Следящий за горизонтом

– Да наплевать мне, – Майкл продолжал долбить в дверь.

– Всё благодаря своему чудовищному обаянию. Этот парень такие причины выдумывает…

– Обаянию? Вы знаете, где он может быть? – значительно повысив голос, спросил Майкл.

– Почему это вы со мной так разговариваете? – проговорил собеседник, немного насупившись.

Майкл, развернувшись, подошёл максимально близко к своему оппоненту, смотря при этом в район груди, прямо на надпись «Заткнись» на футболке. Его глаза бегали по принту, будто бы не могли выбрать самую комфортную точку. Мужчина чуть отклонился назад.

– Мне Мислав срочно нужен. Срочно.

– Мы с ним не знакомы, и я понятия не имею, где он может быть. Может в доме, в пьяном беспамятстве спит и не слышит. Может в канаве. Отойдите от меня, – мужчина отстранился.

Решив обойти дом с обратной стороны, Майкл, наткнувшись на заднюю дверь, пихнул её и, наконец, пробрался в здание. Пройдя в гостиную, он уловил сразу несколько тревожных запахов: со стороны кухни несло горелым, а от всего строения пахло сыростью и спиртом. Сыростью и спиртом… Майкл не задумывался, откуда этот запах, такой знакомый, но где-то с задворок сознания по телу разливалось напряжение. Напряжение подталкивало и увлекало, становилось неотъемлемой частью Майкла с самого первого негативного ощущения. Сейчас оно становилось более податливым.

Мислава Майкл обнаружил в спальне, где на десять-пятнадцать квадратных метров валялось всевозможного мусора больше, чем во всём доме Майкла в урне собиралось за неделю. Занавешенные окна, не пропускающие столь нужный, хоть и тусклый сейчас солнечный свет, пустые бутылки из под пива и виски. Обтерев очки о свою рубашку, Майкл принялся расталкивать Мислава. И как не удивительно, получилось это достаточно быстро.

– Нет, денег нет. Приходите в конце месяца.

– Ты, грёбаный алкоголик, ты был прав. Нас хотят вытравить. Сложно сказать, что сейчас будет более правильно сделать в первую очередь, может у меня… у нас есть время уехать. Но если нет, ты говорил, у тебя есть бункер. На случай чего у тебя есть бункер. – Майкл держал ошарашенного, не вполне вменяемого Мислава за куртку.

– Майкл? Что… что ты там говоришь?

– Ты говорил, что от нас избавятся, помнишь?

– Припоминаю, приятель, однако…

– Это начнётся сегодня.

Майкл поведал не слишком внимательному Миславу как мог, вкратце, чтобы не потерять много времени, о том, что и как узнал. Реакция была не самой расторопной, но хорват таки начал подниматься.

– Пойдём тогда готовить бункер! – он как будто говорил о чём-то обыденном.

– Веди.

…2.4

– Но это не то убежище, в котором ты сейчас. – Картинка с изображением Лорис подрагивала вверх-вниз.

– Не то.

– Вы поехали к другому, известному вам заранее месту.

– Да.

– Ты всё это время не мог до меня дозвониться.

– Да, – Майкл обтёр шею ладонью. – Когда мы сели в машину, со стороны центра на нас уже двигались вертолёты с символикой «РОД». Многие из людей даже не обратили на это внимание. Уже издалека были видны некие ковши, которые были закреплены на тросе к вертолётам.

– Эрба была выпущена на свободу.

– Смерть. Времени у нас не оставалось от слова совсем.

– Вы поехали к дому Энцу.

– Мы поехали к Энцу.

– И как же так вышло, что ты там сейчас совсем один? – спросила Лорис, всматриваясь в Майкла.

– Никто больше не добрался. Мислав убежал. Он, видимо, испугался.

– Совсем никто, даже из четы Энцу?

– Энцу же мог успеть вывезти своих родных из города, чтобы их обезопасить? – вопрошал Майкл, на этот раз обтирая лоб.

Вся эта история с описанием событий, предшествующих сегодняшнему апокалипсису, отдавала некоторой надуманностью. Слишком уж всё как-то глупо, непоследовательно. Но разве когда-нибудь бывало по-другому? Разве прошлые катаклизмы, устроенные нами, несли в себе больше здорового и рационального смысла? Была какая-то продуманная последовательность? Едва ли.

