На поводу у сердца

— Я всё-таки предпочту восстановить силы продолжительным сном, если ты хоть когда-нибудь позволишь мне это сделать.

— Точно? Может, всё же подумаешь над этим? Раз Харт на твоём горизонте больше не маячит, я даже готов помочь тебе в этом деле, — произносит Марк с вкрадчивой хрипотцой, а я искренне поражаюсь тому, что даже Его имя нисколько не находит в моей душе отклик. Там полное онемение. — Давай я нагряну в клуб прямо этой ночью. Что скажешь? Как раз давно не наведывался в «Атриум». И даю честное слово, — он прикладывает ладонь к своей груди, — я буду очень щедрым с тобой. Готов много заплатить, чтобы ты дала себя потрогать как следует, раз бесплатно сделать этого не позволяешь, — наклоняясь ближе к моему лицу, мудак выдыхает в меня струю дыма и насмешливо поигрывает бровями, ожидая от меня взрывной реакции, но тут же хмурится, когда вновь её не получает.

— Спасибо за твой порыв помочь мне, дружочек, но я как-нибудь справлюсь без твоей щедрости, — развеяв ладонью облако табачного дыма, надавливаю на его лоб, выталкивая физиономию Марка из своей зоны комфорта. Скрещиваю руки на груди и поистине наслаждаюсь его откровенным недоумением, смешанным с весомой долей раздражения, что помогает мне слегка улыбнуться. И это между прочем уже чудо, ведь даже тень улыбки в последние дни тоже категорично отказывалась появляться на моём лице.

— Ладно. Моё дело предложить, — он замолкает на мгновенье в задумчивом прищуре, явно не планируя сдаваться. — Тогда лучше проведу сегодняшнюю ночь с Эми… Думаю, она успела сильно соскучиться по мне. Столько сообщений и пропущенных звонков от неё, что, боюсь, мой телефон скоро не выдержит. На этой неделе совсем не получалось встретиться с ней из-за чересчур плотного графика после заката. В эти дни случайно повстречал таких горячих красоток, что прямо никак не мог от них отказаться. Сама же понимаешь, Эми будет ждать сколько потребуется, другие же шалуньи могут ускакать в любой момент, а я не могу допустить подобных потерь, — на одном дыхании пропевает Марк, за долю секунды стирая с моих губ и так скудную улыбку.

А он хорош… кобель недоделанный.

Его мерзкие откровения свинцовой тяжестью оседают в моей груди от безмерного презрения и давящего чувства вины перед Эми. Но этого всё равно до боли мало, чтобы разжечь во мне желание вспылить ему в ответ в свойственной мне манере.

— Ты хотя бы предохраняться не забывай, чтобы не наградить Эми какой-нибудь венерической заразой, — монотонно бормочу я, в сотый раз в уме обдумывая, как же мне открыть подруге глаза на истинную личину её ненаглядного принца так, чтобы и её влюблённый мозг наверняка поверил моим словам, и договор с Марком при этом не нарушить? Как, мать его, мне это сделать? Пока нет ни малейших идей, сплошной тупик и безысходность, что лишь ещё глубже погружает меня в безэмоциональную яму.

— Да какого хрена ты такая спокойная?! Ты что, каких-то транквилизаторов наглатываешься перед встречей со мной? — в свою очередь Марк знатно вспыхивает от моей флегматичной реакции, что не может не радовать. Знала бы я раньше, как быстро вывести этого придурка из себя, сразу бы превратилась в само воплощение спокойствия.

— Ты хотел, чтобы впредь я была с тобой «белой и пушистой». Твои слова? Твои. Так чем ты сейчас недоволен? — равнодушно пожимаю плечами, наблюдая, как его лоб ещё сильнее наморщивается.

— Не думал, что это будет раздражать меня даже больше, чем твоя буйность, — вполголоса бормочет он, делая последнюю глубокую затяжку вплоть до самого фильтра.

— Ну уж прости. Тебе не угодить. Но вообще отставим лишние разговоры в сторону, и лучше объясни — на кой чёрт ты мне сказал сюда приехать? — указываю на один их крупнейших торговых центром Рокфорда.

