Темза. Священная река

Кукем, где историческое и доисторическое тесно соседствуют между собой.

Глава 8

В начале…

История Темзы так же глубока и темна, как история любого моря. Поначалу она была всего лишь ложбинкой на подвижной земной поверхности. Каменная порода речного русла зародилась примерно 170 миллионов лет назад, когда великие океаны Юрского периода носили в себе зачатки известняка и глины, ставших впоследствии подпочвой Темзы; в эту эпоху над будущим руслом Темзы плавали плезиозавры и рыбы с клювами и зубами.

Меловой период, последовавший за Юрским, длился 77 миллионов лет. За это время из океанических окаменелостей сформировались меловые массивы южной Англии. Они легли в основу речного ландшафта. Кроме того, в этот период великий континент Пангея начал разделяться, что привело к возникновению Америки и Европы. Теперешняя южная Англия была огромным заливным лугом. Над Лондоном плавали гиганты глубин – элазмозавры и мозазавры; позднее они были уничтожены глобальным катаклизмом, ознаменовавшим переход от Мезозойской эры к Кайнозойской.

Река впервые появляется в поле зрения примерно 30 миллионов лет назад – в середине Кайнозойской эры, в которой живем и мы. Нынешние Британские острова были соединены с Европейским материком, Темза была в то время притоком гораздо более крупной реки, которая струилась тогда через Европу. Самый длинный ее участок называется сейчас Рейном.

По окаменелостям можно частично воссоздать вид местности около древней Темзы: здесь росли пальмы и лавры, виноград и цитрусовые, а наряду с ними – дубы и буки. На поверхности реки цвели кувшинки, в теплой воде реяли длинные водоросли. Возникла трава – новый тип растения. В некоторых отношениях это был узнаваемый тропический пейзаж. Во влажной атмосфере благоденствовали термиты и пауки, жуки и муравьи; в Темзе водились черепахи и крокодилы, а еще ящерицы, похожие на нынешних игуан. Вместе с тем в реке плавали угри, предки окуней и других костистых рыб.

Темза тогда текла по гораздо более высокому руслу, чем ее нынешнее воплощение. Из Уэльса, от Бристольского залива она тянулась через Англию до долины Эйлсбери, затем – через Сент-Олбанс, Челмсфорд и Ромфорд в большое озеро где-то к югу от Хариджа. В 1890-е годы, когда строили железную дорогу от Ромфорда до Апминстера, было обнаружено старое забытое русло реки, подобное окаменевшему скелету некогда живого существа. Это озеро, находившееся около Хариджа у северного края массива суши, который соединял Британские острова с Европой, в конце концов затопило водораздел между нынешними Северным морем и Английским каналом.

Это была огромная и быстрая река, тропическая река, река джунглей, к которой приходили на водопой предки лошади и бизона, носорога и лемура. Потом климат начал становиться более холодным. Джунгли уступили место лесам умеренной зоны, лугам и прериям. Темза текла сквозь все эти перемены. Они произошли за невообразимо долгие промежутки времени, намного превышавшие длительность существования человека. Древность реки невообразима. Она лишь мимоходом соприкасается с человеческим миром. Ракушки на ее дне, осока и камыши по ее берегам принадлежат доисторическим временам.

На Земле холодало и холодало, и в период первого обледенения в северном полушарии (примерно 2,8 млн лет назад) северная полярная ледяная шапка начала ползти на юг. Планета стояла на пороге возникновения человека. Гоминиды, или “обезьянолюди”, пили из реки и спали под деревьями на ее берегу прежде чем двигаться дальше. Вместе с тем продвижение ледника оказало существенное и бесповоротное воздействие на Темзу. Она стала перемещаться к югу – все ближе и ближе к нынешнему руслу.

Кромка льда в конце концов остановилась чуть севернее Чилтернских и Беркширских холмов, и примерно четверть миллиона лет назад Темза сотворила то, что мы называем долиной этой реки. На ее берегах появились люди. Первые из них пришли посуху из Центральной и Западной Европы. Их считают представителями эпохи палеолита, но эта безличная категория покрывает чрезвычайно длинный период присутствия людей в мировой истории – примерно в три раза дольше, чем все время бытия homo sapiens на нашей планете, и в сто раз дольше, чем Британские острова существуют отдельно от материка. Однако уже тогда Темза была древней рекой.

Люди появились здесь примерно полмиллиона лет назад – между 500 000 и 450 000 годом до н. э., но ни о них, ни об их отношениях с рекой мы практически ничего не знаем. Они – то, что немцы называют geschichtlos, “люди без истории”. Но это не значит, что у них не было традиций, легенд, песен, мастерства и предприимчивости. Трудно поверить, к примеру, что за тысячи лет они не научились делать плоты или примитивные лодки – пусть даже только для того, чтобы добираться до островков посреди реки. То, что таких суденышек не было обнаружено, ничего не значит; нам повезло, что от столь давних времен сохранилось хоть что-то.

Последнее крупное обледенение кончилось примерно двенадцать тысяч лет назад после ледникового периода продолжительностью в тысячу лет. Более мягкий климат привлек новых переселенцев, как и лосей и оленей, на которых они охотились. То было время, когда на Трафальгарской площади валялись гиппопотамы, а по Стрэнду бродили слоны. Это был важный период в истории Темзы, ибо после появления около 10 000 года до н. э. в долине Темзы человека эпохи мезолита люди жили здесь непрерывно.

Вначале – до того, как Северное море соединилось с Английским каналом, – они приходили по суше. Было много групп и племен разнообразного происхождения, но преобладали в районе Темзы светловолосые представители культуры Маглемозе – “болотные люди”, чьи следы были обнаружены в северо-западной Европе. Они жили маленькими поселениями на гравийных берегах реки, кормились главным образом охотой и рыболовством. Они мастерили рыболовные крючки, делали из коры поплавки для сетей. Но главным их отличительным признаком было изготовление микролитов – мелких каменных орудий, используемых как лезвия или как наконечники для копий. Они расчищали большие поляны от берез и сосен, приручали собак для охоты и обороны; кости рыб и бобров, свиней и диких кошек, птиц и барсуков обнаруживаются в большом количестве. Из кости и оленьего рога они делали наконечники копий и лезвия топоров; они были искусны в обращении с древесиной и кожей. Например, они делали жилища, натягивая звериные шкуры на каркас из березовых стволов. В центре хижины располагался очаг. Так были устроены первые дома на берегу Темзы.

Изготовляли они и лодки, пользуясь преимуществами, которые давали каменные орудия. Самые ранние суда, чьи остатки обнаружили археологи, были сделаны в эпоху мезолита и представляли собой цельный древесный ствол, выдолбленный и выжженный внутри. Длина одной лодки, найденной в реке у Шеппертона, составляет 5,4 м, и в ней помещалось три или четыре человека. На древесине и сегодня видны следы тесла. Другие челны, обнаруженные на дне Темзы у Борн-Энда, имеют в длину более 7,5 м, ширина их – 1,05 м. Сиденья были вырублены из цельного куска дерева. Возможно, делались также лодки из ивовых прутьев, на которые натягивали звериные шкуры: такие суда были легче и более маневренны на мелководье. Можно, таким образом, предположить, что Темза стала тогда судоходной рекой. Это было началом великих перемен. Поняв, что ветер может нести тебя дальше и быстрее, чем ты сумел бы продвинуться собственными усилиями, люди стали смотреть дальше границ своих физических возможностей. Началось их медленное восхождение к свободе. Можно, кроме того, быть уверенным, что Темза обладала могучим символическим потенциалом. Она была символом жизни и движения. Не исключено, что в основе всей истории религиозно-праздничных событий, связанных с рекой, от крещений XII века до регат XX столетия, лежат атавистические воспоминания об этих ранних этапах заселения берегов.

