Дневник дылды

– Так вот о какой девушке из школы ты рассказывал, – рассуждала сама с собой блондинка, за рулём автомобиля.

Недоверчиво оглядываюсь на задний ряд, на котором сидел шокированный спортсмен. Парень всем своим видом показывал напряжение и отрицание всей сложившейся ситуации, словно от его упрямства могло что-то измениться.

– И что же ты такого рассказывал, боюсь спросить? – влезла я.

Зачем спросила? Сама же не хотела поддерживать диалог.

Лаврентьев метнул в меня убивающий взгляд и театрально скрестил руки на груди, отгородившись от всех. Беру с него пример и отворачиваюсь к лобовому стеклу.

– Как ты меня бесишь! Вот что я рассказывал, – огрызнулся юноша.

Резко втягиваю носом воздух и считаю до шестнадцати, дабы не сорваться и не послать этого дурака на все четыре стороны.

– Ты даже не представляешь, насколько наши чувства взаимны! – сквозь зубы прошипела я.

– И почему она едет впереди? Это моё законное место! – продолжал возмущаться Егор.

– Потому что я так захотела, – отрезала Лиза и устало вздохнула. Похоже, даже она не смогла привыкнуть к ужасному характеру брата. – Моя машина, значит я решаю, поэтому советую заткнуться, иначе высажу тебя прямо здесь.

Угроза смогла заставить парня заткнуться.

– Как?! Как я могла не спросить твою фамилию? Я бы сразу всё поняла, если бы знала, что ты Лаврентьева! – не унималась я, вызвав на лице девушке улыбку. – У вас даже кофейня и ларёк рядом!

Кусочки догадок в голове складываются в единый паззл. Беспомощно сжимаю руками корни волос и скатываюсь по сиденью вниз, пытаясь осознать происходящее.

Моя хорошая подруга и враг – кровные родственники.

Судьба, за что?

Оставшуюся часть дороги мы проехали молча. У калитки дома, Егор, скрипя зубами, помог мне вылезти и дойти до двери, а Лиза плелась следом, неся рюкзак с вещами и открыто смеясь с наших попыток лишний раз не касаться друг друга.

Они, кстати, не увенчались успехом, поэтому мне пришлось задержать дыхание, дабы не чувствовать чужой одеколон, пока Лаврентьев шёл рядом.

Дверь открыла удивлённая мама, одетая в стильную блузку и брюки. На голове аккуратная укладка, а на лице – макияж. И чего она так нарядилась на ночь глядя?

– Ника, говорила же, не ходи! – причитала она, следя за моими жалкими стараниями разуться. – О каких теперь соревнованиях идёт речь?

– Всё нормально. Быстро заживёт, – небрежно отмахнулась я и, наконец, откинула в угол прихожей дурацкий кроссовок.

– Заживёт у неё! – передразнила меня родительница, а затем обратила внимание на Лаврентьевых. – Егор, привет! Спасибо, что помог! А Вас как зовут, юная леди? – вежливо спросила мама у Лизы.

– Лиза. Приятно познакомиться! Я подруга Ники, – в тон ей представилась девушка и уже сделала шаг в сторону двери. – Мы пойдём. Егор!

– Ни в коем случае! Не позволю уйти, даже без чашки чая! – воскликнула мама. – Я плюшек с корицей приготовила. Проходите!

Несколько секунд глаза подруги судорожно метались с брата на меня и обратно. Было видно, что она что-то нервно обдумывает.

– Только если мы не стесним Вас, – в конце концов согласилась она и мило улыбнулась.

– Нет, конечно! Проходите! – продолжила мама, забрав у гостей куртки. – Ника, иди переоденься и ногу эластичным бинтом замотай.

Киваю и, хромая, направляюсь в гостиную. Уже хочу пройти мимо, но в моё поле зрения попался чужой силуэт.

Около нашей семейной фотографии, сделанной в саду, стоял высокий рыжеволосый парень. Услышав шаги, он повернулся и, встретившись со мной глазами, лучезарно улыбнулся. Давно знакомые ямочки появились у него на щеках.

Я так и застыла посреди комнаты, держась за стену и с открытым от шока ртом. Осознание, стремительной волной, накрыло меня с головой, на секунду лишив возможности дышать.

– Привет, малявка! – счастливо усмехнулся он и лёгким движением взлохматил свою чёлку.

Не отдавая себе отчёт в действиях, прыгаю Виталику на шею, а он в ответ, сильно обняв, закручивает меня.

Глава двадцать шестая

– Ах ты, рыжий! Ни разу не позвонил! Не написал! Даже открытки на День Рождения не отправил! – возмущалась я, в шутку избивая парня. – «Лучший друг» называется!

– А сама-то не лучше! – перебил он, прикрываясь от ударов. – Уехала, адрес новый не сказала, телефон поменяла! Как мне тебя искать надо было?

Секунду спустя меня начали щекотать. Не в силах сдерживаться, начинаю громко смеяться, одновременно с этим пытаясь защититься. Бесполезно. Меня слишком сильно сжало кольцо мужских рук.

– Неправда! – между приступами хохота, вскрикнула я. – Я тебе с нового номера сообщение отправляла!

– Нет! И никому из наших не отправила! Мы пытались тебя в социальных сетях найти, но ты же ими не пользуешься! – перебил рыжеволосый.

Щекотка превратилась в объятие, которые вмиг стали настолько крепкими, что воздуха начало катастрофически не хватать.

– Пользуюсь! Пусти, дурак, придушишь ведь! – прохрипела я и, дождавшись, когда меня аккуратно поставят на землю, развернулась лицом к собеседнику. Оглядываю его с головы до ног, отмечая, что мышечной массой парень явно не был обделён. – Когда ты успел так раскачаться?

Действительно, плечи и особенно руки друга отличались рельефом. Страшно представить, сколько времени нужно потратить в тренажёрном зале, чтобы добиться такого.

– Наверное, за те десять лет, что мы не виделись, – легкомысленно пожав плечами, объяснил Виталик.

Пострадавшая лодыжка дала о себе знать резкой болью, заставив меня согнуться. Если бы не вовремя выставленный локоть Малюкова, я бы упала прямо на ковёр гостиной, но, к счастью, реакция парня оказалась на высоте.

– Лучшие и самые спокойные десять лет, – съязвила я, держась за протянутую руку. Выпрямляюсь, подхожу вплотную к собеседнику и, дотронувшись ладошкой до своего затылка, измеряю рост. Парень был выше почти на целую голову! – Сдержал обещание. Я пыталась выиграть! – гордо добавила я. – Ты сколько сейчас? Метр девяносто девять? – заметив смех в глазах, с ужасом, поправляю себя. – Два метра?!

– Обижаешь! Два и шесть! Я знал, что тебя впечатлит, – усмехнулся рыжий. – А теперь, если ты не хочешь ещё раз повредить ногу, то говори, где у тебя эластичный бинт. Так и быть помогу!

Меня «за шкирку» довели до дивана и практически насильно усадили. Показательно закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

– Куда уж больше? Два раза на одну ногу, – устало выдохнула я. – Бинт в моей комнате на столе, – откидываюсь на мягкие подушки и нагло добавляю. – Быстрее, холоп! Царица не будет ждать!

– Ты серьёзно за десять лет не придумала новых шуток? – произнёс Виталик, остановившись на первых ступеньках. – Я разочарован.

Несколько минут в доме царит относительная тишина, разбавляемая только разговором наших мам и Лизы на кухне. Судя по интонациям, они подружились.

Только успеваю устроиться на матрасе, как в дверях замечаю Егора, привалившегося к косяку и нагло рассматривающего меня.

– Что надо? – огрызнулась я, нервно сдув упавшую на глаза прядь.

– Шоколада, блин, – в тон мне съязвил он. – Это кто?

Удивлённо расширяю глаза, от услышанного. Это что ещё за допрос?

Только собираюсь отправить брюнета куда подальше, как со второго этажа разносится громкий лай. Почти сразу шум затихает, и на лестнице появляется Виталик с мотком бинтов в одной руке и Венькой в другой. Довольный щенок висел на локте друга, не показывая никаких признаков раздражения или агрессии, что просто никак не сходилось с его характером.

– Он молчит? Почему он перестал лаять? Что ты сделал с моей собакой?! – испуганно воскликнула я, когда маленькое мохнатое Исчадие Ада легло рядом. Чихуахуа спокойно отреагировал на Малюкова, но, заметив брюнета, начало истошно лаять. – Веня, тихо!

– Дай его сюда, – попросил рыжий, сев на диван в нескольких сантиметрах от меня. Затем взял питомца, который в его объятиях мгновенно затих, и довольно улыбнулся. – Я ему, похоже, понравился.

– Это удивительно! – честно призналась я. – Он лает на любого незнакомца! Иногда, даже на родственников, – шокировано объяснила я, поглаживая животное за ушком.

– Я польщён, а теперь вытяни сюда свою ногу, – попросил рыжий и похлопал себя по коленям.

Тяжело вздохнув, кладу на него свою правую лодыжку. Конечность обожгло спазмом из-за неаккуратного движения,

Несколько минут Виталик нажимает в разные места, вызывая всё новые вспышки боли, пока я, наконец, не ударила его. Только после этого в меня кинули маленькой декоративной подушкой и начали бинтовать. Не успел Малюков сделать нескольких мотков, Лаврентьев сказал:

– Неправильно бинтуешь. Всю кровь ей остановишь, – упрекнул брюнет, подойдя к дивану. – Нельзя под таким большим углом. Ходить неудобно, – продолжил Егор и попытался забрать у рыжеволосого полоску тянущейся ткани.

– Правильно я всё делаю, не лезь, – невозмутимо осадил его друг. – Нам всегда так тренер фиксирует. Поверь мне, за восемь лет в баскетболе я умудрился растянуть все свои конечности.

– Я тоже в баскетболе много чего ломал и подворачивал, так что не тебе меня учить, – нагло заявил темноволосый и опять потянулся за бинтом.

Тяжело вздыхаю, следя за этим «представлением». Кажется, и Виталику не удалось найти хоть какой-то подход к тяжёлому характеру Лаврентьева.

У меня уже спина затекла так сидеть, пока они тут травмами меряются.

– Так я и не учу. Я помогаю подруге, чего ты лезешь? – с вызовом спросил Малюков и, аккуратно убрав с себя мою ногу, встал.

Превосходство в росте было явно на его стороне. Макушка рыжеволосого возвышалась над брюнетом почти на десять сантиметров. Жираф!

– Ты ей всё кровообращение остановишь. Научись сначала правильно делать, а потом помогай, – рявкнул Егор, расправив плечи.

Жест получился больше смехотворным, чем угрожающим. Заметив это, Виталик усмехнулся, всем своим видом показывая, что он не видит в собеседнике соперника.

– Вот ты мне объясни: чего ты лезешь, куда не просят? – наконец, разорвал молчание Малюков. – Она тебе кто? Подруга? Девушка? Может быть, Ника тебя попросила помочь? – выделив интонацией местоимение, насмехался рыжий.

Лаврентьев замолчал, а друг детства воспринял это как победу, поэтому сразу вернулся к обработке моих последствий тренировки. Несколько умелых движений в полной тишине, и на щиколотке лежит плотный слой ткани, поддерживающий растянутые мышцы.

– Попробуй повернуть в стороны стопу, – попросил Виталик, и я повиновалась. Сустав словно огнём обожгло, заставив тихо вскрикнуть. – Ясно. Попробуй наступить, – продолжил «тестирование» парень и помог мне подняться. Он встал напротив дивана и, подняв меня за руки, терпеливо ждал моих действий. Стоять было очень больно, поэтому, когда я пытаюсь сделать хотя бы маленький шаг, мне не удалось удержать равновесие, из-за чего я упала прямо в руки друга. – Поздравляю, Камбарова! Теперь ты точно не сможешь тренироваться.

– Не преувеличивай! – отмахнулась я, вернувшись в вертикальное положение. – Отлежусь денёк, и всё будет нормально, а сейчас, блудный сын, неси меня к сладостям! – вскинув кулак над головой, громко крикнула я, вызвав на лице парня усмешку.

Спустя секунду меня уже закинули на плечо, головой вниз, и понесли в сторону кухни. Лаврентьев, увидев эту картину, еле сдержался, чтобы не сострить. Показываю ему язык, продолжая издеваться. Выражение его лица того стоило.

– Я принёс вашу танцовщицу и за это требую чашку чая, – торжественно объявил рыжеволосый, аккуратно посадив меня на высокий стул.

Затем устроился рядом и переключил своё внимание на пончики в большой десертной миске. Егор лишь презрительно фыркнул и ушёл к сестре, на противоположную сторону стола, не забыв показательно задеть меня локтем.

– Виталик, ты прямо не изменился! Что внешне, что в характере, что в привычках, – с улыбкой заметила мама.

Если меня когда-то спросят, что такое любовь, то я незамедлительно опишу им взгляд Малюкова на еду, потому что это самые крепкие и искренние отношения из всех, которые я видела.

В любом случае, рыжеволосый стеснялся, поэтому не взял ничего, кроме чашки зелёного чая. Я как хорошая подруга, быстро взяла с подноса два больших шоколадных кекса, один из которых незаметно передала парню. Благодарный взгляд – лучший показатель ценности любых поступков.

Вечер прошёл относительно спокойно, потому что мы в основном молчали. Диалог вели только мамы, обсуждая учёбу, выпечку, слишком дорогие ВУЗы и неизвестных мне родственников. Изредка, Лиза умудрялась поддерживать разговор и даже поделилась несколькими секретными приёмами для приготовления пышного теста, которые использует в кофейне. Мне кажется, моя мама сочла блондинку полезным знатоком в кулинарии и поэтому не постесняется ей звонить или приглашать в гости в будущем (что, в принципе, не могло не радовать).

От скуки я с Виталиком успела несколько поиграть в «камень-ножницы-бумага» под столом. Когда наши лбы начали болеть от чересчур частых «щелбанов», мы сошлись на мнении, что пора прекращать.

Из-за слишком высокого стула начала болеть лодыжка, поэтому к концу вечера я не могла уже это терпеть, что, вероятно, отразилось на моём лице. С детства не умела скрывать эмоции.

– Тебе надо лечь, – на ухо прошептал Малюков, заметив моё состояние. Затем обернулся к мамам и быстро извинился за вынужденный уход. – Пойдём.

Рыжий поднялся на ноги и помог встать мне. Держась за чужое плечо, мы медленно вышли из кухни и оказались в коридоре, напротив длинной лестницы, ведущей на второй этаж.

– Я инвалид, поэтому неси, – нагло заявила я, боясь даже в мыслях представить, как буду лезть по ней сама.

Глаза собеседника вспыхнули искорками веселья, которые я запомнила ещё в глубоком детстве.

– Ты обалдела, – осадил он меня. – Я не понесу тебя.

– А за «косолапого мишку»? – с улыбкой спросила я, зная дальнейший ответ.

За наши любимые конфеты парень был готов хоть до Луны слетать, поэтому мне осталось надеяться, что ничего не изменилось.

– Ты серьёзно думаешь, что я в свои семнадцать с лишним лет куплюсь на это? – раздражённо вздохнул он и выдержал трагическую паузу. На секунду мне показалось, что этот трюк действительно не сработает. – Конечно, куплюсь, малявка!

Под мой громкий смех баскетболист поднял меня на руки и быстро пронёс через все ступеньки. Кое-как открыв дверь в мою комнату, друг аккуратно положил меня на кровать и встал напротив, выжидающе следя за моими действиями. Прекрасно зная, чего он ждёт, глупо улыбаюсь и развожу руками.

– Камбарова, где конфеты? – немного настороженно спросил он, боясь услышать ответ.

– Какие конфеты? – тоном «а-ля, я дурочка» уточнила я.

Было до ужаса смешно наблюдать за его реакцией: густые брови взметнулись вверх, глаза расширились от шока, а нижняя губа обиженно затряслась, выдавая в этом высоком спортсмене маленького мальчишку, с которым мы играли на переменах, в начальной школе.

– Ты серьёзно?! – возмущённо крикнул рыжий, скрестив руки на груди.

– Не ори, истеричка, – попросила я и устало развалилась на мягких подушках. – В шкафу на верхней полке.

Глава двадцать седьмая

Суббота

Знаете, непредвиденный больничный очень украшает жизнь.

Да, мне больно ходить, впрочем, как и двигаться, зато я имею полное право проваляться дома с нерасчёсанными волосами, без косметики и уроков.

Но есть и другая проблема – у меня закончился попкорн.