Тринадцатый апостол. Том I

— Аппий! — я схватил легата за лорику, притянул к себе — Осторожнее с такими шутками! Один вон дошутился — я кивнул на труп первосвященника — А еще один лишился языка.

— Это правда, Марон — Понтий положил руку на плечо ошалевшего легата — Марк вырезал язык Анне.

Я отпустил лорику застывшего соляным столпом легата, тот рухнул на бортик рядом со мной.

— Ты из каких Юлиев будешь? — надо отдать должное Марону, он быстро пришел в себя

— От Агрипп. Моего отца Луция Юлия Цезаря отравила Ливия Друзилла

— Мать Тиберия… — протянул удивленно легат, переглядываясь с Понтием

— Теперь Ливия мертва — осторожно произнес Пилат и уточнил для Марона — А наш Марк — внук самого Марка Випсания Агриппы!

Римляне опять переглянулись. Ага. Так вот в честь кого меня назвали! Я закрыл глаза, быстро пробежался по своей памяти. Второй триумвират. Октавиан с Агриппой, договорившись с Марком Антонием и Лепидом разбивают войска Брута и Кассия. Убийца Цезаря, тот самый “и ты Брут”, кончает жизнь самоубийством, бросившись на меч.

— А ведь македонские легионы тогда могли сделать императором вовсе не Октавиана — хмыкнул Марон — А самого Агриппу!

Ну, да… И был бы я сейчас не легионером Марком по кличке Испанец, а целым законным принцем Римской империи.

— Легионы верны тому, кто платит — усмехнулся я, разглядывая легата и префекта. У обоих в ауре полыхала смесь красного и оранжевого цвета. Интересно, что это? Жадность? Или жестокость?

— А платит тот, кто держит Рим — Понтий сплюнул в жертвенник — В Рим идут все налоги, дань с покоренных народов…

— Там — я кивнул в сторону Храма — Лежит тридцать талантов золота. Подозреваю, что это деньги еврейских ростовщиков и храмовая казна

— Тридцать талантов?! — Понтий судорожно вздохнул, Марон вскочил на ноги, сжимая меч

— Цезарь взял Рим и выгнал Помпея всего с одним легионом — усилил я нажим, разглядывая как все больше полыхает красным в ауре обоих мужчин. Нет, все-таки это не жадность. Это властолюбие!

“Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят” — пробормотал я, но они меня уже не слышали…

* * *

Разумеется, и Марон и Понтий тут же загорелись желанием осмотреть сокровищницу. Они подозвали бледного Тиллиуса — начали ему что-то втолковывать. Ликтор же не отрываясь, пялился на меня. Как и вся площадь. Легионеры перешептывались, Лонгин Сотник сжимал в ладони “самодельный” крест.

Все больше евреев, пошатываясь, поднимались на ноги. Они мотали головами, терли глаза. Их взоры были прикованы к Ковчегу. Многие сводили ладони вместе, касаясь и соединяя большой, указательный и среднии пальцы. При этом безымянный и мизинец отводили в сторону. Жест “коэнов” — символическая Звезда Давида.

Я обошел несколько ближайших групп. Высматривая тех, кто был богаче всех одет. Им я показывал Кольцо Соломона, дожидался отпавшей челюсти и выталкивал в сторону Фламия. К моему удивлению возле самого портика Храма я обнаружил Иосифа. Из его носа струей текла кровь, которую он пытался унять.

— Иосиф, как ты? — я оторвал от туники небольшой кусок материи, подал еврею

— Марк? — удивился ученик Христа. Благодарно кивнул, забирая лоскут и приложил его к носу — А я все думал, что за римлянин стоял на балконе?!!

— Как ты здесь оказался? Ты же должен быть у могилы Учителя!

— Там Никодим остался — пожал плечами Иосифа — А я пошел искать учеников Равви и его мать.

— Нашел?

