Из пепла

THE OFFICIAL MOVIE PREQUEL

TERMINATOR

SALVATION

FROM THE ASHES

TIMOTHY ZAHN

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРИКВЕЛ ФИЛЬМА

ТЕРМИНАТОР

СПАСЕНИЕ

ИЗ ПЕПЛА

ТИМОТИ ЗАН

Как всегда,

Всегда,

для Анны.

ПРОЛОГ

Последний день его жизни, вспоминал он впоследствии, был адом на земле.

Дело было не только в жаре пустыни Баха. Это было ужасно интенсивно, мерцая через грязь и кустарник, и он знал, что некоторые из его товарищей морских пехотинцев страдают от этого. Но сержант морской пехоты США Хусто Ороско вырос в Восточном Лос-Анджелесе, и у него не было проблем с жарой.

И дело было не только в работе. Одиннадцатое экспедиционное подразделение морской пехоты гордилось своей способностью сражаться в любой точке планеты, и не было никаких особых причин, почему взвод Ороско не должен был быть здесь, проводя учения по борьбе с наркотиками со своими коллегами из мексиканской армии. Неважно, что теория, лежащая в основе этого упражнения, была фиктивной. Не важно, что мексиканцы, вероятно, видели в этом пощечину своим собственным возможностям. Логика и политика ситуации не волновали Ороско,и ему не платили по часам.

Нет, то, что сделало эту конкретную миссию адом, было то, как каждый чертов мексиканец настаивал на том, чтобы называть всех американцев “гринго".”

В том числе и Ороско.

Это чертовски раздражало его, и, вероятно, именно поэтому они продолжали это делать. Он был американцем, да, но он также был чистокровным латиноамериканцем, и он чертовски гордился этим. Почему некоторые люди считают, что эти две личности должны быть взаимоисключающими, он никогда не понимал. Он никогда раньше не мирился с этой чепухой, и теперь ему было невыносимо тяжело с ней мириться.

Но ему было приказано сотрудничать. Более того, он был профессионалом, и будь он проклят, если позволит нескольким обиженным местным жителям взять над собой верх.

Дело шло к вечеру, и команда как раз заканчивала поисково-спасательную операцию, когда краем глаза Ороско заметил вспышку.

Его первым рефлекторным предположением было то, что мексиканцы тайком пригнали самолет на учение, просто чтобы немного встряхнуть обстановку, и что он поймал отблеск солнечного света от одного из его окон. Он повернулся в ту сторону, открыв рот, чтобы предупредить остальных членов команды.

Слова замерли у него в горле. В туманной дали далеко на севере, как раз там, где он видел вспышку, появилось крошечное облако с красными краями.

И пока он смотрел, его верхушка превратилась в гриб.

Он пытался сосредоточиться на этом зрелище, когда снова вспыхнуло маленькое мерцание, на этот раз чуть ярче. Он ждал, все еще глядя на грибовидное облако,когда второй огненный столб поднялся из земли немного восточнее первого.

- Боже мой, - прошептал кто-то рядом. “Это что?.. О Боже!”

“Это Сан-Диего, - сказал Ороско, и неестественное спокойствие в его голосе пугало не меньше, чем сами грибовидные облака. “Сан Диего.”

“Может быть, и Мехикали тоже, - пробормотал кто-то еще.

“Или двадцать девять пальм, - сказал Ороско, удивляясь странному разрыву, который разорвал связь между его интеллектом и эмоциями. - Кому, черт возьми, понадобилось убивать Мехикали?”

“Я просто подумал ... —”

- О, Dios mio!”

Ороско с усилием оторвал взгляд от двух столбов смерти. Один из мексиканцев смотрел поверх плеча Ороско широко раскрытыми от ужаса глазами, его лицо было таким же бледным, как у любого из гринго, которых он высмеивал. Двигаясь, как человек, пробирающийся сквозь кошмар, Ороско обернулся посмотреть.

Вдалеке, на юго-востоке, появился еще один крошечный ядерный гриб, прокладывающий себе путь к небу.

- Какого черта?- кто-то ахнул. “Этого не может быть.—”

- Эрмосильо, - сказал один из мексиканцев дрожащим голосом. В глазах мужчины блестели слезы, и Ороско вспомнил, как он рассказывал о своей семье в Эрмосильо.

Ороско уставился на третье грибовидное облако, в голове у него все кружилось от полного безумия. Да, в Сан-Диего. Может быть, двадцать девять пальм. Но Эрмосильо? Это место не имело ни малейшего военного или политического значения, о котором мог бы подумать Ороско. Зачем кому-то тратить ядерную бомбу на ее уничтожение?

Если только кто-то не решил всех уничтожить.

Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на остальных членов своей команды, на их лицах были написаны различные степени ужаса, гнева или недоверия. Они тоже это поняли. Или они скоро это сделают.

Их жизни закончились. Теперь жизнь каждого была кончена.

