Ухожу в Stand Up! Полное руководство по осуществлению мечты от Американской школы комедии

• Над его шутками смеются – не улыбаются, не хихикают, а громко и от души смеются. На меньшее он не рассчитывает.

• Спустя 125 лет его шутки все еще смешные. Готов спорить, что через 125 лет люди не будут смеяться над шутками про Монику Левински, Джанет Рено[5], Дэна Куэйла[6], Майкла Джексона, Элизабет Тэйлор, Дика Чейни, Билла Клинтона или Дональда Трампа. В этом списке есть имена, которые уже сегодня ни о чем не говорят многим людям. Хотя раньше они были героями бесчисленных и уморительных шуток. В свое время они заставляли людей смеяться – что ж, цель юмориста достигнута. Однако если ты можешь написать что-то действительно смешное про более основательные вещи, про то, что близко и женщинам, и мужчинам, о чем-то поистине важном, о том, что остается актуальным на протяжении многих поколений, тогда твои шутки, подобно остротам Марка Твена, будут актуальны еще очень долго.

С XIX века и по сей день комики прибегают к комедии наблюдений, когда хотят написать что-то смешное о своей жизни, эпохе и чтобы материал оставался злободневным многие годы. И раз этот жанр так долговечен, пользуйся!

Сторителлинг

Первобытный человек, рассказывающий истории у костра, пожалуй, и заложил основы стендапа.

Наверняка дело было так: древние члены племени отправлялись на охоту. По возвращении они развлекали соплеменников рассказами о своих подвигах. Один из охотников старался дать подробный отчет того, что с ними происходило. Так зарождалась журналистика. Второй же приукрашивал рассказ, дабы сделать его более драматичным. Так зарождался театр. У третьего было потрясающее чувство юмора, потому он брал за основу истории своих товарищей и рассказывал их по-своему, вызывая смех у соплеменников. Так зарождался стендап. Был еще и четвертый охотник, которого не интересовали ни точность фактов, ни драма, ни юмор. Он рассказывал историю так, как велел вождь племени. Так зародился Fox News[7].

Забавные истории, которые комики рассказывают в клубах, называются сюжетным стендапом. Эти истории могут основываться на реальных событиях, или их можно придумать. И в том, и в другом случае есть три ключевых пункта, превращающих анекдот, который зашел твоим друзьям, в сторителлинг, от которого придет в восторг публика всего клуба. Вот эти пункты:

1. Контролируй частоту смеха.

2. Выстраивай рассказ не в хронологическом порядке, а отталкивайся от темы, следом за которой идут реплики, вызывающие смех.

3. Сценический образ придает правдоподобность.

Разберем каждый пункт отдельно, начиная с частоты смеха. Рассмотрим в качестве примера фрагмент сюжетного стендапа Ганнибала Бёресса. Это рассказ о переходе улицы в неположенном месте. Я подчеркнул места, где зал смеялся.

Забавные истории, которые комики рассказывают в клубах, называются сюжетным стендапом.

Мне в Монреале впаяли штраф за переход улицы в неположенном месте. Поверить не могу. Да я сотню раз так делал. Это ж так просто – подловить нужный момент. Машина едет? Неа, ну так я пошел. Да я тысячу раз так делал. Правда, в этот раз еще была пожилая леди. Мы с ней вместе переходили дорогу. Так-то мы с ней не вместе, а даже если б и были, это не вашего ума дело. Я вас вообще в первый раз вижу. Так вот мы с этой леди переходим дорогу, и тут к нам подходит местный коп и начинает вещать на французском: «БЛААААА-БЛААААА-БЛААА, бла-бла-бла-бла-бла-бла-бла-бла-бла бла-бла-бла, блалаблаа, блалаблаблаблалабла, бла. ФРАНЦУЗСКИЙ». Я говорю: «Эй, чувак, я так лопотать не умею. Можешь говорить, вот как я это делаю?» Что-то мне подсказывает, что не стоило начинать нашу беседу, высмеивая его родной язык… Да хотя плевать! Я вообще рисковый. А он сказал: «ВЫ НАРУШИЛИ ПРАВИЛА ПЕРЕХОДА УЛИЦЫ!» Я ответил: «Дико извиняюсь». Ну и собирался уже пойти дальше по своим делам, потому что был уверен, что именно так обычно и карают за подобные нарушения: «Вы нарушили!» – «Виноват. Все, на том и порешили. Я осознал, что нарушил правило дорожного движения. И извиняюсь не за сам факт своего перехода, а за то, что вы почувствовали из-за этого. В будущем постараюсь не нарушать правил, пока вы смотрите, но, уж поверьте, делать я так не перестану, это преимущество пешехода». Но он вдруг возразил: «Нет, я должен выписать вам штраф, давайте паспорт». Я ему: «Нет, вы не поняли, я даю людям паспорт только для реальной фигни. А это выдуманное преступление, которое вы на меня вешаете, пытаясь замять тот факт, что у города сейчас финансовые проблемы. Город банкрот, и вас отправили сюда с нормой выработки, ну ок. Я пожертвую 60 ваших идиотских цветастых долларов вашему нищему городу, но давайте на этом закончим, без всяких бумаг. И все довольны». И угадайте, что? Появились еще два копа. И вот уже три офицера полиции Монреаля распутывают это резонансное дело о неправильном пересечении улицы.

Продолжительность этого отрывка чуть меньше двух минут. За это время Бёресс рассмешил зал 10 раз. Когда человек рассказывает историю, окружающие могут по ходу смеяться, а могут и нет. История может зайти на ура благодаря драматизму или интриге. Но в любом виде стендапа, с которым выступает комик, включая сторителлинг, есть сложная, но необходимая задача часто вызывать смех у публики. Ну, слушай, в конце концов ведь именно за этим и ходят в комедийные клубы – чтобы смеяться.

