Подарок ко дню рождения (фрагмент)

Софья Кудрявцева

Подарок ко дню рождения (фрагмент)

Глава 1.

Аленка проснулась от настойчивого писка будильника. Часы показывали 6 утра. Все домашние еще крепко спали, будильник в их семье существовал только для Аленки, у остальных была супер способность его не слышать. За окном осенний мелкий дождь стучал по стеклу, в квартире было по-утреннему зябко и неуютно. Укутавшись в давно отживший свой век, но безумно любимый махровый халат с Винни-пухом, Аленка поплелась на кухню. Главное не смотреть в зеркало, главное не смотреть в зеркало, иначе весь день будет испорчен.

Она привыкла начинать свой день с крепкого чая со смородиновым листом, выкуривая при этом первую самую вкусную сигарету. Эти десять минут тишины в спящей квартире, пока еще не закрутил водоворот срочных дел, были только ее, и беда тому, кто бы посмел в это момент ее отвлечь.

Вот и сегодня, она стояла на балконе пусть и ставшей за все эти годы практически родной, но, тем не менее, съемной двушки и думала. А подумать было о чем. На носу день рождения. И угораздило же ее родиться в ноябре. После 20 лет и так сложно радоваться очередному году жизни, а когда тебе слегка так за 20, это кажется практически невозможным. А уж если на улице еще и конец октября, с его вечными дождями, тучами и пронизывающим ветром, о какой радости может идти речь?!

Аленка курила и пыталась подвести итоги очередного прожитого года. Итак: самый главный и волнующий ее вопрос, своего жилья в Москве как не было, так и нет, да и что уж душой кривить, каких-то перспектив приобрести его в ближайшее время тоже. Люди, которые умудряются к 30 годам покупать себе огромные дома в ближайшем Подмосковье или квартиры в домах бизнес-класса, кто вы? Ау? Живым укором для нее служили огромные сверкающие огнями высотки напротив ее окна. Вот где жизнь, вот где уровень, о котором она всегда мечтала, но так и не смогла к своим 37 годам приблизиться к нему ни на миллиметр, да и вряд ли уже когда-нибудь приблизится.

И где она не туда свернула? Подавала же большие надежды. С самого первого класса была круглой отличницей. Учеба давалась не то чтобы совсем легко, но Аленка умела и любила учиться. Всевозможные олимпиады и конкурсы, староста класса, всегда и во всем первая. Огромное количество грамот и наград. После школы сумела одна из немногих вырваться из своего маленького городка и поступить в Московский престижный Вуз. Никто в городе и не сомневался, что она поступит, никто кроме нее. Но поступила, с первой попытки и на бюджет. И только она знала, каких нечеловеческих усилий ей это стоило.

Правда она всегда мечтала о карьере актрисы. С самого раннего детства ее манила сцена. Все возможные театральные и танцевальные студии… все это ей давалось легко и без каких-либо видимых усилий. Она была словно рождена для сцены. Но жизнь распорядилась иначе. Родители и слышать не хотели ни о какой карьере актрисы. А Аленка была слишком послушно девочкой, чтобы перечить старшим. Поэтому, когда родители сказали: «Поступаем на экономиста!», Аленка безропотно согласилась.

Может она все-таки Вузом ошиблась, или вечная ее невезучесть сработала, а может быть, просто на роду у нее не написано было стать успешной и богатой, но после окончания института все ее мечты об успешном будущем понемногу стали улетучиваться. Все попытки устроиться на работу своей мечты заканчивались фразой «извините, вы нам не подходите». То опыта мало, то Московская прописка отсутствует, то начальники попадались излишне любвеобильные и Аленке ничего не оставалось, как убегать, сверкая пятками. Но она не отчаивалась, работы и трудностей она не боялась и после долгих скитаний и поисков судьба прибила ее к порогу небольшого банка.

Она с азартом взялась за работу. Всего за какой-то год смогла неплохо подняться по карьерной лестнице, впереди маячили радужные перспективы. На личном фронте тоже все складывалось удачно. Она по большой любви вышла замуж за своего ровесника.

Еще в детстве родители вложили в голову, что всего в жизни надо добиваться вместе, рука об руку, чтобы потом никто не посмел тебя попрекнуть и назвать приживалкой. Может быть, именно поэтому она никогда и не мечтала найти себе принца, голубых кровей, родившегося с золотой ложкой в зубах, и отметала таких ухажеров без сожаления, а, может быть, просто принцы не те попадались.

