Жизнь Тузика Озейло. Тайна золотого ошейника

Кабинет с длинным столом быстро опустел. Руководители городских департаментов спешили на выход, чтобы как можно скорее приступить к своим обязанностям и неотложным делам.

– Наверное, страшная скука слушать эти шаблонные отчёты каждый понедельник? – поинтересовался у Тузика Брайан Кортес. Доберман был единственным, кто не покинул помещение после окончания планёрки.

– Скука, – подтвердил Тузейло. – И страшная – не то слово. Но что поделаешь, таковы указания вышестоящего руководства. Я обязан проводить эти оперативные совещания и публиковать протоколы по ним в местных печатных СМИ. Можно подумать, это кому-то интересно…

– Тузейло Фридрихович, – усмехнулся в ответ доберман. – Начальство тоже любить надо. Я про Буэнос-Айрес сейчас. И тогда начальство это почувствует и смягчится…

– Что-что, Брайан, – покачал головой Тузик, – а любви эти ребята пока не заслужили.

– Пойду я к себе, – улыбнулся Кортес и попятился в сторону двери.

Тузик сел за свой рабочий стол. Едва кончик карандаша, в надежде оставить небольшое замечание в предоставленном главой департамента энергетического хозяйства отчёте, коснулся бумаги, зазвонил телефон.

– Тузик Озейло, – лениво ответил он.

– Тузейло Фридрихович, – из трубки доносился незнакомый голос, заглушаемый громким посторонним шумом. Вероятно, звонили прямо с оживлённой магистрали. – Вас беспокоит начальник дорожной автоинспекции по Северо-Восточному округу города Дамиан Сайес. Должен сообщить вам прискорбную новость.

– Я слушаю, – спокойно ответил Тузик, чувствуя, как после словосочетания «Северо-Восточный округ» по спине пробежали мурашки.

– Сегодня утром на Псовско-Оллаварийском путепроводе произошло серьёзное ДТП. Одним из участников этого происшествия, к сожалению, стала Анита Озейло, ваша жена. Приезжайте как можно скорее.

***

Игра сегодня не шла.

Дэвид Гарсия – пёс породы басенджи, перспективный бизнесмен, широко известный в таких городах, как Гольденрой и Мар-дель-Плата – любил после обеда заезжать в этот бильярдный клуб. Закатив все шары в лунки, на что потребовалось не больше десяти минут, и тем самым выиграв партию, сеньор Гарсия обычно обсуждал с деловыми партнёрами важные детали, касающиеся его бизнеса, а затем уезжал обратно в офис.

Однако сегодня, в этот холодный зимний понедельник, он не смог обыграть своего оппонента. То ли из-за сильной эмоциональной напряжённости, то ли этот болван, Алан Бенитес, действительно хорошо играл.

– Я всё сделал чисто, сеньор Гарсия, – отчитался Алан. – Меня никто не заметил.

– Какой машиной ты воспользовался? – быстро спросил басенджи.

– Той, которой вы и просили, – спокойно ответил Алан.

– Хорошо, – кивнул Дэвид. – Часть своего гонорара можешь снять со счёта уже вечером. Оставшуюся сумму получишь после того, как доведёшь это дело до конца.

– Дело буду доводить я? – удивлённо спросил Бенитес.

– Конечно, ты, – не терпящим возражений тоном ответил Гарсия. – Мне абсолютно ни к чему вовлекать в это дело кучу собак. Это опасно. Я заведомо свёл количество действующих в операции псов к минимуму.

Алан посмотрел Дэвиду Гарсие прямо в глаза, и его тут же едва не передёрнуло от омерзения. Встречи с этим самоуверенным моральным уродом начинали его порядком раздражать. И если бы не те деньги, которые Алан стабильно получал на свой счёт, то он давно бы уже бросил все эти грязные делишки и уехал отсюда как можно дальше. Возможно, даже в другую страну.

– Вы предлагаете мне самостоятельно снять слепки? – не скрывая своего недовольства, спросил Бенитес.

– Нет, – отрезал Гарсия. – Именно от этой части дела я тебя полностью освобождаю. Теперь у тебя появилось время обдумать, как именно всё устроить, пока снимаются слепки. Надеюсь, то, что ты получил от этой чумовой нимфоманки, всё ещё у тебя? Или не удержался?

– У меня, – ответил Бенитес, чувствуя, как внутри начинает вскипать злоба. – Я предпочитаю другие слабости.