Ороско глубоко вздохнул.

“Я думаю, - сказал он, - мы можем с уверенностью сказать, что тренировки окончены.”

“Что же нам теперь делать?- спросил кто-то.

Ороско еще раз оглядел группу...и на этот раз он увидел то, чего не замечал раньше. Все морские пехотинцы смотрели на него. Даже лейтенант Редер, чье лицо было таким же застывшим, как и у всех остальных, смотрел на Ороско.

Они ждали, что сержант скажет им, что делать.

Он снова глубоко вздохнул. Один из этих глубоких вдохов, отстраненно подумал он, будет последним.

Интересно, догадается ли он тогда, какой это будет вдох?

“Мы все будем в порядке”, - сказал он. - Мы выживем, потому что мы морские пехотинцы, а это то, что делают морские пехотинцы.

Мы начнем с того, что вернемся в лагерь и выясним, с чем нам предстоит работать.”

Мгновение никто не двигался. Затем лейтенант пошевелился.

“Вы слышали его, - крикнул он. - Собирай снаряжение и возвращаемся в лагерь.”

Медленно сгрудившиеся узлы распались, когда люди, наконец, начали двигаться. Ороско бросил последний взгляд на север, заметив, что грибовидные облака тоже начали рассеиваться.

И когда он начал помогать остальным собирать снаряжение, то понял, что ошибся. Этот день не был адом на земле. Этот день был настоящим раем.

Ад на Земле только начался.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Было уже больше часа ночи, когда Джон Коннор и его группа сопротивления пробрались через руины Большого Лос-Анджелеса к полуразрушенному, полуобгоревшему зданию, которое они называли своим домом последние три месяца. Он проследил за остальными, пока они укладывали свои вещи, а затем отправил их, спотыкаясь, к койкам.

Затем, оставшись один в маленьком пятне света от настольной лампы, среди окружавшей его кромешной тьмы, он сел за стол, чтобы составить отчет.

Во многих отношениях, размышлял он, это была одна из худших частей войны против Скайнета. В пылу битвы, когда над головой проносились охотники-убийцы HK, а Терминаторы Т-600 грохотали со всех сторон, не было времени для глубоких размышлений, большой стратегии или умного планирования. Вы играли в нее на лету, бегая, стреляя и еще раз бегая, надеясь, что сможете обнаружить отверстия и возможности до того, как Скайнет закроет их, пытаясь достичь своей цели миссии и все же вытащить как можно больше ваших людей живыми.

Но здесь, в одиночестве, с куском смятой бумаги, разложенным на потрепанном картотечном шкафу, все было по-другому. У тебя было достаточно времени, тишины и—что хуже всего—ретроспективы, чтобы снова и снова проигрывать битву.

Ты видел все то, что должны были сделать быстрее, или умнее, или просто по-другому. Ты видел ошибки, ошибки в суждениях, промахи.

И ты снова переживал эти смерти. Все до единой.

Но это была часть работы, и ее нужно было выполнить. Каждый контакт сопротивления с врагом-победа, поражение или ничья—был информацией, которую можно было просеять, проверить, оценить и спрятать для возможного использования в будущем. С достаточным количеством таких данных, возможно, стратеги в командовании когда-нибудь, наконец, найдут слабое место или слепое пятно, которое можно будет использовать, чтобы разрушить всю систему Скайнет.

По крайней мере, так гласит теория. Коннор, по крайней мере, ни на минуту в это не верил. Это будет долгая, кровавая война, и он уже давно перестал надеяться на серебряные пули.

Но ты никогда не знал. Кроме того, Скайнет, безусловно, анализировал свою сторону каждой встречи. Сопротивление могло бы сделать то же самое.

Ему потребовалось полчаса, чтобы написать рапорт и передать его командованию. После этого он провел несколько минут в ванной, приводя себя в порядок, оттирая чужую кровь с рук и одежды. Затем, выключив последний свет в бункере, он приоткрыл ставни, чтобы впустить немного свежего воздуха, и устало направился по темному коридору в крошечную комнату, которую делил с женой.

Кейт лежала в постели, подтянув одеяло к подбородку, и дышала медленно и ровно. Надеясь, она уже давно спит, хотя на этот счет у Коннора не было никаких иллюзий. Как один из двух настоящих врачей их команды, она работала почти столько же, сколько и Коннор, и в некоторых отношениях даже более кроваво.

С минуту он просто стоял в дверях, глядя на нее со смесью любви, гордости и вины. Когда-то у нее была хорошая, простая работа ветеринара, где самое худшее, что может случиться в день, - это нервная лошадь или болонка с хорошим настроением.

Коннор увел ее от всего этого. Точнее, вырвал ее с пути последней попытки Скайнета убить ее перед опустошением Судного дня.

Конечно, если бы он не забрал ее, она была бы уже мертва. Разумеется, было слишком много дней, когда он задавался вопросом, была ли эта участь более счастливой, чем та, которой он ее наградил.