Встретив Васю, обычного парня, доброго и заботливого, подающего большие надежды и, как она, мечтающего покорить Москву, она, не задумываясь, сказала ему «да». Ну и что, что поначалу придется пожить в съемной квартире. Руки ноги есть, головы светлые, муж вон свое дело открыл, она тоже на хорошем счету, значит заработаем. Знала бы она….

Жизнь текла своим чередом, работа-дом-работа, иногда посиделки с друзьями, которых у Аленки было огромное количество, поездки на море заграницу, все как у всех, и вот однажды она попала на прием к докторше, импозантной мадам бальзаковского возраста, которая посмотрев на Аленку, процедила сквозь зубы:

– Деточка, в Вашем возрасте пора бы уже о детях подумать, если вы вообще их планируете, а то может быть и поздно. Вот молодёжь пошла, одна карьера на уме, а рожать кто за вас должен?

Детей Аленка ну очень хотела, но все как-то откладывала на потом, а сейчас, после слов врачихи словно вынырнула из рабочей гонки и посмотрела на свою жизнь со стороны. Пришла домой тихая и задумчивая, как на духу рассказала все Ваське, который сказал, как отрезал:

–Рожаем!

А что, 28, часики тикают, наверное, пора. Так на свет появились двойняшки, Маруська и Данечка.

Ничего, рассуждала Аленка, подумаешь 2, да даже 3 года, вернусь и карьера моя никуда не денется. Но спустя 2 года на свет появился Сашка. Аленка с мужем всегда мечтали о большой семье, и когда двойняшки подросли, Василий предложил обзавестись еще одним карапузом. Аленка, недолго думая согласилась, она и сама втянулась в материнство. Тем более дела у Василия пошли в гору, и они уже присмотрели домик в очень уютном строящемся коттеджном поселке в ближайшем Подмосковье и даже внесли большую часть его стоимости. Но тут неожиданно для всех грянул кризис. Строители обанкротились, стройку заморозили, и каких-либо надежд на ее возобновление не было. Контора Василия с большим трудом удержалась на плаву, но дела пошли значительно хуже.

Детей своих Аленка любила безумно и даже представить себе не могла, что в ее жизни кого-то из них не было бы. Тем временем муж понемногу восстанавливал свою фирму, миллионов она не приносила, но на жизнь хватало, а когда не хватало, приходилось затягивать пояса потуже и ждать, что в следующем месяце все окупится сторицей.

Аленка с головой ушла в материнство, продолжая возлагать надежды на мужа. Она искренне верила, что вот еще чуть-чуть и ее Васенька снова поднимется и сможет обеспечить им всем ту жизнь, о которой они мечтали. Надо лишь немного потерпеть, и еще немного…и еще.

Но время шло и все чаще и чаще Аленку посещали мысли, что хватит, насиделась, пора бы и к карьере вернуться. Муж был категорически против, но Аленка понимала, что тяжело ему одному тянуть столько нахлебников. Дети росли не по дням, а по часам, как и их потребности.

После затянувшегося декрета возвращение на работу уже не казалось Аленке таким простым и безоблачным, но, тем не менее, когда Сашке исполнилось 3 года, она, ослушавшись мужа, вернулась в стены родного банка. О головокружительной карьере уже речи не шло, спустя год она еще вяло отправляла свое резюме на вакансии в банки своей мечты, ни на что особо при этом не рассчитывая. Работодатели, читая о ее достижениях, откликались с огромным удовольствием, но как только узнавали про трех, да еще и недостаточно взрослых детей, все как один куда-то испарялись. Оно и понятно, кому нужна многодетная мать, после 5 летнего перерыва, с частыми больничными? Но Аленка продолжала верить в чудо, она твердо знала, не сегодня, так завтра работа ее найдет.

Пока же плыла по течению, а что, в коллективе ее любят и ценят за исполнительность, надежность, ответственность, а еще за отличное чувство юмора, и за то, что пекла безумно вкусные торты. Она была душой компании и всегда могла выслушать, посочувствовать, а то и ценный совет дать, если просили, конечно. Что-то, а с людьми она сходилась легко и непринужденно.

Дни проходили за днями и в размеренной жизни Аленки ничего не менялось.