— Ну… Для начала чтобы позавтракать. Жрать хочу, сейчас умру просто, — одной рукой он проводит по своему животу, второй небрежно схватывает меня за локоть и тянет за собой к главному входу.

— И что? Ты меня позвал, чтобы я с ложечки тебя покормила? Не перебарщиваешь ли ты со своим желанием насолить мне, Марк?

— Я тебя умоляю, Никс, — фыркает он. — С ложечки меня покормить я точно попрошу кого-нибудь другого… Я же сказал — это для начала, а потом мы с тобой пойдём по магазинам. Нужно прикупить новой одежды.

— По магазинам? Ты стебаешься? — изумлённо спрашиваю я, но его отрицательное покачивание головой даёт понять, что он говорит вполне серьёзно. — В таком случае я ещё больше не понимаю необходимости в моём присутствии. Тебе разве ещё нужно объяснять, что знаток модных тенденций из меня такой же, как из тебя верный, моногамный партнёр? Или мне гору пакетов за тобой таскать придётся? — выдвигаю своё предположение насмешливым тоном, хотя подсознательно ожидаю от Марка чего угодно.

— Да расслабься ты и прекрати паясничать. Гору пакетов, может, и будешь таскать, но лишь потому, что новую одежду будем покупать тебе, а не мне.

Вношу поправку: я ожидала от него чего угодно, кроме подобного заявления.

— Чего? — повысив голос, спрашиваю я и резко останавливаюсь посреди стеклянного зала универмага, вырывая руку из его хватки.

— Чего-чего? Давай ты не будешь сейчас оправдывать сформировавшиеся о блондинках стереотипы и попытаешься усвоить мою информацию с первого раза. Одежду будем тебе покупать.

— Какого чёрта?! — тут должен был быть злостный вскрик, но прозвучал лишь вопрос натянутым тоном.

— Тебе нужно сменить своё пацанское тряпьё, — заявляет он, с презрением оглядывая мою простенькую широкую майку и мешковатые штаны, которые первыми попались мне под руку при выходе из дома.

— Ты ничего не попутал? Нужно ли менять своё тряпье или нет — решать мне, Марк. А я решаю, что в этом нет никакой необходимости, — категорично бросаю я, на что Эндрюз лишь в сотый раз натягивает на себя самую ненавистную мне ухмылку.

— Нет, дорогуша моя, ты ошибаешься. Тебе крайне необходимо избавиться от этого безобразного облика. И уже очень-очень давно. И, раз уж теперь мы с тобой закадычные друзья и ты будешь ежедневно маячить перед моим носом, я хочу видеть твою красоту и прекрасные изгибы, а не вот этот вот бомжацкий шлак, что ты на себя постоянно натягиваешь, — он схватывает ткань моей свободной майки и довольно грубо оттягивает. — Я вообще не понимаю, какого лешего ты прячешь себя за всем этим балахоном?

— Не понимаешь — и не надо! Меня полностью устраивает моя одежда. Я не позволю тебе меня менять, — твёрдо отрезаю я. Хватило с меня преображений в утончённую леди, поэтому я не собираюсь переодеваться в ещё один ненужный мне образ лишь из-за прихоти очередного самодовольного козла, который решил, будто имеет права вносить в мою внешность свои коррективы, меняя меня на свой вкус и лад.

— Я не менять тебя хочу, Никс, а всего лишь освободить из этого убогого шмотья тебя настоящую, — проникновенно произносит он, вынуждая меня на несколько секунд опешить, но сразу после разом проясняет, что на самом деле он хотел этим сказать. — Ты же настоящая конфетка, которая обмотала себя совсем непривлекательной обёрткой. А так нельзя. Моё зрение не выдержит и дальше смотреть на подобное преступление. Ты хоть и стерва редкостная и бесишь меня до невозможности, но я не могу не признать — фигура у тебя просто огнище! Поэтому с этого дня хочу, чтобы ты не только прислуживала мне, но и глаза радовала своими аппетитными формами. А то вот от этого твоего прикида ни одна часть моего тела радоваться и пребывать в приподнятом настроении не может, — он кривится в сочувственно-брезгливой гримасе, заставляя меня ещё сильнее насупиться.

— И ты думаешь, твоё «приподнятое настроение» меня заботит? — сдавленно цежу я, отчаянно мечтая вернуть себе способность горячо и пылко высказать ему своё мнение по поводу его желаний.

