Чекист районного масштаба

Ночью около койки Ивана собрались пять членов РСДРП (б). Выступил Василий и сказал: «Товарищи! Я связался с местным комитетом РСДРП (б). Временное правительство не справляется со своими задачами. Они выступают за продолжение войны с Германией. Поэтому партией взят курс на вооруженное восстание и взятие власти в свои руки.

– Это правильно, поддерживаем – проговорили члены партии.

– Меня выписывают, и я уезжаю в Сызрань. Вместо меня остается Софрон. Местная партийная ячейка свяжется с вами товарищи и в беде не оставит.

Кроме этого вношу второй вопрос, принять в ряды РСДРП(б) товарища Золотухина И.В. Иван Золотухин по своему происхождению является беднейшим крестьянином. А у нас, рабочих, союз с беднейшим крестьянством. Он полностью поддерживает нашу цель, наш лозунг – " Землю– крестьянам, фабрики– рабочим ". Есть предложение принять товарища Золотухина И.В. в члены партии большевиков. У кого есть другие предложения?

– Достоин. Принято – единогласно.

– Ну что ж Иван – поздравляю тебя с вступлением в Российскую социал-демократическую рабочую партию (большевиков).

Глава № 3

Наступила осень. Пожелтели листья и стали опадать. Похолодало. Иван стал понемногу ходить, опираясь на палку. При очередном обходе врач сказал: «Иван, сейчас тебе просто нужно хорошее питание, чередовать его с ходьбой на свежем воздухе и просто отдых. В госпитале тебя держать нет необходимости. Снабжение сам видишь, никакое, с продовольствием, а особенно с хлебом и того хуже. В Петрограде идут постоянные митинги, стачки, власть не понятно кому принадлежит. В общем, смута. Было бы лучше, если ты долечивался дома. Кстати, ты откуда»?

– С Симбирской губернии, село Ивашевка.

– Далековато-то. Ну как ты смотришь на то чтобы тебя выписать? Доберешься самостоятельно до дома?

– Что-то страшно.

– Ничего страшного. Сначала на поезде доедешь до Ряжска. В Ряжске пересядешь до Сызрани, а там и до твоей деревни недалеко.

– Сызранскую волость я хорошо знаю. Там я найду дорогу.

– Хотя слаб ты еще, но другого выхода я пока не вижу.

– Я согласен. Мне бы немного провианта в дорогу.

– Провианта немного дадим. Главное на кухне возьми в дорогу ложку и кружку. На станциях обычно можно раздобыть кипяток.

– А когда можно выезжать?

– Да хоть завтра. Бумаги я подготовлю. Ты полностью комиссован со службы. Так, что ни один патруль тебя не остановит.

Я вышел от доктора. Пошел в палату прощаться с друзьями. Кто-то дал мне в дорогу старенькую шинель, кто-то шапку, кто-то башмаки, кто-то старенький вещмешок. Повар дал ложку, кружку, полбулки хлеба с шепотом: «Спрячь подальше. Это моя заначка». Я спрятал и пошел в процедурную прощаться с медсестрой Машей. Увидев ее, поблагодарил за лечение. Попросил передать свою благодарность за обучение Лизе. Маша дала на дорогу на всякий случай пару бинтов и спросила: «Василия увидишь»?

– Я ответил «возможно».

– Передай ему привет и если будет в наших краях пусть заходит в гости.

– Я пообещал.

– Подожди, а деньги на дорогу у тебя есть?

– Нет.

– На пять рублей.

– Нет, не надо. Бери и вот еще тут один солдатик умер и у него остался кисет с махоркой, бери.

– Зачем, я же не курю.

– Угощать будешь.

Попрощавшись со всеми, я пошел за документами к врачу. Сергей Львович передал документы, пожелал счастливого пути, объяснил, как добраться до станции и на прощание крепко пожал руку.

Вышел на улицу и пошел в сторону станции. От ходьбы или от свежего воздуха кружилась голова.

– Куда идешь служивый – спросил проезжающий возница.

– На станцию ответил я.

– Садись – подвезу.

– Я сел в телегу и лошадь тронулась.

– Откуда идешь, спросил возница?

– Из госпиталя.

– Что? Отвоевался?

– Подчистую. Полностью комиссован.

– Крепко, значит, тебя задело?

– Крепко.

– Ладно, служивый. Тут мне немного в другую сторону, но я тебя так и быть уважу, довезу до станции.

– Вот спасибо.

– Подъехав к станции, я поблагодарил возницу и пошел к вокзалу.

Там было просто столпотворение. Толпа народу штурмовала железно дорожную кассу. Все кричали, орали, матерились. Иван стоял и не знал что делать. Увидев стоявшего в стороне солдата, Иван решил подойти к нему.

