Помоги проекту - поделись книгой:
Мария Ерфилова
Картофельный мастер
Картошка выросла крупная, каждый клубень размером с маленькую дыньку. И все до одной картофелины – ярко-красные. И внутри, и снаружи.
– Ты гляди, Саня, будто свеклу сажали. И чего она такая? Все из-за марсианской земли.
– Ты же агроном, Коля. Это не так работает.
– Ее вообще есть-то можно?
– Вот сегодня за ужином и узнаем.
– Дурак ты, Саня. Шутки твои, ну в самом деле…
Александр выпрямился и расхохотался. Лицо его рассиялось. Он запрокинул голову и поглядел на купол. Наверху скопилась пыль, утром была буря. Но роботы-щеточники к обеду все расчистят, и снова можно будет любоваться пустотой и пространствами, густым вихристым воздухом и ржаво-бурыми холмами.
– Ну, я же говорю – дурак. Его обзывают, а он радуется. И чего радуется?
Но Коля сам уже улыбался. Неловко перекинул лопату из руки в руку и чуть не уронил.
– Теперь меняемся. Ты подкапывай, а я рыть буду. А то руки отваливаются.
– Значит, хочешь, чтобы еще и спина отвалилась? – спросил Александр.
Он все еще был весел. Ухватился за куст, потащил и выворочал наружу новые тяжелые клубни. Аккуратно собрал их, отряхнул от красной почвы и уложил в ведро. Ведро выдвинуло скрипучие колесики и потащилось к следующему кусту.
Какое-то время Коля с тоской наблюдал, как оно медленно перекатывается и буксует в красной насыпи. А потом достал рацию.
– Фермер-сектор вызывает робототехнику. Егор, подойди, будь добр. Тут это. Ведро опять.
Рация что-то прошуршала. Вдалеке возле станции показалась фигурка человека. Робот тем временем запутался в картофельном кусту и вхолостую вертел колесами.
– Ух, так и пнул бы его, – сказал Коля. – Чтобы придать ускорение.
– Ты про ведро или про Егора? – спросил Александр.
– Машина готова, можете продолжать, – сказал Егор и вернул робота на поле. Коля и Александр с удивлением переглянулись. Они и не останавливались – складывали урожай на межу.
– Понимаю, как вам трудно, бойцы. Но ваша грубая сила и мой тонкий ум – одна команда. Вместе мы построим здесь, на Марсе, города!
Егор закашлялся и сплюнул под ноги. Слюна попала на одну из картофелин.
– Но мне пора на базу, еще столько работы… Надо обновить прошивку дрона. Хотя, зачем вам эта информация? Она вам ничего не даст. Удачного урожая, товарищи копатели. Ройте с удовольствием и усердием.
Когда инженер-робототехник отошел достаточно далеко, Коля сказал:
– Упырь высокомерный. Скажи же, Саня. Умный типа очень. Я вообще-то тоже в университете учился. Что теперь, аграрный уже и не университет? Он бы знал, сколько я всего знаю…
– Ладно, Коля. Не бери в голову. Конечно, много всего знаешь. Иначе мы бы с тобой не вырастили столько картошки на чужой земле.
Но Коля продолжал кипятиться:
– Тут все герои, между прочим! Первопроходцы. И мы с тобой не хуже других. Весь экипаж едой обеспечиваем, всю базу кормим.
Александр пожал плечами.
– Ну что ты молчишь, Саня. Он меня выбесил прямо! Умник этот. Каждый день так: то куст пнет, то на лопату плюнет. И все как бы случайно. Но я вижу, что он нарочно! Мы с тобой не хуже герои. За своей славой сюда ехали, и ты…
– Что я? Я не за славой.
– А за чем же еще?
– Да так, знаешь… Затем. Для другого. У меня своя цель. Не важно.
Александр задумался на миг.
– Ты не переживай, Коля, не слушай Егора. Просто он меня недолюбливает, а ты тут не при чем.
– Тебя-то за что? Ты вообще с ним, кажется, не разговаривал ни разу. Это я его подкалываю, когда не выдерживаю весь этот… снобизм, во.
Александр снова пожал плечами и взялся за лопату.
– Саня, а можно поглядеть твою комнату?
Александр нахмурился.
– Ну что ты молчишь все? Мы с тобой уже год работаем бок о бок, а ты ни разу меня внутрь не звал.
Коля терся у входа в капсулу Александра и заглядывал ему через плечо.
– Ты что, рисуешь? Ого!
Александр оглянулся. На столе он оставил акварель и баночку с водой.
– Ладно, извини, – сказал Коля. – Я просто сегодня какой-то чумной, и голова болит немного. Хотел посидеть, поболтать.
Он сник и повернулся, чтобы уйти.
– Заходи, посидим, – сказал Александр. У него тоже разболелась голова и хотелось уединения, но Коля выглядел уж очень несчастным.
Копатели уселись на матрац. Коля взял подушку, чтоб подложить под спину – после полевых работ она еще как ныла – и увидел, что под подушкой лежит книга.
– Что читаешь?
– Ничего, – сказал Александр и затолкал книжку под простыню.
Но Коля успел заметить обложку.
– “Робототехника и мехатроника. Связи и структуры”. Это что? Брось ты это дело, Саня. Я понимаю, Егор – тот еще упырь, и думает, что он лучше всех. Но наша работа тоже нужная. Не трать силы на ерунду, верни ему книжку. А то потом оставит на ней жирный след и скажет, что это ты ее испортил.
