Мишааль

— Пригласите посетителя.

Генерал отпустил кнопку селектора и откинулся в кресле, ожидая входа Владимира Никитина, куратора проекта «Гендерфлюид», непосредственно по месту операции в Иордании. Операция которая была задумана гениально, для исполнения которой пришлось годами проводить научные работы, экспериментируя и расшифровывая геном человека, похоже провалилась. Если только Никитин, чей визит был неожиданным не принес добрых известий. Когда за третьим атташе посольства РФ в Иордании закрылась дверь, он махнул рукой:

— Присаживайтесь, Володя, надеюсь с хорошими новостями?

— И да и нет, Виталий Иванович! — Никитин присел за стол. — Есть хорошая новость, что наш объект жив и более того, судя по косвенным признакам, прогрессирует в интеллектуальном и физическом развитии.

— Подробнее, — попросил генерал.

— Как вам известно, операция по вызволению объекта из плена саудовского принца окончилась безрезультатно и нами был утерян его след. Однако пару дней назад нам стала известна тщательно скрываемая информация: принц Абдель-Азиз был госпитализирован в королевскую клинику с ножевым ранением, от которого скончался вчера ночью. Также что-то серьезное произошло во дворце у другого принца, некоего Зияда Сасави, дружного с уже покойным Абдель-Азизом. Есть информация о массовом убийстве охранников принца, с утра все подъезды к дворцу блокированы полицией, в воздухе два вертолета. Кроме того, в розыск объявлена некая женщина, которую характеризуют как агента израильской разведки. Есть все основания предполагать, что все эти события связаны. Аналитики сошлись во мнении, что все это Александр Светлых.

Никитин замолчал, с генералом надо ухо держать востро, скажешь лишнее слово, потом доказывай, что ты не верблюд.

— Это хорошо, значит программа «Гендерфлюид» работает и мы на выходе сможем получить совершенного агента. Генерал закурил и спросил:

— А ложка дегтя в чем, Володя? — Проницательные глаза Проскурнова смотрели пытливо, Никитин всегда чувствовал себя раздетым под взглядом генерала, словно не глаза, а сканеры его осматривают.

— Мы не можем установить местоположение Александра, но предполагаем, что он находится в Эр-Рияде. Город закрыт, ни одна машина, ни один человек не может его покинуть. Мой агент, несмотря на работу в полиции, не смог выехать из города, но сумел передать сообщение, — Никитин замолчал, выдерживая паузу. Не дождавшись отмашки генерала, он закончил фразу:

— В город введены воинские подразделения и по информации моего агента, начинается тотальный досмотр всех домов, квартир, учреждений и транспорта. Если Светлых все еще в Эр-Рияде, ему не удастся скрыться с его полом и внешностью.

Теперь оперативник замолчал и ждал реакции генерала. Тот не торопился говорить, тщательно анализируя и пробуя на вкус слова, сказанные оперативником.

— Что с воспоминаниями? Он знает что-либо? Он может дать ненужную информацию в случае его задержания. Каковы шансы, что его воспоминания могут нам повредить? — Генерал стряхнул пепел.

Никитин вздохнул, несмотря на заверения коллег по научному центру, он сам не знал насколько может быть уверен, что объект не представляет угрозы.

— Донор находится в коме, его процесс трансформации завис на начальном этапе передачи инстинктивных реакций. Светлых может знать поведенческие реакции девушки, но по авторитетному мнению ученого совета Базы, ни одно из воспоминаний Жанны, нашего донора, ему не передалось. То есть, в его памяти нет ничего, что касается личной жизни нашего агента, его навыков, его знаний по операции «Гендерфлюид».

— Володя, что говорят наши ученые? Почему процесс трансформации пошел не так как планировалось? Я хочу знать кулуарные версии, официальная мне знакома. Меня уверяли, что это абсолютно безопасно, демонстрировали подопытных мышей, обезьян. Так почему у нас все получилось как говорил покойный Черномырдин?

— Виталий Иванович, позволите мне кратко напомнить суть самой операции?

— Да, конечно! Проскурнов откинулся на спинку кресла. Он в совершенстве помнил все детали операции, но иногда можно заметить упущение, сличая свою версию, с версией рассказанной из других уст.