Майкл начал вслушиваться в монотонное гудение и лёгкие, совсем незначительные постукивания:

– Мне кажется вы уже совсем близко с вашим тоннелем.

– Ближе чем тебе может показаться, Майкл. И он наш, общий.

Толчок, который последовал следом, изрядно встряхнул помещение, в котором находился Майкл. С полок на кухне что-то упало, был слышан звук разбившегося стекла. Майкл будто бы чувствовал движение над головой, по поверхности. Линзы очков немного запотели. Он ощущал, как кровь приливала к голове.

– Эй, а поаккуратней они там могут?

– Они профессионалы Майкл, думаю, они разберутся.

– У вас там и мастера по рытью тоннелей оказались под рукой? – нелепо отшутился Майкл.

– На самом деле да.

Все поверхности бункера начали дрожать, и Майклу только сейчас пришло в голову, что надо было бы убрать все хрупкие предметы заранее, на уровень ниже. И он, было дело, только хотел сказать об этом Лорис, но та его опередила:

– Я же тебе говорила про назначения на должности в Айнисе?

– Что-то такое было. – Майкл думал над тем, что с таким звоном могло снова разбиться на кухне, но ничего конкретного приметить не мог. Скоро он встретится с Лорис вживую, но это не повод прерывать их разговор. Майкл жадно вглядывался в изображение уставшими глазами.

– Меня тоже уже распределили. Знаешь, чем я теперь официально буду?

– Чем? Может кем? – беспокойно спросил Майкл.

– Я буду связисткой! Правда, это здорово? Отыскивать затерявшихся выживших, выходить с ними на связь. Всему, что касается технической части, меня обещают научить.

– Это прекрасно, Лорис.

В нарастающем шуме было всё сложнее и сложнее разобрать слова, произносимые женой. Но именно сейчас, в его воспоминаниях, всплывали моменты их особой близости. Их особой жизни, не похожей ни на что. Вместе с тревогой, резко обострялось и чувство предательства. Ведь он, заранее не зная, что будет с Лорис, бежал один.

– Такое ощущение, что с вашей стороны бур работает.

– Он и есть.

– Серьёзно? Откуда он у вас?

– Тут у нас много чего есть, на удивление много. Готовились ли тут заранее к подземной жизни, сложно сказать, но в итоге Айнис – это полностью самодостаточная структура, город, в котором мы будем жить, если тольк…

– Что? – Майкл, даже приблизившись максимально близко к динамику, уже не мог расслышать слов Лорис. Грохот стал невыносимо громким.

В одно мгновение картинка отключилась. С потолка, со щелей бетонных перекрытий, выбило облако пыли. Встав, Майкл попятился от монитора. «Они знают координаты, подойдя максимально возможно близко, они отключат эту чёртову молотилку, не стоит переживать», – думал Майкл.

Сейчас, находясь в трясущейся коробке, под землёй, Майкл думал не только о Лорис и о том, насколько долго будет продолжаться эта тряска, дающая столь неоднозначные ощущения. С одной стороны идёт его спасение от одинокого заключения, с другой – слишком уж сильно от этого спасения веет угрозой, необъяснимой и противоречивой.

Пространство вокруг разгоняет по помещению всё ту же злосчастную пыль, дышать становится немного тяжелее. Майкл размышляет о своём выборе жить. Этот выбор таил в себе не только банальное чувство самосохранения.

Если бы он не пренебрёг принципами, которыми жил до недавних пор, не начал бороться, противиться сложившимся обстоятельствам, то он был бы трупом. Уже сейчас – просто трупом. И только лишь неподдельный страх перед концом привычного существования заставил Майкла решиться на борьбу с естественным ходом вещей. В данном случае Майкл решил не плыть по течению, он выбрал для себя другой маршрут, единственный, как ему казалось, верный. В тот момент он стал чем-то большим. Не остался просто наблюдателем, что покорно следит за горизонтом.

На смежной монитору стене образовалась трещина. Она расширялась и расширялась до самого пола, и, в конце концов, бетонная плита стены проломилась внутрь. В комнату ссыпался грунт, откуда-то с потолка вспыхнула проводка, на пол отскочили искры.

– Да что за чёрт?! – Майкл влетел на кухню и запер за собой дверь. Вряд ли она могла что-то сдержать, действие это было произведено исключительно машинально. – Выключай эту машину!