Обожествление реки отлилось в более четкие формы в эпоху нового заселения, которое произошло в регионе Темзы примерно в 3500 году до н. э. Это время, охватывающее почти две тысячи лет человеческой истории, называется эпохой неолита. За этот сравнительно короткий промежуток люди смогли оставить в долине Темзы долговечный след. Они пришли в районы, которые и до них были заселены, и, судя по всему, занялись сельским хозяйством на участках, расчищаемых от леса. Это было начало фермерской жизни, которая в относительно неизменном виде продолжалась до середины XIX века. В районе Мейденхеда неолитический рисунок полей фактически просуществовал до 1960-х годов.

Ранняя стадия неолитического заселения долины Темзы отмечена постоянной сменой стереотипов деятельности. Вместо микролитов и заостренных копий археологи находят серпы, полированные каменные топоры и жернова. Впервые появляются гончарные изделия. Из веток тиса делались луки; стрелы были деревянные с наконечниками из кремня. По существу это те же длинные полутораметровые луки, из каких люди Генриха v стреляли под Азенкуром. Их использование на протяжении тысячелетий – очередной пример преемственности и силы привычки как важнейших факторов человеческого существования. Не внезапное появление новых орудий, а медленная эволюция, которая скорее всего даже и не замечалась в процессе перемен.

Только в среднем течении Темзы обнаружено более восьмидесяти неолитических поселений, и можно предполагать, что берега реки во множестве выгодных точек от истока до устья были обитаемы. Люди жили в хижинах, группировавшихся в маленькие и, вероятно, временные деревушки, над которыми поднимались дымки, видимые на мили вокруг. Люди занимались земледелием и, что еще важнее, скотоводством; на лесистых участках разводили свиней, на лугах – коров и овец (оба типа местности были представлены у реки в избытке). От жилищ эпохи неолита до нас, однако, дошло очень мало: только ямы от столбов и канавы. Найдены, разумеется, кремневые орудия, следы пшеницы, ячменя и фасоли.

Не так давно около реки, близ нынешнего Раннимидского моста, на обоих берегах были найдены столбы деревянного строения, которые сочли остатками пристани эпохи неолита, впоследствии замененной конструкцией Бронзового века. Если эта интерпретация правильна, то Темза в те эпохи была важной транспортной и торговой артерией. Существенно также, что русло реки более или менее совпадало с теперешним.

Глава 9

Священные линии

Таинственность, чужеродность первобытной жизни неизъяснима. Мы не знаем, зачем в эпоху неолита сооружались курсусы и огороженные участки (“лагеря с вымостками”), и можем только догадываться о ритуальном значении, которое придавалось их очертаниям. Тот факт, что они расположены около Темзы, создает специфический круг возможных смыслов. Хоть с какой-то определенностью мы можем сказать только, что древние племена верили в действенность особых участков земли, в огораживание значимых мест и в далекий обзор. И это неотвратимо вело их к реке.

Благодаря аэрофотосъемке последних десятилетий мы имеем размытые очертания доисторических, окруженных насыпями и рвами мест около Темзы, потусторонний узор из отрезков, прямоугольников и кругов, еле различимый на сегодняшней местности. Но все это по-прежнему здесь: лица уснувших предков составляют часть нашей земли. Подобно гигантским фигурам в пустыне Наска, эти линии лучше всего видны сейчас с воздуха; но в древние времена они наделяли участки земли священной силой.

Огороженные места в районе Темзы отличаются сходством рисунка. Они состоят из рвов, образующих, грубо говоря, концентрические овалы, с промежутками, или “входами”, между отдельными участками рва и насыпными дорогами, ведущими в обрядовое пространство. Иногда имеется только один овальный ров с насыпью вдоль внутреннего края, но в других случаях обнаружено несколько концентрических замкнутых линий. Скорее всего, земляные работы велись здесь на протяжении столетий. Во рвах найдены кости животных, гончарные изделия и большое количество кремневых орудий. Что еще более важно, здесь обнаружены останки людей. Эти места использовались для захоронения.

Возможно, люди собирались здесь на региональные или племенные сходки, и группа таким образом закрепляла за собой данный участок. Также очень вероятно, что эти места исполняли и другие функции – церемониальные, ритуальные. Они использовались не для постоянного проживания, а для разовых или сезонных акций. Эти участки более открыты и уязвимы, чем укрепления Железного века, и вряд ли служили целям обороны. Их лучше всего было видно при подходе с определенной стороны, и это наводит на мысль, что они играли роль в обожествлении самой земли. Свою роль – роль границы – играла, конечно, и сама река, что нуждалось в периодическом и церемониальном подтверждении. На определенных участках обнаружены следы строений, ямы, образующие определенный рисунок. Возможно, тут располагались временные жилища “элиты” – жрецов или правителей. Но, скорее всего, у этих огороженных участков было не одно предназначение: в течение столетий они, возможно, использовались с разными целями.

Из пяти “лагерей”, расположенных около Темзы, самым важным следует признать Абингдонский. Река является одной из границ, так что участок пребывал в гармонии с ее природной силой. Если он периодически затоплялся, что вероятно, то в глазах приходивших туда людей это должно было добавлять ему святости. Внешний круг в Абингдоне содержит следы человеческой деятельности, тогда как внутреннее пространство, судя по всему, использовалось для специфических ритуалов или церемоний. Средоточием всего было поклонение божеству. Огороженное место, благословляемое близостью реки, возможно, сулило некую особую защиту. Благодаря легендам и изустным преданиям этим людям должна была хорошо быть известна связь между Темзой и их предками. Не исключено, что река играла свою роль в мифах о происхождении человека. И тогда что могло быть естественней, чем создать и огородить святилище в тесной близости с вечно текущей Темзой?

Около Абингдонского “лагеря” обнаружен ряд продолговатых овальных курганов. Эти погребения были засыпаны землей и мелом. На местности они, скорее всего, выделялись белым цветом. Курганы расположены параллельно огороженному участку и параллельно реке. Более поздним поколениям метафора должна была бросаться в глаза – но нашим дальним предкам мы, разумеется, не можем навязывать стереотипы современного воображения. Мы в состоянии сказать только, что тела умерших располагались так, что это может указывать на связь с направлением течения реки.

В непосредственной близости от Темзы здесь насчитывается примерно двадцать пять курганов различных типов. Единственной причиной выбора места представляется соседство реки. Тут, кроме того, обнаружены следы более ранней, мезолитической деятельности, что говорит об использовании одних и тех же приречных участков в течение тысячелетий. Возможно, в курганах хоронили вождей или жрецов, если эти категории людей тогда существовали. Курганы группируются по расположению и по периодам. Один из них был насыпан в пять этапов. От появления здесь огороженного места до возникновения последнего кургана эпоха развития и перемен длилась примерно две тысячи лет. Это – глава в первобытной истории Темзы. Абингдонские и другие захоронения наводят на мысль, что переход умершего в мир иной связывали с проточной водой: ведь река через множество водотоков соединена с подземным миром. В разных мифологических системах мертвые плывут в свое новое царство речным путем. Мы вышли из воды – и в нее возвращаемся.

В длинных курганах обнаружены погребальные камеры, сооруженные с помощью камня и древесины, и во многих случаях там были каменные полы и входы; в Средние века сложилось поверье, что эти камни имеют волшебные свойства. Один из самых впечатляющих курганов, названный саксонскими переселенцами Уэйлендс-Смити (Кузницей Вёлунда), находится в верхнем течении Темзы. Но есть и другие, расположенные ближе к реке: в Дорчестере, в Стэнтон-Харкорте, в Дрейтоне, в Бенсоне. Это были места, посвященные предкам, где люди воздавали дань родственным узам и преемственности. Река, подобно камню, противостояла времени. И все это – отнюдь не только древняя история. Это имеет важнейшее значение для осознания огромной роли реки в человеческой памяти. Если мы не понимаем связанных с ней былых ассоциаций, нам не постичь суть ее бытия в современном мире.