– Например, убивать псов и выбрасывать их трупы на рельсы, – не без осуждения спросил басенджи.

– Вы не боитесь, что возникнут новые трудности? – резко спросил Алан. – Мы пошли на два убийства, совершенно не запланированных и не оговорённых ранее. А если операция в бизнес-центре тоже обернётся нам лишними свидетелями? Мне потом придётся убирать и их тоже?

– Меня это не интересует, Алан, – оборвал его Дэвид Гарсия. – Убийство того несчастного пса из редакции и его подружки-ищейки – всего-навсего твои личные проблемы, не мои. Моя вина состоит лишь в том, что я имел глупость связаться с тобой – псом, за которым тянется целый букет хвостов из прошлых ошибок. Но моя вина – это моя личная проблема. И я решу её как-нибудь сам.

– Я требую повышения оплаты за субботнюю и сегодняшнюю работу, – потребовал Алан.

– Мне кажется, ты перегибаешь палку, – Дэвид пронзительно посмотрел на Алана. – Я вообще не обязан платить тебе за эти убийства. Я уже сказал, что это твои личные проблемы, которые никак меня не касаются. Я даже думал, платить тебе вообще или нет. И всё же решил платить, по доброте душевной. Поэтому соизволь довольствоваться тем, что дают.

– По доброте душевной, значит? – Алан оскалился. – Или страшно стало, что я возьму и сдам всю лавочку в полицию?

– Что ты несёшь, Бенитес? Какая полиция? Кого сдать? Да разве что только себя! – Дэвид, никогда не позволявший, чтобы с ним разговаривали в таком тоне, находился уже перед той самой чертой, перейдя которую его уносило в ярость. – Ещё не совершилось ни одного убийства, в котором я был бы заинтересован! И не совершится! Чего не скажешь про тебя. Пока не придумаешь, как провернуть дело в бизнес-центре, можешь не возвращаться. Пошёл вон!

Глава IV

– Тузейло Фридрихович, – уже в вестибюле больницы Тузика встретила главврач. Им оказалась серьёзная собака породы кане-корсо, которая сейчас сильно нервничала. – Меня зовут Бенита Варгас, я главный врач клиники. Может, вы желаете пройти ко мне в кабинет…

– Я хочу видеть свою жену, – отрезал Тузейло.

Он прекрасно понимал, что эта Бенита Варгас, как главный врач, решила взять весь груз сложностей в общении с главой города, жену которого получасом ранее привезли в больницу, на себя, при этом совершенно не зная, что на самом деле происходит сейчас со здоровьем Аниты. Поэтому Тузик хотел встретиться с псами, которые непосредственно занимались осмотром его жены, а также слышать чёткие диагнозы.

– Сожалею, но к вашей жене сейчас нельзя, – покачала головой сеньора Варгас. – Может, вы всё-таки пройдёте ко мне в кабинет? Там вы сможете успокоиться, прийти в себя. А затем я вызову к вам специалистов, которые её осматривали…

– Я готов ждать, но не в вашем кабинете, – чётко сказал Тузейло. – Если пройти к моей жене, как вы говорите, нельзя, то я готов ждать в коридоре.

– Конечно, я не настаиваю, – проговорила главврач, – но вам на самом деле всё-таки лучше расположиться у меня в кабинете. Там все удобства, я попрошу сделать вам кофе или…

– Я сказал, что мне сейчас нужно, – перебил Тузейло, который уже был почти на взводе.

Он мог впасть в ярость, когда чётко знал, что именно ему нужно делать в данный момент времени, а окружающие по какой-то причине с ослиным упорством предлагали что-то совершенно другое.

– Я поняла вас, Тузейло Фридрихович, – быстро ответила сеньора Варгас. – Следуйте за мной. Если вам вдруг что-то потребуется, то обязательно дайте знать, что нам…

– В ближайшие четверть часа сюда подъедут ещё двое собак. Саппи и Вегетта Фейджи, – вновь перебил её Тузик. – Пропустите их в больницу и проведите ко мне. С этими двумя мне будет гораздо приятней, чем в одиночестве за кружкой любого кофе, который бы мне здесь ни предложили.