Грохот оглушил растерянного Майкла. Едва устояв на ногах, он пересёк кухню и облокотился на герметичную дверь убежища, успев при этом пронаблюдать, как сорвалась и упала единственная дверная табличка в этом помещении.

На пол слетало всё, что только могло упасть. Майкл слышал, как в спальне с полок сыпались книги, на кухне со стеллажей летела посуда, внизу пищали электроприборы, где-то выбило трубы и звук разливающийся воды не уступал в уровне шума звукам разваливающихся перегородок этого прибежища.

– Да как же так, – вполголоса прохрипел ошарашенный Майкл.

Надежда на то, что оставшись здесь, под землёй, он будет в безопасности, рассыпалась на куски, как и всё вокруг. Этот бур, эта машина, чем бы она ни была, сейчас пережевывала спасительную капсулу, из которой Майкл должен был попасть к людям, другим людям, которых Майкл не видел, казалось, тысячу лет. Чтобы не быть погрёбённым нужно подняться наружу. «Но ведь это неминуемая мучительная смерть! Это смерть!» – Майкл не дышал, он хрипел, как старый астматик. Но выхода не было. Лишь лишние пару часов он мог выиграть для своего существования, там, наверху, сверхчувствительность к пыльце, которою он приобретёт, не оставит ему шансов.

Не без усилий он отпер первую герметичную дверь и скользнул вверх по лестнице. По пути к губительному свету он оступился. Очки соскочили с лица Майкла и упали вниз, где грунт и вода уже превратились в мерзкую жижу, которая заполняла собой всё убежище. Ещё несколько шагов, и он уже у второй герметичной двери.

Пришедшая в голову Майкла мысль о том, что, быть может, ему стоит остаться тут до прибытия помощи, в узеньком коридоре, не имела права на жизнь: даже плохо разбирая контуры из-за отсутствия очков, Майкл различал поднимающийся уровень земли. Она не останавливалась, машина не останавливалась, лишь мир в глазах запутавшегося человека остановился.

«Я даже не смогу осмотреть вид, я даже этого не увижу», – мысли в голове Майкла сумбурно прыгали, заслоняя друг друга. Он навалился на вторую герметичную дверь, но та не хотела поддаваться так же легко, как первая. Майкл бежал от почти мгновенной смерти к продолжительной, мучительной. Абсурдность выбора сейчас совсем не трогала его, пребывающего в абсолютном ужасе. Он мог ухватиться за возможность дышать чуть дольше, понимать мир вокруг чуть дольше, и ради этого стоило пытаться.

Надавив на «штурвал» герметичной двери всем телом, он замычал, не громко, но истошно. Со скрипом «штурвал» сделал пол-оборота, потом ещё и ещё. Выкрутив до упора, он ударил по двери ногой – но она не шелохнулась. Уперевшись руками за выступы в стене, он повторил попытку, на этот раз добившись своего. Дверь даже не то что приоткрылась, она распахнулась настежь, и Майкл, выбежав на чёрную землю, ударившись о чёрную балку плечом, не сохранив равновесие, покатился по инерции вперёд.

Оказавшись на спине, он какое-то время пытался задерживать дыхание, рассчитывая разве что на чудо. Но он точно знал – чудес не бывает.

Голова готова была разорваться от напряжения. Дрожащими руками Майкл поправил очки, которых на месте не оказалось. Он даже не может заставить себя открыть глаза.

С первым вздохом наружу вырвались самые яростные, самые громкие вопли, которые когда-либо позволял себе Майкл. Его существование в таком виде скоро оборвётся, и он ничего не может с этим поделать.

Когда он наконец раскрыл глаза, то ничего, кроме слепящего белого света, не увидел. И лишь те запахи, давно затёртые в воспоминаниях запахи, заставили Майкла умолкнуть. Он неуверенно вдохнул.

…4.3

На улице было грязно. Запах сырой земли стойко закреплялся в сознании Майкла как запах утраты чего-то привычного, хотя он и не собирался думать ни о чём подобном. Сегодня они гуляли с рыжеволосой Лори, за которой Майкл зашёл по адресу, который ему оставила Альбертина. Медсестра тогда сказала, что он может приходить в любой день, когда захочет, что двери их дома всегда открыты. Лори это подтвердила.

«До чего странные люди, – думал Майкл. – Всё напоказ, открыто». Подобное отношение было чуждо ему. Как и любое другое межличностное отношение. Даже с самым близким человеком у них не было полного контакта никогда. Мысли об отце с тех пор, как он умер, не трогали Майкла очень уж сильно.