— Ещё как заботит, Никс. И ты точно сегодня с утра несколько извилин на подушке оставила, раз не догоняешь, что от моего настроения зависит — раскрою ли я твой грязный секрет Остину или нет. А насколько ты помнишь, он со дня на день должен вернуться в Рокфорд. И потому не в твоих интересах перечить мне перед его приездом после целой недели безукоризненного выполнения всех моих прихотей. Тем более ничего ужасного я тебя сделать не прошу.

— Ещё как просишь! Я не хочу ничего в себе менять!.. Не хочу! Мне и так прекрасно!

— Да как может быть прекрасно вечно напяливать на себя эти мешки? Мне даже страшно представить, что за нижнее бельё на тебе надето. Неужто бабушкины панталоны, — никого не стесняясь, он бесцеремонно оттягивает резинку моих штанов, порываясь заглянуть внутрь.

— Ты совсем охренел?! — хлёстко ударяю по его наглым рукам. — В твоей башке, что ли, совсем нет никаких понятий о нормах приличия? Мы вообще-то в торговом центре посреди сотен людей стоим.

— Ну ты же не постеснялась в таком виде сюда прийти, так что мои неприличные манеры — всего лишь цветочки на фоне твоего аутфита. Да и вообще, что ты за девка такая нестандартная? Любая другая на твоём месте уже верещала бы от счастья. Тебе предлагают пошопиться от души, а ты ноешь и противишься, как какой-то напасти, — тяжело выдыхая, весьма искренне недоумевает Эндрюз.

— Потому что мне не нужно этого. Наряжай всех остальных своих девок, а меня не надо. Не хочу я! Да и в Энглвуде в таком виде мне безопаснее, — проявляю жалкую попытку избежать его планов, но Марк лишь картинно закатывает свои серые глаза.

— Ой, вот только не надо нести эту чепуху, Никс. Тебе давно нечего бояться в Энглвуде. Ты кому угодно дашь отпор или самолично зарежешь. Эта отмазка — настоящий бред сивой кобылы.

— У меня нет лишних денег, — не сдаюсь я.

— Эта тоже не катит. Оплачивать всё буду я, так же как и выбирать все наряды тоже буду я, — хитро улыбается он.

— Марк! Ты не имеешь права! — рычу, вновь как побитая собака.

— Ещё как имею. Ты и сама это знаешь! Так что всё, завязывай перечить своему боссу и продолжать морить его голодом. Иначе моё настроение рухнет ниже плинтуса, и я сейчас же позвоню Остину, — угрожает Эндрюз, вертя перед моим носом своим смартфоном.

— Ты не сделаешь этого!

— Спорим, детка? — он выискивает нужный номер.

— Ты говорил о трёх пунктах, которые я должна выполнять за твоё молчание, и смены имиджа в них не было, — напоминаю о нашем соглашении, но этот мерзавец уже нажимает на кнопку вызова и включает громкую связь.

Меня хватает на три протяжных гудка, и я резко вырываю из его рук телефон, отменяя вызов.

— М-м-м… — то ли хриплю, то ли мычу от негодования, запрокидывая голову назад. — Чёрт! Ладно! Хрен с тобой, Эндрюз! — и всё же сокрушённо капитулирую.

— Малышка Никс согласна?! — торжественно улыбается он.

— Ни черта я не согласна, но вариантов ты мне не оставляешь, — бурчу я и вдруг отмечаю, что, несмотря на нейтральную тональность голоса, в области рёбер что-то начинает назойливо скрести, заставляя меня впервые за всю неделю ощутить что-то похожее на раздражение.

Ничего себе!.. Неужели у Марка всё-таки получится по новой запустить мою буйную версию?

— Вот и отлично! Пошли похаваем и приступим создавать из тебя настоящую девушку, — он схватывает мне за руку и вновь тащит за собой. — И да, вот этого птичьего гнезда на твоей голове я тоже видеть больше не желаю, — он имеет в виду мою высокую, быстро сделанную кульку на макушке.

— Ау-у! Ма-а-арк! — издаю протяжный стон, когда он резко стягивает с моих волос резинку, вырывая несколько прядей.