Но как же столько смеха уместить в одну историю? Чертовски хороший вопрос. К счастью, есть ответ. Это как раз и есть второй ключевой момент по созданию смешного сюжетного стендапа: перестрой рассказ по темам, представив его в виде шуток со структурой «сетап – панчлайн».

Я покажу, как это можно сделать, проанализировав отрывок сюжетного стендапа Ленни Брюса.

Перестрой рассказ по темам, представив его в виде шуток со структурой «сетап – панчлайн».

(Ленни Брюс считается отцом современной стендап-комедии. Под обстрел его дерзкого юмора попадало все то, чего остальные комики не решались касаться, например церковь. Он так откровенно рассказывал о сексе, как никто прежде не осмеливался это делать со сцены. И, что самое главное, никто в комедии не говорил настолько искренне о своем жизненном опыте, чувствах, взглядах, как это делал Ленни Брюс, подходя к микрофону.)

Прежде чем проанализировать сторителлинг Брюса, я покажу текст, чтобы можно было им насладиться и увидеть, как часто звучал смех. Он называется «Лима, Огайо». Тебе следует знать, что Ленни Брюс был клевый, хипповый, отпадный еврей из Нью-Йорка. А это отрывок из рассказа, в котором он описывает, каково это – быть гастролирующим комиком в 1960-х. Еще нужно знать, что тогда в парках обычно ставили памятники-пушки времен Гражданской или Первой мировой войны. И еще, когда Брюс говорит: «5 и 10», он имеет в виду магазинчики с ширпотребом, где все по 5 или 10 центов. Я снова подчеркнул те места, где зрители смеялись. В этом отрывке больше 50 процентов текста вызывали смех. Это очень хороший процент для стендап-материала.

Работал я как-то в местечке Лима, в Огайо… Не знаю, есть ли сегодня среди вас те, кто связан с продажами, но в таких городках совершенно нечем заняться. Скука смертная. Ну хорошо, сперва можно побродить по «5 и 10», вот уже один день, считай, убили. Потом можно в парк отправиться, пушку посмотреть… Ну че, посмотрел, можешь смело про нее забыть… Я остановился в отеле для звезд шоу-бизнеса. Чтоб вы себе представляли эту публику, там помимо меня были мужики, который городской кинопроектор включает, да парень, который танцевальную обувь продает…

…Говорят, что в таких городках всегда творится какая-то дичь… Грязная ложь! Тут даже официантки – престарелые мадам в таких, знаете, корректирующих чулках, в туфлях, как у Матушки Гусыни, и с носовыми платочками, словно из набора «неделька». Я-то во все тяжкие хочу тут пуститься, а они мне супчик куриный да холодец приносят. Торчу тут уже третью неделю и готов на стену лезть. Поднимаюсь я как-то с пола, а официантка мне говорит: с вами хочет одна пара познакомиться – этой парочке под семьдесят, милейшие люди, – так вот они подсаживаются и спрашивают: «Ты из Нью-Йорка?» – «Ну да, родился там». – И они такие: «Слушай, мы серьезно, у нас есть кое-какие связи в Нью-Йорке». – «Да что вы говорите! И где же?» – «В Рочестере». — «Ммм, ясно». Я ему киваю, а у самого рот белый, потому что пытался сожрать транквилизатор без воды. А женушка его – просто чмошница. Из-под коротких рукавов у нее виднеется такой след от прививки, размером с баскетбольный мяч, а еще она вся в родинках, из которых волосы торчат, и одета в такое жеваное платье, через которое все видно, но я бы предпочел это развидеть.

Чтобы понять структуру текста, в котором половина реплик вызывает смех, стоит изучить материал Брюса.

Большинство обычных историй выстраивается в хронологическом порядке. Сначала случилось это, потом вот это и т. д. Комики рассказывают не так. Они отталкиваются от темы. Вот моя первая тема, вот шуточки про нее, а вот вторая тема и остроты, которые к ней относятся. Чтобы превратить забавный рассказа в смешной стендап-материал, необходимо перестроить текст повествования именно таким образом.

Давай снова вернемся к тексту «Лима, Огайо». В первой части рассказа весь смех вызывает одна тема: маленькие городки типа Лимы в Огайо ужасно скучные.

Тема 1: Работал я как-то в местечке Лима, в Огайо… Не знаю, есть ли сегодня среди вас те, кто связан с продажами, но в таких городках совершенно нечем заняться. Скука смертная.

Панчлайн[8] 1: Ну хорошо, сперва можно побродить по «5 и 10», вот уже один день убили.

Панчлайн 2: Потом можно в парк отправиться, пушку посмотреть…

Панчлайн 3: Ну че, посмотрел, можешь смело про нее забыть…

Панчлайн 4: Я остановился в отеле для звезд шоу-бизнеса. Чтоб вы себе представляли эту публику, там мужик, который городской кинопроектор включает, да парень, который танцевальную обувь продает…

Развенчивание мифа о том, что все провинциальные городки сплошь злачные местечки – это тема и сетап следующих шуток.

Тема 2: …Говорят, что в таких городках всегда творится какая-то дичь …Грязная ложь!

Панчлайн 1: Тут даже официантки – престарелые мадам в таких, знаете, корректирующих чулках.

Панчлайн 2: В туфлях, как у Матушки Гусыни. Поднимаюсь я как-то с пола, а официантка мне говорит: с вами хочет одна пара познакомиться.

Панчлайн 3: И с носовыми платочками, словно из набора «неделька».

Панчлайн 4: Я-то во все тяжкие хочу тут пуститься, а они мне супчик куриный да холодец приносят.

Панчлайн 5: Торчу тут уже третью неделю и готов на стену лезть.

