Лепила

Все пациенты уверенно шли на поправку. На всякий случай оставил их в лазарете до завтрашнего дня, хотя можно было уже всех выписывать, магия великое дело, даже если ее применяет самоучка. Я же сел анализировать сделанное и смотреть, что можно было сделать лучше или по-другому. Чуть позже зашел Мило, стали думать вместе. Две полголовы, глядишь, вместе за мудреца сойдут, все-таки магия жизни не его профиль, я же еще месяц назад о ней ни малейшего представления не имел. Вместе осмотрели всех пациентов, не обнаружили ничего подозрительного, после чего Мило пошел по своим делам. Я сразу стал строить коварные планы по внедрению медицинских технологий моего мира в этой реальности. Ибо какие же это планы, если они не коварные? Выходило так, что из местных материалов ни аппарат переливания крови, ни капельницу не сделать. Так что придется использовать те несколько капельниц, что лежат в укладке. Даже с иглами проблема, есть запас в несколько сотен, но все они одноразовые. Допустим, пластик можно заменить на металл, придумать, как точить затупившиеся острия, а там искать, сможет ли кто изготовить тонкие трубки под иглы. Или же самому придумывать технологию их изготовления, зря что ли я учу артефакторику? Куда более насущный вопрос — это фармакология. Местный аналог общего наркоза работает прекрасно, тут и придумывать ничего не надо, а с местными анестетиками большая проблема. Нет их, как таковых, мой же запас не безграничен. Что особенно скверно, в университете преподавали фармакологию только для того, чтобы мы не путались в больничной аптеке, собственно о технологиях производства в лекциях почти ничего не было, а мы и не интересовались. Впрочем, вот оно, современная фармакология началась с выделения салицина из коры ивы, которая в большом количестве растет вдоль реки выше по течению. И хорошо бы сделать местный обезболивающий амулет, тут надо думать и много экспериментировать. Да и с антибиотиками надо что-то придумать, пенициллин относительно просто делается.

Сидел, перебирал в памяти вчерашние операции, что-то не давало мне покоя, будто пропустил нечто очень важное. Мысль вертелась в голове и никак не удавалось ее поймать. Вдруг осенило: в ходе полостной операции я разом уничтожил все микроорганизмы в брюшной полости слегка измененным плетением из учебника, правда, предназначенным совсем для других целей. Это же отличная замена антибиотикам, причем без побочных эффектов! Ставлю в план, надо доработать это плетение, чтобы оно стало избирательным, а не било по площадям, как антибиотики моего прошлого мира.

И все-таки странное ощущение вызывает состояние местной медицины. Представления на уровне века пятнадцатого-шестнадцатого, в лучшем случае, общедоступная медицина примерно того же плана, но есть магия, этакий местный хайтек, причем высочайшего уровня, еще пару-тройку недель назад я и помыслить не мог, что такое вообще возможно. Проблема в том, что этот хайтек доступен только очень богатым. Впрочем, ничего нового, в родном мире было то же самое. Есть деньги, к твоим услугам любые клиники. Нет денег, смотри, что позволит тебе твоя страховка, если она у тебя вообще есть. А еще этот хайтек явно применяется без глубинного понимания происходящих в организме процессов. Проблемы решаются грубой силой, хотя можно то же самое сделать мягче и проще, да еще и затратив в десятки раз меньше энергии. Взять то же плетение ускоренного наращивания тканей, оно крайне неэффективно наращивает те же мышцы, когда можно с куда меньшими затратами энергии изолировать в крови незрелые стволовые клетки, быстро размножить, да заставить сформировать нужную ткань. При этом можно, опять же, с минимальными затратами энергии размножать уже зрелы стволовые клетки. По моим прикидкам, на это должно уйти на треть меньше резервов организма и впятеро меньше энергии.

Тем временем рабочий день в лазарете подошел к концу, я провел последний на сегодня обход, в очередной раз напомнил, чтобы меня вызывали по амулету связи в случае любого недомогания и пошел на ужин.

На ужин я пришел первым, чуть позже подошли Далер с Лареном, капитан и Мило пришли последними, у обоих был озабоченный вид. Поели быстро, после чего капитан сказал:

— Если у кого остались дела на вечер, быстро их заканчивайте или отложите на потом, через четверть часа жду всех у себя. Нельзя зеленым мордам спустить это с рук.

На совещании я чувствовал себя посторонним. Капитан с лейтенантами планировали карательный рейд по орочьим землям, маг активно участвовал в обсуждении, я же просто отбывал свой номер пытаясь прикинуть наши возможные потери, впрочем, без особого успеха. План операции был составлен, роли расписаны, вероятные потери доведены до медсанчасти в моем лице, завтрашний день будет посвящен сборам, послезавтра с утра выдвигаемся.

Следующий день состоял из смеси хаоса с бардаком. Все вокруг носились, как ошпаренные, в моем ведомстве было чуть спокойнее, но ненамного. С самого утра осмотрел пациентов и выписал всех из лазарета, как совершенно здоровых, после чего мы с Рютом занялись комплектованием медицинских укладок для всех отделений, а также большой укладки для медсанчасти, мы оба идем в рейд. Оказалось, что складные носилки у нас отсутствуют, как класс. Начертил схему и озадачил Рюта их изготовлением, чтобы к утру были готовы все комплектующие хотя бы для шести носилок, соберем по дороге, в крайнем случае. Фельдшер унесся на склад, я же еще раз пробежался по спискам, не забыли ли мы чего нужного. Потом сходил в палатку, взял свою кентуккийку и пошел во взвод лейтенанта Ларена, где вручил ее марксману, уточнив, что это с возвратом, только на время рейда. Марксман был в восторге, Ларен тоже оценил жест. Я же вернулся в лазарет и начал перекладывать содержимое пары баулов в прихваченный из палатки собственный мешок с пространственным карманом. Второй прихваченный мешок с пространственным карманом предназначался для носилок. Вскоре прибежали трое солдат с ворохом жердей, перекладин и рулонов палаточной ткани, под руководством Рюта. Их Ларен откомандировал нам в помощь. Объяснил служивым, что от них требуется, работа закипела.

Пока солдаты мастерили первые носилки, я начал делать обезболивающий амулет. Функция у него должна быть простая, глушить частично или полностью болевые сигналы в нервах. Вроде бы, я все правильно рассчитал, но… Боязно как-то испытывать его на людях, вдруг нервы необратимо повредятся? Ладно, пусть будет один готовый к работе образец и десяток заготовок, в походе разберемся, на месте доделаю, там работы на полминуты.

Тем временем солдаты сделали первые носилки, испытали их, обнаружили что-то не то в конструкции, переделали, снова испытали и представили их на мой суд. Получилось толково, так что благословил их на серийное производство, а сам сел делать следующий артефакт, походный стерилизатор. С ним все было проще, плетение должно было уничтожать все живые организмы меньше определенного размера, технология была уже протестирована на ящерице, что была поймана у палатки и паре жуков, их плетение не трогало, зато полностью извело все бактерии в зоне действия. Еще по Африке я понял, что в полевой хирургии не всегда есть время должным образом вымыть руки, тут же раз, и все стерильно, главное, не злоупотреблять, кожный дисбактериоз штука противная.

Все сделано, все уложено, пора спать, завтра выступаем с рассветом.

Глава 6

Не так я представлял себе наш рейд. Вместо лихого кавалерийского наскока в духе плохих вестрнов, мы просто неспешно скакали по местной степи, вернее, саванне, если считать эту местность аналогом Африки. Мы просто шли, построившись в колонну по четыре, без арьергарда и разведки, только четыре бойца ехали примерно в миле впереди головным дозором. Мне показалось это странным, но Мило, сейчас мой непосредственный начальник, пояснил, что он обнаружит любую засаду поисковым плетением гораздо раньше, чем засада обнаружит нас. Головной же дозор нужен чтобы своевременно заметить препятствия на нашем пути, вроде упавшего дерева, оползня или дохлого буйвола.

На дневной привал мы встали в местном аналоге оазиса, в роще у довольно бодрого родника, разлившегося в озерцо в полтора десятка метров шириной. Лошадей напоили, дали им овса, сами расположились в тени деревьев. Мило объяснил работу поисковых плетений и устроил мне практические учения. Результатами блеснуть не удалось, если Мило спокойно обнаруживал живых существ на лигу в округе, моих способностей хватало чуть больше, чем на полмили. Все-таки боевая магия это не мое, другое дело магия жизни. Пусть я пока еще не настоящий маг, а только учусь, уже удалось достичь впечатляющих результатов. Вероятно, настоящий обученный маг жизни сделал бы это быстрее и лучше, но я же только начал учиться этому увлекательному делу, пусть способности к магии у меня и ниже среднего, компенсирую это хорошим знанием анатомии, физиологии и вообще земной медицины, что обогнала местных на века.

