Матильда и проклятый клад

–Святой отец, мы голодаем. В городе больше нет работы для бедного сына смотрителя, а у меня младший брат и мачеха. Она дурная, но старые люди говорят, что есть знахарь, который сможет её вылечить. Его светлость – единственный человек, который был ко мне благосклонен.

–Хорошо. Тогда ответь мне на один вопрос: Ты боишься смерти?,– спросил Барха-Мас.

– Я слишком много видел смертей, чтобы их бояться- ответил Олежка.

–Хе-хе- усмехнулся Барха-Мас,– я говорю не о чужих смертях, а о твоей собственной.

Тут вмешался его светлость: " Барха-Мас, он согласен на любую работу, и эти разговоры лишние.»

–Это все очень серьезно! Это не просто работа,– это ритуал и мы должны соблюдать его чистоту.

Его светлость замолчал.

Олежка почувствовал легкое головокружение, и все тревоги как-то сами собой ушли на второй план.

–Ты готов отправиться в мир теней и узнать тайну мертвых?– спросил Барха-Мас.

–А я смогу там встретиться с мамой и папой?– спросил Олежка.

–Несомненно- ответил Барха-Мас.

–Только прежде ты должен открыть проход между потусторонним миром и нашим. Ты согласен?– спросил он.

Олежка посмотрел на его светлость.

–Не бесплатно, конечно- добавил его светлость.

Олежка кивнул.

–Да, Бахра-мас,– ответил Олежка, надеясь, что благодаря этому волшебнику, он сможет увидеть в том мире свою маму и отца.

Барха-Мас поднялся, и Олежка увидел в его руках маленький кубок.

–Отпей глоток. Это даст тебе силы, и внимательно послушай.

Барха-Мас протянул Олежке золотой кубок с красным драгоценным камнем, выполненным в виде глаза.

–Это мне?– спросил Олежка, вновь посмотрев на его светлость. Тот кивнул. Олежка, дрожащими от волнения руками, взял кубок и поднес его к лицу. На дне кубка плескалась и покачивалась, темно-бордовая жидкость, имевшая своеобразный запах испорченных фруктов и забродившего портвейна.

–Можно я не буду это пить?– осторожно спросил Олежка, посмотрев сначала на Барха-Маса, а потом на его светлость.

Священник, не проявлял никаких эмоций, а его светлость помотал головой из стороны в сторону. Подумав, что его светлости нет никакого резона желать ему плохого, Олежка поднес чашу к губам и отпил небольшой глоток. Поморщившись от кислинки, Олежка протянул чашу обратно Барха-Масу. Но священник не шелохнулся, продолжая сидеть неподвижно, словно каменная статуя в своем волшебном круге среди огненных чаш.

–Мне еще пить?– спросил Олежка. Провидец кивнул. Олежка, морщась, допил до конца кисло-сладкое содержимое и отдал чашу Барха-Масу.

Монах протянул руку и взял кубок. Олежке на мгновение показалось, что пальцы провидца, зайдя за край круга, стали костлявыми, как у скелета.

Но, вернувшись в круг, вновь превратились в человеческие пальцы. Олежка решил, что это ему показалось из-за игры света и тени.

–Слушай внимательно,– начал провидец Барха-Мас,– как только стемнеет, и на небе взойдет полная луна, ты должен прийти на старое кладбище, подняться на древнюю часовню. Ровно в полночь, когда на городской площади куранты пробьют двенадцать раз, ты должен один раз ударить в колокол. Один удар заговоренного колокола отроет проход между двух миров. При ударе в колокол говоришь: "Чью душу я разбужу, ту душу я вознагражу. Спустись с колокольни и выйди на ступени часовни. Отсчитай третью ступеньку снизу и встань на неё. Повернись лицом к часовне, а спиной к кладбищу и, не оборачиваясь, крикни три раза: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей",– произнес Провидец и добавил: "Запомни эти слова как Отче наш».Как прочитаешь, не оборачивайся до тех пор, пока вызываемый дух не отзовется. После чего обернешься и, не сходя с места, спроси её о заколдованном кладе, который она стережёт.

Как только ты получишь ответ, поднимаешься на колокольню и ударишь три раза в колокол. При первом ударе поминаешь имя господа нашего, при втором ударе- сына Иисуса, при третьем – святого духа. После третьего удара громко произнеси: "Чью душу я разбудил, третьим ударом назад проводил". И помни: если сделаешь все как надо, то разбуженные души уснут спокойным сном, если нет- то только одному богу известно, что случится дальше".