– Скажи служивый как мне добраться до Ряжска?

– Солдат повернулся и спросил: «Закурить есть»?

– Иван вспомнил про кисет и сказал есть.

– Давай покурим.

– Я достал кисет и не знал, что с ним делать.

– Солдат спросил, а газета есть?

– Есть. Я достал Васькину газету, солдат оторвал листочек бумаги, свернул цигарку, чиркнул спичкой и счастливый сделал глубокую затяжку.

– А ты?

– Мне нельзя. У меня легкое пробито.

– Понятно.

– Так вот, на пассажирский нам не попасть. Видишь, что творится?

– Вижу. Да они практически и не ходят. Есть вариант. На путях стоит воинский эшелон. Вот он и идет до Ряжска. Но там часовые. Если договоримся, то поедим. Ну как? Пошли?

– Пошли – утвердительно сказал я.

Подойдя к вагонам, нас окликнул часовой.

– Стой, кто идет? Стрелять буду.

– Служивый, у нас к тебе просьба, помоги добраться до Ряжска. Нас только, что выписали из госпиталя.

– Не положено.

– Ну, войди в наше положение. Видишь, что на станции творится. А мы тебя махорочкой угостим!

Я с восхищением и недоверием посмотрел на своего нового друга.

– Махоркой?

– Ну да.

– Покажи. Я показал кисет. Часовой, взяв кисет, со смаком нюхнул и сказал: «Залезайте на платформу и ныряйте под брезент пушки и не шевелитесь. Скоро трогаемся». Нам дважды повторять не надо было, мы запрыгнули на платформу и спрятались под брезент.

– Эх, закурить бы?

– Так кисет отдали же.

– Надо было немного отсыпать. Не догадались. Вскорости поезд тронулся, и мы отправились в путь.

Давай знакомиться. Меня Иваном зовут, а меня Федором.

– Ты докуда едешь?

– Я до Рязани, а ты?

– Я до Сызрани.

– Значит обоим почти по пути. В Ряжске определимся.

Добравшись до Ряжска, мы спрыгнули с платформы, махнули рукой часовому и пошли к станции. Федор, как более шустрый, стал интересоваться, как нам добраться до места назначения. Никто ничего вразумительного не мог сказать. Увидев человека в форме железнодорожника, мы подошли к нему и стали расспрашивать. Железнодорожник оказался участливым человеком и стал подробно объяснять, как нам доехать до места. У Федора стоял воинский эшелон, который отправлялся утром, а у меня скоро должен был идти московский поезд до Самары.

Мы стали прощаться. У меня есть немного сала, сказал Федор, а у меня краюха хлеба. Здорово! Мы нашли укромное местечко и сели перекусить.

– Ты Федор, что из нашего госпиталя?

– Скажу только тебе Ваня, я убег с армии.

– Дезертировал что ли?

– Можно и так сказать. В окопе мы прочитали листовку большевиков о том, что такое война? Кому она выгодна, а кому нет. Что надо возвращаться по домам. Вот мы и рванули. Понял.

– А я действительно из госпиталя. Даже не знаю, как буду дальше жить? Ходить быстро не могу-задыхаюсь. Работать долго тоже не могу, быстро устаю. Да и раны еще не до конца зажили.

– Ничего страшного Ваня, главное кости целы, а мясо нарастёт и все будет нормально.

– Ты думаешь? Конечно. Тут раздался паровозный гудок.

– Ваня – это кажется твой поезд.

И точно. Подошел московский поезд и народ ринулся к вагонам.

– Ваня, иди ко мне закричал Федор. Пропустите героя германской войны, закричал он. Толпа немного расступилась, и Федор толкнул Ивана на площадку.

– Ну, бывай Ваня.

– Бывай Федор и Иван вошел в вагон. Вагон был переполнен, но Иван кое-как нашел укромное местечко. Народ гудел, куда-то ехал, матерился. Иван всех слушал и ничего не мог понять. Говорили о революции, об аресте временного правительства, о беспорядках. О бандитизме, захлестнувшим Москву. Иван слушал, и многое не мог понять. Какая революция? Кто ее совершил? Но главное никто не знал, что будет дальше. Под эти разговоры Иван незаметно для себя заснул.

Проснулся от того, что вагон не трясет. Поезд стоял.

– Где мы?

– В Кузнецке, ответили с полки.

– А это далеко от Сызрани. Еще далековато-то.

– А почему стоим?

– А кто его знает?

– А где можно водички раздобыть?

– Чай на станции. Там кипяточек есть.

– С кружкой неудобно идти.

– Все рассмеялись. Кто же с кружкой ходит? Надо с чайником идти или с ведром.