— Несколько лет назад ученым нашего отдела удалось модифицировать стволовые клетки организма человека, внеся в них фрагменты ДНК рыбы-попугая, которая может менять свой пол по своему усмотрению и по ситуации. Из десяти видов животного мира имеющих половой диморфизм с возможностью гендерной переориентации нами был выбран именно вид рыбы-попугая, как наиболее близкий к геному человека. Таким образом был получен некий ингредиент, который при введении в лабораторных мышей, морских свинок давал стопроцентный результат по изменению пола. Но в природе ничто само по себе не происходит и такая метаморфоза требует второй экземпляр животного, который по сути является донором. Ингредиент вводится обоим животным, с разницей в дополнительном компоненте. Дополнительным компонентом является циклическая цепь мужских или женских гормонов.

Все опыты были успешны. Двойной слепой независимый опыт на макаках, также увенчался успехом: самка стала самцом, а самец превратился в самку. В операции «Гендерфлюид» добровольно участвовал наш агент, Жанна Шевцова, Светлых Александр был выбран в качестве донора для нее по 97 процентной совместимости генокода, когда он сдал анализы на генетику, чтобы найти своих родственников, эмигрировавших в Америку после освобождения из немецкого плена в 1945 году. Под видом прививки от лихорадки Западного Нила, Светлову был введен опытный образец ингредиента вместе с тремя бициклическими цепями эстрогенов. Аналогичную «прививку» получила Жанна, только вместо с цепями тестостерона. Светлов отправился в свое путешествие, ни о чем не подозревая, а наш человек остался на базе, ожидая трансформации в мужское тело при сохранении всех интеллектуальных и базовых знаний и своих воспоминаний.

Никитин сделал паузу, генерал сидел откинувшись в кресле и смежив глаза. На минуту ему даже показалось, что генерал уснул.

— Продолжайте Володя, я вас внимательно слушаю. — Проскурнов наблюдал за молодым оперативником, на него имелись большие виды, парень был очень смышлен, следовало только огранить этот алмаз.

— С этого момента все пошло не так как планировалось: на третий день эксперимента, Шевцова впала в кому, ее пришлось перевести на аппарат и в специальную криокамеру, чтобы поддерживать температуру мозга в районе двадцати градусов. Повышение температуры грозит смертью. На этом операция «Гендерфлюид» была признана провалившейся, пока абсолютно случайно, я не заметил «Шевцову» на мониторе наружного наблюдения в нашем посольстве в Аммане. Выйдя на контакт, я убедился, что это не совпадение, передо мной был клон нашей Жанны, о чем я поставил в известность Москву. Девушка была растеряна, но за помощью не обратилась, из чего мы сделали вывод, что Светлых вживается в тело девушки и ищет варианты. Это входило в цель эксперимента, поэтому наблюдение было продолжено без вмешательства.

До этого момента, мы все были уверены, что с организмом Светлых Александра, произошли те же катастрофические накладки. Но девушка или точнее Александр в женском теле, выглядел абсолютно здоровым и более того — более привлекательно и сексуально, чем наш агент. Мы установили за ним наблюдение, возобновив операцию «Гендерфлюид», но вскоре потеряли ее из виду, пока не пришла информация о похищении российской туристки Александры Ивановой из лагеря «Заатари». По протоколу «Паутина» ее смог идентифицировать наш агент-филиппинец, работавший под прикрытием в отеле в городке Таваиф, что на саудовской территории, вблизи иорданской границы. Полученная от сирийской девушки Хадижи Мусали информация на пресс-конференции, помогла напасть на след похитителя, была организована спасательная операция, закончившееся безрезультатно вследствие побега Светлых из дворца Абдель-Азиза. После этого никаких данных где находится Александр и что с ним не было, была даже версия, что его устранили и выбросили в пустыне, исходя из психологического портрета принца Абдель-Азиза. С учетом вышесказанных мной фактов по странной смерти Абдель-Азиза, массового убийства охранников Зияда Сасави, близкого к покойному принцу и объявления в розыск «израильской шпионки», мы предполагаем, что снова напали на след Светлых Александра. Хотя факты недостоверные и есть много допущений, не основанных на объективных данных.