На Олежку словно спустился туман, он словно с трудом соображал, но все слова предстоящего таинства, словно каленым железом, врезались в его память.

–Узнай тайну стражей гробницы, и помни: только точность и крепость слова способна отворить запечатанную заклятиями дверь.

Олежка повернулся к его светлости, но его лицо осталось непроницаемым и бесстрастным. У Олежки перед глазами все поплыло и начало кружиться. Огни потухли, и вдруг стало совершенно темно.

Очнулся Олежка от сильных пощечин. Когда он открыл глаза, то первое, что он увидел – это лицо его светлости с ехидной ухмылкой на лице. Олежка лежал на земляном полу все в том же подземелье. Но в нем не было ни лампад, ни провидца. Единственный источник света был у его светлости в руке.

–Ну? Очнулся, сынок?– спросил его светлость.

–Да, господин. А что со мной? Простите меня. Такое у меня в первый раз. Честное слово, в первый раз!– оправдывался Олежка.

–Бывает,– по- приятельски произнес его светлость. Ты все помнишь, что надо сказать?

–Да!.

–Повтори.

Олежка напряг память и произнес: «При первом ударе надо сказать: чью душу я разбужу, ту душу я вознагражу».

–Дальше?

–Потом встать на третью ступеньку спиной к кладбищу и три раза сказать: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей".

–Та-а-ак. Дальше?

–Узнать все о кладе и ударить три раза в колокол. При первом ударе назвать господа нашего, при втором ударе назвать именем Иисуса, при третьем ударе именем святого духа. После третьего удара громко произнести: "Чью душу я разбудил, третьим ударом назад проводил".

–Молодец!– восторженно воскликнул его светлость и напомнил: -Помни: чтобы никому ни гу-гу, ясно?

–Ясно!– ответил Олежка.

–Не дай бог потреплешься… Тогда ты будешь завидовать мертвым. Ясно?

–Как прикажете, господин. Буду тише воды, ниже травы, и молчалив как рыба.

–То-то же, а то смотри у меня- и его светлость пригрозил кулаком,– Помни, что ты получишь вознаграждение только в том случае, если в качестве доказательства принесёшь головной платок колдуньи. Деревенскую тряпку от настоящего я еще могу отличить, – произнес его светлость и сменил строгий тон на милостивый..– Через неделю наступает полнолуние, на карту поставлено многое, так что не подведи меня.

–Я постараюсь- произнес Олежка, чувствуя, что его голова снова затуманивается.

–Ну, вот и договорились! А теперь ступай домой и крепко выспись! Я верю в тебя, мой мальчик. Не подведи!

Проводив Олежку до ворот, его светлость еще раз спросил: «Ты все запомнил?"

–Да, ваша светлость- и поклонился.

–Помни про обещание!

–Я всё узнаю!– ответил Олежка и услышал, как за его спиной громко лязгнул засов кованых ворот.

Домой Олежка пришёл около полуночи. Едва он открыл дверь, как в нос ударил запах пьяного угара. Ивашка сидел, забившись в дальний угол, а его лицо было красным от слез. Мачеха, как всегда, храпела на своей кровати.

По разбросанным вещам Олежка понял, что во время его отсутствия по дому пронеслась очередная буря.

Ивашка, едва увидев старшего брата, бросился к нему и стал жаловаться: "Мама приходила с Дядей Борей, искали тебя. Спросили куда ты пошёл? Я сказал, что не знаю. А потом они стали искать деньги, которые ты принес в прошлый раз, перевернули весь дом, нашли что-то и ушли в кабак. Потом мама пришла и снова начала что-то искать. А когда ничего не нашла, напустилась на меня, а потом просто уснула и всё».

Олежка кинулся к своей кровати и понял, что мачеха нашла три медяка, которые он отложил для погашения долга бакалейщику за соль и специи. Тут заплакал уже Олежка. Он так рассчитывал на три медяка, ведь у него было все рассчитано. Он вполне укладывался в червонец на три зимних лютых месяца.

–Ивашка, мы снова остались без еды- грустно сказал Олежка.

–Мы снова будем голодать?– спросил Ивашка.

–Да! Но я постараюсь не допустить этого, я смогу добыть еды, чего бы это мне не стоило .

–Не говори так. Мне страшно: если и ты уйдешь на кладбище, как отец, я останусь совсем один.

–Ты останешься с мамой.

–Она думает только о себе- обиженно сказал Ивашка и снова расплакался.