Все эти мысли проносились вихрем у нее в голове пока она докуривала. Аленка подняла глаза в темное мрачное небо: «Нет? Совсем никаких вариантов? Ну хотя бы небольшой шанс на маленькую однушечку в Бутово. Ну, может быть, в качестве подарка на день рождения? Пусть хоть премию выпишут, я, честное слово, ее отложу на первоначальный взнос, вот увидишь! Нет, так нет, принято».

Аленка не совсем отчетливо представляла себе, с кем она так общалась. Нельзя было назвать ее неверующей, она и в церковь ходила и молитвы некоторые знала, но с каждым годом верила почему-то все меньше и меньше. Во что она верила твердо, это в чудеса, вот верила и все тут. Никакие рациональные доводы не работали, и даже тот факт, что чудес с ней в жизни никогда не случалось, ни капли ее не смущал, поэтому она по инерции продолжала вести диалоги с небом, смутно себе, представляя, с кем на самом деле она общается.

Все, 10 минут тишины закончились, в бой! Она пошла умываться и чистить зубы. После чая с сигаретой уже не так страшно на себя смотреть в зеркало. «Ну, что оно нам сегодня покажет? Вдруг за ночь я стала 25 летней платиновой блондинкой с белоснежными зубами и кожей младенца?» Конечно, никакого чуда не случилось. Из зеркала на нее все так же смотрела слегка помятая после ночи Аленка. Ее нельзя было назвать красавицей в полном смысле этого слова. Но что-то в ней было. По молодости Аленка вскружила голову ни одному парню, да и сейчас, если она выходила куда-то «при параде», нет-нет, да ловила на себе заинтересованные мужские взгляды.

Аленка была невысокого роста, всего то метр шестьдесят два сантиметра. Она никогда не обладала пышной грудью и ногами от ушей. Ее гордостью всегда была осиная талия, которая после рождения детей, слегка расплылась, но если сбросить пару-тройку килограмм, все еще могла называться пусть и не осиной, но талией так точно. Она прекрасно знала все свои недостатки, где надо похудеть, где подкачать, знала и…жила с этим дальше, обещая себе каждое воскресенье, что в понедельник точно пойдет в спортзал, обещала и искренне верила.

Волосы – это еще один предмет ее гордости. Когда-то это была золотая копна до пояса, но со временем от копны остался пучок, приличный такой пучок натурального русого цвета. Спасибо за это любимому парикмахеру, а по совместительству соседу, который не жалея сил бился над ее непослушной, рано поседевшей гривой, придавая ей натуральный цвет и природный блеск. Но вот придать им покорность не смог даже он, поэтому просто зажмуривался, когда видел ее с ежедневным хвостиком.

На этом можно и закончить, больше ничего примечательного в ней и не было, глаза карие, две штуки, посажены немного глубже, чем стоило бы, с сеточкой морщинок. Ох уж эти морщинки… Но куда без них? Тем более что Аленка очень любила смеяться, громко и заливисто, да и вообще была очень эмоциональной особой, никогда не умела скрывать, что думает, все было на лице написано. Ну и как скажите при таком темпераменте дожить до 37 без морщин? Нос 1 штука, слегка крупноват для ее лица, но ровный, обычный нос. Губы тоже имелись, обычные, среднестатистические, не накаченные. Аленка вообще была за натуральность во всех ее проявлениях. Поэтому ей было особенно приятно видеть искреннее удивление собеседника, когда она говорила, что ей 37. Мало кто мог дать ей ее возраст, даже паспорт спрашивали в магазине иногда. И контрольным выстрелом в голову нового знакомого было, когда она говорила про количество детей, что уж греха таить, нравилась такая реакция Аленке, все это ей льстило. Но при этом она умела объективно себя оценивать.

– Ну что, – подмигнула она своему отражению, – ты мать, пусть и помятая, но еще ого-го! Итак, что у нас на повестке дня?

Первое – идем будить Маруську, она дольше всех копается. Потом бежим на кухню печь блины, мальчишки вчера заказали на завтрак. Не забыть проверить рюкзаки старших, а то знаю я их, напихали кучу ненужных учебников и игрушек, а тетради и дневники забыли, а я вчера так громко и долго кричала, добиваясь ровных букв и правильно решенных примеров, будет жалко потраченного впустую голоса. Потом заплетаем Маруську, что опять не та прическа? А какая? Уф.. я так не умею, ну да ладно. Давай, тащи резинки, нет? Банты? Хорошо, пусть будут банты. Даня, ты вчера порвал очередные брюки? А почему не сказал, а повесил на вешалку? Забыл? Отлично! Им три дня всего, хорошо, идешь в джинсах, не налезают? Так правильно, это Сашкины. Упс, кажется, блин горит… почему-то опять начал дергаться правый глаз…наверное, к дождю.