Сейчас он гулял с прекрасной девочкой, смотрящей вокруг с таким азартом, какого, казалось, у Майкла не было никогда. Блеск в глазах Лори был необъясним для Майкла, он не видел ничего в тех вещах, которые время от времени восхищали её. Какие-то мелочи, которые Майкл чаще всего оставлял без внимания, были частью самой Лори. Она существовала, принимая непосредственное участие в каждом моменте своей жизни. Майкл лишь любил наблюдать со стороны, и его это нисколько не смущало. Его всё устраивало.

– И ты всегда такой? – сбегая с моста, спросила Лори.

– Какой такой? – не меняя скорости, Майкл следовал за ней, держа руки в карманах.

– Ты как будто не хочешь жить счастливо. Однообразный какой-то, загадочный.

– Возможно, нам нравятся разные вещи.

– Может. Мне вот нравятся путешествия. Ты много где был? Я несколько раз к тёте ездила в Италию. К другой тёте. У них вкусно кормят. А с тётей Сарто мы собираемся скоро поехать в Германию, в Мюнхен.

– Зачем? – Майкл пнул камешек, который отпрыгнув от неровности брусчатки, угодил в ногу навстречу проходящему мужчине.

– Ну, там же красиво, столько нового, интересного. Другая жизнь, всё такое. Тебе же нравятся красивые виды, верно? Ты любишь смотреть. Так их там полно.

– Жизнь везде одна. Может как-нибудь и доведётся посмотреть на другие города вживую.

– Не будь таким скучным! – Лори указала на карусель подле небольшого пруда. – Пойдём туда. Мне дали немного денег, мы можем развлечься. Нам даже ещё хватит на пиво.

– Пиво? – Майкл остановился. – Я наверно пас.

– А я выпью. Только не слова тёте. Я тебя ещё научу развлекаться по-взрослому.

– Потом, может быть.

Они шли дальше, взявшись за руки. Их заинтересованность друг в друге росла с каждым новым рваным диалогом. Майкл сегодня чувствовал себя уверенно и непринуждённо – у него появилась подруга, он был одет в новые чистые вещи, появился дом, где вроде как его были рады видеть без особого повода. Майкл стал чаще улыбаться.

Карусель, в которую сейчас забирались Майкл и Лори, представляла собой огромную колонну с вращающимся диском, к которому на цепях были закреплены одноместные сидения. Майклу ни разу не приходилось кататься на подобной штуке, и он с интересом наблюдал, как его и Лори закрепляют на сидениях. После непродолжительной паузы вся конструкция вокруг колонны начала подниматься, и перед Майклом открылся вид, от которого глаза последнего расширились, а лицо отражало искреннее удивление.

Вид на этот город практически с высоты птичьего полёта. Ощущение обособленности от этого мира, возможность наблюдать за ним и быть неприкосновенным. В этот самый момент, после всего пережитого, он впервые за долгое время почувствовал себя свободным. Свободным абсолютно от всего. Свободным от мелочных переживаний и пресловутых мирских целей. Он наблюдал и ощущал максимальное удовлетворение. Именно удовлетворение – в понятие «Счастье» он не верил. Он вообще во многое не верил. Но сегодня поверил в фатум. И Майкл чувствовал, что его доля притязаний в этом мире будет крайне скромной.

Всё быстрее и быстрее, карусель кружилась, повергая в радостный крик всех участников этой забавы, и лишь Майкл, вцепившись мёртвой хваткой в специальные накладки для рук на цепях, молча, кружил вслед за всеми. Он тоже получал удовольствие, но какое-то другое. Странное, не похожее само на себя, удовольствие.

В тот самый момент, когда карусель остановилась, и их уже опустили на землю, Майкл ощутил, насколько сильно он сжимал поручни-накладки руками. Настолько, что уже через несколько часов на ладонях образовались ссадины. На лице Лори отражалось восхищение, и он очень быстро забыл о боли в руках.

На улице уже как полчаса стемнело, вдоль плохо освещённых дорог то и дело сновали автомобили, с соседней улицы доносились застольные песни и громкие пьяные возгласы.

Лори таки настояла на своём, и Майкл, сидевший рядом, тоже вместе с ней потягивал пиво. Запах спирта теперь не был таким токсичным, каким он его знал до недавнего времени.