Солнечный дождь из черной дыры

Между прочим, собственное здоровье для Лары стояло тоже не на последнем месте. Общеизвестно, что половая жизнь, не только регулярная, но и качественная, то есть «с огоньком», положительно сказывается на женском здоровье. Секс с Вадиком Лара воспринимала как работу, не обременительную, временами даже приятную, но всё-таки работу. Она дарила себя Вадику Чечёткину и с радостью получала аналогичный подарок от других мужчин, более молодых и сильных. Чем моложе, тем лучше. Эти отношения она старалась не затягивать и заводила не так чтобы часто, но отказать себе в удовольствии не могла. Юноши давали ей тот накал страсти, т. е. гормональный взрыв, на который давно не был способен Вадик.

Молодой любовник замер в последнем, самом сильном движении, затем обмяк и скатился с Лары. Судорога пробежала по её телу, потом она постепенно расслабилась, и её глаза приняли осмысленное выражение, на лицо наползла довольная улыбка. Она повернулась к нему и снова прижалась:

– Вот так бы и держала тебя всю оставшуюся жизнь и никуда не отпускала! Ты не такой, как все! Ты особенный! Ты сам не понимаешь, какой ты! Красивый, сильный! Я никогда не встречала мужчин, похожих на тебя! Рядом с тобой я чувствую себя настоящей женщиной, – она провела рукой по его впалому животу. – Ты такой мужественный!

От него пахло потом.

– Может быть, сходим в душ? Вдвоём? – промурлыкала она.

Он немного отстранился:

– Душ потом, давай немного полежим. Принеси мне чего-нибудь выпить.

– А чего ты хочешь? Есть вино, шампанское, пиво…

– Какой у тебя богатый бар. Кто это у тебя тут пиво пьёт? – удивился он. – А покрепче ничего нет?

– Пиво я сама пью, иногда хочется, – начала оправдываться Лара. Пиво привёз для себя Вадик.

– Я бы тебе не советовал, от него мешки под глазами и отёки, – он нагло осмотрел Лару с ног до головы.

Под его взглядом Лара натянула на себя простынь, потом встала и завернулась в неё. Он остался лежать обнажённый, закинув руки за голову.

«Вот мерзавец! Знает себе цену, красавчик! Про отёки мне рассказывать он будет… Гнать его пора. Но не сегодня и не завтра», – подумала Лара и похотливо задержала взгляд на молодом теле.

Она вернулась с бокалом вина для себя и рюмкой водки для него. Он быстро опрокинул в себя напиток и забросил в рот виноградину. Лара уселась глубоко в подушки и стала медленно потягивать напиток.

– Скажи, я у тебя один?

– Конечно, – не задумываясь, улыбнулась она.

– Зачем ты врёшь? – не меняя интонации, спросил он.

– Кто-то вздумал меня ревновать? – кокетливо засмеялась она. – Конечно, у меня раньше были мужчины, всё-таки я немножко старше тебя. Но сейчас ты у меня совершенно один. Один-одинёшенек! Более того, признаюсь, у меня давно не было мужчины!

Он перевернулся на бок, лицом к ней и молча продолжал рассматривать её как диковинное животное. Под его сканирующим взглядом она вдруг почувствовала каждую свою морщинку, пигментное пятнышко, лишнюю складочку на теле. Спазм сдавил горло, и она отставила бокал.

– Котик, у тебя нет повода меня ревновать, – попыталась отмахнуться она от неприятных мыслей. – Ты так меня удовлетворяешь, что я просто думать не могу о ком-то ещё.

Он молчал.

– Ну, Котик, не ревнуй, – жалко улыбнулась она и подняла повыше простыню, пытаясь прикрыть морщинки на груди и шее.

– А волосы?

– Что волосы? – не поняла она.

– Ну, зачем ты их красишь? Твои волосы, как солома, сухие и неживые. Цвет какой-то сине-розово-облезлый блонд.

– Ты ничего не понимаешь, – обиделась Лара. – Это мелирование, сложное окрашивание, целых три оттенка. Это модно! Знаешь, сколько стоит?

– А ресницы? Они же тоже ненатуральные, ты даже глаза с первого раза закрыть не можешь, выпучиваешь их и потом хлопаешь ресницами, пока они в пазы не войдут, – продолжал он, не обращая внимания на надутые губы.

– Знаешь что! – взвилась Лара. – Не нравится – выметайся!

– Ладно-ладно! Пошутил я.