— Нет — Иосиф тяжело вздохнул. Его взгляд задержался на кольце Соломона, потом переместился за спину. Там возле Ковчега толпились римляне и отобранные мною евреи.

— Что все это значит? — задал фарисей вполне логичный вопрос — Неужели, это настоящий Ковчег?!

— Самый что ни на есть — кивнул я — Ты же сам видел Свет и Скрижаль в моих руках.

— Голова кругом идет — Иосиф хлюпнул носом — Но откуда они взялись?

— Первосвященники прятали Святыню под Камнем Основания. А зачем… — я посмотрел на труп Каиафы у жертвенника — Поди спроси их…

— Рядом с Ковчегом невозможно лгать — неуверенно произнес фарисей — Может, поэтому они ее прятали? Но почему тогда Святыня погасла?

— Похоже я использовал весь Свет, что в ней был. Послушай, Иосиф — я замялся, не зная, как лучше сформулировать мысль. Одна бесконечная импровизация стала уже утомлять. Хоть кто-нибудь подсказал бы, что мне делать — ….завтра Воскреснет Учитель. Нужны свидетели. Иначе потом евреи тысячу лет будут рассказывать друг другу про еще одного проповедника-сектанта. Я тут отобрал нескольких человек — Иосиф перевел взгляд на группу иудеев, что стояли, покачиваясь в трансе рядом с Ковчегом — Сейчас мы сходим вместе с нашим легатом, покажем им сокровищницу Храма, реликвии всякии…

Взгляд фарисея вновь уперся в мою правую руку, на которой сверкало кольцо.

— Это же кольцо царя Соломона?

— Похоже на то — кивнул я — Оно помогает мне управлять Светом в Ковчеге.

— Даже так?! — Иосиф все никак не мог прийти в себя, а время уже поджимало. Я точно также, как других евреев, схватил фарисея за рукав хитона и потянул за собой к Ковчегу.

— Вот вам главный — я вытолкнул Иосифа вперед, для убедительности показал на него пальцем — Сейчас мы все вместе пойдем и увидим то место, где первосвященники прятали реликвии. Всем все ясно? — мне пришлось повысить голос, чтобы евреи обратили на меня внимание.

— Зачем они тебе, Марк? — ко мне подошел Понтий с Мароном.

Легат совершенно не стесняясь, под общий стон окружающих, поднял крышку Ковчега, заглянул внутрь. Марона надо было опять вернуть с небес на землю, причем срочно.

— Фламий, если еще кто-то коснется Ковчега без моего разрешения — я пристально уставился в глаза негра и добавил металла в голосе — Отруби ему руки.

Стон замолк, на площади повисло гробовое молчание. Ну? Что будет делать легат за такое небывалое нарушение субординации? Но Марон оказался умен. Случай с конем его явно чему-то научил.

— Просто стало интересно — римлянин осторожно опустил крышку и сделал шаг назад — Там и правда, скрижали? С еврейскими заповедями?

— И с римскими теперь тоже — я дождался кивка Фламия, махнул всем рукой — Пошли.

Мы зашли в Храм. Сейчас выглядел он уже не так величественно, как в мой первый визит. Перевернутые светильники, разбитые скамьи… У Святилища евреи замялись, некоторые даже попятились.

— Они боятся входить — шепнул мне на ухо Иосиф — Это святотатство.

— Святотатство у них впереди — вздохнул я, жестом отдавая приказ Фламию. Легионеры нажали на толпу и затолкали всех внутрь.

— Вон там — я показал рукой на дверь в Святая Святых — Я нашел спрятанный Ковчег. Заходим и свидетельствуем!

Иудеи начали молиться. Тяжело передвигая ногами и обходя вывороченный из земли Камень Основания, стали по одному заходить в комнату. Когда никого не осталось, я нажал на тайный камень. Открылся вход в Сокровищницу.