В компании с сеньорой Варгас Тузейло поднялся на четвёртый этаж, стараясь не обращать внимание на удивлённые взгляды сотрудников больницы. Оказавшись возле запертой двери в одну из операционных, Тузик присел на банкетку. В точности такую же, на которой два с половиной месяца назад вместе с Анитой, Саппи и Натали он ожидал результаты оперирования Сергея Березина.

Перед его глазами продолжали всплывать страшные картины с того злополучного путепровода. Мост и его подмостки, которые были оцеплены. Перила и отбойники, разлетевшиеся в разные стороны. Машина Аниты, валявшаяся на обочине и перевёрнутая вверх днищем. Искорёженный грузовик рядом… Перекрытое шоссе и огромная толпа зевак…

Фейджи появились в коридоре спустя двадцать минут. Оба выглядели крайне растерянными.

– Тузик, она жива? – взмолилась Вегетта.

– Врач сказала, что да, – сдавленным голосом ответил Тузейло.

– Как же она так…

– Туз, ты на месте происшествия был? – серьёзно спросил Саппи.

– Да, – тихо ответил Тузик. – Авария крупная, очень. Там, помимо её машины, ещё три таких же, искорёженных.

– Какой ужас… хоть бы никто не погиб, – проговорила Вегетта, вытирая неконтролируемо вытекающие из глаз слёзы. – Анита такая красивая, дочка маленькая растёт…

– Не нагнетай, Вегетта! – одёрнул жену Саппи. – Туза пожалей хоть…

– Ох, Тузик, – взревела Вегетта и бросилась к лучшему другу мужа на шею. – Что ж это за напасть-то такая?

– Вегетта, – нервно сглотнув, тихо проговорил Тузик. – Саппи прав. Поднимать панику не стоит. Сейчас пока ещё ничего не известно. Ждём результаты.

Операция затянулась. Она закончилась только после обеда.

– Ну, как она, доктор? – вскочив с места, Вегетта подбежала к первому вышедшему из операционной псу.

– Жить будет, – кивнул тот. – Правда, есть вероятность, что с её рассудком начнутся некоторые проблемы. Боюсь, у сеньоры Озейло могут возникнуть сложности с речью, памятью и тому подобное…

– Почему? – резко спросила Вегетта.

– Сильное сотрясение мозга, – просто объяснил врач. Затем открыл бутылку воды и сделал несколько глубоких глотков.

– Вы хирург? – спросил Тузик, вставая с банкетки.

– Да, – спокойно ответил врач.

– Можете рассказать подробнее, что с моей женой? – поинтересовался Тузейло.

– Могу, – скучающе ответил врач. – У Аниты Озейло сотрясение мозга тяжёлой степени. Потеря сознания продолжалась более пятнадцати минут. Затем она ненадолго приходила в себя, но её пришлось отключить.

– Зачем? – не поняла Вегетта.

– Осколки рассекли сеньоре Озейло верхнюю бровь. Отключить пришлось для того, чтобы извлечь опасные части, а также зашить рану, – всё так же скучающе ответил хирург. В какой-то момент Тузику показалось, что тот не выдержит и демонстративно зевнёт на всё отделение.

– Но с ней всё будет хорошо? – уточнил Тузик, чувствуя, как его вопрос привёл хирурга в чуть заметное раздражение.

– При сотрясениях мозга третьей степени последствия могут быть самыми разными, и их тяжесть непредсказуема, – монотонно проговорил врач. – От тошноты и рвоты до потери координации и ориентации в пространстве. От простых эмоциональных вспышек до параноидных расстройств. От звона в ушах до спутанности сознания и несвязной речи…

– Она может остаться дурочкой? – шёпотом взмолилась Вегетта, по щекам которой вновь побежали слёзы.

– Может быть всё что угодно, – глядя в пустоту, прокомментировал врач. – Сейчас не стоит делать поспешных выводов. Операция успешно завершена чуть больше десяти минут назад. На данный момент никто не может ответить точно, как быстро будет проходить процесс реабилитации. Так же, как никто не сможет предоставить вам конкретный список всех возможных последствий, которые гарантированно возникнут у пациентки. Сразу скажу только одно: у Аниты Озейло сильно повреждены кожные ткани на лбу. Скорее всего, придётся прибегнуть к услугам пластических хирургов. Но это, простите, уже не по моей части.