Никитин закончил рассказ и налил себе воды из кулера. выпил и снова наполнил в ожидании слов генерала.

— Суммируем, — генерал открыл глаза. — Вместо того, чтобы получить крепкое мужское тело со знаниями и интеллектом нашего агента, мы получили женское тело нашего агента с воспоминаниями и знаниями среднестатистического бухгалтера Светлых Александра? При этом, человек понятия не имеет, что с ним приключилось, у него остался мозг мужчины, со всеми вытекающими и красивое молодое женское тело? Он находится в чужой стране, без документов и без возможности вырваться из враждебного окружения?

— Все верно, Виталий Иванович.

— А если ввести ингредиент, чтобы повернуть вспять неудавшуюся трансформацию Шевцовой? Это может вернуть ее в изначальное состояние? Мы же не можем вечно держать в криокамере.

— Ученые считают, что это убьет ее мгновенно, — ответил Никитин и, предвосхищая вопрос генерала, продолжил: — Также бесполезно пытаться вернуть в прежнее состояние Светлых Александра, без донора процедура его тоже убьет.

— Мы обрекли ни в чем неповинного парня жить в женском теле, имея мужской образ мысли и воспоминания? — генерал нахмурил брови и метнул недовольный взгляд на Никитина. И при этом умудрились упустить его из нашего внимания, не удосужились обеспечить ему безопасность. Ты это хочешь сказать, Володя?!

— Это было сделано для блага государства, ради высшей цели, — чересчур патетически ответил молодой оперативник, чувствуя, надвигающуюся грозу. Сейчас решалась его судьба, Никитин отчетливо понимал, что одно неверное слово поставит крест на его карьере.

— Так, слушай меня Володя, будешь землю грызть, будешь жопу лизать американцам, если придется, но эту девушку, точнее парня, возврати домой живого и невредимого. Ты хоть знаешь каково это — находиться в арабских странах с деспотией в женском теле и к тому же нелегально? Я свяжусь с министерством обороны, у нас в Тартусе находится группировка кораблей, попрошу десантный корабль курсировать в Красном море. Если придется — согласую даже десантирование. Твоя цель найти Светлых, обеспечить его безопасность и вернуть домой. Координаты для связи с кораблем получишь по шифровке. Сейчас мы съездим на базу, хочу на месте посмотреть на нашего агента, которого мы превратили в овощ, а затем ты возвращаешься в Амман и подключаешь наше посольство в Саудовской Аравии и всех наших союзников к поиску. Используй все резервы, добро получено на самом верху. Как установишь местонахождение, организуй доставку к берегу Красного моря, оттуда забрать мы сможем без проблем. Задача ясна?

— Так точно, товарищ генерал! Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Если мне удастся установить местонахождение Светлых, как вывезти его из города, если даже машины дипмиссий не выпускают? — Никитин ждал ответа генерала.

— Как угодно, Володя! Как угодно! Можешь организовать переворот или восстание, можешь устроить террористический акт, можешь объявить войну Катару, у них и так все на ножах. Мне без разницы. Любой ценой, подчеркиваю, мы должны исправить свою ошибку, жизнь этого парня под угрозой и смерть будет на нашей совести.

— Принято, товарищ генерал, задача будет выполнена. — Никитин вскочил и вытянулся в струнку.

— Вольно! Скажи Наташе, чтобы мою машину подогнали, поедем на базу в Красногорск.

Никитин вышел за дверь, довольный что гроза миновала. Получив карт-бланш можно постараться исправить всю ситуацию, неожиданно вышедшую из под контроля.

Генерал анализировал доклад. Плохо стали работать. Упустить из виду объект в Иордании, где одних только сотрудников СВР больше трех десятков! Не говоря о ФСБ и ГРУ. Человеческую жизнь не ценят, где-то там среди арабов сходит с ума испуганная девушка, без документов, без друзей, без возможности вернуться домой.

— Штаны они протирают, да ходатайства пишут о присвоении внеочередного звания, твари, — зло ругнулся генерал, закрыв сейф, он вышел в приемную. Во времена его молодости за такой прокол полетели бы головы, а сейчас даже погоны остаются на плечах.

— Наташа. Я на несколько часов, для всех поехал в больницу на обследование. Если будут звонки сверху, перенаправишь звонок на меня.