На кухню вышел заспанный муж, сонно чмокнул в щеку, погладил чуть ниже спины и игриво попросил сегодня сильно не уставать, тк у него вечером на меня планы. Аленке хотелось треснуть его лопаточкой, которой она переворачивала блины и закричать прямо в ухо, чтобы точно услышал! «Ага, посмотрела бы я на тебя, если бы ты сначала всех разбудил, собрал, накормил, отвел Сашку в сад, сбегал в магазин, приготовил обед, ужин, забрал детей из школы, накормил, напоил, выучил уроки, убрал, постирал…какой бы ты был игривый к вечеру! И восьмичасовой рабочий день при этом никто не отменял, между прочим, и неважно, что я на удаленке, неизвестно, что сложнее!» Но посмотрев на его по-детски наивную, улыбающуюся физиономию и сияющие глаза, и как он только умудрился до сих пор сохранить их сияющими, она выдавила свою самую, как ей казалось, соблазнительную улыбку и томно прикрыла глаза. Со стороны это выглядело, как будто она пытается в уме перемножить трехзначные цифры, и система дала сбой в виде нервного тика, но муж не оценил ее старания и уже сбежал в ванну.

«Черт, придется ноги брить и голову помыть не помешало бы… а я гладить вечером планировала, даже бутылку шампанского в холодильник поставила». Аленка терпеть не могла гладить и соглашалась на этот подвиг, только при наличии шампанского и очередного захватывающего сериала, где бравый детектив ищет коварного преступника, сезона так 3-4, параллельно влюбляя в себя всех особей женского пола, попадающих в кадр. Ну, или про медицину, про медицину Аленка тоже страсть как любила. В детстве она мечтала стать врачом, но когда выяснилось, что врачи, падающие в обморок при виде крови, нашей медицине не очень нужны, пришлось мечтать о другой профессии, а лечить только домашних или животных. Благо и тех и других у нее было в избытке.

Отправив мужа со старшими в школу, Аленка с Сашкой начали собираться в садик. С момента изоляции из-за страшного и неизведанного вируса, Аленка работала из дома. И теперь вместо сумасшедшей утренней гонки до сада, а потом бодрой пробежки рысцой на каблуках до метро, чтобы не дай бог не опоздать на работу, добираться до которой ей надо было на другой конец Москвы, она могла себе позволить неспешные прогулки за ручку с Сашкой до сада и интересные беседы. За эти 5-7 минут она узнавала кучу важной и полезной информации, что Юля умеет ходить на цыпочках, но никто лучше него не ходит по бордюрам, что кепку надо носить только на бок и никак иначе, и вообще будь тут рядом цветы, он бы обязательно их нарвал и подарил бы маме. Но все разговоры Сашки всегда сводились к его основной и самой заветной мечте – Гелендвагену. Почему именно эта машина, а не какая-то другая, науке доподлинно неизвестно. Но при виде его, Сашка даже дышать забывал. Вот и сейчас, очередной сосед на шикарной Сашкиной мечте серого цвета промчался мимо, окатив их с Аленкой водой из лужи.

–Мама, когда я куплю себе такую машину, я никогда не буду брызгаться и обязательно буду тебя на ней возить, например, на рынок за картошкой – степенно изрек Сашка.

–Да, милый, именно на рынок за картошкой на таких машинах и катаются – засмеялась Аленка.

– Мам, ну ты же будешь уже старенькая, куда еще тебя возить?– искренне удивился малыш.

«Черт, черт, черт, и ты туда же!» – ругнулась про себя Аленка, но увидев удивленную детскую мордашку, не сдержалась, заливисто захохотала и чмокнула Сашку в щеку.

Глава 2.