Третья тема – о том, что даже люди в таких городках скучные:

Тема 1: Поднимаюсь я как-то с пола, а официантка мне говорит: с вами хочет одна пара познакомиться – этой парочке под семьдесят, милейшие люди, – так вот они подсаживаются и спрашивают: «Ты из Нью-Йорка?» – «Ну да, родился там». И они такие: «Слушай, я серьезно, у нас есть кое-какие связи в Нью-Йорке!» – «Да что вы говорите! И где же?»

Панчлайн 1: «В Рочестере».

Панчлайн 2: «Ммм, ясно».

Панчлайн 3: Я ему киваю, а у самого рот белый, потому что пытался сожрать транквилизатор без воды.

Панчлайн 4: А женушка его – чмошница.

Панчлайн 5: Из-под коротких рукавов у нее виднеется такой след от прививки, размером с баскетбольный мяч.

Панчлайн 6: А еще она вся в родинках, из которых волосы торчат.

Панчлайн 7: И одета в такое жеваное платье, через которое все видно, но я бы предпочел это все развидеть.

Аудитория Ленни смеялась на протяжении всего рассказа, потому что он выстроил его по темам (сетапам) с множеством панчлайнов.

Когда читаешь первые две истории в этой главе, складывается ощущение, будто они и правда произошли. Конечно, где-то они преувеличены, где-то авторы позволили себе юмористические вольности в отношении некоторых фактов, но и Ганнибал Бёресс, и Ленни Брюс явно хотели, чтобы мы поверили в то, что именно так все и было.

Можно написать сторителлинг и о вымышленных событиях. Он зайдет на ура благодаря нашему третьему пункту: история будет звучать правдоподобно, если она не противоречит сценическому образу комика.

В качестве примера приведу просто уморительный вымышленный сторителлинг своего студента-комика Дино Вайанда. Отрывок, представленный ниже, – начало рассказа о полете из одного Нью-Йоркского аэропорта в другой. Стоит упомянуть, что Дино живет рядом с аэропортом им. Дж. Кеннеди (JFK) и недавно получил работу неподалеку от аэропорта Ла-Гуардия, что в получасе езды. Самая потрясающая и невероятная часть этой истории в том, что Дино решил летать из аэропорта JFK в Ла-Гуардия, так как уверен, что это гораздо удобнее. Хочу напомнить, что оба находятся в одном городе, и разделяет их 30 минут на машине. В приведенном отрывке видно, что первые два пункта соблюдены: по ходу монолога частенько слышен смех, а материал выстроен по принципу «тема (сетап) – смешные реплики (панчлайны)». Первая тема – его решение летать из JFK в Ла-Гуардия; вторая – кино на борту ужасно скучное.

Из Нью-Йоркского аэропорта им. Дж. Кеннеди можно попасть куда угодно. Но только не в Нью-Йоркский аэропорт Ла-Гуардия. И это подстава, потому что живу-то я рядом с JFK, а совсем недавно получил работу рядом с Ла-Гуардия. Выяснилось, что из одного аэропорта в другой можно прилететь, только если у тебя пересадка. На сайте expedia.com билет в один конец у United Airlines стоит 735 $. Сначала четырехчасовой перелет из JFK в Денвер в Колорадо, затем пятичасовая пересадка, а потом еще 4 часа 15 минут летишь из Денвера в Ла-Гуардия. Я выбрал ночной рейс, ведь не особо хотелось опаздывать на работу.

И вот, оказавшись на рейсе из JFK в Денвер, я обнаружил, что с развлечениями на борту туго. На экранах шел фильм, вроде «Подробности полета». Это про самолет, который в реальном времени летит из JFK в Денвер. Графика просто отвратительная. Не знаю, че они там в Голливуде с ним делали. Выброшенные деньги просто. И все же, помирая со скуки, я его смотрел 4 часа. А потом, когда мы приземлились, они его просто вырубили, и я так и не узнал, чем дело кончилось.

История будет звучать правдоподобно, если она не противоречит сценическому образу комика.

В отличном сюжетном стендапе все персонажи хорошо узнаваемы, а их поступки убедительны, даже если замысел далек от реальности. Зрители будут смеяться, если сюжет под стать личности комика. Сценический образ Дино ясен: он непроходимый тупица. Перед тем как перейти к своему рассказу, он начинает с шуточек, которые прекрасно раскрывают его образ. Например:

В прошлом году попробовал развестись с женой, но она сказала, что нас развели еще 15 лет назад. Я возмутился: «И когда ты собиралась мне об этом сказать?!», на что она ответила: «Так я и сказала – 15 лет назад, когда нас развели». Потом она продолжила нудеть о чем-то, не знаю о чем, вроде про меня что-то, что я ее никогда не слушаю.

Глуповатые истории, подобные рассказу про аэропорт, увлекают зрителей, и они смеются, потому что подобное с легкостью могло приключиться с таким, как Дино.

Рассказ, по ходу которого постоянно слышен смех, состоящий из шуток, имеющих структуру «сетап – панчлайн», звучит искренне, потому что подходит сценическому образу комика – это, мой друг, и есть сторителлинг.

Стендап-скетчи

Стендап-скетчи получили широкую известность в 1950-х и 1960-х, когда театр был лидером всей сферы искусств и развлечений. Именно театр оказал влияние на таких комиков, как Шелли Берман и Боб Ньюхарт, которые невероятно прославились, сочиняя скетчи и выступая с ними. По сути своей скетч – это сценка, в которой один человек исполняет сразу все роли. Комик изображает персонажей на протяжении всего действа. И ничего не комментирует. Непрерывная игра одной сценки.

