Одураченный случайностями (Борщ)

– Идиот! – ответил на его вопрос Борщ, повернувшись ко мне.

– Итак, – продолжил я, – для чего вы пригласили меня на встречу?

– Мы очень надеемся, что вы нам поможете.

– Чем смогу, – сухо ответил я, решив, что разговаривать с ним стоит «короткими перебежками», а остроумничать не стоит вовсе.

– Всем сможете. Всем, что нас интересует, ради того, что вам дорого, – прозвучала угроза в виде предупреждения.

– Раз уж разговор принял такой формат, то придется согласиться с вами.

– Придется – это формулировка, в которой слышится неуверенность вперемежку с несогласием, а отсюда возможность применения другого варианта. Но я вас успокою тем, что избавлю от головной боли выбора, – в данной ситуации его просто нет.

– Хорошо. Что вы хотите?

– Совсем немного. Только узнать о ваших друзьях.

Внутри у меня все похолодело. Что могло быть хуже разговора с таким типом о родственниках или друзьях?

– О ком именно? – едва овладевая эмоциями спросил я.

– Несколько человек. Игорь, Юрий и Константин.

На сердце у меня немного отлегло. Юрия и Константина среди моих друзей не было. Было несколько знакомых с такими именами, один даже совсем «свежий», но не друзей. Хуже обстояло дело с Игорем. Даже несмотря на то, что судьба давно уже развела меня со школьным другом, я испытал какую-то тревогу.

– Но больше всех нас интересует Олег Попов, – поторопился продолжить Борщ, и тем выдал себя. – Где он?

Тут до меня дошло, что я попал на розыгрыш. Близился день моего рождения и Саныч до своего отъезда обещал в качестве подарка устроить для меня сюрприз. Зная Саныча, как большого затейника и приколиста, я понял, что это и есть придуманный им сюрприз. И шутка, признаюсь, удалась! Но интригу «режиссер» мог бы сохранить и подольше. Впрочем, поволноваться мне итак пришлось, поэтому зачтено! Настроение ко мне вернулось, а с ним и аппетит. Я принялся с удовольствием есть, решив, продолжить участие в предложенной Борщом игре. Мне стало очень интересно: как у парня с фантазией, куда он еще «завернет» и кто из нас, в конце концов, сдастся первым? Внутри меня от столь быстрого разоблачения «режиссера» все ликовало, но я старался не подавать виду: сидел мрачный, ел, низко наклонив голову, словно прятался в тарелку, и молчал.

– Вы забыли? – спросил Борщ. Он наоборот сидел ровно, не кушал и смотрел на меня с ироничным выражением на лице.

– Что? – спросил я, робко подняв глаза.

– Две вещи. Что я задал вам вопрос и где Олег Попов?

Не знаю, как я не рассмеялся. Хотя тема, конечно, сама по себе не очень веселая, но игра получалась просто презабавная.

– Дело в том… что Олег Попов умер… – потупившись ответил я. – Насколько я помню из новостей, он последние годы проживал в Германии и там же похоронен.

– У вашего друга не только имя, но и судьба фантастически схожа с судьбой выдающегося русского клоуна!

– Так я о клоуне, Олеге Попове, и говорю. Только не понимаю: почему вы называете его моим другом?

– Это не я, а вы так назвали Романа Синькина в своей книге.

– Так вы разыскиваете человека, которого никогда не существовало? Как, впрочем, и самой истории.

– Андрей, – очень серьезно, даже грустно, сказал Борщ. – В вашей повести, пусть и не детально, но очень точно описаны события пропажи документации с оборонного предприятия повышенного уровня секретности, которое имело место быть не так давно. Довольно подробно рассказано о городе… Я не стану говорить название этого города, вы прекрасно его знаете раз уж написали о нем…

Захар прервался и внимательно изучал меня. Я, по всей видимости, совсем вошел в роль и превратился в каменное изваяние с ложкой в руке.