Отведя младшего в сад и забежав в магазин за хлебом, Аленка возвращалась домой с тремя огромными пакетами. В подъезде она с ужасом обнаружила, что лифт не работает. Проклиная про себя местный ЖЭК, а так же свою хозяйственность, она поплелась на лестницу. Вот кто просил покупать муку про запас? Старая еще не совсем кончилась. Но ей в магазине пришла в голову гениальная мысль, а почему бы не испечь пирогов? Дома лежит полкочана капусты и из него срочно надо сделать пироги, иначе пропадет. А еще яблоки, они так вкусно пахли, были красные и так аппетитно выглядели, что она набрала целых 2 килограмма, и это еще не считая яиц, молока, и прочего, чего вдруг срочно захотелось в магазине. А что делать? Семья большая и поесть любят все без исключения. Вот теперь и мучайся, и тащи все это на 17 этаж по лестнице. Ну и ладно, она давно хотела заняться спортом.

Этаже на 9 Аленка уже твердо решила бросить курить, а на 12 решила выкурить последнюю перед смертью сигарету, заодно проверить телефон, что там ей за утро написали.

В школьном чате мамочки с 6 утра обсуждали выбор канцелярских принадлежностей и за 2 часа уже дошли до выбора пластилина. Оказывается ни в коем случае нельзя брать обычный пластилин за 120 рублей, он не экологически-чистый, да и не той твердости, а это плохо сказывается на мелкой моторике и здоровье детей, поэтому выбрать надо тот, который за 900, а те, кто экономят на развитии детей беспросветные дуры. У Аленки опять задергался глаз. Ей хотелось написать им всем: «Бабы, откуда у вас столько времени???». Но она сдержалась и с надеждой открыла чат Сашкиной группы, но там тоже все было непросто.

Мамочки ругались из-за несправедливого распределения ролей на утренник, посвященный дню осени. У тыквы было слишком мало слов, а роль рассказчика отдали почему-то тихой и забитой Арине, против которой никто ничего не имеет, но вот Варвара бы справилась лучше. А еще обсуждали поделки, выкладывая шедевры, которые сделали их пятилетки. «Твою мать, про поделку-то я забыла» – присвистнула Аленка. «Ну вот, бритье ног отменяется, и глажка с шампанским подождут, буду до ночи делать осеннюю шляпу. Надо мужу сказать, чтоб набрал каких-нибудь листьев и желудей по дороге. Знать не знаю, где он их нароет, кто, в конце концов, добытчик, вот пусть и добывает, а завтра выставлю в общий чат, и подпишу «Сашенька все сам сделал! От и до! Моя гордость!».

Поднимаясь дальше по лестнице, с пакетами в одной руке и телефоном в другой, изучая варианты поделок, Аленка не сразу обратила внимание, что уже два этажа поднимается в полной темноте. В их доме лестницей пользовались крайне редко, она предназначалась исключительно для экстренных случаев, таких как пожар, видимо поэтому окна тут были не предусмотрены, а освещением служили лишь тусклые светильники, по одному на лестничный проем, которые к тому же систематически перегорали. Аленка включила на телефоне фонарик и осветила стену, пытаясь понять, на каком этаже она сейчас находится. Отлично! Почти дошла, всего один проем и она дома. И тут краем глаза она отметила какое-то движение, сверху навстречу ей спускалась огромная фигура в чем-то бесформенном, с капюшоном на голове. Аленка навела на нее фонарик, фигура от неожиданности на мгновенье остановилась, инстинктивно прикрыв лицо рукой, а затем, с неожиданной для ее размеров прытью бросилась вниз, по пути задев Аленку и едва, не опрокинув ее с лестницы. «Сумасшедший какой-то» – подумала Аленка, переводя от испуга дух. «Еще и пакет чем-то зацепил, вон все яблоки мои рассыпались». К глазам предательски начали подступать слезы, а в носу противно защипало. Она была не из неженок, которые плачут по любому поводу, но не перед днем рождения, только не сейчас. В это время она превращалась в легкоранимую кисейную барышню, которую до слез могло довести все, что угодно, особенно незаслуженные грубость и хамство.

Отставив в сторону уцелевшие пакеты с продуктами, она начала ползать по всему лестничному проему 16 этажа, подсвечивая себе фонариком и собирать уже не казавшиеся ей такими аппетитными яблоки. При этом она ругалась такими словами, которые уважаемой всеми многодетной матери и знать-то не положено, не то, что произносить вслух.

Когда со злополучными яблоками было покончено, Аленка подумала, что что-то в фигуре мужчины ее насторожило, была в ней какая-то неправильность. И собственно говоря, с чего вдруг она решила, что это был мужчина? Ни лица, ни фигуры как следует, она не разглядела. Но тут от размышлений о фигуре ее отвлекло сообщение еще одной мамочки, написавшей очередную несусветную глупость, на которую заведенная Аленка не могла не ответить уничтожающей остротой.

Поднявшись, наконец, к себе на 17 этаж, Аленка уже предвкушала, как слопает запретную конфету, дабы поднять себе настроение, как вдруг в ноги ей с заливистым лаем бросился белоснежный шарик. От испуга она чуть снова не рассыпала уже ставшие ненавистными яблоки, но вовремя сообразила, что это Тимоха, соседский шпиц. Не смотря на свою впечатляющую родословную и заслуженных родителей, хозяйка шпица Вера Георгиевна, Аленкина соседка, дала ему абсолютно приземленное и какое-то простецкое имя, которое ему безумно шло.

– Тимоша, ну чего ты ругаешься? Может, вкусненького чего хочешь? А где же твоя хозяйка? – пыталась успокоить Аленка заходившегося лаем шпица.

Странно, Вера Георгиевна никогда не выпускала его одного.

–Сейчас, сейчас. Я только сумки домой занесу и отведу тебя к хозяйке.

Аленка подошла к своей двери и заметила, что соседская дверь приоткрыта и из-за нее на темную лестничную клетку пробивается узкая полоска света. Странно, очень не похоже на соседку.

Вера Георгиевна была очаровательной старушкой 87 лет, этакий божий одуванчик. Даже прическа у нее была под стать, белое облако редких, тщательно уложенных волос. Она была маленькой и хрупкой, с ясными, несмотря на возраст, пронзительно-голубыми глазами, греческим профилем и идеальной осанкой. Разговаривала она всегда полушёпотом, Аленка никогда не слышала, чтобы она повышала голос, даже тогда, когда ее банда приходила к соседке в гости, что случалось очень часто, дети безумно любили Веру Георгиевну. В ее присутствии, Аленкины вечно спорящие, кричащие и дерущиеся чертята, превращались в кротких овечек, которые того и гляди начали бы говорить по-французски и расшаркиваться в реверансах.

Аленка очень полюбила соседку, которая жила совсем одна. Где-то там у нее были какие-то дальние родственники, но про них Вера Георгиевна практически никогда не рассказывала, лишь пару раз обмолвилась про сестру, но потом быстро сменила тему разговора, и Аленка поняла, что обсуждать это не стоит. Она со всей своей кипучей энергией взяла над соседкой шефство. Угощала вкусными пирогами, бегала в магазин и аптеку, научилась колоть уколы.

Так они и жили, Аленка старалась облегчить и как-то украсить жизнь своему одуванчику, как она за глаза называла Веру Георгиевну, а та помогала ей воспитывать ее бандитов. Прививала им любовь к чтению и живописи, помогала с уроками, когда у Аленки был очередной цейтнот на работе, обучала хорошим манерам, насколько это вообще возможно обучить хорошим манерам трех маленьких монстриков.

Аленка и сама часто, разложив детей по кроватям и оставив мужа за старшего, забегала к соседке на чай или на рюмочку коньяка, который очень уважала Вера Георгиевна, да или просто покурить. Соседка, не смотря на свой возраст, курила часто и много, причем исключительно вишневый табак и только через мундштук.

Мундштук у Веры Георгиевны был особенный. Длинная черная эбонитовая втулка с вкраплением мелких стразов заканчивалась наконечником из слоновой кости, на котором была вырезана фигурка сокола. Сокол был как живой, будто готовый в любой момент взмахнуть своими могучими сильными крыльями и взлететь. Рука искусного мастера сумела проработать каждое перышко, каждую мелкую деталь, изобразить поворотом головы и взглядом достоинство и сильный характер гордой птицы.

Когда Аленка увидела эту красоту впервые, в ней проснулась сорока, даже ладошки вспотели, страсть как захотелось себе такую же волшебную штуковину. Но сколько она не выпытывала у Веры Георгиевны, где та раздобыла такую красоту, соседка только отшучивалась и не раскрывала тайну мундштука.

Соседка вообще очень мало рассказывала о себе, хотя нет, не так. Рассказывать рассказывала, и о том, что была большой шишкой в Министерстве культуры, и про послевоенную юность, и про счастливое детство в деревне. Но никаких конкретных фактов о себе никогда не упоминала. Аленка знала только, что соседка была один раз замужем, но овдовела. Детей у них не было, и на память от мужа, тоже по тем временам известной личности в Министерстве культуры ей досталась шикарная четырехкомнатная квартира в этом доме, вернее это были две двухкомнатные квартиры, объединенные в одну, под завязку напичканная антиквариатом.

Но все эти секреты не мешали им дружить и с теплом относиться друг к другу.

Однажды Маруська заявила, что хочет шпица. А раз Маруська чего-то хочет, она из всех душу вынет, но своего добьется. На протяжении месяца она ходила за родителями хвостом и рассказывала взахлеб, какие шпицы замечательные. Как она будет за ним ухаживать, и вообще пусть ее испытают на прочность, она готова на все, только чтобы у нее была собака. Надо сказать, что таким способом она выклянчила себе бурундука.

Когда Маруське впервые приспичило завести себе зверушку, Аленка поставила ей условие, что если она все лето в деревне у бабушки будет ухаживать за кошкой, курами и дворовой собакой, то так и быть родители разрешат купить животинку. Маруська девочка упертая, поэтому все лето она вставала в 7 утра, чтобы покормить и выпустить кур, потом кормила и выгуливала собаку, наливала молока в миску кошке, и даже горшок ей чистила, рвала траву курам, собирала яйца, одним словом, развила кипучую деятельность.

В конце лета, Аленке ничего не оставалось, как смириться с поражением. А что, никто за язык не тянул, за свои слова отвечать надо.

Но в этот раз такой номер не пройдет. Аленка и сама всегда мечтала о собаке, но она даже боялась заикнуться об этом хозяину квартиры. Он и так был очень терпеливым арендодателем, терпел трех ее детей, кошку – Плюху и бурундука Лимона. Если бы Аленка завела собаку, доброе сердце хозяина точно не выдержало такого непочтительного отношения к его собственности, и скорее всего, им всем семейством пришлось в срочном порядке ретироваться куда-нибудь, желательно, подальше.

В одно воскресное зимнее утро на пороге их квартиры появилась Вера Георгиевна со шпицем на руках. Она рассказала, что, оказывается, очень давно хотела собаку, а тут ее знакомая совершенно неожиданно подарила ей на Новый Год щенка. Но она очень надеется, что Маруська будет ей помогать за ним ухаживать, тк одной ей не справиться. Стоит ли говорить, что в этот же день, Маруська практически переехала к соседке.

И вот вдруг ни с того ни с сего Тимоха бегал по лестничной клетке, а дверь к соседке оказалась не заперта. Аленка точно помнила, что когда уходила с Сашкой в сад, на лестничной клетке царили мир и покой, она еще подумала забежать к ней и узнать, не надо ли чего в магазине. Но в последний момент передумала. Не хотелось будить старушку, Вера Георгиевна никогда не вставала так рано, она, как и Аленка, была совой, и утром предпочитала поспать часиков до десяти то точно. Правда вчера утром соседка просила ее забежать на чай, как сможет, она хотела о чем-то поговорить. Но Аленка закончила работать только ближе к 10 вечера. Она постучала к соседке, но та не открыла, и Аленка подумала, что Вера Георгиевна уже легла спать и не стала ее беспокоить.

У Аленки противно засосало под ложечкой, предчувствие чего-то страшного закопошилось где-то глубоко внутри. Бросив пакеты около своей двери, и подхватив шпица подмышку, она почему-то на цыпочках начала красться к соседской двери.

–Вера Георгиевна, я тут нашего Тимоху нашла! – осипшим голосом позвала Аленка.

Ответа не было.

– Может быть, она в ванной или спит?– успокаивала себя Аленка – Ну да, наверняка, просто вчера забыла дверь запереть, а Тимоха утром проснулся и выбежал, она спит и не подозревает даже, что он диверсию такую учинил. Вот сейчас посмеемся, обязательно подшучу над ней, что в ее юном возрасте до склероза еще далеко.

Аленка вошла в просторный коридор. В нос ударил непривычно-резкий запах, чего-то чужеродного, того, чему здесь не место. В квартире соседки всегда пахло вишневым табаком и любимыми Верой Георгиевной духами Climat, но сегодня к уже такому знакомому и родному запаху примешался какой-то посторонний, то ли бензина, то ли солярки, который Аленка никак не могла вспомнить.