Генерал проследовал к лифту и спустился в подземный паркинг, где у его «Волги» ждали Никитин и водитель Михаил.

— На базу, — коротко кинул Виталий Иванович, садясь на заднее сиденье.

Ему несколько раз предлагали мерседес, ауди и другие модели, но генерал любил свою Волгу, с которой не расставался уже почти тридцать лет. Каждый год на спецсервисе ФСБ ее перебирали до последней гайки, и сейчас, несмотря на свой солидный возраст, это была очень надежная машина.

Они выехали из города, на несколько минут по обочинам замелькали стройные березы и могучие ели. Въехав в Красногорск, специально попетляв по городу, Михаил довез их до базы, научно-медицинского центра, замаскированного под лабораторию для работы с особо опасными инфекциями. О приезде генерала знали, в дверях встречал полковник Баргузин, тучный мужчина с залысиной на голове. Миновав три барьера химической, радиационной и биологической защиты, генерал, в сопровождении Баргузина и Никитина, зашел в стеклянный бокс, посреди которого стояла криокамера, заполненная белесоватым газом: это была нормированная подача азота, регулирующая температуру.

Через стеклянную поверхность была видна девушка. Интубированная, она получала дыхательную смесь. От множества присосок на ее теле тянулись провода, к мониторам за пределами криокамеры. Лицо девушки было очень красивое, чувственные губы, стройные брови и белый цвет кожи. Он помнил эту девушку с четырнадцати лет, когда заприметил по милицейской сводке: при пожаре детского дома четырнадцатилетняя девочка умудрилась вывести из горящего здания почти сорок детишек. На следующий день генерал забрал девочку в спецшколу-интернат для одаренных детей. Шесть лет ее обучали всему: в камере лежала настоящая кладезь знаний и мастер рукопашного боя, лежала как мумия, бледная и неживая.

— Прости нас, Жанна. — Генерал положил руку на камеру и сразу запищали мониторы. — У нее есть шансы?

Баргузин, нервно сглотнув, ответил:

— Ни единого, товарищ генерал. Кома. Настолько глубокая, что даже не знаем к какой классификации отнести.

— Может, гуманнее будет ее отключить от ИВЛ? — Проскурнов вопросительно посмотрел на полковника, но ответил Никитин:

— Тогда умрет Светлых Александр!

Глава 18

Живыми не брать

На вторые сутки после побега с места бойни я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Вчера Бадр устроил мне экскурсию по дому и двору: парень явно готовился к небольшому апокалипсису. Кроме запаса продуктов, в доме была разная военная форма, еще два пистолета Беретта модель «Бригадир», калибр 9мм, Люгер, винтовка неизвестной мне модификации, набор тактических и туристических ножей, комплект походной алюминиевой посуды, фильтр для очистки воды «Катадин», запас консервированных продуктов в погребе. Но самой удивительной находкой был спортивный байк YAMAHA TENERE 700 с удлиненной передней вилкой и с большим ходом амортизаторов, оптимальный для преодоления песков и бездорожья. Кроме того, в распоряжении Бадра имелись тактические рюкзаки, разгрузки и еще множество вещей, о предназначении которых я даже не догадывался.

Вчера мы радостно проводили ревизию вещей и предметов, прикидывая их возможное практическое применение в нашей ситуации. А сегодня, во время приготовления завтрака, мы поссорились. Скорее, это была размолвка. Смирившись с тем, что готовит тот, кто в женском теле, я нарезал бутерброды, когда неожиданно подошедший сзади Бадр обнял меня, прижимая к себе. От испуга я вздрогнул, затем, осознав, что случилось, пришел в ярость, резким движением высвобождаясь из объятий.

— Никогда, никогда, слышишь меня, не смей меня трогать! — Я угрожающе поднял нож, готовый всадить ему в сердце.