Наконец, полуденная жара спала, и мы двинулись дальше. К вечеру мы должны были достичь пункта назначения, небольшой долинки между трех холмов, где и встали лагерем. К ночи приехали разведчики, которых капитан заранее отправил сюда, привезя с собой захваченных в качестве «языков» орков. После краткого допроса офицеры скорректировали планы кампании. Выступили в ночь тремя группами. Взвод Далера шел в полном составе к орочьему поселению, взвод Ларена, разделившись на два отделения, охватил фланги, не давая никому улизнуть. Позади поселения текла река, перекрывая возможность бегства с четвертой стороны. Остальное выглядело точно так же, как рейды к туарегам из моего недавнего прошлого. Стрелки выбили всех бодрствующих воинов из арбалетов и луков, когда всполошилась пара шаманов, их тут же сняли марксманы из винтовок, после этого уже ни о какой скрытности речь не могла идти, в ход пошел местный аналог легкой артиллерии, артефактные арбалетные болты, что взрывались не хуже фугасных и зажигательных снарядов, ими били по ключевым строениям или группам воинов противника. Когда среди огня появился шаман, окруженный пузырем защитного поля, в него сразу влепилось несколько артефактных стрел и два файербола, пущенных Мило и мной, шаман тут же исчез во вспышке мощного взрыва, что разметал дюжину орков в стороны. Дальше били только обычными боеприпасами, экономя магические. Через десять минут бой был фактически закончен, началась зачистка при свете магических фонарей, что светили не хуже знакомых мне электрических. Поселение фактически перестало существовать, вырезали всех, кто не то, чтобы сопротивление пытался оказывать, но даже тех, кто не так смотрел на нас. Вот оно, бремя белого человека, во всей своей красе. И по-другому здесь нельзя, не поймут, я это еще в первый месяц в Мали выучил наизусть. Не задерживаясь, выдвинулись к следующему поселению, где все прошло по тому же сценарию за исключением того, что уже начало светать. Когда и с ним было покончено, двинулись к третьему поселению племени. Здесь тактика изменилась.

Селение окружили, после чего с безопасного расстояния начали выбивать шаманов и всех, кто пытался командовать и хоть как-то организовать мечущуюся в панике толпу дикарей. Любые попытки вырваться за пределы окружения пресекали при помощи артефактной «артиллерии». Мы с Мило тоже работали огневой поддержкой. Сопротивление прекратилось примерно через час, после чего мы просто ждали. Еще через полчаса там началось какое-то организованное шевеление, в результате которого в нашу сторону вышла группа из четырех орков, один в шаманской хламиде расцветки «лопни мои глаза» и трое воинов, из оружия при них были только засунутые за пояса топорики, похожие на томагавки, только с более широким лезвием. Группа держала путь на развевающееся над нами знамя Легиона. Капитан вышел вперед, мы с Мило встали по бокам, прикрыв капитана силовыми щитами. Марксманы с винтовками расположились по обе стороны на безопасном расстоянии. Дальнейшее выглядело откровенно скучно. Орки заверяли в своем абсолютном миролюбии, послушать их, так прямо зайки пушистые и питаются чистым солнечным светом. Капитана хватило где-то на полминуты, после чего он резко поднял руку, прерывая сладкоречивого шамана, и не терпящим возражения тоном сказал, что на наших людей напали, причем уже не первый раз, наше терпение кончилось, пусть орки расхлебывают последствия своего неразумного поведения. И если на землях, на которые претендует племя, еще раз убьют или хотя бы ранят нашего солдата, племя перестанет существовать. Пусть передадут это своим соседям. После чего капитан развернулся и удалился. Орки переглянулись и вернулись в селение. Мы же построились в походном порядке и двинулись обратно к ПВД, куда должны были прибыть на следующий день к обеду. За время рейда наши потери составили всего шесть человек с легкими ранениями, которые удалось залечить сразу на месте. Шанса проверить в действии анестезирующий амулет так и не представилось.

На ночевку остановились задолго до заката, поднявшись на плоскую вершину широкого холма, сильно напоминавшего то, что в северных штатах США называется «бьют». Место было идеальным для обороны, всего одна тропа наверх, потому командование и решило остановиться здесь. Пока солдаты разбивали лагерь, я попробовал собрать мысли воедино, все-таки в настоящих боевых действиях мне пока не довелось участвовать, не считать же боевыми действиями пару стычек с африканскими бандитами, что сбегали, как только в разговор вступал пулемет? За этот день число трупов на моей совести сильно подросло, что ни капли не волновало. Уже перестал считать черных за людей, подобно знакомым выходцам из ЮАР, или хороший враг это мертвый враг? И вообще, надо ли в этом разбираться? Уже после нашего переезда в Кентукки мать вовсю приобщала меня к русской культуре, в рамках этого приобщения пришлось прочитать Достоевского, начав с «Преступления и наказания». Читать было очень тяжело, и дело не в языке, язык у Федора Михайловича великолепный, дело в другом, никак не удавалось почувствовать хоть какую-то эмпатию к героям произведения. Читал и не понимал, о чем они переживают, страдают и тому подобное. Возможно, Раскольников на моем месте уже в петлю полез бы, а мне нормально, вот такая я некультурная грубая скотина, ха-ха. Пока разбивали лагерь, заняться мне было особо нечем, стал размышлять о ситуации, о том, где я оказался и что предстоит в будущем. Тут я понял, что толком ничего не знаю о ситуации в этой части света. С самого попадания в Легион не было толком ни одной свободной минуты, либо муштра, либо учеба, либо еще что-то, вот и получился такой провал в знаниях, пора это исправлять.

Лагерь был разбит, караулы назначены, а кухня источала соблазнительные ароматы. Вскоре я сидел рядом с Далером, черпая ложкой из миски густую похлебку и задавая вопросы по ситуации в этих краях.

Картина нарисовалась следующая: мы находимся на самом краю колонии Лундии на Черном Истоке, так называется этот континент. Основной задачей нашей является охрана дороги на серебряные и медные рудники, что находятся примерно в сорока лигах на северо-запад от нашего ПВД, к этой задаче также относится поддержание порядка в зоне нашей ответственности. Так получилось, что с этой стороны к рудникам войску можно пройти только мимо ПВД, в других местах рельеф не позволяет пройти большим группам. Главную опасность представляет союз орочьих племен, что сложился на южной оконечности материка. До сих пор эта публика была занята грызней друг с другом и, похоже, это увлекательное занятие подошло к концу, и они решили расшириться на север, в нашу сторону, и пусть до ближайшего племени этого союза от нас было добрых две сотни лиг, они явно начали привлекать союзников из наших окрестностей. Моего предшественника по медицине убили, когда делегация от нашей роты возвращалась с дипломатического визита в одно из окрестных дружественных нам племен, причем нападение произошло на территории этого племени. Кто-то явно пытался подставить его под наш удар. Второе нападение несколько дней назад тоже было организовано так, чтобы перевести все подозрения на другое дружественное нам племя, но нападавшие просчитались, им не удалось унести с поля боя всех своих убитых, по татуировкам определили их племенную принадлежность, позже разведка захватила пленных из этого племени, и на допросе подозрения подтвердились. Капитан решил как можно быстрее преподать оркам урок, и именно поэтому карательный рейд был проведен с такой жестокостью. Завтра мы вернемся в ПВД и будем ждать усиление, командование сразу выслало целую роту нам в поддержку, но от ближайшего портала (знать бы еще, что это такое) до нас пять дней пути, они вышли вчера, так что их ждать еще минимум три дня придется.

Спросил, что такое порталы, Далер сильно удивился, но вспомнил о моей «амнезии» и объяснил, что это такое местное транспортное средство, позволяющее мгновенно перемещаться из одного портала в другой. Интересное тут средневековье.

Я спросил про вооружение и тактику орков, тут все было относительно просто и знакомо. При всех равных, в бою один на один орк был сильнее человека, но дикари, они и есть дикари, поставить банду дикарей в строй пока никому не удалось, поэтому орки всегда проигрывают организованному отряду легионеров. Реальную опасность представляют шаманы. Они мастера делать артефакты, причем очень эффективные, буквально из дерьма и палок, не гнушаются и ближнего боя. У нас нет столько магов, сколько у орков есть шаманов, но этот дисбаланс компенсируется артефактными стрелами и арбалетными болтами, действие которых не так давно довелось наблюдать. А еще, как сообщила разведка, недавно были убиты все шаманы одного из самых сильных из враждебных нам племен на юго-западе, в результате чего племя резко ослабло в местных раскладах сил, скорее всего, там вскоре начнется веселая игра «сожри ближнего своего в сыром виде», и нам с того направления ничего не будет грозить. Удачно я тогда к шаманам зашел, ничего не скажешь.

Ночь прошла спокойно, с рассветом мы двинулись дальше. Судя по карте, примерно через час мы упремся в холмы, где надо будет пройти по не слишком длинному, но относительно узкому проходу. Когда холмы показались вдали, я ощутили легкое беспокойство, взглянул на Мило, у него был непривычно озабоченный вид. Перстень на пальце тоже как-то зудел, но никаких знаков не подавал.

— Тоже что-то чувствуешь? — спросил он меня.

— Да, хочется остановиться и не ехать туда, — признался я.

— Давай за мной к капитану, — Мило чуть пришпорил лошадь, я последовал за ним.