Справа от входной двери располагались ванна с туалетом. Аленка постучалась, и, не дождавшись ответа заглянула. Соседки там не было. В конце прихожей находилась кухня, объединенная с гостиной. Там царил присущий хозяйке квартиры идеальный порядок. На большом круглом столе, накрытой кружевной белоснежной скатертью, стояла пустая хрустальная пепельницы в форме черепахи на больших толстых лапах.

– Значит, старушка еще не просыпалась, иначе бы в пепельнице уже были окурки – мимоходом подумала Аленка.

На стене мерно тикали бронзовые часы, цвели орхидеи на подоконнике, все было как всегда, вот только не было Веры Георгиевны.

Слева от кухни был еще один небольшой коридор, по стенам которого напротив друг друга располагались двери в остальные комнаты. Самая первая дверь вела в спальню хозяйки, туда-то Аленка и направилась, поглаживая притихшего подмышкой Тимоху.

–Верочка Георг……

Договорить она не успела. Заглянув в спальню, Аленка от страха закрыла рот рукой, пытаясь не завизжать, а потом в глазах у нее все потемнело, закружились белые мушки, и она без чувств сползла по стене, а может быть, и шлепнулась с размаху на пол, этого она уже не помнила.

Глава 3.

Когда сознание начало потихоньку возвращаться, Аленка почувствовала, что ее лицо и уши кто-то облизывает. Приоткрыв один глаз, она с изумлением поняла, что лежит на полу не своей квартиры, а на груди у нее сидит Тимоха и самозабвенно лижет ей лицо. После обморока Аленка всегда очень долго не могла прийти в себя. Ноги и руки были ватные, в ушах звенело, во рту был горьковато-кислый привкус.

– С чего это я тут разлеглась, давненько меня так не выключало! – пробормотала Аленка.

И тут она повернула голову и увидела то, воспоминания о чем она старательно отгоняла.

На полу в спальне возле своей кровати на животе, широко раскинув руки, лежала Вера Георгиевна. Ее белоснежная накрахмаленная ночная сорочка задралась, оголив мертвенно-синие с сеточкой голубых вен ноги. Вокруг головы расплылась безобразная красная лужа.

Аленка набрала побольше воздуха, как будто готовясь нырнуть, и заверещала, что было сил.

Тимоха залаял в унисон с ее воплем, этот звук немного привел Аленку в чувство. В голове наконец-то появилась мысль, надо проверить пульс, а вдруг она живая! Ну пусть будет живая! Пожалуйста!

Она на карачках подползла к Вере Георгиевне, пытаясь вспомнить, как там в фильмах пульс проверяют.

– Так, кладем указательный и безымянный пальцы между горлом и большой мышцей на шее, говорила же, не зря я все эти сериалы смотрю. Ну же, давай, нащупывайся! Еще бы вспомнить, как делать искусственное дыхание!!

Аленка, рыдая в голос и причитая, все еще пыталась нащупать пульс, стоя на коленях около тела Веры Георгиевны, Тимоха с бешеным лаем носился вокруг – именно такую картину застал влетевший в комнату Денис, еще один Аленкин сосед, а по совместительству друг и парикмахер.

Глядя на его лицо, Аленка подумала, что этот тоже сейчас отключится и она рявкнула:

–Вызывай скорую и ментов, живо. У нас тут труп!

Она сама не ожидала от себя такой решительности, но на Дениску ее команда и уверенность подействовала должным образом. Он передумал падать в обморок и судорожно начал тыкать в телефон трясущимися пальцами.

– Ой, надо Васеньке позвонить. Он точно знает, что дальше делать – воскликнула Аленка.

Аленка набрала номер мужа:

– Да, малыш – бодро ответил муж.

– Вааааася, у … одуванчик…она…а я ….а она….милиция…….ааааааааа – услышав в трубке родной голос, Аленка растеряла все остатки самообладания и могла только выть и всхлипывать.

– Ты дома?

– Угу – продолжала всхлипывать Аленка

– Буду через 30 минут – решительно ответил Вася и отключился.

Вот за что она его любила, так за то, что в сложных ситуациях она всегда могла на него рассчитывать.

Приехавшая через 15 минут скорая, констатировала смерть. Аленка с Денисом стояли на лестничной клетке и были похожи на неприкаянных подростков-переростков.

– Вы кем приходитесь умершей? – спросил уставший фельдшер Аленку.