Бадр удивился, но сумел не ответить мне резко и, извинившись, отошел, чтобы включить телевизор, оставив меня копаться в своей голове. Почему я так резко ответил, для меня самого было загадкой. Этот парень убил двоих полицейских, спасая меня, привез и укрыл в своем потайном месте. С момента нашей первой встречи в лагере он был мне симпатичен и пытался помочь. Да, в доме Зияда, опасаясь за свою жизнь, напившись, я расслабился и позволил ласкать себя этому мерзкому ублюдку, получив при этом сказочный оргазм. Потом меня двое суток насиловали охранники, избивая для разнообразия. Но все это было против моей воли, предотвратить все это было не в моих силах. Будь я обычная девушка, а не кукушка по чужим телам, я еще в первую ночь сам изнасиловал бы Бадра. Но я не девушка, я парень. Я все еще помню ощущения секса с женщинами, все еще тоскливо смотрю на промежность по утрам, надеясь за ночь увидеть там вернувшееся мужское достоинство.

Бадр мне симпатичен, даже очень. Находясь рядом с ним, я плыву в его запахе, предательски увлажняется низ живота, но это лишь физиология. Это чужое тело так реагирует на крепкого симпатичного самца, а в моей голове он, скорее, друг, товарищ, брат, но никак не любовник. Телом хочу его, вот и сейчас соски затвердели и напоминают боеголовки ядерных ракет, нацеленных на США, а в голове все ассоциируется с гейпорно.

Дальше будет еще тяжелее и ему, и мне. Нам предстоит провести практически взаперти не меньше двух недель, если ситуация не изменится. Каково это здоровому крепкому мужику — неделями находиться в одной комнате с любимой девушкой, вдыхать ее запах, любоваться ее фигурой, видеть ее после душа и представлять с собой в постели? Неизвестно, как будет реагировать и мое тело: это сейчас, истерзанное, оно сжимается до боли при мысли о сексе, но впереди ПМС, а в эти дни я готов лезть на стенку.

Бадр слушал новости. Взглянув на него, я понял, что парень сильно обиделся. Здоровый крепкий амбал, а дуется как ребенок, которому не дали игрушку. «Вообще-то ему как раз и не дали игрушку, любимую живую игрушку», — ехидно ответил мне внутренний голос.

— Бадр! — Он оглянулся. Подойдя ближе, я продолжил: — Понимаешь, там, в доме Зияда, меня двое суток насиловали без перерыва. Били и насиловали, насиловали и били. Я при мысли о сексе готова убить любого. И сейчас мне с трудом удалось удержать себя и не ударить тебя ножом. — Заметив, как вытянулось разочарованное лицо араба: «Кина не будет», я поспешил его успокоить: — Мне просто нужно время, не торопи меня, ты мне очень нравишься, и ты единственный мужчина, с которым я готова разделить ложе. Но не сейчас, сейчас я не готова. Ты же не насильник, правда?

Я положил ему руку на голову и погладил по густым смоляным волосам. Он чуть не замурлыкал от удовольствия. Видно было, как сильно парень старается держать себя в руках. «У него что, год не было секса?» — мелькнуло в моей голове, когда Бадр привлек мое внимание и добавил громкости на телевизоре. На экране была ненавистная мне морда Зияда, который давал интервью телеканалу «Аль-Джазира»:

«Уже нет никаких сомнений в том, что преступное сионистское государство Израиль направило на нашу благословенную территорию группу профессиональных убийц, возглавляемых убийцей Александрой Ивановой. Имя, скорее всего, вымышленное».

Кадр сменился. Теперь с экрана смотрела я. Чертовски фотогенично! Зияд тем временем вернулся на экран и продолжал своим гнусавым голосом:

«Его величество король, члены королевского совета, обеспокоенные данным враждебным фактом, распорядились временно ввести на территории Эр-Рияда комендантский час и ограничить выезд из города любого транспорта. Могу заверить жителей нашей столицы, что преступница и ее главный сообщник, долгое время скрывавшийся под именем Бадр Захарави и предварительно внедрившийся в службу безопасности Королевского дома, будут найдены и обезврежены. Мною отдан приказ всем подразделениям, задействованным в антитеррористической операции, стрелять на поражение, живыми брать запрещено. Гуманность не для таких отщепенцев, пользующихся нашим гостеприимством и наносящим нам удары в спину. Запомните эти лица! — На экране возникли фотографии мои и Бадра. — Любому, кто укажет их местонахождение, если информация окажется достоверной, я лично выплачу десять миллионов риалов».