Эдди Иззард – театральный комедиант и настоящий мастер скетчей. Вот отрывок из его номера «Столовая “Звездных Войн”». В самом начале он объясняет замысел: на «Звезде Смерти» обязательно должно быть место, где можно перекусить, – столовая. В этой сценке два персонажа. Первый – Дарт Вейдер, изображая которого, Иззард говорит низким командным голосом. Второй персонаж – работник столовой, который отказывается обслуживать Дарта Вейдера, пока тот не возьмет поднос. Сотрудника столовой Эдди показывает обычным парнем, который следует правилам и не собирается ими пренебрегать только потому, что очередного посетителя зовут Дарт Вейдер. Комедийным скетч делает то, что Иззард показывает, как могущественный Дарт Вейдер оказывается в замешательстве и впадает в отчаяние, столкнувшись с назойливой обслугой. Места, где зрители смеются, подчеркнуты.

Скетч – это сценка, в которой один человек исполняет сразу все роли.

Вейдер: Мне макароны с соусом аррабиата.

Работник столовой: Вам нужен поднос.

Вейдер: Ты знаешь, кто я?

Работник столовой: А вы знаете, кто я?

Вейдер: Это не игра в кто-ты-твою-мать-такой. Ведь я – Вейдер. Дарт Вейдер. Лорд Вейдер. Я тебя могу убить силой мысли.

Работник столовой: И все же вам понадобится поднос.

Вейдер: Нет, мне не понадобится поднос, мне не нужен поднос, чтобы тебя прикончить. Я тебя и без подноса могу убить, с помощью Силы, той могущественной силы внутри меня, хотя я мог бы и подносом тебя прикончить, если б захотел. Я бы лупил по твоей глотке острым краем, пока кровь не залила б тут весь пол.

Работник столовой: Да нет же, еда горячая, вам понадобится поднос, чтобы поставить на него еду.

Вейдер: А, еда горячая, ясно – извиняюсь, не сообразил. Ха-хаах-ха-ха, о, ну да… а я уж решил, что ты бросил мне вызов, решив сразиться со мной в смертельной схватке.

Работник столовой: В смертельной схватке? Это столовая. Я тут работаю.

Вейдер: Да, но я-то Вейдер. Я – Лорд Вейдер. Мне бросают вызов в смертельных схватках. Лорд Дарт Вейдер, Я – Дарт Вейдер, Лорд, Сэр Дарт Вейдер, Сэр Лорд Дарт Вейдер, Лорд Дарт, Сэр Лорд Вейдер оф Хэм, Сэр Лорд Барон Фон Вейдерхэм «Звезды Смерти». Я управляю «Звездой Смерти».

Работник столовой: Что за «Звезда Смерти»?

Вейдер: Эта «Звезда Смерти». Ты на «Звезде Смерти». Я управляю этой «Звездой».

Работник столовой: Это звезда?

Вейдер: Да, это чертова звезда, я ей управляю. Я твой босс.

Работник столовой: Вы мистер Стивенс?

Вейдер: Нет, кто еще такой мистер Стивенс?

Работник столовой: Он начальник общепита.

Вейдер: Я не начальник общепита, я Вейдер, я могу уничтожить общепит силой мысли.

Работник столовой: Что?

Вейдер: Я вас всех могу уничтожить, я себя могу убить, просто… твою мать – пойду возьму поднос.

Эта глава была бы неполной без отрывка Боба Ньюхарта, величайшего мастера стендап-скетчей. Его выступления в стендапе и на телевидении имели невероятный успех. В 1960-м его альбом «Невозмутимый разум Боба Ньюхарта»[9] стал первым комедийным альбомом, возглавившим хит-парад «Билборд», обойдя Элвиса Пресли. Он снялся в двух невероятно популярных телевизионных ситкомах подряд: «Шоу Боба Ньюхарта» в 1970-х и «Ньюхарт» в 1980-х. Скетчи, представленные в этом альбоме, сделали его звездой.

Давай посмотрим на отрывок из номера «Инструктор по вождению». Тут следует упомянуть, что Ньюхарт выступал в стиле дедпан[10]. Тревогу он передавал лишь небольшим заиканием. Если Эдди Иззард играл сразу двух персонажей, то в этом скетче, где также подразумеваются два персонажа, Ньюхарт играет одного. Но из текста и выступления становится понятно, что говорит и делает второй человек. Ньюхарт начинает свой номер словами о том, что это первый выпуск документального цикла о людях, которые каждый день рискуют жизнью на работе, – об инструкторах по вождению. Он просит зрителей представить, что он и есть инструктор по вождению и сидит рядом со своей ученицей. Подчеркнутые места – ну ты уже знаешь, да?

Добрый день, а вы, должно быть, миссис Вебб, правильно? Так, я вижу, у вас уже было одно занятие. Кто был вашим инструктором, миссис Вебб? Мистер Адамс, а, да, вот, вижу, тут написано мистер Адамс. Позвольте мне только сначала пролистать записи, чтобы я мог ознакомиться с деталями. Хм, а какая у вас была скорость, когда мистер Адамс выскочил из машины? 120? А где вы ехали? По подъездной дорожке у дома? А вы много успели пройти с мистером Адамсом? Научились сдавать задним ходом? Я смотрю, вы как раз сдавали задним ходом на скорости 120, и именно тогда мистер Адамс и выскочил. Он объяснил вам, как заводить машину? А как по-другому тормозить? Что значит «тормозить по-другому»? Ну, для начала опустите ручник. Уверен, у вас получится. Да, правильно, вот так. А теперь попробуйте завести машину. Э… миссис Вебб, вы включили фары. Так как насчет завести машину? Да, согласен, эти кнопки все одинаковые, правда. Кто знает, почему их такими выпускают. Вот, хорошо, давайте перестроимся в поток машин. Так, что мы делаем перед тем, как перестроиться в поток? Что делал мистер Адамс перед тем, как разрешить вам выехать? Да, помимо молитв, скажем так. Нет, то, что я имел в виду, – это посмотреть в зеркало заднего вида… видите ли, мы всегда проверяем зеркала заднего… СТОЙТЕ, КУДА ВЫ!!!!