– Нужно делать пластику, – решительно заявила Вегетта. – Анита точно не переживёт, если с её внешностью что-то произойдёт…

– Пластика может и подождать, – пожал плечами хирург. – С общей глубокой анестезией, к которой нам сегодня пришлось прибегнуть, шутки плохи. Сейчас главная задача – чтобы ваша жена, господин мэр, успешно перенесла наркоз и пришла в себя.

– Я могу хотя бы с ней увидеться? – не унимался Тузик.

– Вынужден огорчить, но сегодня точно нет, – покачал головой врач. – Вашей жене нужен покой. И только покой.

***

Сеньор Ортега выглядел задумчивым. Во время рассказа, который ему поведал Тузик, Гастон успел докурить сигару и разжечь камин в гостиной.

– Вы хотите сказать, что не верите в случайности? – уточнил Ортега.

– Да, – подтвердил Тузейло. – Признаю, Анита сегодня первый день за рулём. Со стороны может показаться, что ничего удивительного в аварии нет…

– Верно, – кивнул Гастон. – Представители нашего рода зачастую скептически относятся к такому явлению, как женщина за рулём. И я в том числе.

– Анита умела водить автомобиль, – повторил Тузейло. – Порой она и меня возила, когда мне было лень садиться за руль, а просить водителя не хотелось.

– Анита Озейло возила главу города? – Гастон еле заметно улыбнулся. – Вы очень странный пёс, Тузейло Фридрихович. Наверное, за это вы мне и нравитесь.

– Да, возила, – кивнул Тузик. – И я никогда бы не купил ей личный автомобиль, если бы у меня была хоть капля сомнения в её умении управлять транспортным средством.

– Вы клоните к тому, что авария подстроена? – заключил Ортега.

– Именно, – согласился Тузейло.

– С этим всё ясно, – задумчиво проговорил Гастон, а затем быстро посмотрел Тузику в глаза: – Жертвы есть?

– Нет, – покачал он головой в ответ и добавил: – Пока точно нет.

– Молитесь, Тузейло Фридрихович, чтобы их и не было, – посоветовал Ортега. – Вы представляете, каким скандалом обернётся это происшествие, если будет хотя бы одна жертва? Жена главы города в первый же день за рулём автомобиля, подаренного всё тем же городским главой, устраивает крупную аварию, повлекшую за собой смерти ни в чём не повинных псов, по неудачному стечению обстоятельств оказавшихся с ней на одной дороге. Как-то не очень звучит, вы согласны?

– Я это понимаю, сеньор Ортега, – кивнул Тузейло, чувствуя, что его отчитывают как в школе. – Буду надеяться, что жертв в этой аварии всё-таки не будет.

– А что скажешь ты? – Гастон развернулся к Брайану Кортесу, который также присутствовал в гостиной.

– Думаю, стоит проверить эту аварию, основываясь на подозрениях Тузейло Фридриховича, – ответил доберман. – Я свяжусь с Торресом, его отдел займётся этим делом и проведёт экспертизу автомобиля сеньоры Озейло. Только после этого мы сможем делать какие-либо выводы. Соглашусь с Тузейло Фридриховичем: опытный водитель вряд ли просто так на полной скорости пробьёт мостовые перила, снесёт их, а затем вылетит с моста прямо на шоссе под колёса бензовоза. Даже если учесть тот факт, что сеньора Озейло – женщина за рулём, она бы вряд ли забыла, где у неё находится педаль тормоза…

– Машину тестировали? – спросил у Тузика Ортега.

– Конечно, – кивнул Тузейло. – И в салоне, и прогон даже делали. Всё было в порядке. Я и сам ездил на ней перед тем, как подарить…

– Ладно, – Гастон глубоко кашлянул. – Главное, что ваша жена жива, Тузейло Фридрихович. Крепитесь, мужайтесь. А ты, Брайан, прав. Свяжись с Торресом. Думаю, его отдел сможет нам помочь. Тузейло Фридрихович, может, вы хотите коньяку? Или бренди?

– Нет, сеньор Ортега, – отказался Тузик. – Сегодня ещё дел невпроворот. И в мэрию заехать надо, и в Astico Center… Я, пожалуй, пойду.

– Что ж, не смею задерживать. Ступайте, – непринуждённо ответил Гастон и, привстав с кресла, пожал Тузику лапу. – Если вдруг, не дай бог, случится что-то ещё, обязательно звоните. И не нужно с этим тянуть, как сегодня, договорились?

– Приму к сведению, – кивнул Тузик, постаравшись улыбнуться.

***