Затем камера показала трупы охранников Зияда, монотонный закадровый голос бубнил, что остальные трупы изувечены настолько, что от их показа пришлось отказаться, чтобы не травмировать психику женщин и детей. Вот лжецы, там всего один труп, а не трупы, что в моей каморке без штанов лежал.

Бадр, почувствовав мое состояние, успокоительно взял мою руку, но тотчас отдернул, вспомнив нашу недавнюю размолвку.

— Не переживай, Саша, они нас не возьмут. Больше я не дам тебя в обиду!

Ну вот как можно не любить такого славного парня? Но не в моем случае, хотя чувство симпатии и глубокой признательности мне было не скрыть ни от него, ни от себя.

— Бадр, давай определяться с дальнейшими планами. Мне в любом случае нужны бумаги. Даже если мы выберемся из города, нам не сесть ни на самолет, ни на судно. Ты же работал в службе разведки, неужели у вас там не было подпольных изготовителей документов? Мне пойдет гражданство любой страны, а как доберусь домой, восстановлю свои настоящие.

— Саша, после того как мое фото показали по телевизору и на всю страну объявили шпионом, никто мне не захочет помочь. Да и все места дислокации явочных квартир, пароли, шифры наверняка сменили. Кстати, ты, когда устроила побег, как ты собиралась перейти границу с Иорданией? Ты же двигалась в сторону от пограничного перехода.

— Я хотела пройти по пескам, минуя патрули. Меня так и привезли в Саудовскую Аравию, — ответил я, ставя на стол бутерброды, и заваривая кофе.

— Тебя везли профессионалы, которые знают карты минных полей, знают места зыбучих песков, расписание патрулей. Если бы мы тебя не догнали, ты, скорее всего, была бы мертва, — промычал с полным ртом араб.

А вот про мины и зыбучие пески мне никто не говорил! Хорошо, что в тот момент я не знал, иначе не решился бы на побег.

— А ты знаешь про места, где мины и патрули?

На мой вопрос Бадр кивнул утвердительно и, проглотив разжеванный бутерброд, огорошил меня:

— Только это не сработает. В том направлении нас и будут искать. Зиад знает, откуда тебя привезли. Логично, что ты будешь пытаться вернуться именно в Иорданию. Наше единственное спасение — отсидеться пару недель, пока не спадет интенсивность поисков и не замылятся глаза у наших охотников. Потом мы рванем в противоположную сторону, предположительно, в Джидду, искать нас там никому не придет в голову. В порту много кораблей, возможно, нам удастся попасть на один из них, направляющихся в арабоязычные страны Африки. Решить проблему с документами для тебя в Алжире или Ливии будет намного проще. Ведь для тебя неважно, какого государства будет паспорт?

— Абсолютно неважно, для меня важнее легализация. — План мне казался разумным, кроме одного: — А как мы попадем на корабль? Разве там нет проверки пограничной службой?

— А как, ты думаешь, тысячи нелегалов попадают в разные страны? Деньги! А с деньгами, Слава Аллаху, у нас нет проблем.

Бадр уже умял третий бутерброд, когда я шлепнул его по пальцам, защищая свои три оставшихся. Это ему кажется, что я хрупкая девушка, мне, чтобы наесться нужно больше, чем ему, обмен веществ такой.

Позже мы сидели и обсуждали детали, строя планы добраться до Джидды и свалить из страны на корабле, когда у меня в голове созрел вопрос:

— Бадр, а что дальше? Допустим, доберемся мы до Ливии, где сейчас гражданская война, а значит, государственный контроль за документами ослаблен. Стану я гражданкой Ливии и получу визу в Россию. Не удивлюсь, если окажется, что с Ливией у нас безвизовый режим, любим мы диктаторские режимы. А ты, какие планы у тебя, Бадр?

Араб на мой вопрос даже не задумался и ответил с прямотой, которая мне понравилась:

— Я буду с тобой, доставлю тебя домой, и, если ты не видишь своего будущего со мной, уеду, как только ты будешь в безопасности.

— И ты уедешь, оставив любимую девушку? — Ужасно хотелось потроллить.

— Любить можно всегда и везде, настоящая любовь в том и заключается, что, если для счастья любимой ты должен умереть, значит, ты должен найти в себе силы умереть.

