Жизнь Тузика Озейло. Тайна золотого ошейника

– Ты сегодня не заедешь? – спросил он, пронзая её своим фирменным взглядом.

– Думаю, сегодня точно не получится, – пожала Луна в ответ плечами. – Мне к вечеру надо быть в редакции.

– Жаль, – отозвался Алан, чувствуя, как в груди у него сильно кольнуло.

Алан только что осознал, что сейчас они видятся в последний раз. Сегодня днём он заберёт из её кабинета ошейник, а вечером у него уже самолёт.

Алан не выдержал и поцеловал её.

– Я тебя люблю, – выдохнул он, прекрасно понимая, что это было абсолютно не к месту.

– Мне пора, Алан, – сдавленно ответила ему Луна.

«Эх, Бенитес. Что же ты за пёс такой? А я ведь тебе почти поверила», – думала она, спускаясь по лестнице.

Пройдя мимо припаркованного возле дома синего авто марки Wolker, она на секунду обернулась и ещё раз посмотрела на дом, в стенах которого когда-то родилась, а сегодня умерла её любовь. Затем решительно направилась в сторону вокзала. Поезд на Озей отправлялся меньше чем через час.

***

Лессия Стоккол сидела в сквере центрального парка Гольденроя, прямо напротив железнодорожной станции. Мерзкий моросящий дождь, призванный окончательно смыть остатки грязного снега, начался ещё вчера, когда в квартире Лессии раздался звонок в дверь.

– Добрый день, Лессия, – поздоровался беспородный пёс приятной наружности и вошёл внутрь.

– Кто вы? – удивлённо спросила она.

Она не ждала гостей, и в квартире было не прибрано. Лессия всегда стеснялась таких моментов, поэтому решила, что дальше холла её посетитель точно не пройдёт. Незваный гость же, наоборот, не был настроен на разговор в коридоре. Он молча продемонстрировал ей удостоверение и прошёл на кухню.

В тот момент внутри у Лессии всё похолодело, а лапы едва не примёрзли к полу. Её всё-таки вычислили! И сейчас в вежливой форме попросят покинуть квартиру для дальнейших разбирательств.

– У вас очень симпатичная квартира, – окинув быстрым взглядом кухню, сказал пёс. – Моя дочь как раз собирается покупать похожую. Она у меня хорошая. Деловая и целеустремлённая. Как вы. Скольких псов вы напоили клофелином, прежде чем купить эти жалкие квадратные метры?

– Какой ещё клофелин? – недоумённо спросила Лессия. – Я не понимаю, о чём вы.

– Сеньорита Стоккол, – гость широко улыбнулся. – Давайте не будем лукавить. Мне известно про вас гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я всё понимаю. Провинциалка… завалила вступительные, а домой не хотелось. Вы не первая и не последняя, можете мне поверить.

– Вы ничего не докажете, – фыркнула Лессия.

– Думаю, вы правы, – согласился пёс. – Однако есть вещи, доказать которые мне не составит труда.

Он достал из кармана несколько снимков и разложил их на столе прямо под носом у Стоккол.

– Мало ли с кем я могла познакомиться в ресторане, – пожала она плечами в ответ, глядя на фотографии.

– Действительно, – кивнул гость и рассмеялся. – Простое совпадение. Вы знакомитесь с псом, практически входящим в совет директоров Astico Center, при этом крутите роман с главой конкурирующей фирмы. Это просто неимоверная удача!

– Ничто не запрещает мне знакомиться с молодыми псами, – отрезала Лессия. – Я свободная собака и живу в свободной стране.

– Насчёт свободы вы сейчас погорячились, – пёс широко улыбнулся. – Вашего покровителя, Дэвида Гарсия, возьмут. Если не сегодня, то завтра – непременно. И вас заодно. За соучастие. Вы даже представить себе не можете, как много мы про вас знаем.

– Что вы от меня хотите?

– Ну наконец-то, – вздохнул беспородный пёс. – Я уж думал, не догадаетесь спросить. Вы должны поехать в Озей и сдать улики против Дэвида Гарсия в местный Следственный комитет.

– С какой это стати? – ошарашенно спросила Лессия. – Вы сейчас мне предлагаете поехать прямо к ним в лапы, чтобы потом полжизни провести за решёткой? Спасибо, но я представляла свою судьбу иначе.

– Я повторяю вам, что сеньора Гарсия арестуют в ближайшее время. И вы также попадёте под раздачу. Я предлагаю вам явиться в Озей с повинной. А заодно и отвезти им улики, которые мы так тщательно для них собирали.

