Падение

Под монотонное перечисление приказов, Эйса хотела тихо просочиться на улицу и бежать без оглядки, несмотря на то, что подготовленный Данэм настиг бы её в два счёта и даже не запыхался. Миссия выполнена, она больше не нужна ему, но Данэм считал иначе – когда Ривера дотронулась до ручки, он заблокировал двери и покачал головой.

Неопределенность съедала Ривере нервы. Когда он выехал с обочины и влился в стремительный поток на шоссе, Эйса не выдержала:

– Что дальше?

– Дальше прокатимся в одно место.

– Что будет дальше со мной? – с нажимом, сквозь зубы уточнила Эйса, заставив себя посмотреть в его сторону. Уголки его губ потянулись вверх, а лицо исказила едкая гримаса насмешки. Ему похоже чертовски нравилось, что Ривера целиком и полностью зависит от него.

– Надо подумать, на что ты ещё сгодишься.

Занялся рассвет, на горизонте всплывал бесформенный солнечный шар, его слепящие лучи били прямо в лобовое стекло. Данэм потянулся через неё в бардачок за тёмными очками и жестом собственника коснулся её бедра, удерживая равновесие.

– Убери руки от меня, мразь конченая, я тебе не подружка, ясно?!

Она с отвращением скинула с себя его руку и сжалась в комок, отодвигаясь к двери, словно эти жалкие сантиметры могут что-то решить.

– Как скажешь, – Данэм наигранно повиновался и вернул руку на руль. – Кстати, труп твоего дружка нашли в яме возле Эль-Пасо. Ты там мимо не проезжала случайно?

Эйса не нашлась, что ответить. Судя по приказам, что он отдавал насчёт Вельховена, у его загадочного, безымянного босса был неограниченный доступ к городской инфраструктуре и базам данных. Именно поэтому Данэм не побоялся дважды дать ей уйти – она всегда была под колпаком цифровых сетей и перед глазами тайных информаторов, разбросанных по территории, подконтрольной Человеку. Его могущество, его влияние было неоспоримо. Эйса снова подумала о Шокере – будь у него время, он попытался бы вычислить эту загадочную личность, и у них, возможно, было бы чем крыть. Шокера больше нет, больше нет Джо и она жива лишь номинально. Её жизнь теперь зависела от повёрнутого на всю башку мясника.

– Мразь, говоришь, конченая. Не такие уж мы и разные, Эйса.

Ривера поняла его намёк – Данэм знал, что это она убила Джо. Он знал причину, по которой она убила его. Молчаливый хозяин паба, похоже, работал на две стороны или Франко лично сторговал с Человеком свободу для Джо, теперь этого не узнать наверняка, но ставить себя на одну ступень с Данэмом Эйса не собиралась даже в мыслях.

– Ну-у, может ты и прав, – она солгала, чтобы сбить его с толку.

Данэм оставил её при оружии, уверенный в том, что Эйса им не воспользуется. Эйса его надежды не оправдала. Оглушенная яростью, Ривера дёрнула из-за пояса пистолет и направила ему в висок.

– Останови машину.

На его лице, казалось, не дрогнул ни один мускул, но ситуация, вышедшая из-под контроля, напрягла его – Эйса заметила, что он крепче сжал оплётку руля. Данэм свернул в технологический съезд.

– Слушай, давай-ка я тебе кое-что объясню, – Ривера едва не потеряла самообладание – его голос тихим рокотом лез за воротник, обволакивал хребет дрожью, вызывал озноб. – Ты жива, потому что нужна мне. Стоит тебе остаться одной, за тобой придёт картель. Поверь, их в Штатах более, чем дохрена. Они закопают тебя.

Вытянутая, напряженная рука начала дрожать. Эйса смотрела ему в глаза, ощущая, что неумолимо теряет концентрацию: он говорил тихо, внятно, медленно, словно специально сбивал её настрой. Чёткость восприятия размазывалась по черепной коробке тонким слоем – он умело заговаривал ей зубы, усыплял бдительность. Данэм был хорошо обучен – Эйса ощутила на себе фокусы, которым давным-давно обучалась сама, промышляя уличными кражами. Она понимала, что ей профессионально давят на психику, но ничего не могла сделать.

– И это самое безобидное, на что ты можешь рассчитывать. Тебе ли не знать. – Его напряженное лицо на миг озарила улыбка.