— А вам сюда — я кивнул Марону и Понтию в сторону тайного хода. Оглянулся. Сзади маячил еще и Тиллиус. Ну, как же без римских гэбистов!

* * *

Я даже не удивился, когда ахнувший легат бросился к золотым слиткам и монетам, начал их считать. Изрядно поредевшие короба с еврейскими сокровищами все еще производили неизгладимое впечатление. А вот кто меня удивил, так это Пилат. Он лишь слегка заинтересованным взглядом окинул “иудейское Эльдорадо”, потом схватил меня за рукав туники и отвел в угол.

— Марк… насчет этого нового — тут префект замялся подбирая слово — Бога. Езуса

Я еще больше поразился Понтию. Смущенный прокуратор выглядел крайне странно.

— Так вот… — Пилат нервно провел рукой по затылку, глядя на Марона, который метался по сокровищнице, пытаясь прикинуть общий объем золота. Местные богатства явно не стали для префекта сюрпризом. Да… видно тесная спайка у него была с фарисеями. А я взял и разрушил ее.

— Замолви там — военачальник поднял палец, ткнув им вверх — Словечко за меня. Ты же теперь вроде бы как главный его жрец? Легионеры рассказали, что ты вылечил Лонгина, да и эти все чудеса с Ковчегом… и со Зверем…

Понтий уверовал? Вот уж настоящее чудо!

— Да, я сделал ошибку — заторопился Пилат — Доверился этим фарисеям, Анне… Но я же был уверен, что толпа отпустит Иешуа! Мне уже тогда все показалось странным с этим равви. Я даже приказал одеть его в красный плащ и в венец из зизифуса.

Какого такого еще зизифуса?! Я легко проколол память, нашел изображение растения. И чуть не рассмеялся. Это поздние переводчики Евангелия перевели его как терн и у них получился терновый венец.

— Тиллиус мне говорит — продолжал тем временем префект — Давай оденем Иешуа как победителя игры в кости — в красный багряный плащ и венок. Народ рассмеется шутке и отпустит его домой. Ну…как в театре.

Угу. Кто же знал, что Анна с Каиафой вас легко переиграют — заранее подготовятся и настроят толпу нужным образом.

Я обернулся, посмотрел в проход. Там маячил насупленный ликтор. И для него сокровища евреев похоже не были сюрпризом. Интриганы, мать их…

— Так все было? — я кивком подозвал к себе Тиллиуса. Тот быстро засеменил, поклонился — Истинно так, Примас!

Шустрый малый, уже и новое прозвище мое у легионеров успел вызнать.

— И как же я должен “замолвить словечко”? — внимательно посмотрел на Понтия

— Ну там жертву ему принести…. — Пилат впал в задумчивость — Белую овцу или даже быка! Двух! Я прикажу купить на рынке самых больших.

Угу… откупиться решил по-быстрому. Привык так в Риме всегда делать, да и местные храмовые порядки ничем не лучше.

— Новый бог не принимает жертвы — покачал головой я — Он сам за нас принес жертву. На кресте. И тем искупил все наши грехи.

— И грех моего приговора? — удивился префект

— И его тоже.

Мы помолчали, глядя как Марон добрался уже до главного стола, и теперь с упоением перебирал на нем раритетное оружие.

— Так что же мне тогда делать? — растерянно вздохнул Понтий — Очень не хочется ссорится с новым богом евреев.

— Это теперь бог всех людей, не только иудеев — я повернулся к префекту, взял его за тогу. Слегка встряхнул ошалевшего наместника — Всё, теперь всё, будет совсем по-другому

— Но как? — осторожно вклинился между нами Тиллиус

— Если бы я знал — теперь тяжело вздохнуть пришлось уже мне. Я ведь совершенно не представлял, как и куда пойдет теперь история в здешней реальности. Но точно знал, где я сейчас должен быть. У могилы Христа.