– А почему бы это не сделать вам?

– Мы так не работаем, – развёл лапами пёс. – У нас есть своя агентура, которая может проворачивать подобные дела, однако в данной ситуации все они бессильны. Нам нужна именно вы.

– Хорошо, – кивнула Лессия. – Допустим, я приеду в Озей с повинной. Но это ничего не значит! Мне сократят срок, но я всё равно окажусь в тюрьме!

– Эту часть мы возьмём на себя. Обещаем, что потом свяжемся с Прокуратурой или Следственным комитетом Озея. И попросим вас вернуть…

– Я вам не верю, – сказала Стоккол и отвернулась. – С какой стати вы будете обо мне заботиться? Кто я такая?

– Вы произвели хорошее впечатление на наше руководство, – просто ответил гость. – Ваши навыки, которые вы использовали во время обработки Саппи Фейджа, можно пустить в дело. И не в криминал, а на общее благо.

– Вы хотите, чтобы в дальнейшем я работала на вас? – Лессия удивлённо вскинула брови.

– Именно, сеньорита Стоккол, – кивнул незнакомец и вновь улыбнулся. – Не бойтесь. Мы действительно хотим заполучить вас в свою команду. От вас требуется только отвезти наши улики в Озей.

– А где гарантии того, что вы меня не кинете? Уж простите за жаргон.

– Мы предполагали, что вы захотите гарантии, – кивнул гость и вновь полез в свой карман. – Я могу оставить вам свой паспорт. Разумеется, в обмен на ваш…

Сейчас, когда после этого разговора прошло уже больше двенадцати часов, Лессия всё ещё продолжала грызть себя сомнениями, правильно ли она поступает. Правильно ли она делает, что фактически предаёт Дэвида? Пса, который её любил и доверился ей. Нужно ли вообще ехать в этот проклятый Озей? Или надо было послать вчера того пса вместе с его фотографиями и уехать отсюда куда подальше?

«Дура! – со злостью думала Лессия. – Всю жизнь себе говорила: не отдавай никому свой паспорт, как бы тебя ни убеждали! Что ты теперь будешь делать?»

Лессия поняла, что, искренне пытаясь помочь своему любовнику разобраться с неприятностями на работе (а именно так он объяснил ей причину, по которой она должна была добыть для него ключи от офиса Astico Center), сама того не желая, ввязалась в опасное дело. Когда, спустя три дня после того, как она провела вечер с Саппи Фейджем в ресторане, разразился скандал вокруг обысков в «Руднев-Плаза», Лессия поняла, что её использовали. Грязно и бездушно. Она тогда устроила Дэвиду серьёзный разговор, однако тот снова навешал ей очередную лапшу на уши, и Лессия вновь ему поверила и успокоилась.

Вчерашний день всё изменил. Таинственный гость доказал, что обо всех их с Дэвидом комбинациях уже давно известно третьим псам, которые в игрушки не играют. Лессия согласилась поехать в Озей только лишь потому, что в тот момент внутри неё бурлила такая сильная обида на Дэвида, что она безумно захотела ему отомстить. А сегодня, когда после ночи гнев Лессии малость поубавился, в голову начали лезть сомнения в правильности сделанного выбора.

Просидев под дождём ещё полчаса, Лессия сделала вывод, что без документов путь сейчас у неё только один – ехать в Озей на пригородном поезде. С кейсом, который вчера передал странный гость. Она дала согласие сделать это, а значит, в случае невыполнения её тут же найдут и накажут.

Лессия медленно поднялась с лавки и неторопливо пошла на выход из парка. До поезда на Озей оставалось ещё около двадцати минут, поэтому у неё в запасе было достаточно времени, чтобы перейти через дорогу, купить билет и благополучно уехать из Гольденроя.

Глава X

Тузик допил свой кофе, поставил пустую кружку на стол и внимательно посмотрел на Аниту. От его глаз не укрылось, что  она была чем-то взволнованна. Нечто подобное он уже наблюдал в то утро, когда исчез Мануэль Феримос. Тогда Тузик, заметив странный и пустой взгляд жены, спокойно ушёл на работу, однако сейчас он не смог оставить это без внимания и не вмешаться.

– Анита, – прекрасно зная свою жену, Тузейло старался в этот момент быть максимально мягким с ней. – Всё хорошо?

– Абсолютно, – тихо ответила ему Анита, продолжая смотреть телевизор.

– Ты сама не своя, с тех пор как Луна вышла отсюда, – заметил Тузик.