На чуть более поздней стадии неолита – приблизительно между 3600 и 3000 годами до н. э. – подле Темзы были сооружены другие великие памятники. Самые необычайные из них приобрели известность под названием “курсус”. Это – случай человеческого вмешательства в ландшафт: два параллельных рва с насыпями по внутренней стороне. Концы иногда сведены воедино, иногда разомкнуты; длина варьируется от 50 футов (15 м) до 5 миль. Долина Темзы – самый важный из районов, где имеются курсусы. Скопления курсусов обнаружены близ Норт-Стоука, Саут-Стоука и Дрейтона; есть эти памятники и около Стадхэмптона, Соннинга, Стануэлла и Горинга. Все они расположены поблизости от реки, а вот на холмах Котсуолдс нет ни одного. Иначе говоря, они имеют прямое отношение к Темзе.

Имеется, например, очень важный комплекс курсусов около ее истока – близ Лечлейда и Баскот-Уика; есть также ряд курсусов, курганов, длинных курганов и огороженных участков вдоль отрезка реки между Абингдоном и Дорчестером. В обоих этих районах археологи и палеоисторики видят признаки активной ритуальной деятельности на протяжении почти двух тысячелетий. Дрейтонский курсус, протянувшийся вдоль Темзы близко от нее, был сооружен около 3600 года до н. э. и использован для постройки курганов раннего Бронзового века между 2000 и 1800 годом до н. э. Это длительный период человеческой истории, в течение которого Темза была центром системы обрядов или церемоний.

Курсусы устраивались на древних гравийных террасах или на специально расчищенных участках посреди леса. Они могли использоваться для процессий, ритуальных собраний или состязаний. Во рвах по их сторонам обнаружены остатки гончарных изделий и кремневых орудий, кости животных. Но расположение курсусов не менее важно, чем их назначение. Они устремлены туда же, куда и река на тех отрезках, где она течет с севера на юг и с запада на восток. Курсус словно бы имитирует движение воды. Между Дрейтоном и Абингдоном курсус совпадает по направлению с главным руслом реки за исключением участка, где она огибает кряж из песчаника и течет на восток. Ее движению и направлению соответствует длинный курган, который смотрит на восток и соединяется с концом курсуса. Это – некая священная геометрия. Все ее объекты, кажется, соединены в одно целое, так что длинный курган в Дрейтоне устремлен в сторону курсусов, расположенных ниже по реке – в Дорчестере.

Символическая роль курсусов связана, кроме того, с местами впадения притоков. Некоторые из этих древних памятников находятся именно возле притоков – например, около Тейма под Дорчестером, – и словно бы указывают на точку слияния вод. Обнаружены скопления курсусов там, где в Темзу впадают Ок, Лич и Коул. Стоит упомянуть и про ров в Лечлейде у места соединения двух рек. Люди обожествляли впадение одной реки в другую. На таких участках делались сакральные приношения.

Поэтому кажется вероятным, что ритуальное шествие всего племени или нескольких избранных его членов сознательно копировало текущую реку: участники действа отождествляли себя с водой или с потоком жизни. Курсус служил неким символом этого потока. Возможно, люди видели в курсусе иное воплощение реки, символ или даже изображение Темзы в ландшафте. Как ритуализованные рисунки животных должны были обеспечивать изобилие пищи, так, может быть, и курсус рассматривался как способ контролировать реку. Устраивался своего рода спектакль под открытым небом, обрядовая имитация, во время которой, возможно, происходила и инициация. Люди двигались сквозь ландшафт, чтобы прочувствовать его и взять под контроль. Не исключено, что курсус был связан и с понятием о некоем ритуальном очищении, омовении, которое играло столь важную роль в более поздних отношениях человека и реки.

В одной из ям внутри курсуса близ Дрейтон-Саута найдены десять человеческих черепов, в другой – скрюченные останки женщины, ребенка и младенца. Дорчестерский курсус проходит через место погребения. Ритуальные свидетельства уходят очень глубоко. Можно предположить, что прибрежный ландшафт был также погребальным ландшафтом, что река очень тесно ассоциировалась со смертью. Смысл слова tamasa (темная река) тогда проясняется для позднейших поколений.

Итак, живые и мертвые не обязательно или не полностью были разделены. Есть все основания полагать, что древние люди использовали для обитания и прочих целей участки земли в непосредственной близости от курсусов, и следы домашнего быта сохранились у самых речных берегов. Разумеется, вдоль священных путей шли дороги и тропы для людей и скота. Не исключено, что поселения (а позднее и города) вырастали подле кладбищ и что возникновение крупных людских скоплений связано с культом предков. Это может пролить некоторый свет на зарождение первых городов и деревень на берегах Темзы.

Поблизости от курсусов в более позднюю эпоху появились так называемые хенджи. В основе своей это земляные сооружения: округлые рвы с валами по внешнему краю. На первый взгляд они напоминают огороженные погребальные участки, но хенджи всего лишь ограничивают некую зону, обычно расположенную между курсусом и рекой. Позднее там могли возникать деревянные или каменные сооружения (самый знаменитый пример – конечно же, Стонхендж). Широко известный хендж находится близ Стэнтон-Харкорта в долине верхней Темзы (так называемые “дьявольские камни”). То, что хенджи сосуществуют в речном ландшафте с огороженными участками и курсусами, укрепляет нас в мысли: многие тысячелетия берега Темзы оставались священным районом, заряженным особой энергией.

Глава 10

Битва на Темзе

Когда Юлий Цезарь во время своего второго вторжения в 54 году до н. э. впервые подошел к Темзе, силы британских племен были собраны на ее северном берегу. Это первый зафиксированный в исторических анналах случай, когда Темзу использовали для обороны. Цезарь пишет, что “берег был укреплен острыми кольями, вбитыми перед ним; такие колья были вбиты в воде и ею маскировались”[24]. Но римское войско переправилось и одолело противника. Согласно одному из источников, Цезарь, чтобы напугать британцев, пустил через реку слона. Если так, то это было первое появление слона у Темзы после плейстоцена.

Цезарь встретился с опасным противником. К концу Бронзового века земля по берегам Темзы была распределена между племенами, каждое из которых находилось под властью одного вождя или семьи вождей. Отсюда выросли так называемые chiefdoms (догосударственные объединения, возглавляемые вождями) Железного века, продолжавшегося примерно пятьсот лет – с 600 до 100 года до н. э. Люди Железного века плавали по Темзе в судах из кожи, натянутой на каркас из ивовых прутьев. Они были легче, чем долбленые челны, и маневренней на мелководье. Римский автор IV века Авиен утверждает, что британцы выходили на этих судах в море. Если это не преувеличение, можно предположить, что древние мореходы доплывали от устья Темзы до европейского континента.

Картину дополняет тот факт, что у самой Темзы или чуть поодаль теснился целый ряд мелких государств. Можно представить себе группу военных лидеров, властвовавших как над территорией, так и над людьми, которые ее населяли. Британские вожди были, кроме того, подчинены или связаны некими узами с племенными вождями Галлии. Не исключено даже, что некоторые племена целиком прибыли с материка. Севернее Темзы жили катувелланы, их земля простиралась на запад до Чируэлла; их столица Верламион (в латинизированной форме – Веруламий) находилась близ нынешнего Сент-Олбанса. Под водительством Кассивеллана это племя или, возможно, просто вооруженный отряд сверг владыку племени триновантов, которое занимало район к северу от устья Темзы. К западу, по ту сторону речки Чируэлл, с катувелланами соседствовали добунны. Их столица называлась Багендон и располагалась близ Сайренсестера. Южнее Темзы жили атребаты (столица – Каллева около нынешнего Силчестера). Багендон и Каллеву связывала дорога, которая пересекала Темзу в районе Криклейда. По найденным монетам можно заключить, что вожди по обе стороны реки боролись за сравнительно мелкие сферы влияния. Тот явный факт, что Темза по-прежнему служила границей между племенами, отделяя, например, атребатов от катувелланов, мог только увеличивать ее значение для общественных и политических ритуалов.

Место первой битвы Цезаря на Темзе было предметом бесконечных споров. Поначалу считали, что она произошла в Кауэй-Стейкс близ Шеппертона, где в реке стояли деревянные колья. По словам Беды Достопочтенного, писавшего через семь столетий после вторжения Цезаря, толщиной они были с бедро мужчины. Сейчас там кольев нет, но один из них был выставлен в Британском музее со следующим пояснением:

Этот кол был 16 октября 1777 года извлечен из дна реки Темзы, куда был погружен по меньшей мере на пять шестых своей длины; рядом с ним стояло еще несколько, которые благодаря необычайно низкому уровню воды были тогда хорошо видны. Примерно в трети ширины реки от южного берега, на четверть мили выше Уолтонского моста.

Предположили, что это те самые колья, с помощью которых катувелланы пытались предотвратить переправу Цезаря на другой берег. Есть некоторые аргументы в пользу этого вывода. Чуть южнее реки, у нынешнего Уолтон-апон-Темза, был римский лагерь, и, кроме того, римские объекты обнаружены в соседнем приходе Оутлендс. Но, возможно, происхождение кольев более прозаично. Высказывалась мысль, что они служили опорами моста, построенного в древности одним из вестминстерских аббатов, или же отмечали путь переправы для скота.

Славу (или бесславие) места, где перешло реку войско Цезаря, приписывали и другим точкам на Темзе. В их числе – Чертси, Уоллингфорд и Кингстон. Называли и Брентфорд, где на берегу в память о той переправе воздвигли колонну. Еще один популярный в этом смысле район – Челси. В 1850-е годы, когда здесь строили мост, соединяющий Челси и Баттерси, было найдено много британского и римского оружия, а также человеческие останки. Черепов оказалось так много, что это место стали называть “нашей кельтской Голгофой”.

Но скорее всего переправа произошла в Вестминстере. Первая римская дорога от Кентского берега до Веруламия, ставшая нынешней Уотлинг-стрит, проходила примерно в тридцати милях к северу от Лондона и пересекала Темзу в районе Вестминстера. Тут в то время проходила граница прилива, и река, которая течет здесь с юга на север, заливала всю пойму. Из воды выступало несколько островков. Берега были низкие.

Река была тогда примерно в два раза шире, чем нынешняя Темза в черте Лондона, и на 4,2 м мельче. Саутуоркский берег, к примеру, проходил на 90 м дальше, чем сейчас. Темза текла через болотистую местность, делая широкие изгибы; на южной стороне среди травы и ивняка попадались ручейки и озерца, северный же берег порос кустарником. В реку вливалось множество притоков, которые давно исчезли или убраны под землю. В отлив Темза медленно текла между берегов из голого гравия и песка. Пониже Вестминстера воду усеивали многочисленные островки, в прилив уходившие под воду. Кажется вероятным, что в климатически более благоприятные времена на этих островках стояли типичные британские круглые жилища. Колебания уровня реки в исторический период доступны измерению: в римскую эпоху, к примеру, этот уровень падал и вернулся к прежнему значению лишь века спустя. Немалая часть берега времен римских завоеваний, таким образом, безвозвратно ушла под воду.

Цезарь оставил важные записки, где повествует о своем вторжении. Британцы совершали спорадические набеги на его войско. “Повсюду у них были расставлены сторожевые посты, так что одни регулярно сменяли других и место уставших заступали неутомленные бойцы со свежими силами”. Цезарь пишет, кроме того, что британцы одеваются в шкуры и “красятся вайдой, которая придает их телу голубой цвет, и от этого они в сражениях страшней других на вид”. Вайда (isatis tinctoria) растет на берегах Темзы и ныне.

Почти столетие спустя – в 43 году н. э. – римляне использовали реку при новом вторжении. Как пишет историк Дион Кассий, римляне разбили войско британцев, и произошло это на реке Медуэй, после чего остатки британских сил отступили туда, где Темза “вливается в океан и в пору прилива образует озеро”. Где именно находилось это “озеро”, точно сказать невозможно, поскольку уровень Темзы с тех пор повысился примерно на 4,5 м, но наиболее вероятным местом кажется Лоуэр-Хоуп-пойнт в нынешнем эстуарии. Поле одной из самых важных битв в английской истории скрыто под водой.

Все теперь было готово к появлению императора Клавдия. Он прибыл к легионам, ждавшим его на берегу Темзы, после чего, переправившись через реку, они разбили британцев на ее северном берегу и двинулись к неприятельской столице – Колчестеру. Клавдий находился в Британии всего шестнадцать дней, но овладение Темзой обеспечило ему власть над всем регионом. Это была знаменательная победа, которая подчеркивает центральную роль Темзы в британской истории. Выше по течению потом, кажется, были новые бои, есть сведения о сражениях близ Криклейда и истока Темзы, но данные о них скудны. Так или иначе, в верхнем течении Темзы признаки римского завоевания всегда были менее заметны, чем в нижнем.

Оккупация легионами Клавдия носила более постоянный характер, чем вторжение Цезаря, и на протяжении столетия возникла прослойка римско-британских земледельцев, живших около Темзы и ее притоков. Поселения появлялись вдоль всей реки от истока до моря – от Криклейда до Тилбери; было много вилл и обширных поместий к северу от Темзы близ римских городов Сайренсестера и Дорчестера. Согласно одной оценке, вдоль Темзы существовало примерно шестьсот вилл, которыми владели либо римские ветераны, либо состоятельные романизированные туземцы; независимо от форм собственности и аренды, это был период изобилия для всего приречного региона.

На илистом, затопляемом приливами берегу Темзы близ Ист-Тилбери были обнаружены остатки четырех больших римско-британских строений с плетеными стенами и коническими черепичными крышами; совсем рядом археологи нашли много глиняной посуды, и, поскольку печи для обжига найдено не было, специалисты сделали вывод, что здесь действовал своего рода склад местных изделий. Тропа, спускавшаяся от этих строений к реке, вела, судя по всему, к перевозу. Сравнивая эти простые постройки с виллами вдоль Темзы, которые были оборудованы банями и печами для обогрева помещений снизу, можно представить себе населявшее долину Темзы общество землевладельцев и крепостных. В тех или иных формах такое общество могло просуществовать много столетий.

И, конечно же, предполагается, что римляне основали Лондон. Гораздо более вероятно, однако, что здесь и до них существовало некое британское поселение; одна из версий связывает название “Лондон” с британским Llyn-Din, то есть “холм у озера”. Так или иначе, все сходятся на том, что римляне первыми сполна использовали естественные преимущества района. Прежняя переправа у Вестминстера, медленная и вялая, не годилась, чтобы устроить там порт, и римляне предпочли другой участок реки, хорошо защищенный, который находился в зоне приливов и мог служить гаванью. Римляне смотрели на реку совсем не так, как британцы. Для них это была артерия, проводник военной и коммерческой мощи, элемент линейного имперского сознания. Связь с богами река не утратила (на ее дне потом находили римские культовые предметы), но первобытную святость она потеряла. Нередко, к примеру, римские дороги прокладывались прямо через круглые курганы и хенджи, словно бы намеренно уничтожая их мистическую власть. Первый деревянный мост через Темзу римляне построили примерно в 52 году н. э.; постоянный мост появился к концу I века. В IV веке лондонские стены были продлены, чтобы защищать прибрежную полосу. Натура Темзы изменилась. Ее надлежало укрощать и оборонять.

Свою первичную коммерческую функцию река выполняла очень хорошо: всего через 18 лет после вторжения Клавдия римский историк Тацит писал о Лондиниуме как о городе, наполненном купцами, известном центре торговли. С этого времени судьба города неразрывно связана с рекой и приливами. Лондон, как все великие древние города, – порождение реки. Там, где раньше были только гравийные берега и болотистые бухты, возник шумный порт. Причалы и склады сооружались и в районе нынешнего Саутуорка; когда уровень реки понизился, римлянам пришлось застраивать берег заново, чтобы сохранить все возможности порта.

Некоторые памятки этой коммерции были найдены в Темзе. В 1962 году у моста Блэкфрайерз обнаружили плоскодонную барку; часть ее груза составляла партия камня, необходимого для строительства римского Лондона. В 1918 году во время береговых земляных работ близ Вестминстерского моста нашли остатки римского грузового судна. Воодушевление было так велико, что для их перевозки в музей Лондона соорудили специальный фургон и организовали процессию.

Из Темзы, кроме того, извлекались свидетельства трудовой жизни древнего города и многочисленные изделия: гвозди, иглы, ножи, заколки для волос, масляные лампы, разнообразная глиняная утварь. Римские времена также положили начало осквернению Темзы. Из римского прибрежного здания, остатки которого были обнаружены на Каннон-стрит, в реку вели деревянные канализационные трубы. В истории Темзы прослеживается постоянная связь между коммерческим прогрессом и прогрессирующим загрязнением воды. Тем не менее Темза по-прежнему, конечно, была важным источником еды. В римском Лондоне производился рыбный соус гарум, на который шли сельдь, килька и песчанка, вылавливаемые из реки.

Когда римские легионы в начале V века покинули Британию, это не вызвало внезапного коллапса цивилизации, развитию которой они способствовали. За 350 лет туземцы и поселенцы стали жителями одной и той же земли. Их семьи выросли на берегах Темзы. И эта земля по-прежнему была плодородна, позволяла вести самодостаточное сельское хозяйство. Знаменательно, что многие прибрежные деревни, существующие в начале XXI века, возникли раньше 500 года. Часто эти деревни возникали у римских дорог и переправ, или же поблизости от богатых римско-британских усадеб. Не было ни кризиса выживания, ни пробела в исторических анналах. Археологи пришли к выводу, что на протяжении v века крупные виллы постепенно приходили в упадок, но жителей региона интересовали не столько сами виллы, сколько прилегающие к ним поля.

Один отрезок вдоль устья Темзы издавна называли “саксонским берегом”. Ранее преобладало мнение, что название возникло из-за укреплений для защиты от саксонских захватчиков, но куда более вероятно, что берег стал “саксонским” просто потому, что там селились саксы. Первые саксы с немецкого побережья Северного моря, видимо, прибывали в регион мирно – как купцы, а затем и как поселенцы. В VI веке, через столетие после ухода римлян, восточные саксы колонизировали территорию к северу от Темзы, приблизительно соответствующую нынешнему Эссексу. “Средние саксы” поселились в Мидлсексе, а к югу от реки западные и южные саксы в конце концов создали единое королевство Уэссекс. До того, как возник Уэссекс, в верхнем течении Темзы существовал нежесткий союз племен и родственных групп, известный под названием Gewisse (Верные). Скорее всего, это были вооруженные отряды (возможно – наемные), устанавливавшие господство над более слабыми британскими поселениями региона.

Река оставалась важным источником власти и могущества. В Олд-Виндзоре в VII столетии был построен дворец, в Кингстоне короновались по меньшей мере семь саксонских королей; местом коронации в свое время считалась церковь св. Марии в этом городе, и в XVII веке любитель старины Джон Обри увидел там изображения королей Ательстана, Эдреда, Эдви, Эдуарда Мученика и Этельреда. Еще один дворец VII века находился недалеко от Темзы в Саттон-Кортни, и нет сомнений, что другие крупные резиденции еще просто не обнаружены. Военная власть нередко шла рука об руку с религиозной: в 635 году первому епископу Уэссекскому была пожалована римская крепость у городка Дорчестер.

Саксонские поселения создавались на всем протяжении Темзы, и они существуют до сих пор. Такие названия, как Соннинг, Рединг, Баркинг и Горинг, имеют англосаксонское происхождение. Название Теддингтон произошло от имени племенного вождя, которого звали Тудда. В таких названиях, как Питершем и Твикнем, присутствует саксонское окончание hamm, что означает огороженное место в излучине реки. Фоббинг, Макинг и Террок на берегу эстуария – тоже саксонские названия, как и Кембл (от саксонского Camele). Такие слова, как weir (запруда) и eyot (речной островок), используемые по сей день, имеют англосаксонское происхождение. Саксы присвоили Темзу настолько основательно, что в ней до сих пор чувствуется саксонское начало. Жилые дома второй половины XVIII века в верхнем течении Темзы отчетливо походят на своих саксонских предшественников.

Река, кроме того, служила границей между Уэссексом и Мерсией – границей, которая оспаривалась и нарушалась много веков. Прибрежный монастырь в Кукеме переходил из рук в руки несколько раз. “Англосаксонская хроника” определяет Уэссекс как королевство к югу от Темзы – suthan Temese. Как утверждает “Хроника”, было достигнуто согласие, “чтобы с этой поры река разделяла их королевства, Мерсийское и Уэссексское, и чтобы родичи их во всех грядущих поколениях это соблюдали”. Но стычки между Уэссексом и Мерсией продолжались, хоть и спорадически, и в 755 году река все еще приносила “невзгоды, а не радость, в отличие от меньших рек”. Позднее большая битва между войсками двух государств произошла в Бенсоне на Темзе, и в результате Уэссексу снова пришлось довольствоваться территорией к югу от реки.

Темза стала, кроме того, важным торговым путем, соединяющим юго-восток страны с центральными и южными районами. Без нее эти области были бы разобщены. Главным местом торговли был, конечно же, Лондон. В VII веке саксы основали Лунденвик, расположенный чуть западнее римского города, и очень быстро здесь возник большой порт, обеспечивавший жизненно важные торговые связи с континентальной Европой. Здесь жили главным образом восточные саксы, поддерживавшие коммерческие отношения с долинами Эльбы и Рейна; в реку заходили корабли с грузом леса и смолы, а обратно они везли зерно и шерсть. Сохранились сведения о денежных сборах с кораблей в X веке: четыре пенса за стоянку у причала в Биллингсгейте. На речном берегу строились и другие причалы и пристани, большей частью под защитой стены, которая была сооружена для обороны Лондона от вторжений с реки.

В 893 году на берег эстуария высадилось огромное датское войско, и началось его грабительское продвижение к Лондону. Датчане прибыли с женами и детьми в намерении остаться надолго. Поистине это было нападение на саму Темзу. Датчане сосредоточили на ней внимание потому, что знали: контроль над рекой обеспечит контроль над всей прилегающей местностью. Кроме того, Темза давала возможность добираться до более отдаленных вражеских территорий. Со своей приречной базы датчане могли совершать набеги и на Мерсию, и на Уэссекс. Но река, с другой стороны, делала их уязвимыми для контратаки, и в 895 году, как сказано в “Хронике”, “жители Лондона забрали датские корабли и сломали то, что не могли унести, а все ценное доставили в порт Лондона”. И в последующие десятилетия многие нападения совершались с использованием реки. В 1010 году Торкель Длинный проплыл вверх по Темзе и предал огню Оксфорд. Четыре года спустя норвежский король Олаф поднялся по реке и приказал обвить канатами опоры лондонского моста, другие концы канатов прикрепить к кораблям и отплыть. Опоры рухнули. Именно этот эпизод лежит в основе детского стишка “Рухнул Лондонский мост”.

Датский король Кнут, или Канут, с 1016 по 1035 год имел над Англией неоспоримую власть именно потому, что установил контроль над Темзой. Но он знал пределы своего могущества. Как утверждает один норманский поэт, местом, где он показал придворным, что прилив ему не подчиняется, и дал им тем самым урок ограниченности всякой земной власти, было не морское побережье Суссекса, а берег Темзы. На эту здравую мысль навела Кнута река в зоне действия приливов – в Вестминстере, где он воздвиг свой дворец. “Есть только один Король, – сказал он якобы. – Тот, Кому подчиняются небо, земля и море…” Так Темза дала великий урок постижения божественного начала.

В эти столетия завоевания и ассимиляции река играла формирующую роль. Как пишет Гильдас, монастырский летописец VI века, Темза всегда была хранительницей границ. Ее берега были пограничной зоной, рубежом между двумя юрисдикциями, и поэтому она стала важным местом встреч и переговоров между противоборствующими сторонами. На ней устраивались и церковные совещания. Одни и те же места, такие, как Кингстон и Дорни, попеременно использовались из года в год, а может быть, и из столетия в столетие. Знаменитая встреча в Раннимиде, когда была подписана Великая хартия вольностей, вполне возможно, была одним из многих совещаний на этом священном – или, по крайней мере, выделенном – месте.

Река как разделяющая линия пребывала под охраной духов. В разные времена ее хранителями считались разнообразные нимфы, боги, богини, феи и демоны. Нарушая водную границу, человек оскорблял эти божества еще сильнее, чем владельца прилегающей земли. И, помимо прочего, Темза стала рекой святых.

V

Священная река

Лечлейд. Идя вдоль Темзы, этот шпиль можно увидеть не за одну милю.

Глава 11

Святой поток

В 1770-е годы один житель деревни на берегу Темзы оставил посмертное признание в убийстве, где написал, что “очистительные воды” этой реки близ Баскота “должны смыть с меня преступление”. В одной из ведических Пуран говорится, что все реки святы, что все они словно матери для мира, что все они смывают грехи. Что касается Темзы – ее неизменно считали священной рекой, носительницей спокойствия, превосходящего любое понимание.

С самых ранних эпох человечества люди видели в реках священное начало. Древние персы называли загрязнение рек святотатством. Реку Ганг чтили как богиню. В сосульках гималайской пещеры, где она берет начало, индуисты видели развевающиеся волосы бога Шивы. Абиссинцы поклонялись Нилу. Египтяне отмечали ежегодный подъем уровня Нила жертвами и огненными ритуалами; они связывали реку с богом Хапи. Обитатели Месопотамии почитали Тигр и Евфрат как жилища драконов, отдавая должное тому факту, что воды могут нести не только плодородие, но и разрушение. В культурах Междуречья и Нильской долины жрецы и прорицатели совершали свои обряды на берегах рек. Заповедные тропы у аборигенов Австралии и Океании проходили вдоль рек. Карл Юнг в “Видении Зосима” (1937) заявляет, что вода и дух зачастую равнозначны.

Фессалийцы обожествляли мифическую реку Пеней за ее красоту, скифы поклонялись Дунаю за его величие, этолийцы почитали Ахелой за его древность. Считают, что британские друиды видели божественное начало в реках, текущих с запада на восток, одна из которых – разумеется, Темза. Потому-то Гильдас, английский христианский историк VI века, называл местные реки “мерзостью и погибелью, коей слепцы отдают божественные почести”. Гальфрид Монмутский, хронист более позднего времени, также поместил Темзу в контекст священных событий: к ее берегам приплыл Брут, внук Энея, чтобы основать Новую Трою. В Литл-Уитнеме на берегу Темзы был обнаружен жертвенник, посвященный Юпитеру Наилучшему; в Баблокхайте археологи нашли ритуальную резную фигуру некоей богини. Рядом с развалинами Редингского аббатства протекает Святой ручей.

Духовное воздействие реки было запечатлено многими способами. У поэта XIX века Фрэнсиса Томпсона в стихотворении “Не в чужом краю” Христос идет по водам “не Генисаретского озера, но Темзы!” Нечто подобное изобразил Стэнли Спенсер, художник XX века, увидевший в реке ассоциации со Священным Писанием. К примеру, Христос у него проповедует с лодки, стоящей у речного берега близ Кукема – родного города художника. В поэме “Salve Deux, Rex Judaeorum” поэтесса XVI века Эмилия Лэньер обращается “к милому Кукему, где я впервые обрела благодать”. Она называет Кукем “Раем”. Для многих берега Темзы были одним из благословенных мест земли. В 1966 году польский эмигрант Александр Возняк организовал водное путешествие по Темзе от Криклейда до Лондона в ознаменование тысячелетия христианства у него на родине.

Чтобы запечатлеть таинственную святость реки, Кеннет Грэм, один из великих певцов Темзы, ненадолго отвлекся в книге “Ветер в ивах” от изображаемой в ней детско-звериной береговой жизни. В главе “Свирель у порога зари” Крот и дядюшка Рэт “в некотором торжественном ожидании” подплывают к речному острову. Высадившись, Рэт шепчет: “Вот это место, о котором рассказывала музыка. Здесь, здесь мы его встретим, того, который играл на свирели”[25]. Это древнее языческое речное божество – отчасти Пан, отчасти Шива, отчасти Хапи, бог, которому оба зверя, припав к земле и склонив головы, стали молиться.

Есть такие, кто готов утверждать, что эти боги и богини суть выражения природной божественности воды. Река воплощает идею божественного вмешательства в жизнь природы; это символ способности мира к совершенствованию и надежды на его спасение. Это старейшая из всех природных сил. Святые воды несут как жизнь и плодородие, так и разрушение. В них воплощены тайна природного мира и его благосклонность к человеку. В сорок шестом псалме[26] говорится: “Речные потоки веселят град Божий, святое жилище Всевышнего”.

Итак, речное божество принимает текучую форму. Это одновременно и Пан, и Протей. В Баттерси-парке установлены и глядят на реку с высоты четыре позолоченные статуи Будды. В 2004 году на берегу Темзы близ Челсийского моста было обнаружено индуистское молитвенное хранилище со свечами и латунными изображениями. Сикхи и индуисты сейчас ведут кампанию за то, чтобы им разрешили развеивать над Темзой прах своих умерших. В первое утро иудейского Нового года на северном берегу Темзы, на набережной напротив Кастом-хауса, собирались верующие евреи и возносили молитвы в память о своем пленении. Древняя река может стать прибежищем для всех древних религий. В мост Блэкфрайерз намеренно встроены каменные подобия церковных кафедр, напоминающие прохожим о монастырских традициях этого участка реки.

У Темзы некогда обитали рыцари-храмовники (Knights Templar); все физические следы их к нынешнему времени стерлись, но они оставили памятки о себе в таких прибрежных названиях, как Темпл-Лок, Темпл-Хаус, Темпл-Комб и Темпл-Миллз. Старинная переправа в Марлоу, где теперь находится мост, имеет отношение к рыцарям-храмовникам из Бишемского аббатства. В книге Иэна Синклера “Вниз по реке” (1991), полной фантастических образов, навеянных Темзой, он сравнивает сооружения так называемого Барьера (плотины, построенной в районе бывших лондонских доков), с головами храмовников в капюшонах; воображаемые рыцари “предостерегают нас вспышками, сигналами, стрелами, красными крестами”. Не первый раз этот писатель внутренним взором видит древних обитателей речных берегов.

Темзу пересекали паломники, которые шли в поисках спасения или по крайней мере облегчения бремени грехов. Тропа паломников, соединявшая Уолтем-Кросс с Кентербери, тянулась через пустынные болота приречного полуострова Айл-оф-Догс; у реки стояла церквушка для паломников, где они могли помолиться об удачной переправе. Церквушка показана на одной карте начала XVIII века; вокруг – никаких строений, кроме нескольких ветряных мельниц. Еще одна старинная насыпная дорога пролегала около прихода Хайем в районе устья: по ней шли поклониться мощам св. Фомы Беккета паломники Эссекса. Некоторые другие переправы, которыми пользовались средневековые паломники, были обнаружены благодаря найденным на берегу эмблемам.

На участке Темзы, называемом Сент-Клементс-рич, близ Уэст-Террока стоит приречная церковь и ныне называемая Церковью паломников. У нее возникла репутация и иного свойства: в ней снимался один из эпизодов популярного фильма “Четыре свадьбы и похороны”. Церкви на речном берегу действительно всегда были популярными местами свадеб. Весной и летом здесь совершается много свадебных обрядов, причем ясно прослеживается связь с магией плодородия, носительницей которой считается Темза. По обычаю новобрачные должны от церкви перейти реку по мосту, если есть такая возможность, и сфотографироваться на другом берегу. Такое пересечение символической границы между мирами – далеко не единственный ритуал перехода, в котором участвует река.

Креститься в реке – значит заново родиться, перейти в новую жизнь. На горбатом каменном мосту в Радкоте, старейшем мосту через Темзу, сохранились остатки каменной купели. В Криклейде у небольшого дощатого моста есть традиционное место, называемое Хатчетс-форд (брод Хатчетс), или же просто “Дощатый мост”, где в начале XX века еще происходили крещения с полным погружением. Имеется фотография, где женщину, одетую в белое, ведут на середину реки, а с берега на обряд смотрят более сотни человек. Это был один из самых древних ритуалов, связанных с Темзой. Людей крестили в реке и у острова Шеппи близ аббатства VII века, основанного королевой Сексбургой. В более близкие нам столетия деревни в верхнем течении Темзы были известны многочисленными баптистскими общинами, как если бы их веру определяла некая атавистическая память. Баптистская молельня в Коуте близ Шиффорда – возможно, старейший в стране оплот протестантов, поскольку она связана с именем Уиклифа и его “бедных проповедников” XIV века. В Рединге в доме у реки собирались анабаптисты, и туда к ним приходил Джон Беньян. На берегу Темзы стоят как минимум три церкви св. Иоанна Крестителя. И существует картина Стэнли Спенсера “Крещение”, где изображен Христос, принимающий крещение в водах Темзы.

У реки искали убежища отшельники. Средневековый скит, называвшийся “Лебединое гнездо”, находился на берегу Темзы в Уоппинге; с 1371 по 1380 год в нем жил Джон Инграм, позднее – другие анахореты. В келье близ приречной церкви св. Марии в Иффли жила, будучи замурованной, отшельница Аннора. Старожилы помнят отшельника, обитавшего в береговых лесах около Хэмблдина и носившего прозвище Джек-судный-день. Река дарует уединение и тишину, в которой умолкают людские голоса.

Одной из составных частей жизни на Темзе всегда были нимфы. Их скульптуры и сейчас видны повсюду. У старой береговой тропы в Твикнеме, чуть ниже острова Ил-Пай-айленд, на скалах лежат семь каменных нимф. На фронтоне приречного Сомерсет-хауса в Лондоне полулежит нимфа с трезубцем в руке. В поэме “Виндзорский лес” (1713), которая была хвалебным гимном Темзе, Александр Поуп пишет, что “и звездам в небесах не заблистать” краше нимф, обитающих на ее берегах. Нимфу считали целительницей, провожатой странников, опекуншей юных и источником познаний. Она воплощала в себе природное речное волшебство. Из местных божеств нимфу чтили больше всего. В античном мире, к примеру, чуть ли не у каждого ручья и родника стоял маленький жертвенник. Нимфы были могущественными и добрыми духами, способными дарить своим прибрежным угодьям богатство и плодородие.

Писатель XVI века Джон Дикенсон в “Арисбасе” (1594) восславил “милую Тамезис, прекраснейшую из прекрасных Нереид”. У него же “прекрасные Нимфы движутся в лад с волнением ее кристальных вод, текущих в Океан”. Когда Елизавета I или Яков I проезжали через приречные графства, монархам обычно показывали представление, героиней которого была “местная нимфа”. Это был способ выразить особые качества данного района, натуру места, облагороженного рекой или ручьями. Это был, кроме того, способ почтить туземных богинь, более древних, чем античные божества европейских шествий эпохи Возрождения, способ продолжить старинные речные традиции.

В 1660 году в процессии лорд-мэра Лондона, которая шла вдоль Темзы, участвовали “четыре девственницы в свободных одеждах и венках из шалфея, изображавшие речных нимф”. Это было устойчивое народное поверье, просуществовавшее до середины XIX века. Но затем, как сетовал в “Бесплодной земле” (1922) Т. С. Элиот, нимфы исчезли. Это – признак великого перехода, отказа от природной религии мироздания.

С рекой было связано много ритуалов. В X веке абингдонские монахи клали на щит сноп пшеницы и ставили горящую свечу, после чего пускали щит плыть по Темзе. Путь щита показывал, кому принадлежит спорный участок земли. В Итоне у Темзы в 1598 году приезжие немцы были удивлены, увидев местных крестьян, шествовавших со снопом, увенчанным цветами. В том же столетии 1 мая оксфордские студенты собирались у моста через реку и пели латинский гимн в честь Девы Марии, после чего жарили ягненка и угощали собравшуюся толпу. В приходе Камнер перевозчик через Темзу во время церемониального “обхода” приносил местному викарию 6 шиллингов и 8 пенсов. Деньги лежали в миске с речной водой, и, достав оттуда монеты и вытерев руки чистой салфеткой, викарий раздавал шиллинги и пенсы пришедшим молодым людям. Происхождение этого обычая непонятно, но надо помнить, что перевозчик с древнейших времен ассоциируется со смертью. Ритуалу омовения рук в реке отдавали должное и жители деревень по берегам Рейна: в день Иоанна Крестителя местные женщины окунали руки в речную воду, чтобы, как писал итальянский поэт Петрарка, “смыть возможные бедствия грядущего года”. В молебственные дни перед Вознесением деревенские жители все того же прихода Камнер на Темзе переправлялись на другую сторону реки и там хватались за прибрежные ветки и тростник. Возможно, это некий обряд обладания, подобный обходу границ, но тут видна, кроме того, тесная связь с почитанием “гения места”.

Похожий ритуал обладания был связан с так называемым “Лондонским камнем”. Это не тот камень, что ныне выставлен на Каннон-стрит как некий хранитель Лондона, а другой, располагавшийся на берегу Темзы чуть выше моста в Стейнзе. Он отмечал границу юрисдикции Лондонского Сити над водами Темзы и был установлен в 1280 году. Церемония включала в себя ритуальный обход камня и характерное бросание монет в толпу, но эгалитарная натура Темзы выразилась в том, что лодочники должны были толкать бортами суда присутствующих шерифов или олдерменов. Копия камня стоит сейчас на северном берегу, укрытая под деревьями.

Практика гадания и предсказания будущего на берегах Темзы по-прежнему существует, хоть и в ослабленном виде, приняв форму гидромантии. Вода – око земли. Медитируя над образом, который появляется в проточной воде, мы созерцаем будущее и прошлое этого образа в постоянном движении. Это одна из причин того, что Темзу использовали для прорицания. Существовал, например, обычай кидать в воду три камешка и смотреть на возникшую рябь. Важную роль, в частности, играло количество кругов, его четность или нечетность. Волнение воды считалось значимым и в разнообразных иных ритуалах. Некоторые искали смысл в цвете речной воды – от грозового серого до ласкового зеленого. Гадатель непременно должен был пребывать в спокойном и мирном расположении духа – иначе картина могла исказиться. Такое же душевное состояние требовалось для гадания по зрительным образам, возникающим в воде. Мечтательно глядя в воду, улавливая внезапные блики солнца на ее поверхности, человек пытается уловить сцены и образы, поднимающиеся из ее глубин.

В 2001 году на берегу Темзы нашли лист бумаги и свечи, на которых было написано имя человека. Оно же было трижды повторено на бумаге. Человека нашли, и он подтвердил, что это элементы обряда, предназначенного для защиты его от зла. Автор этих строк однажды увидел на набережной близ Ирита следующие предметы, выложенные ритуальным образом: нож с голубой ручкой и кровью на лезвии, белую футболку с кровавыми пятнами и моток клейкой ленты.

С рекой связано множество примет и предрассудков. Монета, брошенная с парома в Баблокхайте, должна была, как считалось, принести хозяину всемеро большую сумму. Очень плохой приметой считалось увидеть плывущую по реке змею. Жители деревень близ Темзы выходили из лодок, если впереди показывалась змея. У моряков и рыболовов на Темзе были иные предрассудки, нежели у сухопутных людей. Черная кошка на судне считалась дурным предзнаменованием в шторм. Увидев около судна зайца, отменяли предстоящее плавание. Рыбаки ни за что не хотели брать в качестве балласта белые камни, а камень с отверстием означал дырявую сеть. Если ловили морского черта[27], его прибивали к мачте, чтобы отвести несчастье. Возможно, это связано с суеверием, из-за которого священников и монахов никогда не пускали на суда, ходившие по Темзе. Вплоть до совсем недавних времен, съев селедку, хребет и кости бросали обратно в реку, чтобы умилостивить Короля Сельдей.

Но одно из известнейших поверий, имеющих отношение к Темзе, – одновременно одно из старейших. По воде как дань местной водной богине пускали хлеб. Если он тонул, приношение считалось принятым и благосклонность богини обеспеченной, если продолжал плыть – дань была отвергнута. Этот древний обычай находит отражение в одном из видов гадания по воде. Человек кидает в воду кусок хлеба, имея в голове вопрос. Если хлеб тонет, ответ положительный, если нет – отрицательный. Для той же цели иногда использовали палки: ответ узнавали по их направлению в воде. Возможно, от этой древней традиции произошла игра Винни-Пуха в “пустяки”, которой и ныне многие предаются на мостах через Темзу.

Глава 12

Речные святые

Первым и главным святым покровителем Темзы издавна считался св. Биринус. В VII веке он первым начал обращать саксов в христианство, крестя их в реке в таких местах, как Сомерфорд-Кейнс, Таплоу, Юэн, Пул-Кейнс и Кембл. Он крестил в Темзе близ Дорчестера уэссекского короля Синегилса; примерно там же в следующем году он крестил королевского сына. Река стала для него источником благодати. В первой половине VII века он, как утверждают, основал церковь на речном берегу в Херли, где до того было языческое святилище, и церковь Пресвятой Троицы в Кукеме. Кладбище при этой церкви изобразил Стэнли Спенсер на картине, написанной в 1926 году и изображающей воскрешение мертвых в день Страшного Суда. “Крестильный пруд” Бапси-Пул в Таплоу, который также связывают с деятельностью Биринуса, и ныне существует на территории, прилегающей к дворцу Таплоу-корт. Его епископская резиденция находилась около Темзы – в Дорчестере; в тамошнем аббатстве он и похоронен, и его гробница в Средние века стала объектом паломничества. Гробница сохранилась по сей день, и к ней приходят современные речные паломники.

Покровителем Гринвича считается св. Алфегий. Он был архиепископом Кентерберийским в начале XI века. Датские захватчики забрали его из собора в свой гринвичский лагерь и там забили до смерти бычьими костями. Нынешняя церковь св. Алфегия возведена на месте его мученичества Николасом Хоксмуром. Есть все основания полагать, что святому начали поклоняться там сразу после его гибели в 1012 году.

Св. Альбан, которого идолопоклонники решили убить, заставил воды Темзы расступиться, чтобы он мог пройти к месту казни. Это случилось 20 июня 304 г. Как пишет Беда Достопочтенный,

он подошел к быстрой реке, протекавшей между городской стеной и ареной, где предстояло ему пострадать, и увидел там великое множество людей обоего пола и всех званий и возрастов… Они так заполнили мост, что в тот вечер его едва можно было перейти… Святой Альбан, горячо желая как можно скорее принять муки, спустился к реке и возвел глаза к небу. Тотчас же дно реки обнажилось в том самом месте, и он увидел, что воды расступились и дали ему дорогу[28].

Гильдас в хронике VI века “О разорении Британии” пишет об Альбане, что “горячей молитвой он открыл путь через русло благородной реки Тамесы, подобно такому же сухому пути израильтян, когда ковчег Завета долго стоял на камнях посреди Иордана. В сопровождении тысячи человек он прошел там, не замочив ног, в то время как текущие воды стояли по обе стороны от него, как стены обрыва”[29].

В честь св. Хада, как считают, получил название церковный приход Чадуэлл-сент-Мэри близ устья Темзы, где в VII веке якобы был источник (well), в котором Хад крестил восточных саксов в христианскую веру. Св. Эркенвальд в том же VII веке основал аббатства Баркинг и Чертси, и его тоже вполне можно считать святым покровителем Темзы. Св. Эдмунд, родившийся у реки в Абингдоне, ходил однажды по пойменным лугам около Темзы и удостоился видения. Как пишет Кэкстон в “Золотой легенде” (1483), “вдруг явилось ему прекрасное дитя в белой одежде и сказало: ‘Привет тебе, о юноша, гуляющий один’”. Так что, возможно, он не столько святой реки, сколько святой всех тех, кто бродит в одиночестве близ текучей воды, находя в ней мир, тишину и подспорье для мечтаний.

Были, конечно, и женщины-святые, имевшие прямое отношение к реке. Пожалуй, наиболее известна из них св. Фридесвида. Во второй половине VII века она и две ее сестры бросились к Темзе, спасаясь от домогательств англосаксонского князя Альгара, и близ Оксфорда увидели юношу небесной красоты в ослепительно-белых одеждах. Он посадил их в лодку и через час высадил в Абингдоне в десяти милях ниже по реке. Там Фридесвида совершила чудо и, когда о ее присутствии стало известно, отправилась вверх по реке в деревушку Бинзи, где воздвигла на берегу Темзы церковь из “камней и грубо обтесанных бревен”. Там благодаря молитве она обнаружила источник, который стал для последующих поколений целебным. Ее историю можно назвать историей речной нимфы, бежавшей от сексуального надругательства и освятившей при этом воду Темзы. Однако прежде всего Фридесвида связана с городом Оксфордом, чьей небесной покровительницей она остается по сей день. Монастырь, который она основала, кардинал Вулси позднее преобразовал в Крайстчерч-колледж. Она умерла в Бинзи в 740 году, и ее гробница находится в соборе Крайстчерч. Ее любимым изречением, согласно легенде, было: “Все, что не есть Бог, есть ничто”. Часть кентского берега Темзы, известная под названием Ху, пребывала под особым покровительством св. Вербурги, дочери Вульфгера, короля Мерсии; об этой благочестивой особе мало что известно помимо того, что она не любила гусей.