— Надо ехать к императору — решился Понтий. На его суровом лице появилось упрямое выражение — Расскажем все Тиберию, пусть решает.

— Что решает? — я очень сомневался в том, что Тиберий захочет что-то решать. Император был верховным понтификом Рима, т. е. возглавлял коллегию жрецов. Что ему до какого-то далекого и непонятного еврейского бога?

— Ну, если ты покажешь ему свои чудеса, то… — Пилат замялся, переглянулся с Тиллиусом

— Езуса могут включить в Пантеон — ликтор назидательно поднял палец — Авгуры Януса-двуликого будут, конечно, против, но Тиберий их убедит. Надо только решить, за что в Пантеоне будет отвечать Иешуа? Может за покой союзных Риму народов?

— Кстати, хорошая идея — оживился Понтий — У Рима уже есть заимствованные боги. Например, Митра. Или Венера с Кибелой. Одним больше, одним меньше…

Мнда… Товарищи явно жили в какой-то своей реальности и не понимали, что несут.

Глава 6

— Примас!

Я обернулся. Из коридора в сокровищницу заглядывал хмурый Лонгин.

— Там Гней пришел. От Петрония. Привел каких-то евреев. Они хотели пробраться к гробнице.

Лонгин Сотник перевел взгляд с меня на открытые сундуки за моей спиной и остолбенел от невероятного количества золота.

— Почему не докладываешь мне?! — к нам подскочил Марон и встал так, чтобы закрыть Лонгину вид на сокровищницу. Зло посмотрел на центуриона — Службу забыл, Сотник?!

— Кого именно привел Гней? — теперь уже я вклинился между ними, чтобы заслонить собой Сотника и дать ему прийти в себя

— Я только одного из них знаю — замялся легионер — Шимон из Вифсаида. Говорят, у него есть римское гражданство. Петроний у него отнял меч.

Апостолы! Живы!!! Выдохнув, я закрыл глаза и резко потер лицо. Живы! Но только все идет не так…совсем не так.

— С ним еще шесть человек.

Итого семь. Из одиннадцати. А где же другие апостолы? Мать Христа, его брат? Я чуть не задал все эти вопросы вслух, но вовремя прикусил язык. Главное — нашелся Петр, и он жив. Иисус называл его Кифой — т. е. камнем. Вместе с Павлом они были первоверховными апостолами и основателями христианской церкви. А в католицизме он и вовсе считался первым Папой римским.

— Пойдем на них посмотрим — предложил я Понтию и Марону.

Военачальники опять переглянулись. Пилат лишь пожал плечами, явно не желая брать на себя ответственность. Марон в отличии от него, действовал гораздо решительнее. Мы все вместе вышли из сокровищницы в Святая Святых. Там совершенно не обращая внимания на зев тайного хода, яростно ругались иудеи. Иосиф кричал на толстого фарисея, но его защищали остальные евреи. Мужчины уже дошли до стадии “взять за грудки”, и тут явно назревала драка. Я тихонько притворил тайный ход, после чего громко рявкнул:

— А ну тихо! Замолкли все.

Пришлось подпустить в голос Слова, но оно того стоило. Евреи мигом заткнулись и раздались в стороны. Даже римляне замерли на месте.

— Наш бог проклял нас, лишив ума… — Печально прошептал Иосиф и отошел в сторону, опустив плечи — А за грехи наши отдал Ковчег римлянам…

Врагам нашим — мысленно закончил я за фарисеем мысль.

— Нет, он не проклял вас, а благословил! — я повернулся к избранным евреям, указал им пальцем на крест, который Лонгин нацепил поверх лорики — Бог отдал своего сына на смерть, чтобы искупить ваши грехи, так о каком проклятье ты, Иосиф, говоришь?!

— У Яхве нет сына! — закричал один из фарисеев, толстый мужик с густой, черной бородой.

Быстро же они пришли в себя! Уже и на римлян, не стесняясь, покрикивают.