– С чего ты взял? – Анита удивлённо посмотрела на него. – Вроде всё как обычно.

– Что происходит? – более жёстким тоном спросил Тузейло. – Я же с тобой сижу тут по двадцать четыре часа в сутки и всё вижу. Все твои перемены в настроении, в интонациях, во взглядах. Может, наконец скажешь мне, что тебе известно и что ты от меня постоянно пытаешься утаить?

– Я не понимаю, о чём ты, Тузик…

– Куда поехала Картер?

– В Гольденрой, к своему бывшему псу, – просто ответила Анита.

– К тому самому, под которого сейчас копает отдел Торреса?

– Откуда ты знаешь?

– Докладывают иногда, – отозвался Тузик, не сводя с жены глаз.

– Мой братик?

– И он тоже, – согласился Тузейло. – Ну так что? Ты мне расскажешь, что происходит, или нет?

– Его подозревают в убийстве Митчелморе, – сказала, наконец, Анита. – Ошейник, который Алан подарил Луне, принадлежал покойной Марисе Митчелморе… Луна не верит в то, что он убийца, и поехала к нему. Проверять…

– Вы с ума сошли? – разозлился Тузик. – Ладно, она ещё совсем маленькая, но ты! Ты-то почему ей позволила?

– Тузик, перестань, пожалуйста, – взмолилась Анита, – я и так сама не своя сижу и умираю от волнения. Но толку её отговаривать? Она же журналист, как и я. Она не могла лично не съездить к нему и не проверить…

– Журналист! – фыркнул Тузейло и отвернулся. – Вечно вы суёте свой нос туда, куда не следует! Полицию ненавидите, считаете, что лучше их во всём разберётесь…

– Я так уже не считаю, – возразила Анита. – Следователь Монтеро поменял мои взгляды.

– И каким же образом?

– Привёл один простой пример, и я с ним согласилась. Пару лет назад в Буэнос-Айресе завёлся маньяк, который выбирал себе в качестве жертв исключительно молодых щеночков. Полиция вышла на предполагаемого виновника всех этих чудовищных преступлений, однако до последнего сомневалась в своём выборе. И не напрасно. Тот, на кого они вышли, оказался совершенно не при делах. Журналисты, разумеется, тоже не остались в стороне, ведь это было такое громкое дело. Тогда вся страна буквально на ушах стояла, и они тоже не могли безучастно сидеть в редакции и бездумно печатать оперативные сводки. Выдвинулись на поиски и… нашли. Того же самого пса, на которого вышла полиция. Только вот, в отличие от властей, журналисты не удосужились собрать полный комплект улик и представили того пса на народный суд в заголовке своего ближайшего номера. В итоге, мало того что опорочили честь и достоинство абсолютно невинного пса – я уверена, что он до сих пор не отмылся от этого позора – так ещё и развязали настоящему маньяку лапы. Тот успел замести все следы и избавиться от двух будущих жертв, которых он запер в своём летнем домике. Скандал вышел сумасшедший. Полиция обвиняла в этом всех журналистов страны. Те же, в свою очередь, на страницах изданий возмущённо заявляли, что полиция Аргентины любит перекладывать ответственность за своё бездействие на чужие плечи. Маньяка, в конце концов, поймали, но война между полицейскими и прессой продолжается до сих пор.

– Хороший тебе Монтеро пример привёл, – сухо прокомментировал Тузейло. – Но было бы лучше, если бы он сделал это месяца два назад.

– Тузик, – вздохнула Анита. – Я тебе клянусь, что больше в жизни не проведу ни одного расследования. Я сама пришла к выводу, что они идут только во вред.

– Что же у нас всё не как у обычных собак? – фыркнул Тузик. – То цунами, то Шульц. Теперь ещё кто-то появился, который гадит. Сижу теперь, как школьник, под домашним арестом. И ничего с места даже не сдвигается! Весь отдел разбежался по следам какого-то ошейника, а про «Руднев-Плаза» все вмиг позабыли!

– Тузик, перестань, – ответила Анита, которая сама была уже на взводе. – Они хотя бы вышли… возможно, вышли… на того, кто убил Мануэля и испортил мне машину. Если они взяли верный след, то в скором времени я смогу вернуться домой. И Аньку у Фейджей заберу, пока она  Вегетту мамой звать не начала…

– Не могу я больше тут сидеть! – рыкнул Тузейло и изо всех сил ударил по столу. – Здоровый взрослый пёс! Живу в чужом доме, сладости поедаю, как принцесса царская. С ложечки осталось только покормить. А о том, что в моём же городе происходит, не знаю ничего! Все ходят важные, успокаивают, сюсюкаются: «Тузик, всё хорошо!», «Тузик, мы всё уладим!» – а я уже не верю ни во что!