– Но это же все выдумка… – выдавил из себя я.

– Да неужели? Трех таких совпадений быть не может.

– Прозвище Синькина не совпадение… Или…

– Да, «или»… Нам совершенно безразлично как его прозвали. Нам нужно понять где он находится. Нас очень беспокоят подобные «клоуны». Это же он рассказал вам о ракете?

– О ракете?..

– Да, о ракете, о ракете! Это же с его слов вы написали о ней?!

– Я…

– Это удивительно, как в одной книжке в пятьдесят страниц можно было разболтать три государственные тайны! Вы понимаете, что это можно прировнять к измене родине за разглашение! – не стал слушать мое оправдание Борщ.

«Вот это да! Великолепно! – восхищался я. – Ай, да Саныч! Так подготовить сюрприз! А Борщ-то, прекрасно играет! Где он взял его? Отличный актер!»

– Давайте договоримся так, – продолжил Захар несколько успокоившись. – Я понимаю, что имена ваших друзей в книжках могут быть изменены, поэтому даю вам один день на поиски прообразов и завтра мы продолжим разговор. Что я имею ввиду под поиском: вы установите их местонахождение, но ничего не расскажете о том, кто и для чего ими интересуется и вообще ни обо мне, ни о нашем сегодняшнем разговоре. Неточная информация приведет к нашей дополнительной встрече, но уже не в кафе. Информация заведомо ложная станет поводом для гарантировано неприятного разговора. Пока, как видите, у нас все мирно и, надеюсь, завтра мы также спокойно побеседуем и все закончится. Угу? Итак, Игорь, Юрий, Константин и… Олег Попов? Или Роман Синькин? Как вы больше любите называть своего друга?

– Захар, ну, с Юрием я, кажется, все понял, а вот какой Игорь и какой Константин вас больше интересует? Их в повестях по два.

– Костя, который не боксер, а Игорь, который Игорёк, разумеется, – без запинки ответил Захар и поднялся.

«Ну, клево подготовлен! Молодчага!» – отметил про него я.

– Борщ, кстати, сегодня невкусный, – бросая деньги на стол, подвел итог беседе Борщ, и не попрощавшись пошел к выходу. Около барной стойки он остановился, сказал что-то бармену, потом показавшемуся из кухни официанту и вышел из кафе.

«А мне понравился!» – подвел свой итог я и, разогнувшись, принялся доедать свою остывшую порцию.

Официант принес мне счет за две порции борща и одни гренки.

– Чего это так? – поинтересовался я.

– Приятель ваш заказал пять порций, а денег оставил за четыре.

– Он вроде четыре и съел… – прикинул вслух я.

– Он-то четыре, а баба его пятую.

– Получается она не его, а моя теперь… – ответил я, расплачиваясь за двоих.

– Он ее счет всегда на кого-нибудь вешает, – весело сказал официант. – Даже конфликты случались.

– Как это ему удается?

– Да как сейчас. Бармену говорит, что деньги на столе оставил, а там не хватает.

– Хорошо, что хоть без гренок… Следит, видимо, «баба» за фигурой. А то совсем разорительно бы вышло.

– Да чего следит? Это он ее одним борщом кормит, а когда она с нормальными парнями приходит, то ест все подряд по меню.

– А они часто бывают?

– Она чуть не каждый день с ребятами приходит на обед. А этот раз в неделю, когда борщ. Мы его Борщом и называем. Только его и жрет. Как только не покраснел еще?..

– Правда? Борщ?.. Какое совпадение… – задумчиво сказал я. – А он кто?

– Не понятно… Может агент по найму какой… Постоянно тут с разными людьми трется по средам. Но не бизнесмен.

– Почему?

– Да собеседники его какие-то странные. Либо помятые, бомжеватые, либо наоборот, интеллигентного вида… Но те в возрасте. Как артисты что ли… не знаю, как сказать… или, может, художники. Но не при деньгах, видно по ним. Из искусства, в общем… На деловых людей мало похожи.