Эйса не успела понять, как её пистолет оказался в его руках. Она тупо пялилась в чёрное дуло, ощущая боль в запястьях – Данэм выбил у неё оружие одним движением.

– Я думал, ты умная.

Эйса прекрасно знала, что отбитые головорезы Франко делают с женщинами. Мерзко было признавать, но Данэм был прав.

– Пусть пока у меня побудет, – Данэм сунул ствол под сиденье.

Они въехали в жилой квартал. С обеих сторон дороги в ряд стояли аккуратные домики с зелеными лужайками. Покрытые блестящей глазурью садовые гномики вызывали у Риверы приступ омерзения – именно в таких районах жил средний класс, сдыхающий от скуки и стабильности. Именно здесь протухшие от быта домохозяйки вспоминают шальное студенчество, раскуривая по вечерам косяки. В этих глянцевых домиках жили подростки, которые сбегали в кокаиновый дурман от родительских завышенных ожиданий. Лицемерие во всей красе; эта неприязнь словно передалась ей с генами, она ненавидела каждого лощёного гринго, мнившего себя хозяином своей жизни, находясь при этом по уши в долгах перед банками. Ей хотелось смачно плюнуть на каждый такой идеальный газон.

Данэм остановился у одного из домов. Над крылечком развевался американский флаг, у гаража стоял старенький Шевроле. Эйса ожидала увидеть в коридоре портрет Буша или Обамы – патриотизмом здесь несло за милю.

– Оливер, – из дома показался пожилой, прямой, как струна, мужчина. Его седые волосы были стрижены по-армейски, наверняка он был ветераном.

– Сэр, – мужчина тепло обнял Данэма и кивнул Ривере.

Данэм взглянул на неё так, что ей ничего не оставалось, как закрыть рот и пройти следом за ними в дом. Он не собирался спускать с неё глаз.

– Я ищу Натана, сэр.

– Он опять что-то натворил?

– Снова запил, – Данэм врал. Ривере показалось, что он намеренно защищает старика от правды. Эйса могла бы рассказать, что натворил этот ублюдок, но решила до поры не искушать судьбу и осмотреться.

Хозяин дома, Стэнфорд Вельховен приходился Натану отцом – на полке у камина она нашла их совместные фото. Оба были в форме, оба служили, оба участвовали в боевых действиях. Ей удалось рассмотреть медали в дорогих деревянных рамках. Эйса увидела среди них лицо Данэма: он и Натан Вельховен в парадной форме напротив мемориала Корпуса Морской пехоты.

– Он был вчера. Казался нормальным. Сказал что уезжает и не знает, когда вернётся. Оставил мне вот это, – Стэнфорд выдвинул ящик комода и положил на стол газетный сверток, упакованный сверху в пузырчатую плёнку.

– Здесь двести тысяч. Я не собираюсь распоряжаться этими деньгами, пока не узнаю, где он их взял. Он в беде, Оливер?

– Боюсь, что да, – Данэм держался с уважением, даже с почтением, как со старшим по званию и как благодарный сын мог бы держаться с отцом.

– Забери их. Мне жаль. Ты ведь поручился за него.

Это была капля в море. И Данэм, и Эйса с одинаковой досадой смотрели на этот свёрток. Ей вдруг остро захотелось найти Вельховена и сделать его смерть мучительно долгой. Она не знала, какой приказ насчёт него у Данэма, не знала, что между ними произошло, не могла представить, куда Вельховен мог деть такую сумму, не спалившись, и какие неисповедимые пути свели с ним Лупе.

В голове зашумело, а язык сухим, тяжёлым камнем прилип к нёбу. Эйса не могла больше напрягать мозги, ей хотелось закурить и выпить кофе.

– Прошу прощения, я выйду за сигаретами, – Эйса кивнула на супермаркет, который виднелся из окна гостиной.

– Пять минут, – в ответ на красноречивый взгляд Данэма она вскинула брови и бросила быстрый взгляд на отца Вельховена. – Я тебя услышала. Далеко не уйду.

Эйса была почти уверена, Вельховен-старший не знал, чем на самом деле занимается на гражданке его сын. Учитывая специфику работы Данэма, вряд ли Натан охранял торговые центры. Он не хотел, чтобы Стэнфорд знал правду и не хотел, чтобы Эйса раскрывала рот. Ей нечего было терять, а Данэм оказался на удивление беззащитен: он молча кивнул, и Ривера вышла на улицу.