–Я с того света вернусь, но тебя не оставлю- поклялся Олежка.

Ивашка обнял старшего брата и Олежка понял, что просто обязан вернуться после последнего удара колокола, мысленно прочитав последние слова: "Чью душу сейчас разбужу, третьим ударом назад провожу".

–Постараюсь сделать всё правильно- вырвалось у Олежки.

–Что сделать?– переспросил Ивашка.

–Да так, пустяки- ответил Олежка,– пойдем спать, у меня был тяжёлый день, а через неделю будет еще тяжелее- произнес Олежка, отцепляя руки младшего брата.

Немного успокоившись, братья легли спать, закутавшись в старый плед и прижавшись, друг к другу.

Олежка считал дни до полнолуния. Чем ближе подходило время, тем страшнее было думать, что ему, Олежке, придется поднимать из могилы злую старуху по имени Матильда.

Утром, перед тем как закупить немного еды, Олежка открыл свой тайник и достал коробку с монетами. На глаза попался сверток, забытый ночным гостем и хотел было он его переложить, когда тот выскользнул из тряпицы и, блеснув, упал в соломенную подстилку, которой был утеплен чердак. Олежка испуганно начал ворошить старую солому, боясь, что потеряет эту вещь, навсегда. Переворошив кучу соломы, он к своему счастью, нашёл пропажу. Выудив сверток за толстый кожаный шнурок, он на мгновение застыл от восторга. В его руках блестел невероятно красивый амулет. Голубой полупрозрачный камень с гранеными боками, был похож на капельку утренней росы, лежавшую на его ладони, как на цветочном листке. Амулет переливался каким-то неземным светом, он просто околдовал Олежку.

–Неужели это и есть амулет Манны, о котором говорил монах Герман, когда спешил в Петербург? Господи, он будто знал, что мне придется столкнуться с черной колдуньей, что-то он еще говорил, чтобы остаться в живых после встречи? Что-то про дьяка и овцу, заблудившуюся на кладбище. И что-то про жертвы, которые колдунья собирает.

Олежку осенило: "Теперь ясно, о чем говорил Герман и кто такой Бахра-Мас. Какой я дурак, что согласился на эту работу. Но делать нечего,– «слово не воробей, вылетит,не поймаешь",-с грустью подумал Олежка и пригорюнился. Он вспомнил отца, уходившего на кладбище в последний раз. Вспомнил, как ударил колокол на кладбище и как потом хоронили отца.

–Ну, уж нет, госпожа Матильда, я не так прост, и Вы еще ответите мне за гибель моего отца- пробормотал Олежка и одел талисман.– Вы насытитесь кровью, но это будет не моя кровь,– злобно произнес Олежка и выгреб, оставшиеся монеты. По его разумению, этих денег должно было хватить на еду, дрова и барана.

Весь день Олежка провёл на рынке, узнавая у торговцев, где можно по дешёвке купить барана. Отыскав человека, который согласился продать старую овцу за пятьдесят копеек, Олежка попросил придержать овцу три дня, после чего он со спокойной совестью вернулся домой.

Пополнив небольшие запасы еды, братья поужинали и легли спать.

Ночью, как всегда, явилась в дым пьяная мачеха. Разбудив сыновей, она устроила скандал и, наоравшись вдоволь, завалилась спать. Братья долго не могли уснуть, но когда им это удалось, за окном уже стало светать.

Утром, после девятого удара курантов над городской площадью, явился толстый с пышными рыжими усами судебный пристав. За его спиной маячили жандармы. Он внимательно осмотрел бедняцкую обстановку, погладил усы, остановил свой взгляд сначала на Марфе, потом на Олежке и перевел взгляд на Ивашку, который испуганно спрятался за спину брата. Олежка вновь ощутил на себе его тяжёлый, беспристрастный взгляд.

Потом достал большущий журнал, пролистал его и, кашлянув для солидности, зачитал: "11 октября сего года постановляю: за долги в городскую казну, сумой в пятьдесят рублей золотом, а также за уклонение от налога церкви святого Петра, определяю: имущество Поликарпа Олеговича Сакурова арестовывается до срока погашения. По причине его несостоятельности в связи с кончиной оного, погашение долга, возлагается на его семью.

Срок погашения долга определяется до 15 октября сего года.

Если семья Сакурова Поликарпа Олеговича признается неплатежеспособной, постановляю: Дабы соблюсти закон и порядок ныне проживающим – его вдове Марфе Сергеевне, сыновьям Олегу Поликарповичу и Ивану ПоликарповичуСакуровым освободить дом до 20 Октября сего года. Срок для поиска другого места проживания 5 дней. По истечении данного срока и отсутствию погашения долга, дом Поликарпа Олеговича Сакурова переходит в собственность церкви для последующего использования по назначению, а именно: присмотра за старым кладбищем".

Прочитав заключение, судебный пристав погладил свои пышные усы и, громко хлопнув журналом, добавил: «Вверенной мне властью, хочу предупредить, что все неправомерные действия будут пресечены, а виновники будут заключены в острог», – закончил судебный пристав и вышел за дверь.

Жандармы усмехнулись, глядя на убогую обстановку и сказали: "Бродяжничество – тоже неправомерный проступок»,– и вышли вон, оставив Олежку, Ивашку и мачеху в глубоком раздумье.

В течение нескольких дней Олежке удалось урвать пару подработок и отложить копеек двадцать на тот случай, если придется снимать угол. Мачеха совсем перестала появляться дома. Олежка искренне верил, что она старается найти другой дом, но, когда он случайно заскочил в кабак "Бешеный кот" и увидел пьющею мачеху в обществе бродяг, его надежда рухнула. Он впервые в жизни сорвался на мачеху, выговорив ей все, что он о ней думает. И что вместо того, чтобы спасать дом и семью, она жрет горькую. У мачехи сразу же нашлись хмельные защитники, после чего Олежку просто вышвырнули из кабака, надавав тумаков вдогонку.

Матильда

Олежка, избитый и подавленный, взглянул на небо: "Господи, я никогда не делал ничего дурного. Если ты есть, помоги мне»,– произнес Олежка.

На город спускались сумерки. На темнеющем небосклоне появилась луна. Бледная и полупрозрачная, она становилась все ярче и полнее.

–Дождался – грустно произнес Олежка, глядя на небо.

Этим же вечером Олежка пришёл к торговцу овцами и рассчитался за припасённую для него овцу. Накинув на шею овцы *аркан он повел её к своему дому.

На город неумолимо наползала ночная мгла. Только круглая луна, словно ночное солнце, освещало крыши домов и мощеные улицы городка.

Привязав овцу за домом, он зашёл к Ивашке. -"Я сейчас уйду по делам, но сколько времени все это займет, я не знаю. А ты поужинай и ложись спать. Когда я приду, будем думать, как быть дальше".

–Постарайся побыстрее вернуться- попросил Ивашка.

–Постараюсь,– ответил Олежка и вышел за дверь.

Ночь опустилась на город. В окнах, один за другим, гасли жёлтенькие дрожащие огоньки свечей и лучинок. Люди постепенно ложились спать.

Олежка впервые в жизни шёл на кладбище ночью. Даже отец, зная старое кладбище вдоль и поперёк, никогда не задерживался до темноты. Он часто рассказывал что многие души не нашли покой и, обратившись в призраков, бродят среди могил.

Тяжело вздохнув, Олежка еще раз посмотрел на небо и направился в сторону кладбища. Он подошёл к старой, увитой вьюном и плещем стене старого кладбища и остановился. Вокруг царила тишина, только ветер теребил осенние листья в высоких кронах деревьев. Овца дернулась в сторону, но Олежка её удержал: "Стой, бестия", -прикрикнул он на неё.

–Господи, чем я занимаюсь,– пробормотал Олежка, чувствуя, как где-то снизу к нему подкрадывается страх. Еще раз, повторив шепотом колдовские слова, Олежка подошёл к полуразрушенной арке старого кладбища. Яркая луна освещала дорогу перед входом, бросая на неё замысловатые тени.

–Нет, так не пойдет- произнес Олежка и повернул от ворот кладбища. Он сделал несколько шагов к своему дому и остановился, вспомнив визит судебного пристава.

–Как все плохо!– тихо произнес Олежка.

–Если я этого не сделаю, у нас отберут дом, и нам негде будет жить и нечего будет есть. Я так не смогу, мы просто погибнем. Мы столько денег задолжали. Если даже удастся отвертеться от острога, то от гнева его светлости не отвертишься- Олежка вздохнул и повернул обратно.

Он стоял лицом к перекошенным воротам старого кладбища, и в глубине его души творилась неразбериха.– "Отче наш, да восславится царствие твое....», – начал Олежка, обращаясь к небесам. Прочитав молитву, он шагнул к воротам кладбища. Взявшись рукой за влажное, изъеденной ржавчиной холодное кольцо, и нерешительно потянул его на себя.