— Простите, мадам, но на это невозможно было смотреть. Такие волосы шикарные, а ты даже их умудряешься превратить в безобразный улей. Тотальный пиз*ец! — недовольно морщится он, а я до скрежета сцепляю зубы, бесповоротно осознавая — если ему сегодня наконец удастся пробудить демона внутри меня, то, клянусь, мой кулак тут же встретится с его идеально ровным носом. И в этот раз определенно точно сломает его. И похер мне, что будет после!

Глава 2

Николина

В сотый раз за свои двадцать лет жизни мне с прискорбием приходится признать, что нет на этом свете ни грамма справедливости. Ведь если бы она была, то за широкой спиной такого мерзавца, как Эндрюз, не стоял бы столь мощный ангел-хранитель, который то и дело всячески уберегает его смазливое лицо от моих побоев.

Как бы Марк сегодня ни доставал меня во время шопинга, возродить моё буйство поганцу так и не посчастливилось. Хотя, чёрт побери, я сама ждала этого с таким нетерпением, с каким дети обычно ждут рождественского утра. Но, сколько бы я ни просила у вселенной впустить в моё тело хоть немного живительной силы, она меня так и не услышала, заставив уже через час наших походов по магазинам лезть на стенку от бессилия и неспособности поставить его на место как физическим, так и словесным путём.

И, как назло, вдобавок ко всему моё наивное предположение о том, что Марк прикупит мне всего лишь пару развратных вещиц, в которые потребует наряжаться в его квартире, и я тут же смогу избавиться от его общества, быстро развеялись в пыль, потому как он заставил меня провести с ним в торговом центре несколько часов.

И пусть Эндрюзу не удалось пробудить во мне гнев и агрессию, должна вам сказать — удивить меня у него получилось отменно. Я даже подумать не могла, что один из самых отвратительных людей в моей жизни не только накупит мне одежды на все случаи жизни, но и сможет с такой легкостью и вдохновеньем подойти к подбору гармоничных для меня образов.

Оказываясь в очередном бутике, Марку требовалась всего пара минут, чтобы выбирать подходящие для меня вещи. Причём как в размерах, так и в цветовой палитре и фасоне, что идеально подчёркивает сильные стороны моего тела. И самое поразительное — пусть он и подбирал в мой новый гардероб одежду в большей мере с откровенными вырезами, но я искренне поражалась, отмечая, что ни в одном из нарядов я не выгляжу вызывающе и пошло. Скорее изящно и женственно, а временами даже мило и романтично.

И всё бы было ничего и, возможно, я бы даже получила некое удовольствие от процесса, если бы Эндрюз на протяжении всего шопинга не вёл себя в своём обычном репертуаре, а точнее как конченый похотливый мудак.

— Приехали! Давай на выход, детка, — бросает Марк, останавливаясь возле моего подъезда.

— Я же просила тебя так меня не называть! — шиплю я, оглядываясь по сторонам, проверяя, чтобы поблизости не было народа.

— Боже, Никс, ты хоть когда-нибудь бываешь чем-то довольна? — шумно вздыхает он, глуша мотор и поворачиваясь ко мне корпусом. — Мы же с тобой так прекрасно провели сегодня время: выпустили эти белокурые пряди из безобразной клетки, избавились от твоего страшного шмотья и накупили гору новой одежды, что проявляет всему миру твою аппетитную попку и охренительные сиськи, а ты всё равно продолжаешь сидеть с кислой миной.

— Ага. Это то, что видишь ты, Марк. Я же в основном помню лишь твои вечные колкости, похабные комментарии, наглые лапы на себе во время переодеваний и, конечно же, нескончаемые подкаты к поголовно каждой девушке в магазине, — язвительно перечисляю список его сегодняшних отвратительных действий. — Вот объясни мне: как можно быть таким неугомонным и нестись, задрав хвост пистолетом, за каждой встречной, в то время как самая прекрасная, добрая и наивная девушка в мире, любящая тебя всем сердцем, не устаёт разрывать твой телефон своими звонками, явно переживая, куда ты целыми днями пропадаешь? Неужели в тебе нет хоть немного совести?