Она вспомнила, что у неё не осталось даже пары трусов – Джо скинул все её вещи, когда пытался бежать в Мексику, и сколько Данэм продержит её возле себя, было известно одному дьяволу.

Карманы рубашки грело золото Джо, она прикидывала, сколько может за него выручить и где в этом ублюдском городе может его сдать, не нарвавшись на проблемы. Она не нашла лишь одной вещи – золотого креста, который Джо бросил ей в лицо после событий в «Таити». Тогда он обошелся ей в десять тысяч, и как никогда был бы сейчас кстати.

Когда Эйса подошла к кассе, то увидела, как вытянулось личико молодой продавщицы – она смотрела ей за спину, и удивление на её лице сменилось животным страхом. Эйса обернулась.

– Привет от Франко.

Их было двое и они были вооружены. Тот, что был ближе, занёс рукоять пистолета для удара. Прежде чем отключиться, Ривера ощутила, как затылок пронзает тупая боль. Эйса вышла из поля зрения Данэма всего на пять минут, и это оказалось её фатальной ошибкой.

12. Удушье

– Очухалась что ли?

Эйса пришла в себя, когда ей на лицо упал первый ком земли.

– Я думал, откинулась. Нормально ты её приложил.

Ривера слышала голоса, они падали на неё сверху вместе с крошевом песка и глины. Она открыла глаза. Над головой синело безупречное вечернее небо, вата белых облаков застыла без движения, казалось, на улице штиль. Эйса не сразу поняла, где находится. Ей было тесно и холодно, над головой чернела кромка земли, а к лицу тянулись колючие, потревоженные корни. Она не могла пошевелиться. Ноги были связаны, а плечевые суставы пронзала жуткая боль: руки были скованы за спиной, и вес её тела давил на них, заставляя выгибаться дугой в беспомощной попытке освободиться.

– Надо было выдрать эту шкуру. Порадовалась бы хоть напоследок. Два таких классных парня, а?

Просвет неба скрыли две фигуры, один из них смачно плюнул ей в лицо. Эйса увидела у них в руках лопаты.

– Повезло тебе, зая, что ты отрубилась. Барри любит, когда дама кричит.

Крупный, слипшийся ком упал ей на грудь, выбивая остатки кислорода. Земляная пыль забивала нос и лезла в глаза, Эйса чувствовала, как слизистая заполнилась колючей сушью и слёзы полились ручьём, скрывая и без того дерьмовый обзор.

Животный ужас расходился ледяной волной от макушки до кончиков пальцев. Предупреждение Данэма сбылось слово в слово – её закапывали в землю живьём. Рот был залеплен скотчем, и последний глоток кислорода Эйса потратила на беззвучный, полный отчаяния крик.

Она не могла встать, не могла ни дышать, ни бороться – тяжесть слоя земли давила её тело ко дну наспех вырытой могилы. Каратели Франко оставили верхнюю часть её тела напоследок, чтобы она могла ощутить весь ужас своего положение как можно острее.

В голове звенела лишь одна мысль о том, что всё скоро закончится, нужно просто перетерпеть, и Эйса подгоняла смерть, чтобы не оказаться слишком живучей на потеху ублюдкам Франко. Тело дрожало в агонии, разум уступил место рефлексам – Эйса захлебывалась землёй, чувствовала на языке её привкус. Кусок неба над её лицом померк, и она потеряла сознание.

– Ты меня слышишь?

Эйса чувствовала вибрацию чужого голоса, будто сквозь толщу воды, ощущала чужие руки на своём лице, прикосновение губ к своим губам. Грудная клетка поднималась и опадала, следуя за чужим дыханием – кто-то упорно пытался её откачать.

– Ты меня слышишь?

Механизм лёгких запустился, будто старая машина с толкача. Эйса шумно глотнула воздуха и сразу же захлебнулась им. Ривера закашлялась, сухие глаза снова наполнились влагой, она развернулась на бок и оперлась локтями о дёрн, пытаясь выхаркать из глотки пыль и песок.

– Твою мать.

Голос осип, пустой желудок сворачивали рвотные спазмы, разум включался медленно: Эйса словно наблюдала со стороны, как её тело пронзает мелкая дрожь, как опора на локти то и дело подводит её, вынуждая падать лицом в жухлую траву.