«Бадр, прекрати», — мысленно взмолился я. Еще пять минут таких разговоров — сам оседлаю тебя, забыв обо всем на свете. Предательски заныло внизу живота, теплые волны пошли по животу вверх и по бедрам.

— Давай сначала выберемся, а планы на жизнь будем строить потом.

Мой голос прозвучал хрипло, так что Бадр даже взглянул на меня.

— Ты простыла, Саша? — В его голосе звучала тревога.

— Нет. Все в порядке, но у нас есть проблема. Нам нужно закупиться хлебом на несколько дней, потому что часто ходить в магазин рискованно, рано или поздно нас опознают. И я думаю, что сегодня лучше схожу я, потому что здоровый молодой мужчина, покупающий хлеб регулярно, вызовет подозрений больше, чем немая женщина в хиджабе.

Я вспомнил трюк, однажды использованный мной в Аммане для похода в магазин. Труднее всего было убедить этого карабахского ишака, что так безопаснее и меньше бросается в глаза. Когда я надел на голову платок, максимально опустив его на лоб и дополнительно замотал подбородок концами платка, Бадр нехотя согласился, что узнать меня практически невозможно. Темно-лиловый синяк привлекал внимание на себя, отвлекая его от цвета глаз: типичная немая арабка, побитая мужем за немногословие.

Бадр очень не хотел меня отпускать, но дорогу объяснял обстоятельно, настояв, чтобы я взял пистолет. С ним пришлось помучиться. В конце концов я засунул его дулом в трусы, надеясь, что не вывалится по дороге. Дай Бог, чтобы не пришлось его применить, иначе придется предварительно стриптиз показать, задирая платье. По дороге я ощущал холод пистолета, пока он не согрелся в таком уютном местечке. Еще бы, там такая печка работает! А все Бадр виноват. Ситуация с ним становилась все проблемнее, потому что тело жило по своим законам и никак не желало подчиняться указаниям мозга.

Местный «Тысяча мелочей» оказался довольно большим магазинчиком ангарного типа, в котором реально было найти все. Набрав в корзину хлеба, свежих овощей, предметов гигиены, я подошел к кассе.

В Саудовской Аравии практически нет женщин-продавцов. В крупных торговых центрах работают иностранки преимущественно из Пакистана и Филиппин. Здесь же сидел толстый мужчина среднего возраста. Невозмутимо пробив мне чек и даже не поморщившись при виде прокладок, он по-арабски озвучил цифру и после моего жеста, презрительно бросив «глухонемая», протянул мне чек. Я оплатил товары, переложил покупки в сумку, и в этот момент пистолет, которому, видимо, надоело греться в таком шикарном месте без дела, начал медленное движение вниз, грозя выпасть из трусов по передней линии бедра. Резко присев, я схватился за живот, под ошалевшим взглядом кассира. Хватая себя руками, имитируя боль в животе, я дождался, пока кассир позвал на помощь, отвлекаясь от меня — и одним движением через платье вправил ствол пистолета обратно. Со стороны склада спешила на помощь пожилая женщина. Подхватив сумки, я замычал что-то нечленораздельное и под окосевшим взглядом кассира и женщины прошаркал к выходу, отчаянно мотая головой.

— Одержимая!

Считая меня глухонемой, кассир говорил в полный голос. Ну и пусть, это даже лучше. Никому не придет в голову подозревать глухонемую одержимую в шпионаже в пользу Саудовской Аравии.

Завернув за угол улицы нашего дома, я остановился как вкопанный: у ворот стояла полицейская машина.

Оглянувшись по сторонам и не увидев никого, я ставлю сумки на землю, левой рукой поднимаю платье, правая выхватывает пригревшийся пистолет. В это время открывается калитка и, смеясь, выходят Бадр и полицейский. Я еле успеваю сунуть пистолет в компанию к овощам. Взяв сумки в руки, иду мимо них, сутулясь, как пожилая арабка, возвращающаяся с рынка.

Уже пройдя метров тридцать мимо, я слышу, как прощаются мужчины, и машина, обогнав меня, сворачивает за угол. Возвращаюсь обратно, Бадр ждет меня у калитки. Видит пистолет в сумке с помидорами и улыбается.