— Почему это нет? — фальшиво возмущается он. — Ещё как есть, именно поэтому я сегодня обязательно навещу мою терпеливую девочку. И ты уж не волнуйся, Никс, я буду с особым энтузиазмом заглаживать свою вину за то, что в последние дни не находил на неё времени. Вот увидишь, она в два счёта забудет все обиды и простит меня, — самоуверенно заявляет кусок дерьма, мигом повышая во мне объём раздражения.

— Дьявол, Эндрюз! — выдаю жалкую версию злостного возгласа. — Ну что ты за человек такой? Зачем нужно так с ней поступать? Ты же получил от неё то, что хотел, так почему просто не расстаться с Эми, а потом уже продолжать свои приключения с другими девками в статусе свободного парня?

— Ты опять суёшь нос не в своё дело, Никс, — скучающе отвечает он, переводя взгляд с меня вперёд на лобовое стекло.

— Это очень даже моё дело. Эми — моя лучшая и единственная подруга. И, раз уж ты вынуждаешь меня бессовестно врать ей, может, хотя бы объяснишь, почему ты так ведёшь себя с ней? Ты всегда был редкостной сволочью с девушками, но, по крайней мере, честной сволочью. Насколько мне известно, ты никогда не давал никому ложных обещаний, не обманывал и уже тем более не вступал в отношения. Так в чём же на этот раз дело? — искренне не могу найти разумных объяснений несвойственному для него поведению.

— Дело в том, что мне просто очень сильно нравится Эми. Вот и всё, — совершенно спокойно заверяет он.

— Очень сильно нравится? — выдыхаю в изумлении. — И при этом ты продолжаешь трахаться со всеми подряд направо и налево? Какое-то странное у тебя понятие о симпатии.

— Какое есть, такое есть. Другого не дано, — беззаботно пожимает плечами он.

— Ты отвратительный, Марк, — не выдерживая, недовольно бурчу себе под нос. Он отвратительный, а я ещё хуже. Гореть мне в аду за это умалчивание о его изменах.

— Не отвратительный, а просто любвеобильный. В моей душе хватит места для всех окружающих меня красавиц, — без шуток пропевает Эндрюз, вконец переполняя чашу моего терпения. Я порываюсь выбраться из машины, но, заметив, надвигающуюся компанию местных, тут же захлопываю дверь и остаюсь сидеть на месте.

— Да чего ты так стремаешься? — он оглядывается назад в окно. — Не накинутся же они на тебя только потому, что теперь ты выглядишь как приличный человек, а не жалкая, серая мышь-пацанка.

— Ничего я не боюсь! Мне просто неуютно в таком виде. Я чувствую себя голой, — сдавленно признаюсь я, натягивая ниже подол нового платья, желая скрыть бедра, на которые Марк весь путь до Энглвуда постоянно отвлекался от дороги.

— Голой? Ты сейчас серьёзно? — он в удивлении вскидывает густые брови.

— Более чем. То, что я в клубе хожу полуголая, не значит, что в жизни могу делать так же.

— Что за ерунда? Мне кажется, после работы в «Атриуме» тебя вообще ничто не должно смущать. Да и тем более ты не голая, а в безупречно подчёркивающем твои сочные формы платье. И именно так и только так ты впредь будешь всегда одеваться!

— Не всегда, а лишь с тобой! — подправляю я, но Марк тут же меня ошарашивает.

— Ещё чего! С этого дня ты всегда и везде будешь так одеваться. Чтоб сейчас же пришла домой и выкинула на свалку весь свой плебейский гардероб. Хоть раз увижу на тебе старое шмотьё — сразу же расскажу всё Остину, — твёрдость его хрипловатого голова даёт понять, что он ни черта не шутит.

— Это уже слишком, Марк! Я на такое не соглашалась.

— А тебя никто и не спрашивает, Никс. Ты вообще из тех видов женщин, которых нужно постоянно заставлять всё делать насильно, так как сама ты, по ходу, ни хрена не понимаешь, что для тебя лучше, — с несвойственной ему серьёзностью выдает Марк, и его слова задевают меня гораздо больше, чем мне того хотелось бы, вытягивая из глубин сознания мужской голос, низкий тембр которого день за днём не прекращает меня истязать.