Удачный скетч отличает то же, что и сторителлинг: мы много смеемся, он построен на шутках со структурой «сетап – панчлайн», а еще очень подходит образу комика. Эдди Иззард всегда выходил на сцену накрашенный и на высоких каблуках, он заполнял собой все сценическое пространство и был невероятно артистичен. Мы верим его Дарту Вейдеру и неуступчивому сотруднику. Ньюхарт же был очень скромен в своих эмоциях. Его застенчивый и вежливый образ идеально походит для роли любезного инструктора по вождению, который продолжает вести занятия, даже несмотря на то что абсолютная некомпетентность ученицы может свести его в могилу.

У скетча есть еще одна характерная особенность. Вступительная часть кажется правдоподобной. С легкостью верится в то, что на «Звезде Смерти» есть столовая, чтобы прокормить сотни человек. И в то, что у инструктора по вождению может быть отвратительный ученик.

Есть еще кое-что важное, что следует знать про этот вид стендапа. Ничто не может превзойти скетч по подаче острот. Как только разыгран сетап, оставшаяся часть может, по сути, состоять из одних панчлайнов и бесконечного смеха. Отрывок Иззарда, например, длился 2 минуты и 10 секунд. За это время зрители смеялись 18 раз. И все благодаря начальной части: на «Звезде Смерти» обязательно должно быть место, где можно заморить червячка.

У скетча есть еще одна характерная особенность. Вступительная часть кажется правдоподобной.

Акт-аут

Сейчас ты, скорее всего, думаешь: «Супер! Мне очень понравились и наблюдения, и сторителлинг, а еще есть пара классных идей для скетча. Что же в итоге выбрать? Вот это дилемма!» Вообще-то нет. Я безумно счастлив всякий раз, когда могу тебя порадовать. С большой радостью сообщаю, что никакой дилеммы нет и в помине. Комики применяют все виды, описанные в книге. Одно другому не мешает. Например, часть номера может быть комедией наблюдений, часть – сюжетным стендапом, а еще можно включать так называемые акт-ауты (или, по-другому, сценическую комедию). Считай виды стендапа нитями, которыми ты вышиваешь свое комедийное полотно. В этой главе, посвященной акт-аутам, я расскажу, как это сделать.

Акт-аут, или сценическая комедия, – это еще один вид стендапа, когда комик изображает себя и других участников сценки. Вот чем различаются акт-ауты и скетчи.

(Если ты педагог и используешь книгу для обучения студентов, во-первых, спасибо. Во-вторых, клятвенно пообещай, что никогда не дашь студентам тест по теме «Отличия акт-аута и скетча». Классифицируя виды стендапа, я преследую практическую, а не академическую цель. Знания видов предоставляет комикам и писателям право выбора относительно того, какую форму придать своим юмористическим идеям. Если хочешь убедиться, что студенты различают виды стендапа, не проси рассказать о них. Проси показать. Например, пусть сочинят и разыграют акт-аут и скетч. Как только увидишь их выступление, сразу станет понятно, различают они виды или нет. Если ты не преподаватель, не нужно было читать этот кусок. Прости.)

Стендап-скетч начинается с того, что комик объясняет свой замысел: например, на «Звезде Смерти» должно быть место, где можно перекусить. Закончив, он переходит к скетчу и разыгрывает его от начала до конца. Артист ни разу не прерывается на общение с публикой. А вот в акт-ауте он, наоборот, прерывает сценку, чтобы перекинуться парой слов со зрителями. Закончив, комик или возвращается к сценке, или полностью меняет тему.

Посмотрим, как это делается на примере отрывка выступления Луи С. К. под названием «Монополия». Это уморительный пример акт-аута. А еще это пример совмещения сразу нескольких видов стендапа в одном выступлении.

Луи начинает свою «Монополию» с наблюдательных острот. Затем разыгрывает акт-аут о том, как мило утешает свою дочь после ее проигрыша в настольной игре «Карамельный замок». Потом сценка прерывается, и он обращается к зрителям, после чего начинает другой акт-аут. В нем он стебет дочь после проигрыша в «Монополию».

Прочитай этот отрывок. Про подчеркивания ты уже помнишь. Курсивом я выделил шутки-наблюдения. Жирным выделены акт-ауты.

Я порой играю с детьми в «Монополию»; это прикольно. Моя девятилетняя дочь реально умеет играть в эту штуку. Моя шестилетка уже прекрасно понимает, как играть, но она еще не доросла эмоционально, чтобы стойко сносить неизбежный проигрыш в каждой игре в «Монополию». Ведь каждый раз проигрывать так тягостно, это омрачает все вокруг. Это вам не в «Карамельный замок» проиграть. «О-ох, малышка, ты застряла на этой помадной штучке! Эй, ну ты же попала на клеточку жвачной спиральки и недотянула до финиша». Но когда она проигрывает в «Монополию», я смотрю в ее маленькое личико и такой… «Итак, вот как мы поступим. Вся твоя собственность… все, что у тебя есть… все железнодорожные компании, все твои дома, все твои деньги… теперь это все мое. Придется все отдать. Давай-ка сюда. Да-да, вот так. Нет, нет, ты не можешь больше играть, видишь ли, хоть ты и отдаешь мне вот это вот все, это даже рядом не стояло с тем, сколько ты реально мне должна. Даже рядом не валялось, детка. Ты практически идешь ко дну, согласен, неприятненько. Все, что ты зарабатывала весь день, теперь это мое… и я собираюсь все это использовать, чтобы уничтожить твою сестру. Я серьезно, я ее уничтожу. Ее ждет бойня на этом поле».

Сложно представить, что этот отрывок был бы таким же смешным, если бы Луи просто описал эту сценку с дочкой, а не разыгрывал ее. Такой комичный эффект достигается благодаря переходу в голосе от любящего отца, играющего в «Карамельный замок», до хладнокровного капиталиста в «Монополии». В простом изложении это бы затерялось. А это подводит меня к основополагающему принципу: зрителям лучше что-то показать, чем об этом рассказать. Пусть они увидят. Так всегда будет смешнее. Это прекрасный способ отредактировать шутку. Если в целом она хороша, но чего-то не хватает, разыграй сценку.

Зрителям лучше что-то показать, чем об этом рассказать.

Марина Франклин – стендап-комик и большой любитель акт-аутов, благодаря которым оживают самые разные персонажи. Изначально Франклин приехала в Нью-Йорк, чтобы стать актрисой, но пошла дальше и стала одним из лучших стендап-комиков своего поколения. Во время выступлений она использует актерское мастерство, чтобы перевоплотиться в одного из персонажей, получается просто уморительно. В качестве примера приведу отрывок выступления про переезд в Нью-Йорк и театральную постановку перед исключительно чернокожей аудиторией. Чтобы понять, в чем соль, стоит знать, что Марина – афроамериканка, она обычно рассказывает зрителям, что росла единственным чернокожим ребенком в полностью белом районе Чикаго. После этого они переехали в район, где жили сплошь чернокожие. Но, как говорит Марина: «Было уже поздно. Я была белой». В этом отрывке она исполняет сразу пять ролей: себя; себя, играющую в сценке; еще одну актрису из пьесы; женщину в зрительном зале и женщину за стойкой в закусочной. Каждого персонажа она изображает определенным голосом. Саму себя и коллегу она изображает профессиональными актрисами, исполняющими роли двух афроамериканских сестер с высшим образованием. У женщины в зале и работницы закусочной в ее исполнении отчетливо слышен уличный говор. Опять же, курсивом выделены шутки-наблюдения, жирный шрифт обозначает акт-ауты, а подчеркнутое – боже, ну ты же в курсе.

Изначально я приехала в Нью-Йорк, чтобы играть в театре, но что-то не задалось. Я играла в пьесе за пределами Бродвея, далеко за его пределами, в Бруклине. В Бед-Стай[11]… Назовем это Бед-Стайдский Бродвей. Я играла персонажа по имени Шашу Аиша. Одну из сестер – бунтарку. Играть было непросто, аудитория была сплошь одни чернокожие, ну, знаете, мы вроде как все повязаны. И в общем, у меня была реплика в пьесе, где я говорю своей сестре, а у нее муж только что из тюрьмы вышел, так вот, я ей в пьесе говорю: «Вероятно, если бы ты не предъявляла чересчур много неблагоразумных материальных требований этому человеку… этого вообще бы не произошло». И вот я вся такая в образе на сцене, и тут в зале поднимается одна девица и такая: «Ни хрена подобного, врежь этой сучке!» Я в ответ говорю: «Это пьеса! Может, кто-нибудь уже скажет ей, что это все понарошку?» Позже в этой же пьесе девушка, которая играет мою сестру, обвиняет меня в том, что я влюблена в ее мужа. И вот ее реплика, она говорит: «Я поняла это по тому, как ты произнесла его имя. По тому, как мелодично оно прозвучало». И та же самая девица встает со своего места и такая: «Ага-ага, я тоже слыхала». Вот он, Бруклин, во всей красе. Помню, когда я там работала, все время искала, где бы перекусить салатом и чем-нибудь жареным. И вот как-то я заглянула в подобное местечко, подхожу к такой сердитой даме за прилавком и спрашиваю: «Можно мне салат?», а мне в ответ: «Не-а, нету у нас». Я ей говорю: «Ну я же вижу салат в меню». – «Сказала ж – нету у нас такого». Потом она уходит куда-то в подсобку, и я слышу: «Тиша, Тиша, поди-ка на минутку. А это не та сучка, что мы видели в той пьесе?»

В отрывке Луи С. К. «Монополия» акт-ауты придают мощный комедийный эффект задушевным разговорам с дочерью. В выступлении Франклин они позволяют легко и изящно менять персонажей в сценке. В клубе на сцене лишь одна Марина. Но благодаря ее игре сначала мы переносимся в театр в Бруклине, где два актера на сцене, а в зале чернокожая публика и кто-то выкрикивает что-то; а потом оказываемся в закусочной в этом же районе, где видим Марину и женщину за стойкой. У этого отрывка потенциал и развитие сюжета, как в кино. И все это благодаря акт-аутам.

Если любишь изображать различных персонажей и говорить разными голосами, тогда включай скетчи и акт-ауты в свой материал.

Унижаем знаменитостей

Унижающий юмор – это комедия, цель которой высмеять или подколоть кого-то, рассмешив при этом зрителей. Целью обычно становятся:

• знаменитости;

• люди из твоего окружения (супруги, родители, братья или сестры, мужик из химчистки и т. д.);

• хеклеры[12] в зале;

• ничем не провинившиеся зрители;

• ну и, конечно же, ты сам.