– Эйса.

Чьи-то руки развернули её и уложили на спину. С трудом разлепив глаза, она долго пыталась сфокусировать взгляд на лице, склонившемся над ней.

– Давай вставай.

Это был Данэм. Проклятый Данэм снова вытащил её с того света, будто это теперь его любимое хобби помимо расчленёнки.

Впервые за долгое время ей хотелось рыдать в голос, размазывая землю по лицу. Отголоски ужаса сжимали сухую глотку, не позволяя издать ни звука, у неё не было сил подняться на ноги, не было сил соображать. Мокрая тяжёлая одежда облепила тело, мелкие комья земли, казалось, были везде – в волосах, в трусах, во рту, Эйса была совершенно дезориентирована, когда Данэм поднял её с земли и заставил опереться себе на плечо.

Взгляд зацепился за чернеющую в земле дыру длиной в её рост. Края её осыпались, но дна она не видела: яма была достаточно глубока, чтобы её гниющее тело не учуяли собаки. Рядом чернел холмик выкопанной земли, а возле него лежали трупы неудавшихся палачей. Данэм проделал в их головах по сквозной огнестрельной ране.

– Иди в машину, я закончу тут всё.

Он оставил её на трясущихся ногах и направился к яме. Сидя в машине, Эйса наблюдала, как Данэм скинул в неё оба тела, одно прямо на другое, взялся за лопату и работал до тех пор, пока траншея не сровнялась с высотой почвы.

Ривера следила за его монотонными, размашистыми движениями, постепенно погружаясь в транс. Она словно отключилась от реальности. Ей казалось, что она всё ещё там, внизу, а Данэм и эта машина всего лишь бред агонизирующего мозга.

– Машину надо на мойку загнать.

Плюхнувшись на водительское место, он был спокоен, как чёртова скала, в то время, как у Риверы где-то внутри, под слоями глухой апатии, зарождалась истерика. Его ещё недавно белая футболка насквозь пропиталась потом, она липла к спине и груди, обнажая раздавшиеся от напряжения мускулы. Слой серой пыли лежал на его волосах и руках, Данэм провёл языком по губам и смачно выплюнул в окно комок слюны.

Эйса могла лишь представить, как хреново сейчас выглядит – белого взгляда в боковое зеркало хватило, чтобы увидеть свой опустевший, полубезумный взгляд. До конца пути Ривера молча рассматривала свои чёрные от земли ладони и остаток вхлам испорченного маникюра.

Данэм остановился у придорожного мотеля, когда заволоченное дымкой солнце коснулось горизонта. В воздухе висело пыльное, жёлтое марево словно на окраине Невады их настигла песчаная буря. Эйса занимала себя мыслями о ванной, пока Данэм терпеливо заполнял карту регистрации на ресепшн и двулично улыбался блёклой администраторше, которая совершенно искренне улыбалась ему в ответ.

Когда Ривера заперла за собой заветную дверь, то, наконец, дала себе волю. Выкрутив на полную оба крана, она оперлась о раковину и завыла. Смерть была к ней так близко, но слёзы как назло не шли – в сухих, болезненных глазах застыло равнодушие. Эйса брызнула в лицо водой, бесполезно стараясь смыть грязь с разводами потёкшей туши и вернуть себя в реальность. Облегчения не наступало, она разделась и бросила вещи на дно душевой, прямо себе под ноги, устроив подобие стирки – кроме блекло-серого, воняющего хлоркой полотенца переодеться ей было не во что. Вода, словно разбавленные чернила, утекала в слив, пока Эйса остервенело, до красноты растирала кожу жёсткой мочалкой.

Прошло не меньше часа, когда она решилась выбраться из стеклянного плена душевой. Эйса развесила вещи на холодной батарее, наплевав на то, что под ними неумолимо скапливалась лужа.

Данэма в номере не было, на столике в комнате она нашла пачку сигарет, бутылку дешевого виски и мятый пакет из ближайшей закусочной – там ещё оставалось, что перехватить.

Кажется, вся жизнь Оливера Данэма умещалась в багажнике тачки: лёгкая спортивная сумка валялась распахнутой на кровати, а рядом лежала аккуратно сложенная белая рубашка. Знакомая вещь, наверное, таких у него много. Сойдёт и это. Церемониться и спрашивать позволения она не считала нужным. Ривера скинула полотенце на пол и надела её. Дрожащими пальцами она сумела застегнуть лишь несколько пуговиц, решив потратить последние силы на откупорку бутылки и пачки сигарет.

13. Падение

Сидя на крошечном пятачке балкона, Эйса услышала, как Данэм вернулся. Услышала, как зашумел душ, его шаги по комнате, его голос в трубку телефона. Алкоголь был дерьмовым или она была наполовину мертва: опьянение не приходило, расслабления не наступало, словно она была сраным куском камня, оставленным на дне той могилы. Что-то внутри бесповоротно сломалось, Эйса с грохотом поставила стакан на столик и подскочила со стула так, будто внутри неё распрямилась пружина.

– Благодарностей ждёшь? Не-е-ет, это из-за тебя и твоего дружка я в дерьме по горло.

Он стоял к ней спиной, и в полутьме спальни эти заковыристые «Semper Fidelis» казались чёрными змеями, опутавшими его обнажённое по пояс тело. Он взглянул на неё и отвернулся, не сказав ни слова.

– У меня вопрос. Тебе придётся отвечать, – она сделала шаг к нему. – Почему я до сих пор жива? Не неси херню про полезность, я имею право знать.

– Я должен убедиться, что ты не в сговоре. – Данэм не повернулся к ней, продолжая самозабвенно копаться в сумке.

– Что?! Да с кем?! С этим твоим… как его там? Вель… да боже, я даже фамилию его не могу выговорить!

– С сестрой, например.

– Да это дерьмо собачье! – она яростно пнула табурет, сиротливо стоящий в углу спальни и даже не почувствовала боли. – Какая она мне сестра?! Эта тварь подставила меня! Она плевать хотела, что будет со мной потом.

Эйса вдруг поняла, как сильно ненавидит её за это и ей ни капли не жаль, что Вельховен отрезал её тупую башку. Лупе знать не знала, с кем рискнула связаться. Лупе представления не имела, что её поступок развяжет войну между картелем Франко и теневой фигурой, которая, казалось, держал весь наркобизнес в Штатах за горло, и что Эйса уже не разменная монета, а сопутствующий ущерб.

– Какая печальная история. Я растроган.

Её крики, казалось, ему как об стену, но в его голосе не было того сарказма, который должен был звучать в этих словах. Он был занят своими мыслями и будто бы избегал к ней приближаться, старался не смотреть ей в глаза, словно берёг своё личное пространство от неё.

– Если бы я взяла двадцать пять лямов, меня бы здесь не было!

– Может у тебя жучок в трусах, откуда мне знать? – Данэм отмахнулся от неё, намереваясь свернуть разговор.

– Да нет на мне никаких трусов! – В запале Эйса резко задрала полы рубашки, демонстрируя гладко выбритый лобок, и следом резко одёрнула ткань.

Данэм взглянул на неё. Только сейчас до Риверы дошло, что он держался из последних сил. Она увидела себя его глазами: острые ключицы из расстегнутого ворота, темнеющие под тонкой тканью соски, гладкая линия худых бёдер, густые, вьющиеся после душа волосы. Ни капли косметики, ни лоскутка лишней одежды, в которую Эйса прятала нищую девчонку из Синалоа, и Данэм хотел её такой.

Однажды Джо сказал ей, что она из тех чокнутых баб, которым чем хуже, тем лучше. Хождение по краю заводило её, так она чувствовала что живёт. Жест отчаяния и приступ глухой ярости жертвы, загнанной в угол – Эйса рванулась к нему, зажмурив глаза, со злостью укусила губу и властно сунула язык ему в рот. Данэм ответил ей. Он подхватил её под бедра и усадил на стол. Звякнула пряжка ремня, и Эйса прервала поцелуй, чтобы поскорее расправиться с пуговицами.

Она ахнула, потому что не была готова – проникновение вышло грубым и болезненным, именно таким, каким нужно, чтобы понять, что она всё ещё что-то чувствует. Данэм пытался найти губами её рот, но Ривера остервенело отворачивала лицо, словно не хотела замараться. Он не стал ей симпатичен – Эйса ни на секунду не забывала, кто он такой и что сделал, а тот опрометчивый поцелуй был лишь сигналом к началу основного действия. Ей не нужны были нежности, Эйсе нужен был самый примитивный половой акт, чтобы встряхнуться.