– А сам он к искусству не может принадлежать?

– Ага… к искусству втирания! Вы ж сами с ним разговаривали, лучше меня, наверное, должны понять кто он.

– Вот не понял…

– Ну, а мне ж откуда понять? Я с ним не разговаривал и не собираюсь. Но со стороны все это очень похоже на разводку… Все сначала сидят с ним нормальные, но постепенно начинают в лицах меняться. Потом этот уходит, а они сидят бледные, задумчивые, как задание какое получили.

– Я тоже менялся?

– Не знаю, я не смотрел. Мне уже надоел он за год. Сначала любопытно было, поглядывал, а теперь так… Иногда взглянешь, когда какой-нибудь действительно персонаж приходит. А на вас чего смотреть? Обычный человек.

– Может он следак? – попытался я, не особенно веря в незнание официанта, вытянуть из него сведения.

– А кто ж его знает… Но я бы с ним дел иметь не хотел.

– Почему?

– Ну, на улице бы разобрались, по-пацански, а так… нет. Мне кажется он мастер чего-то неприятного. Проблемы людям создавать.

– Это что ж? Профессия такая? – подумал вслух я. – Хорошо сказано: «мастер чего-то неприятного»… Кто же это может быть?

– Борщ! – без раздумий ответил официант.

– Точно… – рассмеялся я, собираясь.

– Вам понравилось? Еще придете?

– Только когда на первое не борщ.

– Значит любой день кроме среды. В воскресенье тоже борщ, но этот придурок в выходной не приходит.

Дорогой домой я думал, что Захар, он же Гусь, он же Борщ, пожалуй, меня переиграл. В его пользу было вовремя прекратить разговор, чтобы вопросы не начал задавать я. Так он и поступил. В мою пользу именно то, что прекратил он его на своей фразе, не дав мне разговориться. Еще очков мне добавляло его бегство. А по-другому из разговора он бы и не вышел – я бы его на чем-нибудь поймал. Но оставленный мне счет за незнакомку – это, конечно, безоговорочная победа! Молодец! Надо будет позвонить Санычу, поблагодарить за розыгрыш и узнать про «бабу», как ее официант назвал.

Запутавшись в делах, Санычу я позвонить забыл.

После кафе старший лейтенант Захар Сахаров сразу приехал в управление. О его настроении после разговора со мной ничего не известно. Дежурный обратил внимание только на преследующую Захара икоту и распространяемый с ней дурной запах борща.

– Давай к шефу, – сказал дежурный, когда пришедший расписывался в журнале.

– Прямо «давай»? – огрызнулся старлей.

– Не, не прямо. Криво. Через туалет, – умыться бы тебе не мешало и рот прополоскать. Вот, на, – и он положил на журнал конфету «Барбарис».

Через десять минут Захар уже стоял в мрачном от отсутствия света, который начальник включал, когда уж совсем ничего не было видно, кабинете своего руководителя – полковника Колмыкова Александра Анатольевича и пах хуже прежнего: дешевым мылом общественного туалета, с которым умыл лицо, леденцом «Барбарис» и, конечно, непобедимым борщом, от которого продолжал икать.

– Что у тебя? – даже не поздоровался Колмыков. Он сидел за столом угрюмее тучи.

– Вызывали? – поинтересовался Захар.

– Не просто вызывал, искал даже! Где тебя носит? С разработкой что у тебя? – очень недовольно спросил начальник. – Похвастаться есть чем?

– Только что встречался с одним…

– С двумя! – поправил, повысив голос, полковник. – Ты давай бросай это, Сахаров, по три часа обедать. Мы на розыскные мероприятия не для того вас направляем, чтобы вы по полдня болтались не пойми где.