Нет никакой судьбы, кроме той, что мы сами себе создаем. Старая цитата прошептала у него в голове.

Старая цитата Кайла Риза, слова, которым Коннор сам когда-нибудь научит мальчика—

- Доброе утро, - пробормотала Кейт с кровати.

Коннор вздрогнул.

- Извини—я не хотел тебя будить, - пробормотал он в ответ.

“Ты этого не делал, - заверила она его, откидывая одеяло и приподнимаясь на локте.

“Я легла спать всего час назад или около того. Я слышала, как все вошли, и просто немного задремала, пока ждала тебя. Как все прошло?”

“Как обычно, - сказал Коннор, подходя к кровати и садясь. —Мы захватили радарную башню на берегу реки-не просто снесли, а разнесли в щепки. Если команда Олсена получит башню Пасадена, как и предполагалось, то у Скайнета останется только Капистрано и никакой триангуляции.

Это должно снять большую часть давления с нашей воздушной поддержки в любых будущих операциях. По крайней мере, до тех пор, пока Скайнет не перестроит все заново.”

—Хорошо, нам нужна передышка, - сказала Кейт. - Сколько мы потеряли?”

Коннор поморщился.

“Троих. Гарсия, Смитти и Рондо.”

“Прости, - сказала она, и Коннор увидел, как в ее глазах промелькнула боль. - Это десять, включая тех, кого потерял Джерико, когда его команда уничтожила Башню Тысячи Дубов?”

- Одиннадцать, - поправил Коннор. - Эти башни стоят дорого, не так ли?”

“Конечно, - серьезно ответила Кейт. Внезапно она просияла. “Кстати, у меня для тебя сюрприз.- Протянув руку к дальнему краю кровати, она вытащила маленькую сумку. “веселого Рождества.”

Коннор уставился на сумку в ее руке, и его захлестнула волна мужественной паники. Как он мог забыть? ..

- Подожди минутку, - сказал он, нахмурившись. - Этот март.…”

- Ну, технически да, - невинно согласилась Кейт. - Но мы все были немного заняты на официальном Рождестве.”

Коннор порылся в памяти, пытаясь выделить детали из длинного, смешанного кошмара, в который превратилась жизнь на земле.

“Это было в тот день, когда мы совершили налет на резервную авиабазу в поисках запчастей?”

- Нет, это был Сочельник, - поправила его Кейт. - На Рождество мы в основном играли в прятки с теми тремя Т-1, которые хотели вернуть материал. Во всяком случае, тогда у меня ничего для тебя не было.- Она заманчиво покачала пакетиком. - Теперь есть. Давай-бери.”

“Но я ничего не купил для тебя, - запротестовал Коннор, забирая сумку.

- Конечно, - тихо ответила Кейт. “Ты вернулся домой живым. Это все, чего я хочу.”

Коннор собрался с духом.

- Кейт, мы уже проходили через это, - мягко напомнил он ей. “Ты слишком ценна как хирург, чтобы рисковать, отправляясь в поход.”

“Да, я помню все споры, - сказала Кейт. “И до сих пор я в основном соглашалась с ними.”

- В основном?”

- Она вздохнула.

- Ты-самое важное в моей жизни, Джон. На самом деле, ты-самое важное в жизни каждого человека, даже если он этого еще не знает. Я сделаю все, что смогу, чтобы ты не отвлекался. Нравится мне это лично или нет. Если мое присутствие помогает сосредоточиться, что ж, я буду довольна этим.”

Коннору пришлось отвернуться от ее напряженного взгляда.

“До сих пор?”

“До сих пор. Она протянула руку и положила ладонь ему на щеку, мягко, но решительно повернув его лицом к себе. - Там люди умирают. Слишком много людей, слишком быстро. Нам нужен каждый пистолет и каждая пара рук в поле, которые мы можем получить. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.”

“Но здесь ты для нас гораздо ценнее, - снова попытался возразить Коннор.

- А Я Что?- Спросила Кейт. “Даже если мы допустим, что я в большей безопасности прячусь в импровизированном бункере, чем в поле, действительно ли здесь я могу принести больше пользы? Залатать раненых после того, как вы возвращаетесь, - это все хорошо, но я не могу не думать, что было бы лучше, если бы вы взяли меня прямо с собой, где я могла бы сделать предварительную работу на месте.”

“Ты могла бы научить других.”

“Я учила их, - напомнила ему Кейт. “Я научила тебя, их и всех остальных всему, что знаю о первой помощи. Но я ничего не могу сделать, чтобы дать вам мой опыт, и это то, что вам нужно там. Вам нужен полевой медик, чистый и простой. Итак, у вас есть Камполло и я, а Камполло семьдесят один и он с артритическими коленями. Это одно из тех решений, которые действительно принимаются сами собой, не так ли?”

Коннор закрыл глаза.