— Ты дикая врунишка, готовая нападать, защищаться, сопротивляться… Ты готова вытворять что угодно, лишь бы не признаваться самой себе в том, чего поистине желаешь. Как сейчас, так и всегда по жизни. Но со мной не нужно притворяться. Я чувствую каждое твоё желание.

— Заткнись! Не хочу этого слышать! Тебя нет в моих мыслях!

— Ты хочешь огненного пламени в своей жизни и вовсе не боишься, что оно спалит тебя дотла. Именно этого ты и желаешь. Ярко гореть и наслаждаться исходящим жаром.

— Я не хотела этого! Никогда не хотела! Но ты всё равно меня спалил, так что теперь заткнись и позволь мне вернуться к жизни, в которой нет места для тебя!

Сильно прищурив веки, я хорошенько встряхиваю головой, чтобы избавиться от отголосков его слов до того, как помимо голоса в сознании перед глазами начнут мерещиться ещё и глюки с образом Адама.

— Не делай вид, что сделал это для меня, Марк, мы оба знаем, что это неправда, — возвращаясь в реальность, сдавленно проговариваю я, радуясь, что Эндрюз не заметил моего странноватого поведения.

— Даже не собираюсь отрицать, Никс. В первую очередь я сделал это ради себя, потому как смотреть на твой убогий вид у меня кончились все силы. Но давай и ты сейчас прекратишь упрямиться и честно признаешься, что тебе очень даже пришлись по вкусу все обновки, что я тебе подобрал и купил, — наглец самодовольно ухмыляется, без всяких слов понимая, что совершенно прав. И, как бы он меня сегодня ни доводил до нервного тика и тошнотворных спазмов в животе своим поведением, я всё же не могу ему не сказать:

— Спасибо, — тихо, сухо, устало, но всё-таки я заставляю себя поблагодарить Марка, который, как я думала, станет последним в моей жизни человеком, кому я хоть в чём-то когда-нибудь буду признательна.

— Ну вот, ещё один прогресс, малышка. Вежливо разговаривать научилась, извиняться — вроде бы тоже, а теперь ещё и спасибо говоришь. Ущипни меня, а то, мне кажется, я сплю, — усмехается Марк, сползая плотоядным взором с моих глаз на проглядывающую в глубоком вырезе грудь.

— Щипать не ущипну, но по лицу вмажу, если ты и дальше будешь так смотреть на меня, — схватываю его за подбородок, приподнимая лицо выше.

— Ох, ещё как буду, детка, для чего, по-твоему, я тебя сегодня полдня терпел? — посмеивается засранец, когда я наконец выхожу из машины. — Не трудно будет самой дотащить все пакеты до дома?

— А ты типа вызовешься помочь, если скажу, что трудно? — скептически спрашиваю, доставая огромные кульки с заднего сидения.

— Конечно, нет, просто хотел узнать, стоит ли остаться и понаблюдать за твоими мучениями или сразу же ехать?

— Я так и думала, — коротко усмехаюсь. — Давай дуй отсюда, Эндрюз, пока я тебе краску на машине своим каблуком не подправила, — угрожаю я, торопливо направляясь к подъезду.

— О нет, нет, я всё-таки посмотрю, — слышу довольный лепет за спиной. Быстро осознав, что козлина пялится на мою пятую точку, оборачиваюсь и показываю ему средний палец, на что в ответ он лишь заливается своим хрипловатым смехом и резво срывается с места, оглушая всю улицу громким рёвом мотора.

Невыносимый, мерзкий негодяй с суперспособностью выбешивать меня даже в состоянии полного душевного анабиоза, но почему-то именно он заставляет меня улыбнуться уже во второй раз за сегодня. Совсем вяленько, но всё же улыбнуться, что при моей безэмоциональной коме очень даже неплохо.

Но это однозначно была бы параллельная вселенная, а не моя суровая реальность, если бы мне позволили поулыбаться чуть дольше минуты. Ещё поднимаясь по подъездной лестнице, мне удается расслышать знакомые голоса, беседующие между собой на повышенных тонах и в весьма негативной форме. Ускорив темп, я быстро достигаю своего этажа и тут же встречаю сильно выпившую маму вместе с пожилым мужчиной в скромном тёмном костюме и в своей несменяемой старомодной шляпе.