– Тузик, команда Гастона действительно работает над твоей проблемой…

– Да знаю я! Видать только, недостаточно они работают!

Одним пинком Тузик развернул фамильное кресло семейства Ортега к окну, сел в него и закурил.

– Я не стану тебя успокаивать и сюсюкаться, – пообещала Анита. – Ты переживаешь за город и своё кресло. Я переживаю за дочь. И я буду рада, если смогу выйти отсюда в ближайшее время.

– Не жонглируй, Анита, – отрезал Тузейло. – Я совсем не это имел в виду.

– А что же тогда?

Телефон на столе завибрировал и пришёл в движение.

– Луна звонит, – глухо сказала Анита. – Я выйду, – и хлопнула дверью.

***

Прибыв в Озей на тупиковую платформу Парагвайского вокзала, Луна незамедлительно направилась прямиком к входу в метро. С самого Гольденроя её не покидало тревожное предчувствие, что где-то она допустила оплошность и теперь за ней следуют по пятам. Она неоднократно оборачивалась, пытаясь выяснить возможную причину своего дискомфорта, но каждый раз её попытки были тщетны. Никто из шагающих по своим делам псов не производил впечатление преследователя. Луна решила набрать Аниту.

– Я уже в городе, – сообщила она, когда на том конце послышался взволнованный голос Аниты.

– Слава богу, – ответила она ей.

– Это Алан. Я узнала, – стараясь не выдать своих эмоций, проговорила Луна.

– Поезжай прямо к Торресу.

– Да, я как раз к нему и собираюсь.

– Позвони, как освободишься, – попросила Анита. – Тебя встретят.

– Договорились, – согласилась Луна. – Всё, я сейчас в метро зайду…

Позвонив подруге и услышав её голос, Луна успокоилась. Однако решила не рисковать и воспользоваться общественным транспортом, чтобы таким образом сломать планы злоумышленнику, если таковой имеется.

Купив карточку на две поездки, Луна прошла через турникеты и начала спускаться под землю. Она всю жизнь боялась этого вида транспорта. Начиная с турникетов и поездов, гремящих в глубоких тоннелях, и заканчивая сложной и запутанной схемой движения. Таким ей запомнилось метро Буэнос-Айреса, в котором она имела возможность прокатиться пару раз. Метрополитен Озея был ещё совсем новым и состоял пока только из одной линии, а потому никаких сложных схем изучать не понадобилось, чему Луна была несказанно рада.

Войдя в вагон, Луна встала прямо возле нерабочих дверей по другую сторону вагона. На глаза ей попалась молодая собачка породы шпиц. Луна узнала её. Эта же самая собака ехала с ней в поезде от Гольденроя. Вероятно, она не обратила бы на неё внимания (мало ли по улицам расхаживает шпицев), если бы не офисный кейс. Луна заметила её ещё на вокзале в Гольденрое и умилилась. Да и кого не умилит столь забавная собачка, одетая в дорогой костюм и держащая в лапах чемоданчик? Маленькая и смешная, но при этом – само олицетворение деловой леди!

Луна, наконец, абсолютно успокоилась. Скорее всего, причина её подозрений в преследовании была связана именно с этой собачкой, которая так же, как и Луна, ехала в Озей по своим делам и время от времени попадала в область её зрения, вызывая тревожные ощущения…

– Станция «Таймс-сквер»! Следующая станция – «Площадь Сантьяго»!

«Вот и всё, – удовлетворённо подумала Луна. – На следующей выходить. А на автобусе в пробке бы застряла!»

Вероятно, станция «Площадь Сантьяго» пользовалась популярностью у горожан. Во всяком случае, на выходах из вагона столпилось большинство пассажиров. Придя к выводу, что ближайший к ней выход переполнен, Луна пробралась в другую часть вагона, где в районе дверного проёма было посвободней. Ей даже удалось протиснуться к самым дверям и, полюбовавшись на своё отражение, дежурно поправить шерсть на голове.

Поезд начал сбавлять темп и постепенно останавливаться. За мгновение до того, как раскрылись двери… вагон охватило пламя. Лопнули стёкла. В воздух взлетали клочья шерсти, собачьи конечности… В глаз Луне брызнула струя крови, и её отшвырнуло в конец вагона.

Вокруг стало тихо, темно и покойно…