Дитя Зла

Алистер громко вздохнул, слегка покачивая головой.

— Как же я тебя понимаю. Хорошо, возвращайся в строй, может, по дороге найдём ещё выпивки, да побалуемся.

— Пьянство в походе запрещено. — капитан вмиг осерьёзил своё лицо.

— Да–да, но мы не будем пьянствовать, а всего лишь ещё раз отметим наступление новой эры. — ухмыляясь на правую сторону, отстранённо ответил Алистер, разглядывая горизонт.

Отряд двигался три дня на юг и на четвёртый вошёл в южную область Славизема, именно здесь они впервые увидели беженцев, идущих на север.

Паладин приказал разбить бивак возле ближайшего села, которое стояло в трёх сотнях шагов от южной дороги. Алистер тут же поручил капитану раздобыть выпивки и капитан с великой охотой отправился со своими ратниками по селу, вытряхивая из достаточно зажиточных селян целые бурдюки с вином, бочки с сидром, элем, медовухой и бочонки с травяными настойками. Южные княжества всегда славились своим плодородием и благоденствием, отчего, как говорят на севере, они становились жирными и ленивыми, поэтому их всегда было легко победить, а воевать на их землях сытнее, чем мирно жить на своих.

Капитан вернулся в бивак и подошёл к Алистеру, сидящему на земле возле своего седла. За время похода он ещё ни разу не снял свой доспех.

— Командир, мы изъяли у жителей напитки разной крепости, как вы и приказали.

Алистер вскинул глаза на капитана и радостно хлопнул в ладоши.

— Каков улов?

— У нас есть восемь больших мехов с вином, десять вёдер сидра, две бочки эля, и несколько бочонков крепкой настойки. В общей сложности у нас около четырёхсот литров хмельных напитков, из них около сорока литров крепкого хмеля. Это, к слову, последнее, что оставалось у крестьян с празднества, ободрали их до нитки.

— Замечательно! Значит, сегодня пьём, завтра идём. — настроение паладина заметно улучшилось.

— Слушаюсь, командир! — капитан весело ударил кулаком в грудь и направился к отряду с явно приподнятым настроением.

Хотя распивать крепкие хмельные напитки во время походов и возбранялось, но кто их судить возьмётся, если у них забрали время праздника? Никто.

Бочки откупорились, провизия досталась, празднество, хоть и с задержкой, продолжилось. Солнце уже давно закатилось за горизонт, а бойцы всё пили да распевали песни, танцевали вокруг огромного костра, дрова на который, само собой, отобрали у тех же селян. Случилось даже пару драк, но капитан держал всех в ежовых рукавицах так, что даже мышь не могла чихнуть без его ведома, поэтому драки заканчивались ещё быстрее, чем начинались.

Завид был из тех служивых, кого можно по праву назвать «мечтой полководца»: среднего роста, крепко сбитый, пользуется авторитетом у воинов и умеет его добиваться, исполнительный, твёрд в убеждениях и никогда не задаёт лишних вопросов. Если ему прикажут сжечь деревню — сделает; прикажут вспороть брюхо беременной — сделает; прикажут пойти на смерть — сделает. Подобные ему ценились во все времена, ибо только такие сотники способны перевернуть исход битвы, пусть даже ценой своей жизни.

Гвалт разносился на сотни шагов, дозорные вокруг бивака менялись ежечасно, ведь каждый хочет опрокинуть кружечку–другую доброго хмеля. Не унывал и Алистер, взяв себе целый бочонок крепкой травяной настойки, он сидел у своего собственного костра рядом с седлом и сбруей, которые Станислав снял ещё днём. Оруженосец трижды предлагал ему снять латный доспех, но паладин не соглашался, понимая где–то на подсознательном уровне, что внезапная опасность может застать его голым и неподготовленным. Да и незачем снимать такой доспех по пустякам, ибо он изготовлен столь искусно и филигранно, что практически не доставлял дискомфорта и не ощущался на теле; кроме шлема, шлем — настоящая кара небесная для паладина, чтобы он не забывал своё место под солнцем, ну и голову, конечно же, чтобы не потерял. Кузнецы Ружанского замка — истинные профессионалы, перенявшие мастерство укрощения металла от самих отцов–основателей небесной металлургии, а те — от самого Сваро́га, Бога–кузнеца и создателя всего материального на земле.

Капитан Завид подошёл к костру паладина и с шумом сел на задницу, расплескав сидр из кружки.

— Ух, ну и славное же время вы нам подарили, командир! Ратники от вас в восторге, редко когда кто–то из военачальников так балует своих людей.

— Им нравится гулять за чужой счёт? — улыбаясь, спросил Алистер, глядя на танцующие языка пламени.

— Нельзя это считать «гулянкой за чей–то счёт». В конце–концов, мы холопов защищаем, они нас обеспечивают. Всё по чести.

— Так было бы от кого защищать, мы ж на юг идём байки всякие развеивать, чтобы наши венценосцы могли спокойно спать. Гузном трясутся от слухов разных.

Капитан искренне рассмеялся, оценив шутку паладина.

— Вас, небось, тоже от празднества оторвали.

— Да чего уж там… Я и сам более не хотел праздновать, мы же раньше вашего начали, дня так за четыре. Неделя пьянки… — загадочно протянул Алистер. — Неделя пьянки — это очень плохо.

— Поговаривают, что вы даже турниры устраивали в своём замке.

— Какие турниры? Вусмерть пьяные паладины в обрыганных доспехах не могли не то чтобы на коня сесть, даже стоять прямо. «Участники» так называемого «турнира» начинали бой качаясь на ногах, а заканчивали тем, что кто–то из них засыпал, валяясь по уши в грязи, или просто уставал драться.

— И вы никого не приглашали посмотреть на вашу доблесть и честь? — с ухмылкой спросил капитан.

— Не–е–т, ты что? Таких паладинов никто не должен видеть, иначе нас перестанут бояться, и что тогда? Мы же последний довод великого князя; когда в стране всё идёт по щели́ мохнатой, тогда зовут нас, а мы всегда с иголочки, чтобы даже в бой не вступать, пугая до́ смерти врагов монарха.

— Как оно, в паладинах–то быть?

— Да вот не знаю как, нас же с юности берут, другой жизни мы и не нюхали. Ну кормят хорошо, коней хороших дают, снаряжение, как видишь, — Алистер постучал кулаком по нагруднику, — хорошее. Хорошо, стало быть. Мы всегда при деле и крыша над головой всегда есть, и почёт есть. Думаю, что паладином быть лучше, чем городским сотником.

— Ну а бабы? С бабами–то как?

— А что те бабы? Семью у нас заводят редко, да и хлопоты эти никому не нужны. Нас кормят, наши вещи стирают, доспехи чистят, мечи точат, зачем нам бабы? Некоторые из нас, особенно к старости, заводят семью, но семья вынуждена поселиться прямо в замке, так что несчастлив у таких брак.

— Ну а трахаетесь–то с кем?

— А, ну так с этим вообще проблем нет. У нас залы всегда полнятся женщинами, так что всегда есть в кого засунуть, пусть даже и не в самых красивых. Да и детей от нас часто несут, но это не считается постыдным, всё же ребёнок от паладина — некая честь женщине, с таким дитём даже замуж легче выйти, говорят.

— Сладко живёте. — с завистью просмаковал капитан.

— Ну скорее да, чем нет. Зато великокняжеские задницы мы везде и всюду сопровождаем. Бывает, что даже в нужник берут с собой двух–трёх паладинов, авось венец кто вздумает украсть. В том и состоит наша служба: месяц в сражениях, год гузно стережём княжеское.

Капитан снова рассмеялся вслух, хлопая рукой по колену, Алистер также хихикал с закрытым ртом.

Сделав ещё один глоток настойки и сдавленно выдохнув от крепости напитка, паладин сказал капитану:

— По́лно нам уже над властью смеяться, итого, глядишь, и сам Даждьбо́г нас покарает. — паладин вытер слезу, накатившую от смеха.

— Вы верите в Даждьбога? — Завид приподнял бровь.

— Ну говорят же, что династия великих князей берёт своё начало от него, значит, может, и есть. А может всё враки, мне особой разницы. — паладин сплюнул в костёр. — Мы выдвигаемся на рассвете, так что уже можно загонять бойцов в лежанки, иначе утром будем не идти стройно, а тащиться как беременные свиньи на потеху всем холопам.

— Слушаюсь, командир. — капитан допил остатки сидра и поднялся на ноги, отряхивая задницу. — И всё же, бойцы вами довольны. Думаю, что боевой дух у них сейчас на высоте.

— Это радует, Завид. — Алистер посмотрел на капитана и кивнул ему головой.

Завид направился к большому костру, а паладин продолжал смотреть в танцующее пламя, предаваясь размышлениям. Так он и уснул возле своего седла, с открытым бочонком настойки.

Глава 1 ч.3 Проблемы на границах

Алистер спал на голой земле, слегка поросшей травой. Крепкий сон держал мужчину в своих объятьях так же сильно, как голодный волк свою добычу, поэтому он не слышал криков оруженосца.

Станислав подбежал к своему мастеру и, упав на колени, стал расталкивать его.

— Мастер, просыпайтесь, у нас проблемы! Вставайте, нужно чтобы вы посмотрели!

Пробуждение оказалось столь тяжёлым и резким, будто паладина окатили ведром холодной воды. Голова снова ныла, разум путался в мыслях.

— Стасик? Что за паника?

— Мастер Алистер, прошу вас, на деревню, кажется, напали какие–то люди! Дозорные разбудили капитана, а он послал меня за вами, без вас он ничего делать не собирается!

Паладин тут же пришёл в себя — опасность рядом; он схватил свой двуручный меч и, слегка петляя, побежал к Завиду. Найдя капитана среди сонных и все ещё пьяных ратников, Алистер тут же потребовал отчёт.

— Я думаю, что это обычные грабители. Они напали на село с юга и сейчас грабят его.

— Сколько их?

— Не знаю, может человек двадцать, наши дозорные ничего внятного сказать не смогли, они слишком пьяные.

— Кто способен сражаться? Нужно прекратить этот разбой именем великого князя.

Капитан окинул взглядом тот сброд, что ещё утром выглядел военным отрядом и навскидку подсчитал боеспособных бойцов.

— Дай бог, чтобы человек десять–пятнадцать набралось.

— Тогда готовь их к бою и догоняй меня! — кинул через плечо Алистер, уже направившись трусцой к селу.

Не было ни времени ни надобности снаряжать коня, даже найти свой шлем с перчатками — непозволительная роскошь сейчас, когда земли великого князя грабит кто–то не из его собственного войска.

Алистер забежал в село и увидел, как из хижины двое мужчин в кожаных куртках выволакивают женщину за волосы. Мгновенно протрезвев и не медля ни секунды, он вытащил меч из ножен, бросив их наземь, и ринулся на помощь селянке. Оказавшись на расстоянии двух шагов от первого мужчины, Алистер нанёс мощный рубящий удар справа, отчего тот выпустил жертву и повалился на бок, издавая пронзительный крик. Паладин переступил раненого и стремительно вонзил клинок в живот второму; в его глазах читался натуральный страх, он уж точно не ожидал увидеть здесь небесного воина.

Третий мужчина, стоящий поодаль возле хижины на противоположной стороне улицы, увидел своих поверженных товарищей и закричал что есть мочи, созывая своих на помощь. Алистер в четыре широких шага пересёк улицу и нанёс рубящий удар, но мужчина смог увернуться, тогда паладин ударил его локтём в лицо. Противник упал на землю, выронив свой топор, из его носа хлынула кровь. Алистер нанёс удар ногой в голову лежачего и посмотрел дальше по улице.

Из домов и дворов стали появляться вооружённые люди, скапливаясь в центре улицы. Кто–то из них пустил стрелу и Алистер почувствовал удар по броне в область ключицы, стрела пошла по касательной и улетела за спину; в этот момент он пожалел, что не надел шлем.

Внезапно раздался хруст веток и слева показалось ещё двое вооружённых человек, которые, вероятно, хотели подойти незаметно и повалить паладина. Поняв, что они замечены, двое мужиков с топорами и щитами бросились на Алистера. Паладин сделал два шага назад, отходя от здания на более свободную площадку и становясь на изготовку. Первый удар паладина пришёлся на щит нападающего, второй мужик замахнулся топором и нанёс удар сверху, но Алистер выставил свою левую руку и отвёл удар наручами, после чего этой же рукой ударил кулаком ему в лицо, чем выбил его из равновесия. Воспользовавшись заминкой, паладин сделал шаг назад и нанёс новый удар по первому противнику, но тот снова отразил клинок щитом и нанёс ответный удар, который пришёлся на наплечник паладина. Лезвие топора со звоном скользнуло по руке. Тогда Алистер сделал выпад вперёд и толкнул плечом противника в щит. Разорвав таким образом дистанцию, он нанёс удар по ногам и противник упал наземь, издавая истошный вопль. Второй противник пришёл в себя и попытался ударить паладина в голову, но Алистер слегка наклонился вперёд, приняв удар на спину. Лезвие топора соскользнуло по броне и нападающий потерял равновесие, практически упав на паладина. Воспользовавшись близким контактом с противником, Алистер ударил в его лицо навершием своего меча, после чего сделал шаг назад и филигранно рассёк кончиком клинка грудину противника наискосок слева направо. Всхлипывая и с тяжёлым стоном, второй противник рухнул на землю.

Алистер повернулся к собравшейся толпе, навскидку их было человек десять–двенадцать. Он снова почувствовал удар стрелы в нагрудник, которая ушла вправо и упала сзади.

— Да вы только посмотрите, — раздался крик из толпы, — не иначе, сам великокняжеский небесный воин перед нами!

— Кто вы такие и почём тут людей грабите?! — крикнул в ответ Алистер.

— Да ты ли не знаешь, что на юге творится?! Этим беднягам всё равно лучше не будет, дикие люди придут и уничтожат всё! И так и так здесь камня на камне не останется!

— Дикие люди сидят в своих лесах, они боятся нас и не заходят за наши границы!

— Что ты мне такое говоришь?! Совсем уже в своей столице всех гонцов да купцов посжирали?! Нету более твоей хвалёной границы и крепостей нет, и фортов нет, пожрал всё лес и дикари вместе с ним!

— Мужики, я не хочу вас убивать, уходите подобру–поздорову и я забуду о вас!

— Нет, ну вы слышали?! — раздался хохот в толпе. — Ты кто такой, червяк, чтобы указывать нам?! Нас много, ты один, мы убьём тебя, заберём твою броню, твоего коня. Древнее зло всё равно поглотит эту землю, а вот броня твоя нам пригодится, чтобы добраться до севера.

Пока ещё голос из толпы говорил, Алистер услышал лёгкое «пс», он повернул голову влево, откуда на него напали двое бандитов, и увидел капитана Завида, который руками показал ему, что они готовы к сражению.

— Ты боишься слухов и сказок?! — паладин продолжил диалог.

— Я видел это своими глазами, я убивал дикарей своими руками! Если ты идёшь на юг, то всё равно сдохнешь, так что не будем тянуть! — говоривший махнул рукой, будто отдавая приказ. — Бей его!

Алистер заметил лучника, который стоял поодаль, и едва успел сдвинуть голову в сторону, как стрела пролетела возле виска, зацепив оперением ухо.

Толпа разбойников ринулась вперёд и паладин стал отходить назад, заманивая их в засаду. Когда враги были в десяти шагах от паладина, капитан Завид громогласно отдал команду и его бойцы сделали боевой клич, сбив противника с толку; в глазах бандитов стал углядываться живой ужас.

Воины Завида напали на толпу с двух сторон, выбегая из–за зданий, за которыми прятались. Бандиты подняли щиты, развернувшись на две стороны и оголили свои бока перед паладином. Алистер подбежал одновременно с другими бойцами и стал рубить противников техничными, выверенными ударами.

Взмах, удар, вопль, раненый — всё как по военной науке.

Человека за человеком рубил паладин, орудуя длинным клинком, который полностью окрасился в кровь. После очередного рубящего приёма снизу, на лицо паладина попала кровь, а он всё продолжал рубить, пока клинок не ударился о кольчужную рубаху на плече — это был лидер банды. Главный бандит попытался уколоть мечом в голову, но Алистер смог отвести удар левой рукой. Сложилась ситуация, где клинок паладина лежал на левом плече противника и отойти назад было невозможно. Воспользовавшись небольшой паузой из–за отведённого меча, Алистер сделал полшага вперёд, протянув клинок дальше по плечу противника, и с силой ударил главаря дужкой гарды в лицо, отчего у него мгновенно разорвалась щека, хлынула кровь, посыпались зубы.

Оглушив противника, Алистер вернул меч назад, схватился правой рукой за рикассо и, навалившись, ударил остриём в живот. Клинок пробил бронзовую кольчугу так глубоко, что вышел с другой стороны, уперевшись в кольчугу на спине. Главарь бандитов выпучил глаза от боли, глядя на холодный металл в своём животе. Паладин толкнул его плечом в грудь, резко выдернув свой клинок, отчего тот упал на спину, держась за живот руками.

Увидев, что главарь при смерти, остальные бандиты бросились бежать, а бойцы Завида были настолько пьяные, что даже не пытались их преследовать.

Бой был окончен.

— Завид! — крикнул Алистер.

— Я здесь! — подбежал к нему капитан.

— Допросите раненых, утром будем решать, что делать с теми, кто доживёт.

— Слушаюсь! — капитан ударил кулаком в грудь и принялся давать распоряжения своим бойцам.

Алистер положил свой двуручный меч на плечо и медленно побрёл обратно в лагерь, смотря под ноги в поисках ножен. Неожиданно из–за угла выбежала та самая женщина, которую он спас, ей было на вид лет тридцать–сорок. Она бросилась в ноги паладина и стала целовать его сабатоны.

— О Боги, храните этого доблестного воина! Благослови тебя Даждьбог и Та́ра, Святого́р дай силу тебе и Перу́н защиту свою, Хорс и Ди́вия да освещают твой путь денно и нощно. — молебно тараторила женщина, продолжая обнимать левую ногу паладина и касаясь своим лбом его стопы.

— Женщина, успокойся.

— Свят–свят–свят, да будешь ты благословен всеми Богами и род твой пусть вовек будет отмечен во всех мирах.

Алистер сел на корточки и взял женщину за плечи, приведя её в чувства.

— Я ещё раз говорю, успокойся.

— О, господин, я вас смутила и опозорила своим лепетом? О, простите меня никудышную, господин! Вы спасли мою жизнь, я буду вечно благодарить Богов за вас!

— Я сделал свою работу. Как твоё имя?

— Ефре́ссия имя моё, рада буду служить вам.

— Нет, мне не нужно служить. — улыбнувшись, ответил паладин, глядя в глаза женщины. — Где твой муж, Ефрессия?

— Убит нелюдями этими! — слёзы брызнули из её глаз. — Убили его звери эти дикие, защищал он меня, а они зарубили его как петуха по весне!

— Успокойся, успокойся, — Алистер уселся на левое бедро и прижал к себе рыдающую женщину. — У тебя есть дети?