Он навалился на Лару, она замахала руками, пытаясь оттолкнуть его. Он рассмеялся, поднял её руки вверх и крепко прижал к спинке кровати. Лара часто задышала и перестала сопротивляться. Он резко раздвинул ей ноги, грубо вошёл, отпустил её руки. Через пару минут руками обхватил её горло и легонько сжал. Она засмеялась, доверчиво принимая новую игру, а он усилил давление. Лара захрипела и попыталась убрать его руки с шеи, но он продолжал давить сильнее и сильнее. Лара почувствовала, что теряет сознание. Последнее, что она увидела, это искажённое безумием и страстью лицо, в судороге сведённые челюсти и капли то ли пота, то ли слюны, падающие на её лицо. Она потеряла сознание, потом взгляд её остекленел, тело обмякло, а он всё продолжал сжимать её горло и двигаться в ней, желая продолжить этот акт, принесший ему самое большое удовлетворение в жизни.

Когда он всё же смог остановиться, увидел, что на её безжизненное лицо тянется нитка слюны. Он вытер рот и откинулся на простыни рядом с ней, постепенно приходя в себя.

– Лара, ты была великолепна, я не забуду этого никогда, – сказал он, с нежностью поправил ей растрепавшуюся чёлку. Потом закрыл глаза и заснул в изнеможении с блаженной улыбкой на губах. Лара лежала рядом, уставившись мутными стеклянными глазами в потолок.

* * *

Вадик вернулся домой около шести вечера. Он был недоволен, зол. Он устал, у него обгорело лицо, его покусали комары, и места укусов безбожно чесались. Вадик был голоден.

– Верка, набери мне ванну и принеси мазь какую-нибудь!

– Какую мазь, Вадичек? – хлопотала вокруг него жена.

– Укусы комариные помазать! Не понятно, что ли? Чешется всё! – раздражённо орал Вадик.

– Сейчас, Вадик! Сейчас всё принесу и помажу!

– Руки свои убери, помажет она, – брезгливо отодвинулся от жены Вадик и тяжело полез в ванну. – Что стоишь над душой!? Иди на стол накрой, пока я в ванне. Не видишь, что я голодный?

Вера тут же убежала на кухню, а Вадик, наконец-то, расслабился в ванне.

Чёрт его понёс на эту рыбалку. Братва, видите ли, решила рыбачить «по-взрослому». Они не поехали на зарыбленный пруд с удобными пирсами, где рыба сама в сачок к тебе выпрыгивает, а потом после рыбалки ждёт баня с девочками, не менее покладистыми, чем рыба. Нет, им подавай речку с камышом, тиной, илом, комарами и рыбой, которая плевать хотела, что для её прикорма и наживки вылетела в трубу месячная зарплата какого-нибудь инженера. Ночевать пришлось в палатке. Вадик ещё до наступления темноты поскользнулся и провалился в воду по колено, поэтому всю ночь просидел в мокрых сапогах. Заснуть, конечно, не удалось. Жарить шашлыки, варить уху, накрывать на стол и убирать за собой тоже пришлось самим. Из-за сырости и ночного холода горячительные напитки желаемого влияния не оказывали, и сколько Вадик не пил, даже захмелеть порядком не смог. Поэтому к концу отдыха Вадик уже просто озверел. Домой он летел, как на крыльях. Там его ждала горячая ванна, сытный ужин, мягкая постель и девочка для битья Вера, на которой можно с удовольствием выпустить пар.

Вадик полежал в ванне, погладил своё упитанное тело мягкой пенной мочалкой, вылез, нарочно расхлюпывая воду на пол – пусть Верка убирает. Затем растёрся полотенцем, что было особенно приятно с учётом комариных укусов. Намазал мазью укусы и завернулся в мягкий махровый халат. Он спустился в столовую. Там его ждали накрытый стол, Вера и любимая Клеопатра. Вадик сел во главу стола, приласкал кошку, запрыгнувшую к нему на колени, с вожделением оглядел то, что ему предлагала жена, и скорчил недовольную рожу:

– А жидкого ничего нет? Ты тупая? Неужели сложно догадаться, что я сутки всухомятку питаюсь?! А ты мне то же самое предлагаешь!

– Ой, действительно! Прости, Вадик! Я сейчас… Я две минутки… У меня же супчик грибной, с белыми грибами. Вкусный! – заметалась Вера.

– Ладно! – смилостивился Вадик, у которого при виде горячих тефтелек, пышного картофельного пюре, жареной форели и салатов потекли слюнки. – Так сойдёт! Пока дождёшься от тебя супу простого, от голода подохнешь.

И он с аппетитом приступил к еде. Но не успел он поднести вилку ко рту, как кто-то позвонил в домофон.

– Тьфу ты! В своём доме покою нет! Сходи посмотри, кого там принесло, – отдал команду Вадик.

Вера посмотрела на экран домофона и вернулась в столовую:

– Вадик, там наш участковый с каким-то незнакомым мужчиной.

– И чего им надо? – спросил Вадик.

Вера пожала плечами. На шум из своего будуара появилась Нинель Борисовна.

– В своём доме покою нет! – повторила она слова Вадика, и тот недовольно скривился. – Не пускай их! На ночь глядя явились. Потопчутся у ворот и уберутся.

– Впусти их, Вера! – скомандовал наперекор тёще Вадик.

Нинель Борисовна снисходительно усмехнулась, но промолчала. Что толку спорить, и так понятно, кто в доме хозяин.

– Проходите, проходите… – суетилась у двери Вера. – Вот сюда, в столовую.

На пороге столовой появился невысокий толстенький человечек в серой форме полицейского – участковый Сивцев. Его спутник – крепыш среднего роста в джинсах и свободной рубашке, возрастом за сорок.

– Добрый вечер, простите за вторжение, но служба есть служба, для нас неудобного времени не бывает, – протараторил Сивцев и представил своего спутника, – оперуполномоченный Кравцов Николай Николаевич. У него есть к вам пара вопросов.

Кравцов окинул цепким взглядом богатую обстановку, разносолы на столе, хозяина дома, развалившегося в банном халате за столом. Из-под халата выглядывали волосатые толстые ноги, и хозяин не делал попытки прикрыть их полами халата.

– Чем обязаны? – не посчитал нужным поздороваться и представиться Вадик.

Кравцова сюда привело тоже вовсе не желание полюбоваться на ноги негостеприимного хозяина, и пренебрежительный приём его разозлил. Погибла молодая одинокая женщина, красивая, здоровая. Сегодня утром её нашла маникюрша. Пришла, как договорились, а там дверь открыта и мёртвая клиентка. Чечёткин у неё бывал часто, какое-то время, по свидетельству соседей, даже жил. Может быть, этот Чечёткин её и задушил? Из ревности, например. В гости к Ларисе Прокудиной ходил не только Чечёткин. А теперь сидит тут намытый, румяный и барина изображает.

Кравцов решил церемонии не разводить, то есть не уединяться с Чечёткиным в отдельную комнату, когда будет говорить с ним о любовнице. Глядя на забитую жену, он понял, что для той сюрприза не будет. А вот огорошить вопросами Чечёткина и посмотреть на его реакцию, было интересно.

Не дождавшись приглашения, Кравцов отодвинул стул, жестом пригласил присесть участкового и сел сам напротив хозяина.

– Может, чайку? – прошептала Вера, но, встретив суровый взгляд мужа, дальше предлагать не стала.

– Спасибо, не надо, – отказался Кравцов. – Я постараюсь долго вас не задерживать, чтоб тефтельки не остыли. У меня только несколько вопросов к Вадиму Вадимовичу.

Вадик мало обращал внимания на гостя, его внимание занимала Клеопатра.

– Мне нужно знать, в каких отношениях вы состояли с гражданкой Прокудиной.

– Ху из Прокудина? – кривлялся Вадик, обращаясь к кошке. – Клео, ты знаешь гражданку Прокудину? Мы такую не знаем. А должны?

– Ладно, – проявил терпение Кравцов, – может, так будет понятней: Прокудину Ларису Петровну, Лару, как её обычно называли, вы знаете?

– А, Лару… – дошло до Вадика. Он даже не знал, что у Лары, неземной красавицы, такая заурядная и не очень благозвучная фамилия. – Вам какое дело?

– Мне есть дело, и, боюсь, дело будет не только у меня. Вашими отношениями заинтересуется большой круг любознательных людей. Поэтому отвечайте на вопрос, – сверкнул глазами Кравцов. Он не очень хорошо видел вдаль, поэтому щурил глаза, а собеседник, чаще всего с нечистой совестью, думал, что Кравцов читает у него с лица всю правду. А может, он и вправду читал.

– Нечем тут интересоваться, отношения нормальные, как между мальчиком и девочкой, – плоско пошутил Вадик и расплылся в похабной улыбке.

Вера почувствовала неловкость и ушла на кухню.

– Как между мальчиком и девочкой, говорите, – повторил за ним Кравцов. – А мне вот кажется не совсем нормальным, когда мальчик девочку душит. А вы как думаете? Или это игры такие сексуальные?

– Кого душит мальчик? Какой мальчик? Что вы тут несёте? – не понял Вадик, но улыбаться перестал.

– Мальчик – это вы, я полагаю, а девочка – гражданка Прокудина, – доходчиво для идиотов начал объяснять Кравцов. – Сегодня утром в своей квартире, в своей кровати обнаружена задушенной ваша любовница – гражданка Прокудина.

– Чего? – стушевался и заморгал глазами Чечёткин.

– Ой!! Ой-ёй! – заголосила вдруг молчавшая до сих пор бабка. – Верочка, Вадичек, принесите срочно валидолу! Ой, сердце схватило! Продохнуть не могу.

Вера подскочила к ней. Участковый кинулся за водой. Нинель Борисовна опрокинулась на диване навзничь, схватилась за сердце и запричитала:

– У меня аритмия! Приступ! Вера, принеси моё лекарство. Надо скорую вызывать. Вадик, звони в неотложку!

Не делая паузы, прервав причитания, она обратилась к Кравцову:

– Полицейский, вы чего сидите? Не видите, что вы меня до смерти довели своим визитом? Идите уже с богом!

Вера помчалась за лекарством в комнату матери. Вадик, ничего не понимая, мотал головой.

– Кого нашли задушенной? – переспросил он Кравцова.

– Так любовницу вашу, Ларису!

– Как задушенной? До смерти, что ли? – округлил глаза Вадик, его расслабленность как ветром сдуло.

– Так я о чём толкую! Вы, гражданин Чечёткин, где прошлой ночью были? – Кравцов тянул слова, как будто разговаривал с бестолковым ребёнком. Чуть ли руки не тянул, чтобы постучать по голове, чтобы быстрее дошло.

– Я на рыбалке был со вчерашнего утра. Так Лара мёртвая, что ли? – всё не доходило до Вадика.

– Мертвее не бывает, убили её. На рыбалку вы один ходили? – продолжал допрос Кравцов.

– Вадик, ничего не говори! Вадик, сыночек, они же крайнего ищут! Это что ж творится! Это беспредел и произвол! Вызывайте скорую. Мне плохо, аритмия бешеная, – вопила бабка.

Участковый принёс воды с кухни, Вера таблетки. Клеопатра предпочла удалиться, в столовой стало слишком шумно.

– Мамочка, выпей водички. Я скорую вызвала. Вот твоё лекарство, – уговаривала Вера.

– На рыбалку я с братвой, то есть с друзьями, ездил. На речку. Мы в заводи рыбачили. Я час назад вернулся, – ответил Вадик, и у него как-то подозрительно скривились губы.

– А с кем же тогда вчера у неё половой акт случился? Вы никого не подозреваете? – гнул свою линию Кравцов.

– Какой акт? Я ж на рыбалке…

– И я никак понять не могу, – поддакнул Кравцов. – Вы на рыбалке. А у неё бурный секс, правда, с презервативами. И пальчиков ваших кругом полно. Может, это вы для жены и тёщи на рыбалке были? А на самом деле у гражданки Прокудиной рыбу ловили? Но это мы проверим и правду установим. Биологические следы на трупе остались, и, как только будут результаты, всё станет по местам. Или другой вариант – вы застали Лару в момент бурного секса с другим любовником, не стерпели предательства и задушили сгоряча изменницу. Вам какой вариант больше нравится?

Вадику ни один из вариантов не нравился и фраза, настойчиво повторенная Кравцовым, про бурный секс Лары с кем-то не нравилась тоже. Категорически не нравился и сам Кравцов – наглый и неуважительный!

Тут у дома зазвучала сирена неотложки, и Кравцов быстренько ретировался:

– До свидания. Сивцев, пойдём! На сегодня я здесь закончил. Провожать нас не надо.

Вадик застыл за столом. Потом налил себе водки из графина прямо в чайную чашку, проигнорировав маленькую рюмку, занюхал хлебом и как-то обмяк за столом. Губы у него задрожали, и покатилась скупая мужская слеза. Вадику стало очень жаль себя. Лара была для него отдушиной. Как же теперь жить? Больше не прижаться к её полной мягкой груди, некому пожаловаться на опостылевшую семейную жизнь. И этот полицейский зачем-то на Лару наговаривает, не могла его любимая маленькая девочка ему изменять. Или могла… Вадик наливал себе и наливал.

Приехавшие врачи скорой помощи его совсем не обеспокоили. Он, наверное, даже не заметил суеты, царившей вокруг бабки, у которой оказалось повышенным давление – сто тридцать на семьдесят пять.