Капитан серьезно отнесся к нашим ощущениям и приказал остановиться в полумиле от прохода через холмы, выслав вперед разведку. Миле взял под контроль пролетавшую мимо птицу вроде голубя, направил ее вдоль прохода, но ничего толком разглядеть не смог, я тоже попробовал проделать то же самое, следуя процедуре в учебнике, но ничем хорошим это не увенчалось. Птаху легко удалось взять под контроль, при этом я будто стал ей, видел и чувствовал то же самое, что и она, но от дерганного полета вестибулярный аппарат взбунтовался, и меня стошнило, при этом контакт с птицей был потерян. Ну его нафиг подобные эксперименты в обстановке, приближенной к боевой.

Вернулась разведка, они прошли до конца прохода и вернулись назад, никаких угроз не обнаружили. Капитан приказал двигаться дальше, объявив боевую готовность. Затрещали храповики арбалетных воротов, отряд перестроился повзводно в коробочки, по краям копейщики и алебардщики с большими щитами, в середине арбалетчики и лучники, Мило оказался в центре коробочки взвода Далера, который шел впереди, я ехал во взводе Ларена. Бойцы активировали все защитные амулеты, я поставил щит, прикрыв офицеров и нескольких лучников, и мы двинулись.

Проход был не слишком длинный, метров семьсот, пешком можно пройти минут за десять, верхом и того меньше. Неприятности начались, когда мы прошли больше половины пути, на левом склоне в магическом зрении вспыхнули несколько орочьих артефактов, выпуская из себя плетения сна. На большинство солдат это не подействовало, но пара воинов свалились на шеи своих лошадей, моментально заснув. Мы с Мило тут же выжгли эти артефакты файерболами, но сразу сработали новые артефакты, похоже, кто-то догадался внедрить файерболы в камни, они взрывались, и картечь из каменных осколков обрушилась на наш отряд. Щиты защитили копейщиков и алебардщиков, но осколки ранили лошадей, обезумевших от боли и рванувшихся вперед, причем основной удар пришелся по моему взводу. Все-таки всадники лошадей удержали, но троих сбросило с седел на камни. Шедший впереди взвод Далера по плану рванул к выходу из прохода, где занял оборону, часть нашего взвода спешилась, включая меня, остальные прикрывали нас в конном строю. Я бросился к упавшим товарищам, одновременно осматривая окрестности на предмет артефактных мин или засады. Что-то на склоне прямо над разорвавшимися камнями мне показалось необычным, не раздумывая, влепил туда файербол. Ярко полыхнуло, и со склона будто сняли магическую маскировочную сеть, скрытые под ней окопы и схроны сразу стало видно, как и сидящих в них орков. Тут уже не оплошали арбалетчики, артефактные стрелы били точно, уничтожая и укрытия, и сидящих в них, к сожалению, орки тоже успели выпустить стрелы. Дюжина орков все-таки успела выскочить из укрытий и кинулась к нам, размахивая оружием. На меня навелись трое, два воина и шаман. Одного воина я снес воздушным кулаком, второй упал, пронзенный стрелой, шаман же, прикрывшись магическим щитом, бодро рванул ко мне. Мой файербол отлетел от его щита, когда до него оставалось всего метров десять. Время как будто замедлилось, я видел его перекошенное от ярости лицо, занесенный для удара посох, вокруг которого вертелась какая-то магическая гадость, и медленно поднимающийся ему навстречу поллакс в моих руках. Перекрестье поллакса вскользь приняло на себя посох, аккурат на боевой молот, отводя удар в сторону, и тут время снова побежало. Подшаг вперед и влево, и стальное острие пятки моего оружия бьет шамана в грудь, пробивая грудную клетку, отшаг правой ногой назад, на оптимальную дистанцию, и топорик поллакса врезается в череп шамана почти до самого перекрестья. Это только в кино поединки длятся чуть не часами, в реальности все решается за пару секунд. Бросаю застрявший поллакс, в правой руке шпага, в левой файербол, оглядываюсь, но бой уже закончился. Я погасил файербол, убрал шпагу в ножны и с трудом выдернул лезвие поллакса из черепа шамана, не забыв вытереть об его же попугайскую одежду.

Засада обошлась нам в троих убитых, один из сброшенных лошадьми сломал при падении шею, у другого осколок камня повредил сонную артерию, третьего нашла стрела орка. Двенадцать человек было ранено. Один из упавших с лошади сломал руку, закрытый перелом обоих лучевых костей, другой сломал бедренную кость, пятерых достали орочьи лучники, троих в живот, одного в грудь и одного в плечо, остальных посекло осколками. Итого, семь человек не могли самостоятельно продолжать путь. Кроме того, было потеряно пять лошадей. Главное, надо было срочно убираться отсюда, пока еще какая-нибудь пакость не случилась. Пока Рют вытаскивал из мешка и раскладывал носилки, я занялся пациентом с переломом бедра. Прилепил чуть выше перелома свой анестезирующий амулет, убедился, что он работает как надо, совместил кости и дал заживляющий импульс, после чего наложил раскладную шину на всю ногу и бок. Позвав на помощь еще троих бойцов, переложили его на носилки, которые тут же прицепили к седлам солдаты из присланного Далером подкрепления. Еще полминуты ушло на то, чтобы доделать остальные анестезирующие амулеты. Бойцу со сломанной рукой пока просто повесили руку на перевязь и прилепили амулет, чтобы боль не беспокоила, посадили на лошадь и отправили дальше. С остальными ранеными не было возможности заниматься на месте. Как мог остановил кровотечение, поставил анестезию, их положили на носилки и повезли из прохода. Только выехав из этой каменной теснины, я почувствовал себя в безопасности.

Привал устроили в миле от выхода из прохода у небольшого ручья. Рота расположилась в полной готовности к бою широким квадратом, посередине поставили палатку и навес для раненых. Первым был боец с ранением грудной клетки, как не терпящий отлагательства. Узкий бронебойный наконечник стрелы пробил кирасу и на пару дюймов погрузился в тело. Левое легкое было повреждено, в плевральную полость успело натечь чуть больше литра крови. Здесь все было легко. Вычистить рану, залечить легкое, дренировать кровь, зашить рану и не забыть обработать противомикробным плетением. Ранения в живот были ожидаемо более сложными. У первого стрела пробила брюшину, чуть не задев печень, но проколола тонкую кишку и желчный пузырь. Кишка срощена, а желчный пузырь пришлось удалить, не смог бы я его восстановить, да и он был весь забит камнями, как и желчевыводящие пути, прочистил, что мог, заживил сразу, остальное зашил и взялся за следующего. У этого стрела прошла сквозь толстую кишку, мочевой пузырь и застряла в тазовой кости. Стрелу вынул, мочевой пузырь и кишку зарастил, поручил Рюту зашить разрез, взялся за третьего пациента. У этого стрела пробила селезенку. Земная медицина предписывала в таких случаях селезенку удалять, но уж очень хотелось этого избежать. Провозился с ним почти полчаса, но селезенку спас. С оставшимися пациентами было относительно просто. Хотя стрела в плече и повредила нерв, срастить его было делом пары минут. Еще с полчаса мы с Рютом вытаскивали каменные осколки из остальных пострадавших. Под конец обошел всех оперированных и залечил все, на что хватало сил, при этом отметив, что сейчас это делать проще, чем в первый раз пару дней назад. Пациентов снова разместили на носилках, отряд двинулся дальше, потеряв на вынужденную остановку около пяти часов.

Больше по дороге нам никто не встретился, к ПВД мы подошли, когда солнце начало клониться к закату. Мило открыл проход в местном аналоге минного поля, и отряд вошел на территорию лагеря. Капитан и лейтенанты распределили бойцов, кому в караул, кому отдыхать, повар с подмастерьями унеслись на кухню, я же отправился устраивать раненых в лазарете. Тут, наконец, дошла очередь и до бойца со сломанной рукой. Вправил кости, срастил их, наложил гипсовую повязку. Собственно, местная медицина гипса не знала, зато он применялся в строительстве и имелся на складе, соорудить гипсовый бинт было делом техники. Все, хватит на сегодня. Срочно под душ, ужинать и спать.

Утро следующего дня прошло в заботах о пациентах, старался их исцелить, насколько хватало не до конца восстановившихся со вчерашнего дня сил. В послеобеденную сиесту все офицеры собрались в палатке у капитана на совет, обсуждая вчерашнюю засаду. На этом совете я чувствовал себя совершенно лишним, ни по тактике, ни по использованной против нас магии ничего толком сказать не мог, наконец, обсуждение дошло до помощи раненым и их эвакуации. Выслушав благодарности за идею со складными носилками, я сходу отметил, что их использование было несогласованным и не отработанным, указал на то, что отход с ранеными не был толком прикрыт от нападения. Начальство это внимательно выслушало и подтвердило старую мудрость, что инициатива имеет инициативных, поручив мне заняться тренировками личного состава по выносу раненых с поля боя, а командирам взводов всячески мне в этом содействовать, и чтобы план тренировок завтра был на столе у капитана. В этот момент сработал амулет связи, присланная в усиление рота была в получасе пути от нашего лагеря. Капитан быстро нарезал всем задач и выгнал на дневной зной.

Пациенты быстро шли на поправку, сломанная рука срослась нормально, гипс я оставил еще на пару дней чисто из предосторожности, нет у меня пока полной уверенности в магических исцелениях. Сломанное бедро тоже нормально зажило, но пусть пациент еще несколько дней в лазарете полежит, до полного выздоровления, у него еще и легкое сотрясение мозга проявилось, а в мозги я пока лезть не рисковал. Собственно, больше всего меня заботили ранения осколками камня, мелкая крошка могла остаться в ранах, причиняя массу неудобств. Так как до конца с собственным магическим зрением пока разобраться не удалось, сделал аппарат УЗИ на магической основе, идея этого аппарата зрела давно, а руки только сейчас до этого дошли, пара часов возни, и аппарат показывает устройство внутреннего мира пациента, выводя картинку на отжатый у завскладом экран амулета связи, местного аналога фототелеграфа. Полезное получилось устройство, обнаружил с его помощью несколько не замеченных вчера осколков и занялся их удалением. За этим занятием меня и застало решившее почтить своим визитом приезжее начальство. Высокий тощий огненно-рыжий капитан в пыльном мундире заглянул в операционную с хозяйским видом, аккурат, когда я закончил накладывать швы на плече пациента. Словив мой откровенно недобрый взгляд, капитан поспешил исчезнуть за пологом палатки. Закончив с пациентом и вымыв руки, я вышел из лазарета и наткнулся на начальство, которое сидело с чашкой местного «лимонада» на скамейке у входа в лазарет.

— Капитан Вессел, будем служить вместе ближайшие пару месяцев, — представилось начальство неожиданно низким голосом, — пардон за вторжение, не знал, что вы оперируете.

— Лейтенант Майк, — представился я, — ротный врач. Простите, если спрашиваю глупость, я в Легионе человек новый, но почему на пару месяцев?

— Потому, что через пару месяцев рота капитана Берга по ротации отправляется обратно в Лундию, до той поры служим вместе под мудрым руководством нашего майора. Кстати, док, можно вас так называть? — тут я кивнул, — этот ваш, как его, душ — отличная придумка. Майор уже оценил, мне же все только предстоит.

— У майора имя есть? — поинтересовался я, в ответ капитан рассмеялся:

— Разумеется, Ассен его зовут, но мы привыкли звать просто «майор».

— Ну да, о том, что у нашего капитана есть имя, и имя это Берг, я тоже не сразу узнал, — ухмыльнулся я, — Как добрались, без приключений?

— Какие могут быть приключения, если идет целая рота? Дикарей даже не видели, все попрятались, — тут капитан поднялся, — Пойду проверю, как мои обустроились, встретимся за ужином, док!

За ужином, так за ужином, еще пара часов до него, самое время сесть и составить учебный план по эвакуации раненых. А то начальство придет и спросит, как мы без плана учиться собираемся? Впрочем, действительно, как без плана-то? Сел за стол, взял лист бумаги и перо с чернилами и принялся за работу, перенося на бумагу инструкции из прошлого мира. Закончил работу за пару минут до того, как у столовой ударили в рынду.

За ужином перезнакомились в новоприбывшими офицерами и получили от верховного начальства в лице майора разъяснения по обстановке. У орков было неспокойно, явно затевалась большая война, что не могло не насторожить командование в Лундии, поэтому на всех значимых точках по условной границе лундийской колонии шло усиление. Кроме того, относительно недалеко от нас в направлении на юго-восток от нас обнаружили какую-то ценную руду, так что будет здесь и строительство дороги, и войска дополнительно перебросят. Еще и племя сгонять с территории придется, то самое, к которому в рейд недавно ходили.

Майор производил приятное впечатление. Ростом чуть ниже меня, крепкий, жилистый, с совершенно седой головой и орлиным профилем, как у киноактера Ли ван Клифа. С нами он держался по-дружески, но с легкой дистанцией, как и полагается начальству.

С утра майор вызвал меня к себе и порадовал новым назначением. Так как мы теперь не рота, а батальон, то и медслужба у нас не ротная, а батальонная, причем меня назначили ее начальником, передав в подчинение всех остальных медиков. Я честно пытался как-нибудь отбрехаться от такой чести, четко понимая, что чем выше должность, тем выше спрос и больше обязанности, но это было бесполезно. Майор на пальцах объяснил, что, во-первых, у него нет никого лучше меня на эту должность, а, во-вторых, это приказ, так что шагом марш исполнять. Лекарь Лютте из прибывшей роты капитана Вессела как врач был хуже, я же поставил на ноги тех, кто не имел бы ни малейших шансов выжить, будь на моем месте другой врач. Кроме того, моя инициатива по организации медицинской службы была замечена сидящим по другую сторону стола многомудрым начальством, так что от расширения медсанчасти не отвертеться. Приказ о назначении был вручен в руки, отступать совсем некуда. В общем, начальство мотивировало на успех и намекнуло, что неплохо бы мне здесь задержаться, когда рота капитана Берга вернется в Лундию по ротации. Приказать мне не могут, но если я решу остаться сам, то всяческое взаимодействие и вообще благополучие будет обеспечено.

Да, задачка. Ведь хотел сидеть и не высовываться, а теперь батальонную медслужбу организуй. Причем если что не так, все шишки понятно кому достанутся. Дотянуть бы до ротации без проблем, а там пусть голова болит у сменщика, кем бы он ни оказался. Сейчас же нужно налаживать взаимодействие с новыми подчиненными, как бы не было проблем, когда в подчинении у лейтенанта другой лейтенант.

Глава 7

Отношения с новыми подчиненными наладились неожиданно легко. Лейтенант Лютте, жизнерадостный полноватый блондин чуть выше меня ростом, сходу признал мой авторитет, просто осмотрев пациентов и поговорив с Рютом, что меня крайне обрадовало. Так оно проще для всех. Я озвучил ему пожелания начальства, и мы начали в две головы думать, как нам лучше обустроить батальонную медсанчасть и что нам для этого потребуется. Чтобы не переводить попусту казенную бумагу, мы чертили планы и схемы прямо на песке в тени лазаретной палатки и записывали уже окончательный вариант, но вскоре солнце поднялось выше, и мы вынуждены были убраться обратно внутрь. На дощатом полу чертить было невозможно, снаружи откровенно жарко, так что пара бьющих баклуши в лазарете практически выздоровевших пациентов была отправлена на склад с приказом притащить ровную столешницу из как можно более темного дерева, и через полчаса мы чертили мелом схемы на импровизированной грифельной доске. Перед обедом в лазарет заглянул капитан Берг, внимательно рассмотрел столешницу и схемы на ней, пробормотал что-то одобрительное и исчез в полуденной жаре.

После обеда, перенеся окончательный вариант наших схем и планов на бумагу, я явился к майору представить плоды наших трудов на начальственное утверждение и застал его и обоих капитанов за активным освоением еще одной столешницы со склада в качестве грифельной доски. Идея пошла в массы. После того, как начальство одобрило и завизировало наши схемы и планы, подбросил им мысль, что на отдельной столешнице можно вырезать контурную карту окрестностей и поверх нее уже чертить всякое разное военное. Пока начальство озадаченно думало, я сбежал обратно в медсанчасть, нам предстояла куча работы. Дальше началась рутина. С расширением медсанчасти справились за день, всего работы было присоединить к нынешней палатке еще две, положить дощатые полы, да собрать койки, тумбочки и шкафы. Работы выполняли силами пациентов, которых, по-хорошему, уже можно было ставить обратно в строй. Парни откровенно скучали, так что были приставлены к делу, чему сами были рады. Оказалось, что алебардщик с уже вылеченным переломом руки до Легиона работал столяром, ему было поручено изготовление шкафов, стандартные меня категорически не устраивали, неудобные по внутреннему устройству, да и нормально закрыть их невозможно, запоры от честного человека. Следующие три дня были посвящены оборудованию санитарно-гигиенической части лазарета, здесь уже пришлось просить прислать солдат копать канавы и помогать тянуть водопровод. В итоге у нас появился свой душ на шесть кабинок и выложенный камнями небольшой бассейн с проточной водой все от того же колеса на реке, благо до него было всего-то метров двадцать. Выгребную яму засыпали, вместо нее поставили нормальный (насколько возможно) туалет проточной системы, с отводом воды по трубе от реки и сливом обратно в реку ниже по течению. Весь водозабор проходил через бактерицидные амулеты, риск, что кто-то из служивых случайно подцепит какую-нибудь местную дизентерию был сведен до нуля.

Дальше настала очередь отработки личным составом оказания первой помощи и эвакуации с поля, лейтенанты с сержантами с неделю гоняли нас до седьмого пота, здесь я не посчитал возможным отлынивать и носился по песку, холмам и зарослям наравне с остальными, в результате чего стал для остальных «своим парнем», коллеги по медицинской части подобным явно не злоупотребляли. Мне же важно было самому увидеть и почувствовать, что и как происходит в боевой обстановке, и заранее скорректировать наши планы и схемы. По результатам недельных учений выделили полтора десятка солдат, явно лучше остальных соображавших в медицинских вопросах, их я назначил санинструкторами и временно забрал в медсанчасть, где еще неделю мы их интенсивно дрессировали. В итоге, четверых самых толковых оставили в медсанчасти в качестве санитаров и медбратьев, остальных распределили так, чтобы в каждом отделении был свой санинструктор. Несколько переделав микроскоп, чтобы в него мог смотреть человек без магических способностей, я под конец обучения прочитал всему медперсоналу, и новому, и старому, краткий курс практической паразитологии, показывая образцы разной гадости, обнаруженной в речной рыбе и земноводных. Все впечатлились, санинструкторы явно прониклись новой миссией нести гигиену в массы и следить, чтобы все их сослуживцы хотя бы мыли руки.

Пара дней прошла спокойно, правда, во время упражнений с оружием боец неудачно упал и древком собственной алебарды сломал себе плечевую кость. Санинструктор оказал первую помощь, после чего пострадавшего с шиной на руке привели в медсанчасть, где им занялись уже мы с Лютте. Перелом оказался простым, так что совместили кость, я ее срастил, после чего наложили гипсовую повязку и отправили в пустующую недавно пристроенную палату приходить в себя. В принципе, можно было и без гипса обойтись, но не было ни у меня, ни у моего коллеги полной уверенности в том, что срощенный магией перелом не разойдется. После этого Лютте занялся дальнейшим обучением младшего медперсонала, я же стал планировать вылазку за лекарственными растениями и, главное, ивовой корой. Пора налаживать собственную фармакологию. Вылазку запланировали на следующий день, в помощь и для охраны нам придали взвод лейтенанта Хуфа, все-таки сейчас неспокойно.

Вышли с рассветом, прошли через КПП и полосу отчуждения и двинулись вверх по течению речки, названием которой никто не интересовался, речка и речка. Нам предстояло пересечь гряду холмов и выйти в зеленую саванну, где по берегу реки и росли ивы. Весь путь туда был меньше трех миль по относительно прямой дороге или миль пять по течению реки. Будучи практически полным невеждой в местной ботанике, я сразу делегировал полномочия по поиску лекарственных растений Лютте, Рюту и Харену, сам же взвалил на себя нелегкое бремя общего руководства, восседая в седле и начальственным взором обозревая окрестности. Окрестности были достаточно живописны и радовали глаз, ничего подозрительного заметно не было, не считая видных в магическом зрении меток каких-то животных далеко от нас. Несколько раз по сигналу Лютте наша процессия останавливалась и, если обнаруживались интересные растения в значимом количестве, к сбору привлекали солдат. Удивило, что бойцы ответственно относились к заданию и собирали растения точно по инструкции, бережно и осторожно. Впрочем, для себя же и старались. В итоге, примерно милю по холмам мы прошли часа за полтора, солнце еще не успело подняться высоко. Дальше Лютте повел нас напрямик к меандру реки, по его словам, там росли какие-то особенно полезные травы. В общем, до ивовой рощи мы добрались часов через пять после выхода из лагеря. После краткого отдыха начали разбираться, как же нам эту самую кору заготовить, тут на помощь пришли двое бойцов, занимавшихся раньше плетением корзин, их поставили руководить операцией. Решено было просто заготавливать прутья, кору с них снимать уже в лагере. Прутья тоже в дело пойдут, на строительство дополнительных укреплений. Гамбионы* здесь вовсю используются. Набрав здоровенные вязанки прутьев и нагрузив их на вьючных лошадей, часа в три пополудни мы двинулись обратно к лагерю, сразу выйдя на дорогу. По мере приближения к холмам мне становилось как-то не по себе, нарастала неясная тревога. Очень похоже на то, что чувствовал перед тем, как мы попали в орочью засаду в прошлый раз. Немного опасаясь выглядеть трусом, на очередном сеансе связи я сообщил о своих ощущениях, после чего получил приказ встать в фарлонге перед проходом через холмы и ждать, что мы и сделали.

* * *

*) Гамбион это быстровозводимое укрепление. Представляет собой короб из металлической сетки, который заполняют землей и камнями. Здесь делают то же самое, только вместо металлического короба используется плетеная из ивы прямоугольная корзина.

* * *

Ждать пришлось около часа. Чтобы как-то занять солдат, попросил лейтенанта Хуфа, чтобы они сделали из заготовленных ивовых прутьев что-то вроде щитов, чтобы прикрыть себя и лошадей от осколков и стрел. Стрела такой щит, разумеется, пробьет, да только уже неприцельно, седока-то сквозь него не разглядеть. К приходу подкрепления щиты были готовы. Подкрепление в виде целого взвод Далера ничего подозрительного не обнаружило, да только в прошлый раз мы тоже засаду не смогли распознать.

Мы двинулись по проходу обратно, пешие бойцы шли с обеих сторон по гребням холмов, ничего подозрительного не было видно, но беспокойство нарастало. Я пытался сравнивать наблюдаемый сейчас рельеф с тем, что видел с утра, но абсолютная память тут мало помогала, и смотрел тогда с другой стороны, и солнце светило под другим углом. Все время казалось, что вот этот камень стоял на другом месте или вон тот куст подвинулся, но выяснялось, что это просто игра теней. Ничего не добившись, кроме головной боли, я прекратил это безнадежное занятие, пытаясь вместо этого усмотреть хоть какую-то неправильность магическим зрением. За очередным изгибом дороги эта самая неправильность бросилась в глаза, рука сама поднялась, останавливая нашу колонну. С минуту я приглядывался к пологому склону холма, где глаз зацепился за что-то, потом понял, в чем дело. Окружающая природа вся пронизана видимыми магическим зрением потоками энергии. Обычно они слишком слабые, чтобы их заметить, если специально не приглядываешься, а тут на склоне было несколько пятен, за которыми нити энергетических потоков исчезали из виду, будто их закрывал непрозрачный экран, не приглядывайся я специально, не разглядел бы. Левый локоть привычно натянул враспор ремень кентуккийки, приклад уперся в плечо, а большой палец правой руки взвел курок. Между тем спешившиеся солдаты подтащили плетеные щиты и укрылись за ними. Обозначив потенциальные цели и дождавшись, пока стрелки возьмут их на прицел, не отрывая взгляда от мушки винтовки, я кинул файербол в самое крупное из этих пятен. Удар шаровой молнии снес маскировку засады, и в открывшиеся нашим взорам орочьи окопы полетел рой стрел. Тут сработали знакомые уже мины, несколько камней взорвались с грохотом, но каменные осколки завязли в плетеных щитах, не причинив никому особого вреда, выскочивший из-за валуна шаман прикрылся воздушным щитом от стрел творя какую-то волшбу, но щит оказался бессильным против моей винтовочной пули, волшба же взорвалась огненным смерчем, снесшим защищавших шамана воинов. Тут сверху с гребня холма ударили шедшие там лучники, на чем сопротивление орков прекратилось. В плен попали четыре урук-хая, двое из охраны шамана, оглушенные взрывом его волшбы, и двое раненых, у нас же только двоих задели каменные осколки, одному отсекло мочку уха, другому рассекло скулу. К сожалению, от шамана и его артефактов практически ничего не осталось, так что, оказав помощь раненым (залив клеем ранения наших солдат и просто наложив жгуты оркам), колонна двинулась дальше к ПВД.

Сразу после прибытия пришлось участвовать в малоприятном, но необходимом действии, в допросе пленных орков, моя задача была не дать им умереть раньше времени. Мерзкое это дело, не хочу вспоминать, тем более, повторять. Но по итогам мы выяснили, что на юге, аж в полусотне лиг от нас, некий амбициозный вождь начал строить свою империю, он уже объединил полторы дюжины племен, подчинил себе огромную территорию, а теперь собирал армию для похода в нашу сторону, прям Чака* какой-то. Насколько я понял, Лундия и ее Орочий Легион были для него единственным сильным противником, вот он и решил с нами разобраться, а пока засылал небольшие диверсионные отряды, проводя своеобразную разведку боем. Так или иначе, пусть об этом начальство думает, у него голова большая.

* * *

*) Чака ка-Сензангакона, вождь племени зулусов на юге Африки, создал зулусскую империю в начале 19 века. Неизменно побеждал в боестолкновениях с британскими солдатами.

* * *

Следующий день был посвящен фармакологии, точнее, налаживанию фармахимической лаборатории. Полученное со склада оборудование было хоть и примитивным, но вполне рабочим. К вечеру была получена первая пробная партия ацетилсалициловой кислоты, рождение фармакологии на Изначальной состоялось. Попутно мы собрали большой перегонный куб и получили первую партию вполне качественного спирта, без которого не может существовать никакая медсанчасть. Лабораторию и химическое производство, если его так можно назвать, возглавил фельдшер Харен, в юности учившийся на аптекаря, у парня был очевидный талант и интерес к химии, мы проболтали с ним полночи, дегустируя сделанную из первой партии спирта водку, снимая дневной стресс, я пересказывал курс общей химии Полинга, он записывал в блокнот, постоянно переспрашивая и уточняя непонятные моменты. Под конец мы так и уснули, не раздеваясь, на койках, на которых сидели, используя стоящую между ними тумбочку в качестве сервировочного столика.

Утро встретило ожидаемой головной болью, которую заглушили полученным накануне аспирином. Однако, когда мы зашли в отведенную под аптеку часть палатки, настроение испортилось враз. Кто-то взломал нехитрый замок на шкафу и украл бутыль со спиртом. Крики и шум снаружи намекнули, что неприятности не только у нас одних.

Оказалось, что четверо солдат из взвода лейтенанта Увера украли спирт из аптеки, напились и устроили поножовщину, один был убит, другому проломили череп без надежды спасти, оставшихся двоих поймал караул, когда они пытались перелезть через стену. Видимо, алкоголь совсем отключил мозги, даже если бы им и удалось живыми пересечь минное поле, до ближайшего человеческого города добраться шансов было ноль. После краткого следствия и суда эта пара была повешена на виселице у плаца. После этого не слишком приятного, но поучительного мероприятия майор собрал всех офицеров у себя и устроил мне форменную выволочку. Орал он так, что оглохнуть было можно. Потом досталось и Лютте, и Уверу, Весселу. Недосмотрели.

Инвентаризация аптеки показала, что кроме алкоголя пропали две склянки с вытяжками местных ядовитых растений. Написал об этом рапорт, послал Рюта передать его майору, сам же я занялся оборудованием шкафов. Надо было не только поставить магический замок, но и укрепить стенки и дверцы от взлома, с этим не заладилось, то ли сил не хватало, то ли умения. Плюнув на все, вызвал Мило по амулету и попросил помочь. Мило зашел почти сразу, осмотрел шкафы, уточнил, что именно не получалось и тут же указал на ошибки в построении плетений. Под его руководством все получилось с первой попытки, хотя сил на это ушло немало. Завершив работу, мы присели в тени под навесом с местной версией лимонада.

— Майк, почему ты сразу не поставил защиту? Я понимаю, дел было по горло, но попросил бы меня, — маг взглянул мне в лицо, после чего отхлебнул из бокала.

— Да мне и в голову не пришло, что тут надо что-то охранять! Тут же все свои, товарищи по оружию, да и сбежать никуда не получится, — судя по отвисшей челюсти Мило, я сморозил первостепенную глупость.

— Скажи, что ты пошутил, а?

— Почему пошутил, оно ведь так и есть!

— Ой, дураааааак… — протянул маг, — Похоже, тот шаман тебя сильнее по голове приложил, чем я думал. Не, я понимаю, память отшибло, но не настолько же! Как можно считать этих кандальников и душегубов товарищами? — видя мое недоумение, Мило продолжил: — Хорошо, попробую на пальцах объяснить тебе реалии, в которые кто-то тут никак не хочет врубаться. Что такое Легион, по-твоему? Почему тут ни у кого нет фамилий, все обращаются друг к другу по именам, да званиям, не задумывался? Задумайся, а чтобы мысль твоя не заплутала по дороге, поясню, Легион это наемная армия, куда принимают всех подряд и где не спрашивают о прошлом, если сам о нем не хочешь рассказать. Это идеальное место, где преступник может спрятаться от руки закона, ведь даже если его опознают, из Легиона выдачи нет.

Маг снова приложился к бокалу и продолжил:

— Тут половина солдат — это отпетые душегубы и живорезы, для которых жизнь другого человека не стоит самой мелкой монеты. Ты сразу попал в офицеры и ни дня не находился в солдатской казарме, вот у тебя и сложилось о них неправильное представление. Не видел ты ни казарменных разборок, ни поножовщины, ни издевательств надо более слабыми. А еще все знают, что ты маг, потому и не рискуют нарываться. Там, на гражданке, нападение на мага это почти всегда трупы нападающих, криминал нашего брата старается обходить стороной. Вообще мне что-то страшно за тебя стало, нам скоро возвращаться в Лундию по ротации, с таким непониманием жизненных реалий ты и сам убьешься, и других подставишь. — Допив бокал и отставив его в сторону, Мило продолжил, — Теперь насчет того, что отсюда сбежать никуда не получится, тут ты снова попал пальцем в небо. Как ты думаешь, откуда берется еда, которой нас кормит уважаемый повар? Откуда появляется мясо, овощи, зелень? — он хитро прищурился в мою сторону.

— Ну, — протянул я, — мясо, наверное, на охоте добывают, не знаю. Я вообще на эту тему не задумывался.

— Вот! — палец мага ткнулся мне в грудь, — В этом твоя проблема, ты не задумываешься о вещах, которые тебя непосредственно не касаются, и очень зря. Исправляйся, я серьезно тебе говорю, если хочешь долго прожить. Что до продуктов питания, мы все их получаем от орков, с ними идет постоянная торговля, даже с враждебными племенами. У нас есть то, что нужно им, у них есть то, что нужно нам. Из лазарета ты не видишь, но солдаты постоянно ездят по окрестным землям, у многих есть контакты в племенах, кто-то там распутных дев себе завел, кто-то делишки мутит. Да, до человеческих земель добраться трудновато, только оно и не нужно. Можно сбежать и жить припеваючи в племени. А еще ближайший к нам портал в орочьих землях всего в паре десятков лиг отсюда, до ближайшего человеческого куда дальше добираться. Ладно, мне пора, вечером тут не рассиживайся, чтобы после ужина был у нас в палатке, буду просвещать, — Мило поднялся и пошел по своим делам.

После его уходя я еще с четверть часа сидел, уставившись в одну точку, обдумывая только что услышанное. Мило прав, я совершенно не представляю себе, как устроено местное общество, с кем и как уместно разговаривать, как одеваться, как и где правильно себя вести. Вероятность по незнанию влететь в неприятности приближается к единице. И пока не освоены азы приемлемого поведения в обществе, лучше мне не вылазить за забор воинской части, тут хоть на устав оглядываться можно.

Вскоре после обеда сигнал горна объявил общий сбор. Когда все построились повзводно в коробочки, майор объявил, что нашли вора, укравшего из аптеки медсанчасти яд. Тут в центр площадки вывели солдата с совершенно бандитской рожей. Майор зачитал приговор, три десятка плетей и на три месяца в штрафники. Экзекуция не вызвала никаких эмоций, кроме некоторой злости на самого себя за то, что забыл, в какую реальность меня занесло. В ходе всего мероприятия я рассматривал сослуживцев и теперь видел то, о чем недавно говорил наш маг. Каждый четвертый выглядел, как одетый в форму уголовник. Действительно, я был слишком был занят своими делами, чтобы это замечать.

После ужина в нашей с Мило палатке собралась целая компания, сам Мило, Далер и Ларен, смотревшие на меня с каким-то нехорошим предвкушением, но все оказалось совсем не страшно. Троица по очереди рассказывала о жизни в Лундии, об общественном устройстве, о законах, обычаях, порядках, иллюстрируя примерами из жизни, причем иногда требуя разобраться в предложенной ситуации и предложить решение. При этом рассказчики показали недюжинное знание как легальной жизни, так и криминальной. Когда пробили отбой, гости откланялись и обещали вернуться на следующий день. До ротации оставался приблизительно месяц.

Полторы недели прошли в том же ритме. Ларен где-то откопал свод лундийских законов, я его штудировал в свободные от пациентов минуты, пытаясь не сломать мозг на зубодробительных юридических формулировках, вечерами же троица наваливалась на меня с лекциями о гражданской жизни. Пациентов было много, пришлось даже поручить Рюту составлять график приемов и расписывать очередь вперед. После того, как я убрал с лица одного из рядовых здоровенный уродливый шрам, в добровольцах на мои хирургические эксперименты недостатка не было. Магия жизни прекрасно дополняла классическую хирургию, причем сил на магическое лечение уходило не так много, недостаток магических способностей отлично компенсировало знание анатомии и физиологии, чему не переставал удивляться Мило, по его словам, энергии я тратил хорошо, если треть от того, сколько на те же манипуляции уходило у знакомых ему магов жизни. Да, занятия с магом я не прекращал ни на один день, хотя сейчас их формат поменялся, Мило меньше объяснял как выполнять то или иное конкретное действие, и больше подтягивал теоретическую часть по общим принципам построения плетений, магических взаимодействий и прочим необходимым любому уважающему себя магу знаниям.

Очередной день начался с приема пациентов, на сей раз медсанчасть почтил своим вниманием сам майор с жалобой на боль в спине. Левая широчайшая мышца по верхнему краю около позвоночника была когда-то рассечена ударом топора где-то на пол-ладони, сшили ее не слишком умело, да и ребра были задеты. В результате мышца срослась криво, позвоночник искривился в этом месте, начались остеохондрозные явления. Мог бы и раньше обратиться, кстати, видел же результаты лечения других офицеров. Операцию назначили через два дня, а пока провел стимуляцию роста мышцы и кожи на спине, чтобы они успели растянуться и не пришлось пересаживать ткани из других мест. После майора были двое на повторном осмотре после пластики на лице и еще один с разрубленным на тренировке плечом. Ранение простое, хоть и страшное с виду, быстро зашили и заживили, тут и время обеда подошло.

Обеденная трапеза уже заканчивалась, когда к столу подбежал ординарец майора и передал ему переговорный амулет. С моего места не было слышно, о чем шел разговор, но, судя по всему, новости были не особо радостные. Закончив, майор ненадолго задумался, потом резко встал, скомандовал «Далер, Майк, за мной» и направился к выходу. У себя в палатке он подошел к карте, вырезанной на сделанной из столешницы грифельной доске, и ткнул пальцем куда-то по другую сторону реки от нас. Племя Нгамото, дружественное нам, причем дружественное настолько, что если мы их перестанем поддерживать, соседи сожрут их в момент. У вождя проблема с наследниками, старший сын погиб в прошлом году, младший же еще слишком мал. А тут на охоте вождя подрал ягуар, подрал сильно, шаман ничего сделать не смог. В общем, задача у нас выдвинуться к стойбищу племени и постараться спасти старого болвана. Пока Далер с майором обсуждали маршрут движения и прочие тонкости, я откозырял и побежал в санчасть готовиться к выезду. Через полчаса мы покинули лагерь и двинулись к броду ниже по течению, а еще через два часа подошли к стойбищу.

Орочье поселение выглядело как какое-нибудь поселение африканских кочевников, только уже знакомые мне шатры несколько выбивались из картины. Нас встретил шаман, этакий Боб Марли-культурист, в традиционной одежде расцветки «лопни мои глаза» и начал церемонно раскланиваться с Далером. Через пару минут обмена любезностями мне это надоело, я оборвал поток комплиментов и потребовал провести меня к вождю. Шаман был недоволен, но расшаркивания прекратились, и мы пошли в центр селения, к самому большому шатру. Далер же с солдатами должен был обеспечить охрану поселения.

Вождь был откровенно плох. Шаман погрузил его в сон и, насколько смог, остановил кровотечение, но без срочной помощи вождь вряд ли доживет до завтра. Когти ягуара изуродовали ему лицо, частично оскальпировав череп, кожа съехала вбок и складкой закрыла один глаз, кости левого предплечья были переломаны мощными челюстями дикой кошки, откинув одеяло, я аж присвистнул. Живот вождя был разорван мощным ударом задней лапы хищника, борозды от когтей слились в одно кровавое месиво, от торчащего обломка ребра слева и до блестящего края правой подвздошной кости, из этого месива вывалились кишки, тот же удар сильно повредил правое бедро. Пока я рассматривал эту красоту и составлял в голове план операции, Лютте и Харен поставили складной операционный стол, и начали раскладывать инструменты. Моих скромных магических сил было явно недостаточно для спасения пациента, одна надежда на хирургию. При помощи шамана и двух его помощников мы переложили тяжеленное тело вождя на стол и освободили его от одежды, после чего я включил дезинфицирующий амулет и выгнал всех из шатра. Оказавшись на свежем воздухе, мы быстро обсудили порядок работы, после чего я честно обрисовал шаману картину и не слишком радужные перспективы предстоящей операции. Тот внимательно меня выслушал, задал несколько уточняющих вопросов, после чего отошел, попросив подождать его. Через пару минут он вернулся с какой-то странной конструкцией из перьев и костей на шнурке.

— Надень это на шею, — шаман протянул мне этот вампум, — этот амулет позволит мне поделиться с тобой своей силой, когда она тебе будет нужна. Не спорь, так надо.

Я особо и не собирался спорить. С виду ничего опасного в амулете не было, перстень тоже сигналов не подавал. Надел амулет под хирургический халат, да пошел мыть руки.

Операцию закончили глубоко за полночь. Шаманский амулет пригодился, без его помощи не вытянул бы пациента, слишком много повреждений и слишком много грязи и заразы в раны попало. Вымотался до невозможности, провалился в сон, не успев упасть головой на подушку. Проснулся с рассветом, совершенно не выспавшись, наскоро привел себя в порядок и пошел проверять пациента. Вождь по-прежнему был погружен в искусственный сон, швы выглядели хорошо, смущала только повышенная температура и испарина. Наверняка мы вчера не всю дрянь из него вычистили, все-таки с момента ранения до нашего прибытия прошло несколько часов, зараза с нестерильных когтей точно успела попасть в кровь. Вколол антибиотики, сразу несколько разных, вскоре испарина пропала, температура начала приходить в норму. За ночь силы вполне восстановились, поэтому я снова занялся ранами вождя, заживляя их, начиная с самых серьезных. После обеда, когда снаружи навалилась самая жара, мы с шаманом решили разбудить вождя. Сонный амулет был отключен, через несколько минут вождь проснулся. Взгляд его быстро обежал шатер, кратко остановился на мне, после чего уперся в шамана. Тот степенно поклонился, вознес хвалу духам за дарованное ими исцеление вождя, от чего меня несколько покоробило, ага, духи исцелили. А я чем тут занимался, спрашивается? Дальше пошло показушное церемонное расшаркивание между шаманом и вождем. В какой-то момент меня втянули в дискуссию, вождь вполне искренне (я уже научился определять эмоции собеседника) поблагодарил за свое спасение, сказав, что его дом — теперь мой дом, и прочая, и прочая. Самочувствие пациента было нормальное, с поправкой на обстоятельства. Окончательно убедившись, что пациент в норме и не собирается помирать, я откланялся и, определив по запаху расположение местной кухни, пошел туда. Вождю лучше пару дней питаться крепкими бульонами, все-таки ягуар сильно подрал ему кишки, вот я и распорядился, чтобы ему приготовили правильную еду, да не сыпали привычно больше специй, чем мяса. Проконтролировав приготовление, я вернулся в шатер вождя и проследил, чтобы он все выпил до последней капли. У пациента опять появилась испарина, снова вколол ему антибиотики. Как бы он ни хорохорился, вождь был еще очень слаб. Когда он уснул после еды, мы с шаманом устроили небольшой консилиум. Шаман сразу воспринял идею о микроорганизмах, чем меня немало удивил, и вскоре сделал собственный антисептический амулет. Кроме того, он дал мне несколько крайне толковых советов по артефакторике. Орочья магия шаманов сильно отличалась от человеческой, но базовые принципы оставались теми же. На всякий случай я выдал шаману запас антибиотиков, объяснив, как и против каких хворей ими пользоваться. Договорившись о тактике лечения, мы вернулись к спящему вождю и вновь занялись восстановлением его здоровья. Честное слово, все предыдущие пациенты здесь были куда менее проблемными. Тут и возраст (вождь был все-таки сильно старше наших солдат), и несколько отличная от человеческой анатомия, и сама тяжесть ранения. Колотую или резаную рану лечить куда проще, чем рваную, особенно если этих рваных ран много.

Солнце только коснулось горизонта, когда я, совершенно вымотавшись, я буквально уполз в предоставленный мне шатер, разделся и рухнул на ложе и провалился в сон. Сильно за полночь палец обжог разряд из перстня, я проснулся, но, не видя опасности, решил не двигаться. С тихим шорохом полог шатра раздвинулся, закутанная в темные одежды фигура скользнула внутрь. Заготовив плетения щита и воздушного кулака, но пока не наполняя их силой, я сквозь полусомкнутые веки наблюдал за фигурой. Она явно сначала потеряла ориентацию в темноте шатра, снаружи было заметно светлее от звезд на ночном небе, но вскоре сориентировалась и пошла в мою сторону. Магии в ней не чувствовалось, поэтому я чуть расслабился. Фигура подошла к моему ложу, движением одной руки скинула одежду, движением другой руки сбросила с головы платок, прикрывавший также лицо. Передо мной стояла юная орчанка, ее стройная фигура вызвала бы жгучую зависть у любых земных фотомоделей. Длинные ноги, умеренно широкие бедра, осиная талия, высокая грудь идеальной формы, над этим всем лицо, которому позавидовала бы Нефертити. Кошачьим движением орчанка скользнула под мое одеяло. Я развеял заготовленные плетения, убивать меня тут точно не собирались. Остальная ночь была интересной. Такого накала страсти я давно не испытывал. Выспаться не удалось, зато с утра было отличное настроение. Более того, запас магической энергии полностью восстановился.

Вождь шел на поправку, вовсю ходил по шатру и разминал затекшие от почти двухдневного лежания мышцы. На предложение убрать шрамы, оставшиеся от когтей ягуара, он ответил резким отказом, выдав банальность, что шрамы мужчину украшают. Окончательно убедившись, что его здоровью больше ничто не угрожает, я объявил, что мы вскоре возвращаемся обратно в ПВД, если гостеприимные хозяева нас отпускают. Гостеприимные хозяева готовы были отпустить нас не раньше завтрашнего дня, ибо вечером всех ждал пир.

Пир, как много в этом звуке… Орки вытащили на площадь (если так можно именовать пространство перед шатрами вождя и шамана) служившие здесь столами высокие топчаны, разложили подушки, мы на них расселись, и пир начался. Площади явно не хватило для всего племени, поэтому топчаны расставили также и по «улицам» проходов между шатрами, расходившихся от площади радиально. За столом с вождем сидели также шаман, Далер и я. Часть солдат рассадили за соседними столами. Еда была обалденно вкусной, никогда ничего подобного не пробовал, напитки были безалкогольные и слабоалкогольные, что-то вроде пива. Тут шаблон восприятия снова сломался. Из-за темного цвета кожи я до сих пор воспринимал орков примерно, как негров в Африке, но сейчас окончательно понял, что ничего общего с той, оставшейся в прошлом, ленивой публикой у орков нет. Да, темнокожие, но лица скорее европеоидные, разве что клыки более развитые, но, если не приглядываться, этого не заметишь. Кухня у них тоже другая, да и шаманы никак не мошенники, в отличие от своих африканских коллег. А уж женщины… я сужу, конечно, только по одной, но…

На пиру звучали здравицы как в честь гостей, так и в честь хозяев. Далер преподнес вождю в подарок рогатину великолепной работы на двухметровом древке, такую не стыдно взять в руки и королю. Молодец, лейтенант, догадался сделать правильный и уместный подарок. Вождь тоже отдарился, нам вручили по шкатулке с чем-то ценным. Затем шаманы пустили по кругу свой вариант «трубки мира». В воздухе отчетливо завоняло жженой веревкой. Нагнувшись к вождю, я посоветовал ему воздержаться сейчас от курения, тот лишь кивнул в ответ. Вождь передал трубку мне, я ее передал дальше Далеру, тот затянулся, чуть закашлялся, и его проняло. Глазки заблестели, на губах начала блуждать улыбка, трубка же пошла дальше. Далер усугубил затяжку изрядным глотком пива, тут ему совсем похорошело. Тем временем, часть столов-топчанов утащили в сторону, на площади освободился пятачок метров пятнадцать в диаметре. Откуда-то возникли музыканты, полилась музыка, африканскую и близко ничем не напоминавшая. В кругу начались танцы, в какой-то момент чьи-то руки выдернули меня из-за стола и потащили в круг. Вытащила меня высокая девушка, голова и лицо ее были закрыты белым платком, но глаза я узнал, именно она приходила прошлой ночью. Вечер пролетел быстро, мы танцевали, ели, пили, снова танцевали. Племя искренне радовалось спасению вождя, без которого оно вполне могло бы прекратить существование. В какой-то момент я увидел Далера, уходящего куда-то в обнимку с двумя девицами, остальные солдаты тоже не остались обделены женским вниманием. Только я один, похоже, был без пары, моя спутница упорхнула куда-то чуть раньше. Придя в шатер, я понял, куда она упорхнула. Эта ночь тоже обещала быть интересной. Впрочем, сколько я без женского общества обходился, месяца четыре? Это вообще нормально в моем возрасте?

Утром я еще раз осмотрел вождя, снял с руки уже не нужную гипсовую повязку, тепло распрощался с ним, еще раз услышав про «мой дом — твой дом», тем временем Далер уже построил свое воинство. И он сам, и его солдаты сильно напоминали объевшихся сметаной котов, судя же по лицам прибежавших провожать нас женщин, ночью все остались довольны. Единственно, я никак не мог найти в этой толпе свою ночную гостью. Не торопясь наш отряд проехал до границы селения, там мы с Далером спешились, чтобы попрощаться с шаманом и провожавшими нас телохранителями вождя. Шаман сунул мне в руку обмотанный веревкой кусок кости:

— Возьми этот переговорный амулет, Майк. Знай, ты всегда желанный гость на землях племени Нгамото. Не стесняйся вызывать меня, даже если повод будет самый незначительный. И знай, если позволят духи, твой сын станет вождем нашего племени.

— Сын? О чем ты? — слова шамана ввели меня в ступор.

— Вторая дочь вождя родит от тебя сына в положенный срок, у вас все получилось, — хитро ухмыльнулся шаман, в глазах его читалось «дело молодое, так и надо», — тебе сложно понять наши обычаи, человек из другого мира, все случилось, как должно. Счастливой дороги!

Мне оставалось только кивнуть, пробормотать что-то приличествующее моменту, вскочить в седло, да двинуться вместе с отрядом обратно к пункту нашей временной дислокации. Когда мы отъехали где-то на полмили, я сообразил, что шаман назвал меня «человек из другого мира», что он имел в виду? Что белые не принадлежат этому континенту, или что меня сюда принесло с Земли?

Сейчас мы никуда не торопились, поэтому дорога до лагеря заняла почти вдвое больше времени, чем мы добирались до племени, в лагерь мы прибыли уже после обеда. Доложив о результатах майору, разве что, умолчав о ночной гостье, спросил его о планах по поводу операции. Он решил не тянуть кота за хвост и все сделать как можно быстрее. Вернувшись в санчасть, я отдал распоряжение готовить операционную, сам же пошел переодеться и смыть дорожную пыль. Когда через час прибыл майор, все было уже готово.

Операция была достаточно рутинная. Иссекаем рубец, соединяем мышцу и сращиваем. Удаляем хондрозные отложения, восстанавливаем кости, ставим временный силовой каркас, чтобы пару дней держал позвонки в нужном положении, шьем кожу, всё. За час управились. Еще один довольный пациент покинул операционную. На всякий случай, майора я на сутки оставил в палате, мало ли что.

Еще пара дней продолжалась в привычном темпе. Завтрак, пациенты, обед, пациенты, ужин, беседы о мироустройстве, спать. На третий день пришло известие, что рота, которая должна сменить роту капитана Берга, уже выступила в нашу сторону, по прибытии мы должны передать им дела и отбыть по ротации в Лундию. Майор спросил, не надумал ли я тут остаться, на что я ответил, что не надумал. Буду лучше держаться Далера, Мило и остальных. Услышав о грядущей ротации, ко мне валом повалили те, кто до сих пор не решался обратиться. Как говорится, хватай мешки, вокзал отходит, потом поздно будет.

Сменяющая нас усиленная рота прибыла через шесть дней через пару часов после обеда. Три взвода, плюс санчасть, два здоровенных фургона с имуществом, всего под две сотни человек. В лагере сразу закипела бурная с виду хаотичная деятельность. Фургоны разгружались, временные палатки разбивались, солдаты размещались, в общем, обычный в таких случаях бардак. В моей санчасти тоже закипела бурная деятельность, надо было знакомиться с прибывшими сменщиками, проводить инвентаризацию остающихся запасов, объяснять, что и как у нас устроено и почему. Вроде, и хозяйство у нас небольшое, а провозились аж до отбоя. Прибывшие медики оказались толковыми специалистами, насколько это возможно при местном уровне знаний. Следующие несколько дней были посвящены передаче материальной части, включая сделанные мной амулеты и приборы, организационным моментам и, разумеется, работе с пациентами. Наконец, настал день, когда рота капитана Берга построилась в походном порядке и вышла за ворота лагеря. Предыдущим вечером мы неплохо наотмечались с остающимися офицерами, самодельный аспирин с утра помог, но не всем. Лейтенант Ларен настолько опасно раскачивался в седле, что я его «по медицинским» показаниям пересадил в один из фургонов, возвращавшихся с нами. А потом следом за ним отправил и самого капитана Берга, пусть там отсыпаются и не подрывают боевой дух роты своим откровенно похмельным видом. Мы с Мило были единственными офицерами, не выглядевшими помято и не совсем трезво.

Шедшие в хвосте колонны фургоны были очередным срывающим шаблоны о средневековье образцом местного хайтека. Внешним видом они напоминали кареты дилижансов из вестернов, только сильно раскормленные. Здоровенные немилосердно пылившие колеса в человеческий рост, металлические рессоры и никаких упряжек. В движение эта красота приводилась магическими двигателями, питавшимися от здоровенных энергонакопителей. Этакий трактор с гигантской грузовой кабиной. Двигались мы в среднем темпе, не торопясь, самую жару переждали в рощице, где журчал ручей, при таком темпе мы должны были добраться до портала дней за пять-шесть. Незадолго до заката остановились на невысоком холме с плоской вершиной, разбили лагерь, выставили караулы и расположились на ночлег. Я забрался на крышу фургона, здесь ветерок сдувал в сторону не слишком приятные запахи солдатского лагеря, да и храп товарищей, как будто, был меньше слышен.

С рассветом двинулись дальше. Капитан решил с разведкой не заморачиваться, передовой дозор ехал в миле впереди только потому, что по уставу положено. Ну нет здесь противников для целой роты Легиона. На третью ночь мы остановились, не доходя миль десять до того места, где Далер отбил меня у орков, даже как-то неуютно стало. Я привычно залез на крышу фургона, Мило, следуя моему примеру, залез на крышу соседнего. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы легли спать.

Проснулся я от зудящего на пальце перстня, в голове звучало «проснись, соня, опасность!». В голове была муть и какой-то шум, рядом со мной неприятно светился в магическом зрении какой-то амулет, не разбираясь, что это такое, воздушным лезвием я рассек его на две части. Свечение погасло, шум в голове тут же исчез, но неприятности и не думали заканчиваться. Из-за борта фургона появились три тени, одна подскочила ко мне и всадила что-то в бедро. Ногу прострелило болью, тут же магическое зрение исчезло, попытка сбить напавшего воздушным кулаком ни к чему не привела. На меня навалились, лицо закрыла какая-то вонючая тряпка так, что сложно было вздохнуть. Только придавленная телом одного из напавших левая рука сохранила некоторую свободу. Воздуха отчаянно не хватало, в глазах поплыли багровые пятна, сознание начало уплывать.