Перепутья веры

– Казнят и грабят лишь заблудших. И варваров, погрязших в ересях! А Золотой век наступит, когда весь мир уверует в Единого Бога и его посланника Махди, – выкрикнул пленник, но его уже не слушали.

– Говоришь как имам! Ну что ж, ты сам решил свою участь, пират, – заключил Василий, а затем, повернувшись к Хильду, спросил:

– Он тоже погряз в ересях! Так что же ты намерен с ним делать, кентарх? –

Хильд Большой Топор почесал в затылке.

– Бербер отрекся от старых богов, – раздумчиво ответил Хильд. – Но я все равно не хочу пачкать об него свои руки. Поскольку он верит в бога Иисуса, я отдаю его, на твой суд, наварх. Он и те, кто остался жив из его команды, теперь твои. Делай с ними что хочешь.

Василий удовлетворенно хмыкнул, потом махнул рукой своей охране:

– Берите их. Будем наставлять еретиков на истинный путь Иисуса и Святого Креста.

Не выносящий «варварских» истязаний Василий Гэксамелит, сделал исключение для переданных на его суд берберов. Упорствующих в своей ереси, он заново «окрестил», окуная их ноги с деревянного «журавля» в котел с кипящим маслом. Затем традиционно подверг столбованию, привязав на стволах ближайших пальм. Крики и стоны страдающих от нечеловеческой боли заглушались воодушевленным ревом и гоготом зрителей.

По завершению расправы над еретиками началось празднование победы. Тут и там разводили костры. Свежевали баранов и устанавливали вертела над огнем. Сошедшие с кораблей ромейские моряки поздравляли варягов. Те, сияя, принимали поздравления своих товарищей по оружию. Вино лилось рекой.

Освобожденные рабы с галер пиратов со страхом наблюдали, за жестокой расправой и глумлением, потом за безудержной пьянкой. Ужас застыл в их глазах, когда кто-то пошутил, что «надо бы и об этих вшивых позаботиться». Но к их огромному облегчению, наварх Василий сдержал слово. Их отпустили на волю, хотя и оставили на острове.

После того, как ромейская эскадра вышла в море и скрылась за горизонтом, бывшие рабы похоронили останки своих бывших хозяев. С помощью рыбаков они покинули «кровавый остров» и, разнесли страшные рассказы по всему побережью.

Эмир Сицилии, напуганный этими слухами, немедленно снова отправил посольство в Константинополь к «царю царей» с заверениями в дружбе.

***

Воодушевленный этими слухами и Беренгар, владевший Италией, как вассал57 немецким леном58, осмелел.

Он тоже решил воспользоваться усилением византийского влияния в регионе. Все для него складывалось как нельзя более удачно. Восставший против Оттона его старший сын герцог Людольф и герцог Лотарингии Конрад Рыжий были разгромлены, а их земли конфискованы.

Пока Оттон на севере был занят войной с венграми и федерацией ободритов, изгнанный своим отцом из Швабии59, Людольф решил прибрать к рукам Ломбардию. С войском своих вассалов он перешел Альпы и вторгся в Италию. Людольф успел захватить много городов в результате победоносного похода.

И тут подсуетился Беренгар. Людольф внезапно и скоропостижно скончался от лихорадки. А дальше все случилось, как по писанному. Под видом борьбы со сторонниками Людольфа, он быстро очистил территорию Италии от немецких ставленников и установил свою диктатуру, разорвав вассальный договор с Оттоном. Его послы отправились в Константинополь, с предложением о заключении союзного договора.

***

И на Азиатской территории все складывалось весьма недурно.

Эмир Сейф-ад-даула, правитель Сирии считался просвещенным государем. Шейхи бедуинов Аравии, вожди курдских племен из Хорасана, наемники из Ливии и Нубии, христиане еретических учений – все находили приют в Алеппо60. Между ним и Багрянородным велась ожесточенная война за лидерство в Малой Азии с переменным успехом.

Он написал Константину наглое и оскорбительное письмо. В своем послании, правитель Алеппо предлагал Багрянородному покинуть берега Азии. Это был вызов.

И Константин принял его.

Он послал ударную группу против Хамданида. Двумя клиньями вторглись войска империи на земли «врагов Креста». Первый клин возглавили братья стратиги: Никифор и Лев Фока. Они нацелились на укрепленный город Хадас в Каппадокии. Второй клин возглавили патрикий Василий Ноф и стратиг Иоанн Куркуас. Они осадили крепость Самосату61 на западном берегу Евфрата.

Братья Фока разбили войско Сейф-ад-Даулы взяли Хадас. Собрав много добычи и пленных, вернулись в столицу.

В Константинополе по этому поводу были устроены триумфальные шествия с чествованием победителей. Рабами пополнили земли византийских землевладельцев. С собой на земли Греции невольники принесли, единственно оставшееся свое достояние – веру в единого Бога.

В захваченных городах оставили гарнизоны, а на захваченных землях позволили селиться поселенцам: ветеранам и принявшим веру Византии воинам федератов.

Через некоторое время пала и Самосата. На ее воротах прибили крест Константина. Царский город продолжал встречать победителей.