– Александр Анатольевич, я ж поэта обрабатывал…

– Обрабатывал ты, Сахаров, подругу свою длинноногую, не свисти мне. Сначала ее обрабатывал, а уж потом начал с клиентом работать. Только называются подобные встречи «разработка», пора уже научиться называть вещи своими именами и не путать понятия. Это первое. Второе. Отвечать, когда старший по званию к тебе обращается, нужно по форме: «Так точно!» И третье. Какие успехи, еще раз спрашиваю? Завтра общее собрание подразделения. Генерал будет выступать с итогами за год. Мне ему сегодня нужно доложить о работе отдела. А докладывать практически нечего. Кое-какие достижения есть у Псальского и Яшина. Остальные, включая тебя, только видимость создают. Сколько у тебя сейчас дел в разработке?

– Семь, Александр Анатольевич.

– Сам знаю! Всего семь и никаких результатов! Меньше всех дел. У Алешина восемнадцать и то успевает, результат есть; по двум даже хороший.

– Александр Анатольевич, я наверстаю… я же позже других начал…

– Что ты наверстаешь мне за два часа? Мне к генералу на доклад идти. Что я ему скажу про тебя? Про всех есть хоть что-то сказать… По сегодняшней встрече какой «выхлоп»?

– Александр Анатольевич, клиент сложный. Похоже не понимает меру ответственности, пока к сотрудничеству не готов…

– Не готов?! – вскипел начальник. – У нас что тут курсы? Что это значит: «готов, не готов»? Это о тебе, Сахаров, можно говорить: «готов, не готов», и ты, видимо, действительно к этой работе не вполне готов. Ты готовить можешь подругу свою, чем и занимаешься регулярно в рабочее время, а клиента готовить не надо. Помнишь, что стало с этой… как ее… Тамара… твое первое дело? Слишком долго «готовил» барышню. Так долго, что она твои намерения срисовала и мотнула в Чехию. Дело ее на тебе висит до сих пор, не забывай. Я его с тебя не сниму. Только не надейся на загранкомандировку!

– Александр Анатольевич, я же не знал, что у нее двойное гражданство…

– Сахаров, это мне простительно не знать, – мое дело знать другие вещи. Она у тебя в разработке была, ты ей занимался. Не я, не Псальский, не генерал, не Пушкин… Александр Сергеевич. Только ты. Поэтому все должен был выяснить. Или ты до сих пор считаешь их глупее себя? Они писатели! Ты книжки-то хоть читаешь? О таких жанрах как триллер, детектив представление имеешь?

– Так точно!

– Что «точно-то»? Не читаешь ты ни черта, а только пролистываешь! Значит работу свою выполняешь «абы как» и потому долг свой, за который ты присягу давал, не исполняешь. Вот из-за таких как ты, недооценивающих бульварную литературу, порой самое дурацкое, нелепое на первый взгляд преступление, которое придумала Донцова, Маринина и подобные, повисает на месяцы. Бабы придумали… а может и не придумали… не суть… а у нас «висяк» с «головняком»! Какой-нибудь Емеля повторяет его практически под копирку. А что ж? Все так пошагово, подробно расписано, легко исполняется и, главное, что вряд ли кто-то его станет искать по такому общедоступному сценарию. И оказывается прав! Потому как мы недооценили, а некоторые из нас, так вообще не в курсе. Не владеют ситуацией! А недооценивать писателей нельзя. Они таких историй напридумывают, так навертят-накрутят сюжетец, – просто учебник для преступника, а не книга… У них мозги работают совершенно по-другому; да и сами они в другом измерении живут. Поэтому и задача наша выявить: кто из них шизофреник-тихушник, безобидный, а кто реально опасен. Для того и создано наше подразделение. Чем невероятнее ими придумана история, чем сильнее закручен сюжет, и не важно хорошо или плохо, как нам с тобой кажется, стройно или коряво это написано, тем быстрее автор с такой безграничной фантазией, срисует, что ты от него добиваешься и сольется. Это ясно?

– Так точно!