Я не раз встречал людей, которым было сложно унижать окружающих. Они считают, что это неприятно. В целом, они правы. Но вот в чем фишка: комедия – штука неприятная. Она решительно и беззастенчиво честная. Комедия смотрит на нашу жизнь и даже глазом не моргнув выдает: «Все это полный отстой». Сейчас объясню подробнее. А ведь многое в жизни и впрямь отстой. Так всегда было и всегда будет. Комедия – это развлечение, которое тыкает носом во все самое плохое. Да еще и глумится над этим. Высмеяв все наши трудности, страхи и переживания, комедия превращает их из невыносимых в нелепые. Она позволяет шутить над неудачами и проблемами. А раз мы смеемся, то понимаем, что на самом-то деле с нами все в порядке. Когда ты слышишь, как смеются другие зрители, то понимаешь, что не одинок. Ведь в этот прекрасный миг комик снимает тяжкую ношу переживаний с наших плеч, раздается смех, и зал становится единым целым. Основной посыл комедии таков: у тебя есть проблемы, у меня есть проблемы, но с нами все в порядке. Ты не одинок. Мы вместе в этом дерьме.

У комедии есть цель поважнее, чем быть приятной. Она помогает выжить. Так что шире размах!

Унижение знаменитостей – извечная тема в стендапе. Можно бесконечно любоваться тем, как мегабогатые, очень влиятельные и невероятно знаменитые сдуваются до человеческих размеров благодаря остроумному, проницательному комику.

Есть два ключевых момента, которые помогут отменно постебаться. Во-первых, убедись, что все в курсе, кто твоя мишень и чем этот человек знаменит. У тебя могут получиться просто уморительные шутки про министра торговли, только вряд ли люди знают, есть ли у нас вообще такой и кто он. Новичков, которые в обычной жизни оказываются ярыми спортивными болельщиками, часто поражает, что зрители в зале не знают спортсменов, известных только преданным фанатам, но никак не людям, равнодушным к спорту. Комики, повернутые на политике, удивляются, когда не заходят шутки про Оррина Хэтча. (Он старший сенатор от штата Юта и республиканец. Но никому до этого нет дела, если, конечно, ты не в Юте выступаешь.) Выбирай тех, кто день за днем в центре внимания всех СМИ. Зрители не будут смеяться, если не знают, о ком идет речь.

Комедия – штука неприятная. Она решительно и беззастенчиво честная.

Второй ключевой момент заключается в следующем: причина, по которой ты стебешься над знаменитостью, также должна быть известна твоей аудитории. И они должны быть с тобой согласны. Иногда говорят, что юмористы пишут черновик истории. Это не так. Зрители смеются, когда уже знают историю и когда знают, что все, что ты говоришь, правда.

В большинстве случаев аудитория обычно смеется, потому что удивлена тем, что ты говоришь. Это не про случай с унижением знаменитостей. Тут они смеются от удовольствия, от радости услышать правду. Мы восемь с половиной лет смеялись над шутками про Джорджа Буша-мл. из-за одного и того же посыла: он был туп и пытался совладать с английским языком, с единственным, что знал. Ничего неожиданного в этих шутках не было, но тысячи из них имели успех. Точно так же и распутство Билла Клинтона стало темой шуток, не прекратившихся даже после двух сроков его президентства.

Зрители не будут смеяться, если не знают, о ком идет речь.

Повторюсь: человек и причина издевок должны быть широко известны, и аудитория должна разделять твое мнение. Люди будут в недоумении от шуток про тупость Билла Клинтона и похождения Джорджа Буша-мл. Чтобы стеб зашел, компанию знаменитости должен составить ее наиболее узнаваемый недостаток. Как только это получилось – ноги в руки и вперед. Вот несколько примеров:

В общем-то, европейское турне Буша имело огромный успех. Он ни разу не отстал от группы.

Дэвид Леттерман

Как все вы знаете, президент Буш сейчас в турне по Европе. Он заявил, что хочет увидеть всю страну.

Джей Лено

По всей видимости, президент Клинтон очень усердно трудится, каждые две недели ему смазывают ширинку.

Дэвид Леттерман

Во вторник специальный выпуск NBC «У Обамы в Белом доме» посмотрели 9 млн человек. Историки говорят, в последний раз в Белом доме были так откровенны, когда Билл Клинтон установил скрытую веб-камеру.

Конан О’Брайен

Мы все знаем президента, и если в прессе сообщается о его странностях, о них мы тоже все знаем. Вот почему президенты – основная мишень издевательств над знаменитостями. Про Обаму ходило мало шуток, потому что страна не пришла к единому мнению относительно его причуд. Нападки на него были предвзятыми и касались скорее его политического курса, а не личных недостатков. Дело в том, что умного, трудолюбивого, эрудированного президента, верного мужа и отца считают не сильно смешным даже не согласные с его политикой. Дональд Трамп же – совершенно другая история. Отсутствие опыта работы в правительстве, многочисленные браки, копна рыжих волос и его самолюбие породили бесчисленное множество шуток еще до того, как он стал президентом.

Знаете, все жены Дональда Трампа были иммигрантками из других стран. Это еще раз говорит о том, что женщины все еще приезжают в эту страну, чтобы выполнять работу, за которую не хотят браться американки.

Джордж Лопес

Дональд Трамп показал свое свидетельство о рождении журналистам. Да кого волнует его свидетельство о рождении? Я хочу знать, привита ли та хрень у него на башке?

Крейг Фергюсон

Да, Трамп неудержим. Он как Годзилла, только опыта во внешней политике у него поменьше.

Стивен Кольбер

Поп-звезды – тоже прекрасный источник унижающего юмора. Но опять же, одной их славы недостаточно; должно быть всем известное слабое место. Как в том случае, когда Майкла Джексона обвиняли в предполагаемых сексуальных домогательствах по отношению к 13-летнему мальчику. Кругом ходили слухи, что Джексон – педофил. Из-за судебных разбирательств общество пришло к единогласному мнению, что слухи правдивы. Шутки про Джексона посыпались как из рога изобилия, остроумнее и смешнее всего получалось у Криса Рока. В его отрывке подчеркнуты фразы, вызвавшие смех аудитории, курсивом выделены шутки-наблюдения, а жирным – акт-аут.

Майкл Джексон с катушек слетел! Да что с ним, черт возьми, не так? Еще один ребенок! Еще один ребенок!!! Я когда про это дерьмо услышал, думал, что это День сурка какой-то. Еще один ребенок?!?! Да иди ты на хер! Вот как сильно мы любим Майкла. Мы так сильно любим Майкла, что первый пацан сошел ему с рук. Еще один парень! С меня хватит, блин. С Майклом покончено. Хватит, я был его фанатом всю жизнь, говорю вам, с меня хватит. Я умываю руки. Видел я тут Майкла в шоу «60 минут»… Эд Бредли хорошенько постарался, чтоб Майкл походил на жалкое подобие человека. Из тех, кому нужны вода и воздух. Он задавал Майклу наипростейшие вопросы. Самые легкие вопросы школьной программы, а Майкл не прошел тест. Он такой: «Майкл, скажите, как вы считаете, пристало ли сорокапятилетнему мужчине спать в постели с тринадцатилетними мальчиками?» (Крис отвечает за Майкла с огромной улыбкой на лице) — «Да!» — «Так, позвольте, я перефразирую вопрос. Майкл, вы бы разрешили своим детям спать в постели сорокапятилетнего мужчины, которого уже обвиняли в растлении малолетних?» (Крис отвечает с улыбкой за Майкла) — «Да». Эд Бредли посмотрел на Майкла так, словно хотел сказать: «Ты больной?»

В шутках, унижающих знаменитостей, есть один нюанс: у них ограниченный срок годности. Спустя какое-то время людям они наскучат, и придется двигаться дальше, ожидая чей-то следующий провал.

Пока Клинтон был президентом, ходило множество шуток про Монику Левински, которая сделала ему минет; это доказывало пятно на ее юбке. Гораздо интереснее, чем про Оррина Хэтча, правда же? Но я помню тот печальный вечер в клубе Caroline’s вскоре после того, как Клинтон покинул свой пост, когда отличная шутка про Левински не зашла. Помню, подумал тогда: «Черт, лавочку прикрыли».

Сегодня, когда я пишу эту книгу, к нашей стране плохо относятся: правительство не справляется со своими обязанностями, политику испортили деньги, в здравоохранении бардак, и мы отстали от всего мира в таком важном вопросе, как образование молодежи. Но могу сказать кое-что достойное о нашем государстве. Работая с артистами со всего мира: из Европы, Азии, Африки, Ближнего Востока, Австралии, Новой Зеландии, Северной, Южной и Латинской Америки, я узнал, что нет на земле места, которое превзошло бы Штаты, когда речь заходит о свободе слова. Я работаю с комиками из демократических стран, в которых не приемлема критика власти. Я знаком с артистами, которые, находясь в демократическом обществе, рискуют жизнью, и не из-за того, ЧТО они говорят со сцены, а просто потому, что они мусульманки, выступающие в стендапе.

В нашем мире много проблем, но все же есть кое-что достойное и правильное. Например, свобода слова. Если ты считаешь так же, пользуйся ею, дитя мое.

Унижаем людей из твоего окружения

Твои личные трудности – благодатная почва для юмора. Именно поэтому писать стендап о проблемах с окружающими – просто отличная идея. Но при написании шуток подобного рода есть важный нюанс: не стоит полагать, что зрители автоматически на твоей стороне, если ты жалуешься им на людей, которых они даже не знают. Чтобы они смеялись над твоими шутками, сначала перемани их на свою сторону. Начинать шутку словами «Моя девушка – сволочь» – очень плохая идея. Мы ее не знаем. Мы тебя-то едва знаем. Если она сволочь, то почему она с тобой? Что за человек назовет свою девушку сволочью? Сволочь, вот кто. Ага, сволочь – это ты, сволочь. Ты ведь не хочешь, чтобы зрители так думали?

Позволь, приведу тебе реальный пример. Периодически я ставлю стендап-шоу, так вот там зрители начинают смеяться и не могут остановиться. Над каждой шуткой из каждого стендапа они громко смеются. Люди катаются по полу от смеха. Они просто заливаются. Официанты принимают заказы, смеясь от души. Именно такой вечер был у нас в клубе «Не сболтните мамочке». Каждый стендап просто убийственный, и вот на сцену выходит паренек, от его первого же сетапа заглохли все турбины юмора. На 46-й улице между Бродвеем и 8-й воцарилась тишина, какой еще не бывало в центральной части Манхэттена. Я думаю, лишь тибетские монахи, уединившиеся на склонах Гималаев, могут познать такую абсолютную, звенящую тишину. Вот что он сказал:

Твои личные трудности – благодатная почва для юмора.

Добрый вечер. Знаете, я работаю в подобном клубе, и люди, которые ходят в такие места, – придурки.

То есть начал он с того, что назвал каждого в зале придурком. Открою коммерческую тайну: людям такое не нравится. Вот что следовало сказать:

Добрый вечер. Знаете, я работаю в подобном клубе, и вы не поверите, что творят некоторые зрители, пока смотрят шоу.

Нам всем попадался сосед в зрительном зале, который сильно раздражал. Например, он громко снимал обертку с конфеты, или комментировал фильм, или поступал, как тот парень, что сидел рядом со мной в Нью-Йоркской филармонии. Когда оркестр начал играть восхитительную увертюру из мюзикла «Карусель», он стал им подпевать. Шутки про таких людей смешные. Но если ты называешь придурком меня, то это уже не смешно.

Родни Дэнджерфилд был профи унижающего юмора. Как и Крис Рок в отрывке про Майкла Джексона, Дэнджерфилд, унижая других людей, рассказывал о своих проблемах. Неизменной целью таких нападок становилась его жена: