало совершенно новому виду.
Женщин с темной магией не бывает. В паре Темный-низшая дочерей в принципе быть не может — хвала богам и современной медицине. В паре Темный-Светлая такое явление возможно, хоть и нежелательно. Плод нужно очистить от отцовского наследия, еще пока он находится в утробе матери. Или, в крайнем случае, в первые годы жизни малышки, хоть годы эти для нее будут омрачены болезненными приступами, спровоцированными выплеском силы.
К счастью, пара Темный-Светлая в принципе явление редкое. Для высших норма закрутить роман с крылатой (так они нас называют), а вот жениться на фее — нет, это не для королей.
Свадьба старшего Хороса в свое время наделала много шума в Грассоре: Гаранор, известный своим пренебрежительным отношением ко всем Светлым без исключения, вдруг взял и женился на фее.
Скандал. Нонсенс.
Так вот, женщин с темной магией не бывает. Но есть я — Кара де Ларра. Досадная ошибка природы.
Спасибо одному ублюдку Темному.
На этой мысли я запинаюсь и тут же вышвыриваю ее из своего сознания, а себя — из аэроэкспресса. Просто не позволяю себе на ней задержаться, зациклиться на воспоминаниях.
От остановки до дома минут десять бодрым шагом через парк. Стоит мне оказаться за воротами Ла-Сайя, как мир вокруг как будто меняется. Здесь нет того иссушающего, удушающего пекла, которое плавит небоскребы в центре. Под сенью старых деревьев дышится легко и свободно. И я почти перестаю расстраиваться из-за убитого Хоросом сейта и своей собственной глупости.
Это же надо было отправиться к Скайору без маскировки.
Идиотка.
Возвращаясь к теме наркотических ароматов — мой приемный отец, глава самого крупного научно-исследовательского центра Делеса, придумал, как бороться с этой напастью. Он изобрел средство, способное маскировать мой врожденный запах.
Папе не понравилось, что, когда я из очаровательного ребенка начала превращаться в очаровательного (ладно, немного прыщавого) подростка, на меня стали обращать внимание Темные. Отец нервничал, злился и готов был начистить морду каждому своему приятелю или сыновьям своих приятелей, которые имели неосторожность просто покоситься в мою сторону.
Тогда-то он и занялся изготовлением чудо-крема, которым последние восемь лет я пользуюсь ежедневно. Сегодня, когда Джен вернулась, я как раз выходила из душа. Услышав рыдания подруги, позабыла обо всем на свете. Тем более о креме. Быстро напялила на себя первую попавшуюся одежду и побежала выяснять, что случилось.
Потом и вовсе о нем не вспомнила. И только сейчас, столкнувшись с Хоросом, поняла, как неосмотрительно себя повела.
Оставалось надеяться, что он был слишком увлечен этой задницей... ну то есть брюнеткой, активно вилявшей задом, и не почувствовал, не заметил мелькнувшую у него на горизонте фею.
Следующие несколько дней мы с Джен почти не разговариваем. Я пытаюсь к ней достучаться, отвлечь совместным просмотром какого-нибудь сериала, вытащить на прогулку в парк или на море побродить босиком по вечернему пляжу, полюбоваться закатом. Все тщетно. Подруга закрылась в себе и впускать меня не желает.
Встречая ее каждое утро, словно призрак проплывающей от спальни к кухне, мне хочется одновременно и плакать, и злиться. Плакать от жалости к Джен и собственного бессилия. А злюсь я, как и раньше, на мерзавца высшего, по милости которого неунывающая Джен Ли перестала быть самой собой.
В день X я, как ни странно, чувствую себя спокойно. Ни волнения, ни страха, ни сомнений. Долго вожусь перед зеркалом, воюя со своей непослушной гривой. На то, чтобы выпрямить кудри, уходит примерно часа два и еще где-то час на макияж. Смоки на глазах, красная помада на губах и маска, которую я предусмотрительно прячу в клатч. Туда же утрамбовываю и наручники от Лукаса, предварительно их проверив — работают. Не забываю также о новеньком сейте, на который и запечатлею нашу с Хоросом незабываемую встречу.
Щедро обмазываю себя родительским изобретением, не пропуская ни единого участка тела, после чего облачаюсь в короткое сексуальное платье, подчеркивающее и выделяющее все, что только можно выделить и подчеркнуть.
Вызываю такси, потому что лететь в таком виде на аэроэкспрессе может быть чревато. Выйдя из комнаты, сталкиваюсь с Джен. Подруга сидит на диване, немигающим взглядом уставившись в экран сейфота. Не шевелится и, кажется, даже не дышит, очень напоминая одну из фарфоровых статуэток, что пару лет назад привезла из родного Шайрана.
— Ты куда? — не поворачивая головы, спрашивает она.
— Одна знакомая пригласила на вечеринку.
— На вечеринку? — Джен усмехается и наконец переводит на меня взгляд. — Думала, со мной останешься. И так всю неделю где-то пропадала.
— Джен, у меня были пары. И работа. Обещаю, я туда и обратно.
Улыбаюсь ей, но она отворачивается. Лишь ворчит чуть слышно, обиженно обнимая подушку:
— Как знаешь.
Сейт в руке вибрирует, напоминая, что такси уже прибыло.
— Скоро вернусь! — прощаюсь с Джен и, застегнув ремешки босоножек, спешу на улицу.
Надеюсь, я не зря потрачу время, и Хороса сегодня вечером действительно будет ждать незабываемая встреча.
ГЛАВА 4
По дороге в «Эрреру» я все-таки начинаю бояться. Не тесного общения с Темным, а того, что это общение может не состояться. Терпеть не могу отступать, не в моих привычках сдаваться и пасовать. Если уж что-то задумала, то всегда довожу дело до конца. Победного для меня и сокрушительного для того, против кого затеяна игра. В данном случае для Ксанора Хороса, которого готова облизывать половина женщин Грассоры.
Йорги...
Настроение портится, стоит представить, что его банально может не быть на этой сходке или он уже давно там и успел подцепить какую-нибудь другую полураздетую красотку.
Впрочем, насчет последнего я особо не переживаю. Никакая другая полураздетая красотка не станет помехой на пути к вожделенной мести.
Такси приземляется возле заднего входа в клуб, в глухой подворотне. Выйдя из машины, замечаю Тересу, делающую нервные затяжки перед широкой бронированной дверью.
— Опаздываешь, — мрачно говорит она, сразу переходя на «ты».
— Извини, пробки, — оправдываюсь я, машинально бросая взгляд на экран сейта.
Без двадцати десять.
Тереса тушит окурок о стену, бросает его в урну и кивком головы предлагает следовать за ней. На подруге Рена облегающее платье длиной до колена и шпильки в два раза выше моих — не представляю, как на таких можно ходить. Прическа аккуратная, я бы даже сказала строгая и элегантная. Столкнись я с Тересой где-нибудь на улице, и приняла бы за сотрудницу какой-нибудь пафосной фирмы.
— А ты здесь работаешь... — начинаю, желая прервать затянувшуюся паузу.
— Массажисткой, — подхватывает она, после чего в коридоре, по которому мы идем, снова воцаряется тишина.
Интересно, что именно она обычно массажирует?
— А ты для Рена... — немного погодя, уже начинает она.
— Сестра.
Скосив на Тересу взгляд, замечаю, что черты лица ее смягчаются, а на губах даже появляется некое подобие улыбки.
Вот, значит, почему она встретила меня так прохладно. Приревновала. И вот почему согласилась провести в «Эрреру» совершенно незнакомую девушку. Явно что-то испытывает к Рену.
Стены бесконечно длинного коридора затянуты темно-бордовым бархатом. Как по мне, та еще вульгарщина. Позолоченные бра. выполненные в виде старинных подсвечников, только усиливают это впечатление. При нашем появлении они мягко загораются, чтобы спустя несколько секунд снова погаснуть.
Еще несколько поворотов, холл, в котором свет тоже приглушен, и снова коридор, после чего Тереса наконец останавливается перед распахнутыми дверями. За ними начинается просторный, я бы даже сказала огромный зал, полный самых богатых хищников Кадриса.
— Вечеринка только началась. — сообщает Тереса.
А меня так и подмывает спросить, все ли члены «Эрреры» уже на месте. Но вместо этого я интересуюсь:
— Где здесь туалет?
— Обратно по коридору первая дверь налево.
— Спасибо, Тереса.
На лице массажистки снова мелькает тень улыбки, нервной, напряженной и даже немного взволнованной.
— Надеюсь, я об этом не пожалею.
— Я исчезну также незаметно, как и появилась. Никто ничего не узнает. Обещаю.
Вряд ли Хорос захочет о таком рассказывать.
Подруга Рена кивает и входит в зал, а я спешу в дамскую комнату, надеть маску и припудрить носик. Черное кружево скрывает не только лицо, но и блокаторы. Перекидываю волосы на левое плечо, освежаю помаду, чувствуя на себе пристальный, изучающий взгляд длинноногой блондинки в блестящем мини.
Если ткань ее платья — тонкая, почти прозрачная, то моя, плотная, ощущается на теле удавкой. Зато крылья надежно спрятаны, и сейчас ничто не выдает во мне фею. Меня запросто можно принять за одну из легкодоступных моделек, нанятых для сегодняшнего вечера. Именно с такими Хорос и предпочитает иметь дело.
Последний взгляд на затемненное, растянувшееся над мраморной столешницей зеркало, и я, пожелав себе удачи, оставляю блондинку заканчивать с макияжем, а сама иду в зал.
Не я одна сегодня в маске. Некоторые девушки тоже решили окружить себя флером загадочности. Но большинство, наоборот, стремятся выставить свою красоту напоказ. Уверена, здесь много тех, кто не прочь завести полезные знакомства, а если повезет, то и могущественных покровителей. Феи в «Эррере» тоже имеются. В зале витает легкий цветочный аромат.
Повсюду, куда ни глянь, полумрак. Что, с одной стороны, мне на руку. С другой — сложнее будет разыскать эту темную заразу.
Я иду не спеша, чувствуя на себе взгляды. Они липнут, тянутся за мной, провожают. Высшие почувствовали мой запах? Нет, невозможно. Я сегодня чуть ли не выкупалась в родительском изобретении. Наверное, они на всех так смотрят. Просто я не привыкла к такому пристальному вниманию и жадным взглядам. Они напрягают, раздражают.
В центре зала располагается небольшое возвышение, подсвеченное бледно-сиреневым светом. Над ним на разноцветных лентах крутится, то резко взмывая к потолку, то плавно опускаясь к самой сцене, изящная гимнастка. Чуть в стороне мерцает извивающаяся серебряной лентой барная стойка, за которой тоже немало Темных, как и полураздетых моделек.
Не тот... и не этот... А вот этот похож, но все равно не он. Большинство высших в зале — высокие широкоплечие брюнеты, и ошибиться в полумраке — нечего делать. Я уже начинаю нервничать, злиться. Скольжу по Темным взглядом, задерживая его то на одном, то на другом. Не он... И снова мимо... Йорги, да что же это такое! Только не говорите, что Хорос сегодня остался дома!
Сердце пропускает удар, когда я все-таки цепляюсь взглядом за Ксанора. Бледно-голубой луч света, скользящий по залу, на миг выхватывает его лицо из полумрака, и я, вместо того чтобы двинуться дальше, застываю.
Темный проводит время (и явно неплохо) в компании сразу двух красоток: рыжей бестии и холеной блондинки. Нет, девочки, сегодня вам здесь ничего не светит. Добыча моя, и я не собираюсь ее никому отдавать. Не в этот раз.
Выбросив из головы все лишнее, решительно направляюсь к барной стойке и к охотнику, на которого сегодня буду охотиться.
Меня замечают Каждым миллиметром своей кожи я ощущаю взгляд серых, как сталь, хищных глаз. Он скользит от самых шпилек, жаром протягиваясь по икрам, задерживаясь на бедрах. Потом оглаживает талию, замирает на груди и идет блуждать дальше. Медленный, ленивый, изучающий.
Киваю бармену, делая вид, что в упор не вижу веселую компашку рядом. Не вижу высшего, который привык, что его всегда и везде замечают.
— Архес. Двойной.
Парень по другую сторону барной стойки с улыбкой кивает и начинает колдовать над бокалом.
— Напиток мужчин, — замечает Хорос, при этом не переставая поглаживать бедро разукрашенной блонды.
Сволочь.
— И мой. — Мимолетная, немного рассеянная улыбка, словно отвечаю вон той бутылке сильры. Получив свою двойную порцию, отворачиваюсь и принимаюсь скользить взглядом по залу, как будто кого-то высматривая.
— Сонорина кого-нибудь ждет?
А вот это не входило в мои планы. Справа от меня пристраивается брюнет с прилизанной шевелюрой и сальным взглядом.
Облокачивается на стойку, хрипло продолжает:
— Я за тобой уже несколько минут наблюдаю.
Очень этому рада.
Я молчу, и он, не выдержав, повторяет:
— Ну так что? Ждешь кого-то?
— Кого-нибудь интересного. — Я делаю небольшой глоток, продолжая осматривать гостей «Эрреры».
— Кого-нибудь вроде меня? — Он подается ко мне, как будто собирается поцеловать, и мне так и хочется скосить взгляд, чтобы проследить за реакцией моей будущей жертвы.
Поделиться книгой: