По дороге домой

Фатима Шарапова

По дороге домой

Тот вечер не предвещал ничего особенного. По уровню освещенности он мало чем отличался от утра. Сложно различать время суток, когда на дворе декабрь, а ты с семи часов спешишь на работу и остаешься там до десяти. Годовой отчет. Кипы бумаг и цифр. Люди ждут зарплаты, премии, предвкушают праздник, а ты стараешься сохранять спокойствие и не совершать ошибок. Могла ли неверно начисленная зарплата погубить чью-то жизнь? Навряд ли, скорее только испортила бы настроение и добавила лишних хлопот, не только мне, но и сотрудникам банка, которые готовы были съесть любого позвонившего с вопросами о начислении.

Невидимые связи

Я возвращался домой с гудящей головой. Мороз опустошил улицы, поэтому никто не мог мне помешать встать прямо посредине тротуара с закрытыми глазами и постоять так пару минут в тишине, вдыхая покалывающую свежесть и выдыхая густой пар. Перед глазами плыли таблицы с цифрами, в ушах щелкали клавиши калькулятора.

– Вам лучше присесть. Если уснете стоя – упадете.

Меня всегда раздражали такие голоса, мелодичные, чуть с хрипотцой. Они легко переходили от повелительного баритона к мурлыкающим интонациям. Их обладатели выглядели точно торговые агенты госпожи Фортуны – одетые с иголочки, излучающие удовольствие со снисходительной усмешкой на лице. Они с легкостью угождали всем дамам – открывали дверцу такси и подавали руку, прежде чем занять ее место; пропускали вперед, если сталкивались в дверях; всегда имели под рукой зонт и знали, как эффектно раскрыть его над головой женщины, чтобы она почувствовала себя особенной. Такие голоса нравились моей жене.

– И все-таки я настоятельно рекомендую вам присесть.

Я приоткрыл глаза и неожиданно для себя обнаружил, что стою возле черного столика с железной табуреткой, зазывающей посетителей круглым красным сидением. Эта одинокая парочка круглый год стояла за дверями бара, как символ радушия хозяина готового принимать гостей. Однако никто сюда не садился: все входили и устраивались у стойки или занимали столики внутри.

На обычно пустующем столике лежала книга, а возле него, опершись о стену, стоял бледный сухощавый молодой человек в черном дорогом пальто и идеально сидящем по фигуре костюме. Единственное окно бара освещало часть его лица, которое как ни странно выражало ледяное спокойствие и не единого намека на усмешку.

– Благодарю, но я спешу домой, – Взглянув себе под ноги, я сделал первый шаг.

– Сейчас не время спешить, – Я оглянулся, заподозрив издевательство, но незнакомец сохранял невозмутимость. – Поверьте мне, вам лучше присесть. Давайте поговорим о звездах, – вдруг переключился он на бодрый тон, задорно щелкнув пальцами перед собой, и оторвался от стены.

– Почему именно о них? – поднял я брови.

– Такая уж книга мне подвернулась, – пожал он плечами.

– А не лучше ли обсудить прочитанную книгу с друзьями? – взглянул я на каменную плитку перед собой, прежде чем сделать новый шаг.

– Просто никто из них не возлагает на звезды столько надежд сколько вы, – услышал я шорох одежды, повернулся и увидел его облокотившимся о столик.

– С чего вы так решили? – медленно двинулся я к столику и с трудом взобрался на табурет, поставив портфель на колени.

– Вы мечтатель, выдающий себя за прагматика.

– Откуда вам это знать? – Сжал я портфель.

– Действительно, откуда? – пробормотал про себя юноша, – Вы в спешке бежите от себя, желая оправдать чужие надежды, но в тайне молитесь на звезды.

– Вы с кем-то меня спутали, – Оперся я о скрипящий столик, чтобы слезть, и ненароком скинул книгу. Пришлось нагнуться. Я поднял и покрутил ее в руках. – Созвездие Джакомо Капротти, – прочел я название, – Какое-то новое созвездие?

– Скорее старое. Книга о картине Леонардо да Винчи «Святой Иоанн Креститель». Люди видят в картине гомосексуальный подтекст. Автор видит в картине созвездие Льва, которое в свою очередь указывает на солнечное затмение.

– Не знал, что Леонардо да Винчи увлекался астрономией.

– Рано или поздно все инженеры устремляются к изучению творений другого инженера, с человеческой точки зрения более гениального, чем они. Так что ничего удивительного, – он замолк и прислушался к блюзу, заигравшему в заведении.

– Вы имеете в виду Бога? – вернулся я на табурет.

– Именно. Желание докопаться до самой сути устремляет разум ввысь. А все начинается с малого.

– То есть человек начинает интересоваться звездами, и постепенно переходит к более сложным вещам, – попробовал я передать суть сказанного им для себя своими словами.

– Да. Если его жажда познаний сравнима с жаждой влаги человека преодолевшего пустыню, он приступает к изучению.

– А если нет?

– А если нет, довольствуется открытиями, сделанными другими, – юноша развел руками, – Вот вы, – указал он на меня кистью, – Разрываетесь между несколькими компаниями, подсчитываете чужие бюджеты, но в перерывах отдаете предпочтение астрономии, астрологии и квантовой механике. Весьма интересное сочетание, кстати. Что побудило вас принимать такой «коктейль»?

– Откуда вы вам известно о моих интересах? – снова я вцепился в портфель.

– Вы регулярно выкладываете посты с мнением о прочитанном материале. В 21 веке не нужно быть великим сыщиком, чтобы собрать досье, – невозмутимо пожал плечами молодой человек.

Что-то в этой ситуации мне показалось странным, но помяв в руках жестковатую, шершавую кожу, я поставил портфель между нами на столик и взял книгу в руки.

– Не слышал о ней, – Я открыл страницу наугад.

– О ней в лучшем случае знает около пятисот человек. В этой книге выдвигается еще одна интересная версия. О том, что Леонардо да Винчи в картине «Спаситель мира» первым заявил: «Земля круглая!» – и таким образом, он опередил Джордано Бруно. Однако вы так и не ответили на мой вопрос.

Я подумал, как много вещей остается загадкой и обрастает слухами, перестающими в мифы и легенды. От этой мысли плавно перешел к воспоминаниям о вещах, что заставляли меня вглядываться в крохотные мерцающие точки, которые в действительности по размерам превышали Землю или оказывались меньше, но без жизни. Книга гороскопов, в которой я прочитал о таинственной планете Лилит, повлиявшей на судьбу Наполеона. Старый родительский учебник по астрономии с закрашенной мною буквой «А». Документальные фильмы, которые я чудом ловил, прыгая по каналам.

– Много всего намешано на самом деле, но все родом из детства. А что интересует вас? – спросил я у юноши, уставившегося в одну точку.

Собеседник повернулся, и мне стало не по себе. В силу своего возраста он не производил впечатления серьезного, умудренного жизнью человека, но в тот момент его глазами смотрело нечто заставляющее съежиться и осознать свою крохотность по отношению к Вселенной.

– Меня? – он переключился взглядом на портфель, а потом посмотрел на меня прежним спокойным взглядом миндалевидных карих глаз, – Влияние одних вещей или событий на другие. Связи, которые остаются невидимыми для простых обывателей. Объясню на примере небожителей. Ангелы у верующих – идеальные создания, уступающие могуществом лишь Богу. Планеты у эзотериков – носители особой энергетики, влияющие на судьбы людей. Планеты у ученых – способ разобраться в вопросах мироздания, помощь в спасении человечества, они же объекты для изучения, постоянно преподносящие сюрпризы. Казалось бы три несовместимые точки зрения. Однако изменилось бы человечество, – Собеседник сунул руки в карманы пальто и поддался вперед. – Пойми оно, что Люцифер – всего лишь Солнце, которое должно было лишиться статуса планеты, чтобы не спалить дотла драгоценное сокровище Вселенной. Что зло, которое они творят, они творят осознанно. Что мыслям свойственно материализоваться, и бесы, досаждающие некоторым – это результат умственного человеческого труда, – Молодой человек улыбнулся и продолжил серьезным тоном. – Что где-то…прямо сейчас на небесах…ангелов, архангелов изучают спутники и отправляют ученым информацию об их температуре, скорости ветра, процентном содержании тех или иных химических веществ. Что ангелы, архангелы идеальны лишь потому, что не населенны людьми, – рассмеялся собеседник, – Они безжизненны, их мощная энергия направлена на соседние планеты, в том числе на Землю, но будь они заселены, большая часть энергии уходила бы на поддержание жизни на поверхности. Что это самое драгоценное сокровище во Вселенной – они, маленькие создания, вредящие себе, друг другу и окружающей среде. Они – великая цель, ради которой одна за другой рождались планеты – «плавающие звезды», казалось бы, парящие ныне без дела на космических просторах. Изменилось бы? Мне кажется, нет, – кивнул своим мыслям собеседник, выросший в моих глазах до великого философа, и прислонился обратно к стене.

– Я бы чего-нибудь выпил, – пробормотал я растеряно и потянулся за портфелем.

– Давайте войдем внутрь, – пригласительным жестом молодой человек указал на дверь и первым покинул свой пост.

Эффект домино

Я уже бывал в этом баре. Здесь витал аромат хвои, древесной смолы с нотками крепкого спирта. На деревянных стенах висели портреты культовых джазменов, блюзменов, обложки их лучших виниловых записей, между теми и другими висели сами пластинки.

Очутившись здесь в первый раз, я обошел помещение по кругу, и сев за стойку наткнулся на улыбающееся лицо усатого бармена. Он спросил, что желает услышать новый гость, поставил пластинку с записями Эрика Клэптона и налил мне вермут. С тех пор в начале месяца я заглядывал сюда, заряжался вдохновением и жил дальше.

В декабре я планировал прийти сюда 30 числа, прежде чем стану инструментом для подготовки к празднованию Нового года в руках жены, двух матерей и своей младшей сестры. Отец уже смирился и сам проявлял инициативу, я же не сдавался до последнего, отговариваясь работой. И вот я вошел в эту дверь в середине декабря. Не иначе как распоряжение судьбы.

От прикосновения к теплому дереву барной стойки пришло осознание, насколько замерзли руки. Покалывание на кончиках пальцев перешло в дрожь всего тела. Я сцепил руки в замок и улыбнулся бармену.

– Сегодня Рэй Чарльз, если мой новый друг не против, – повернулся я к юноше.

– Я только за! – поднял тот руки и кивнул бармену, доставшему бурбон и квадратные бокалы. Дождавшись, когда нам разольют живительный напиток, он повернулся ко мне и спросил:

– Что вы думаете о подобной связи между несовместимыми вещами?

– Думаю что…, – я сделал глоток и принялся взбалтывать напиток в руках, наблюдая, как играют блики на поверхности глянцевой жидкости, – Людям будет сложно понять и принять такое. Им нужен порядок, когда одно отделено от другого и не смешивается с третьим.

– Потому что всегда есть три типа людей? – усмехнулся собеседник.