– Коля, это моя книжка.
– Да ну, Сань. Шутишь? А… Понимаю. Я тоже когда-то мечтал на биохимика выучиться. Но это, ты не переживай, Саня. Давай лучше краски свои покажи. Что нарисовал? Есть там пейзаж с просторами Марса? А то как ни погляжу – ты все вдаль глядишь, пока я кусты ворочаю! Да шучу я, шучу, не смотри на меня так…
Александр спит. В капсуле душно, и оттого сны какие-то запутанные и все про Землю и маму. Во сне она молодая и рыжая. Когда она умирала, была уже седой.
– Держи мешок, – говорит мама.
Она все может делать сама. И подкапывать, и рыть. Но чтобы пересыпать картошку из ведра в мешок, нужны вторые руки.
Александр берется за край и видит не свои пальцы. То пальцы не Александра, а Сашки. С обкусанными ногтями и ссадинами.
“Эта ранка – от ножа, когда учился из клубней глазки вырезать”, – думает во сне Александр. – “Она на годы осталась шрамиком в виде галочки. Такие же галочки во всех моих списках, во всех блокнотах”.
– Мама, а когда будем есть вареную картошку? – спрашивает маленький Сашка.
– Ты только что ел, погоди. Докопаем вон до того куста сирени.
– Но до него еще сто лет!
Сашка супится и идет измерять шагами оставшийся участок поля.
– Шура, вернись! – кричит мама.
Но он уже там, у куста. Двести шагов, триста. Совсем немножко. Еще чуть-чуть. “Все любят картошку есть, а копать никто не любит”.
Ветер носит сухую черную землю горстками. Забрасывает в рот Сашке, земля скрипит на зубах. Где-то далеко и так близко, прямо в ухо, мама говорит ему:
– Вот вырастешь, и станешь большим человеком. Будешь делать большие славные дела. И никакого тебе рытья, мой мальчик. Никакой грязи под ногтями, расти большой, поезжай, отправляйся… Вот вырастешь и будешь делать все, как захочешь.
Александр вертится на матрасе. Ему тревожно, и трудно дышать. Ему так хочется вырасти и делать все, как он хочет…
– Александр Ильич. Простите, место инженера уже занято.
– Я на агронома.
Председатель комиссии Силантьев краснеет.
– Понимаю ваше негодование, вы столько сил вложили в этот проект. И мы безусловно благодарны вам за всех роботов, которые будут исследовать просторы Марса для человечества… Но ваша ирония…
– Я серьезно.
Председатель комиссии Силантьев смотрит на Александра. Потом смотрит на часы. На часах без пяти конец рабочего дня. До отправки ракеты с первыми поселенцами еще полгода, дождь кропит подоконник, разогревает мигрень в голове. А перед ним стоит и паясничает профессор университета мехатроники и прикладных технологий, лучший инженер-робототехник страны. И все потому, что его на Марс не берут. Его, Силантьева, может, тоже не берут! Из-за зрения или из-за характера. Только он не дурачится. Только он все терпит.
– Александр Ильич, давайте не будем начинать.
– Михаил Степанович. Я готов сдать экзамен. Я рос в селе и у меня большой опыт, хотя вас это вряд ли убедит. Но я готовился дополнительно. По книгам. Ботаника, физиология и биохимия растений, микробиология, почвоведение… Запишите меня на тесты.
Председатель комиссии Силантьев смотрит на Александра жалостно. “Вот до чего люди прославиться хотят, – думает он, – что дело своей жизни готовы в землю зарыть”.
– Александр Ильич, мне жаль, что нам пришлось отклонить вашу заявку на инженера, – “интересно, как мы пропустили ее, заявку-то?” – Но вы должны понимать, первая экспедиция компактная. Мы не можем отправить больше десяти человек. Ищем мульти-специалистов, делаем выбор в пользу молодежи… Егор Сенин не только дипломированный робототехник, но еще и врач! Это важно для всего экипажа и…
– Михаил Степанович. Я все понимаю. В какой день у вас экзамен на агронома?
– В воскресенье. В шесть тридцать. Утра. У нас много кандидатов, я каждый день забриваю по триста заявок, надо понимать, что комиссия тоже устает и…
– Я буду вовремя.
Александр проснулся с больной головой – в первый раз за год на Марсе. Это ему не понравилось. Стоило бы показаться врачу. То есть Егору. Но идти к нему на личную встречу совершенно не хотелось.
“До обеда потерплю, а там посмотрим. Может, расхожусь, и пройдет. Наверное, от утомления. Но картошка сама себя не сварит”, – подумал он и направился в кухонный отсек.
Коля уже был там. Он мыл красные клубни и нарезал их на дольки.
– Таких быков надо разделывать! Целиком не проварятся, – сказал Коля.
– Какой ты кровожадный, – ответил Александр и открыл воду, чтобы наполнить чан.
– Просто голова гудит.
– У меня тоже.
– Наверное, перетрудились. Большой урожай.
В кухню заглянул Павлик-программист:
– Коллеги, утро.
– Мы в курсе, – ответил Коля.
– Коля, не язви, пожалуйста, – нахмурился Павлик, – Мне надо с Александром Ильичом обсудить один вопрос…
Коля хохотнул.
– Слыш, Саня. То есть Александр Ильич. Отвлекись на секунду…
Но Александр куда-то исчез.
– Только что тут был. Странно. Наверное, за солью пошел в кладовой отсек. Ты попозже зайди.
Поделиться книгой: