Солнечный дождь из черной дыры

– У любовницы Вадима Вадимовича!

– Да вы что, – несильно удивился Алексей, не отрываясь от дороги.

– А ты, Лёша, машинку-то останови и меня послушай.

Алексей притормозил, и Нинель продолжила:

– Любовница Вадика из семьи увести собирается, и, боюсь, ей это удастся. Дети без кормильца останутся, в нищете расти будут!

– Какие дети? У вас уже все взрослые в семье. Или кроме Юли у Вадима Вадимовича ещё дети есть? – не понял Алексей.

– Эх, Лёшка! Какие дети? Я тебе расскажу. Это вы, молодёжь, сегодняшним днём живёте. А я всё на годы вперёд вижу. Тебе моя Юлька давно нравится, думаешь, не вижу? Вижу! И она к тебе неравнодушна, только сама этого ещё не поняла. Но поймёт, это ей на роду написано.

Алексей закивал с улыбкой, а Нинель его как ледяной водой окатила:

– Вы поженитесь, дети у вас родятся. И если Вадик в семье останется, то у тебя и моих правнуков всё будет отлично. Вадик тебе со временем все дела передаст, а ты всё его богатство преумножишь. Богато жить будешь, все свои желания сможешь исполнять. Вижу тебя на белой яхте посреди синего моря, сидишь такой красивый, загорелый и виски потягиваешь… А если Вадик уйдёт, ты всё равно на Юльке женишься и детей нарожаете. Но только ты так и будешь всю жизнь таксистом вкалывать. Юлька у нас девушка учёная. Она будет детям умные книжки читать, а ты всё остальное будешь делать. За любую работу будешь хвататься, но только зря! Ничего у тебя ладиться не будет. Выше себя теперешнего не прыгнешь.

Бабка договорила и уставилась в окно, показывая, что больше говорить не о чем. Алексей помедлил, раздумывая, потом завёл машину, и они поехали домой. Всю дорогу до посёлка в салоне царила тишина. Каждый думал о своём. Приехали домой, Нинель вышла из машины и тяжело побрела к дому. Алексею даже стало её немного жаль.

– Как её зовут? – сам не зная зачем, спросил Алексей.

– Лара… Второй этаж. Квартира 8, – не оборачиваясь, ответила Нинель.

Глава 7. Возвращение в лоно семьи

Вадик не ночевал дома уже третью ночь. Как уехал следующим после скандала утром, так больше не появлялся и не звонил. Обнадёживало то, что уехал без вещей и громких слов о разводе. Всё-таки побоялся окончательно обрубить все концы. Мало ли… Однако трое суток под прямым воздействием Лары – это уже опасно. Кроме того, в любой момент эта сектантка в белом может объявиться. Сколько она там времени дала на сбор денег? В общем, Нинель Борисовна, несмотря на свою железобетонную нервную систему, мучилась бессонницей и… паниковала. Выход из неприятностей она всё-таки нашла, но уж очень он ей не нравился. Как бы чего похуже не накликать! Но альтернативы никак не находила.

Нинель спустилась на кухню.

Вера последние дни вылавливала Юльку, как только та появлялась на пороге, и ходила за ней по пятам: «Юлечка, давай я тебя ужином накормлю», «Юлечка, как дела на работе?» и, не дожидаясь ответа, «Юлечка, а ты сегодня этого мальчика, Стаса, так его, кажется, зовут, не видела?»…

Как раз сейчас Вера хлопотала вокруг Юли.

– Хватит кудахтать! Вера! Сядь и меня послушай. И ты, Жулька, тоже. Завтра вечером, Юля, пригласишь к нам в гости этого своего рыжего Стаса. К семи часам, – приказала бабка.

– Хорошо, если он не будет занят, – с удивлением согласилась Юлька.

– Меня не интересует, занят он или нет. Сказала – привези, значит, привези. Разговор к нему есть. Будем его в семью принимать.

– Мама! – обмерла Вера.

– Бабуль, а ты не торопишься, – улыбнулась Юля.

– Ты не про то думаешь, бестолочь, ишь, размечталась, покраснела прям! Надеюсь, у тебя со Стасом отношения далеко не зашли? – окрысилась бабка.

Юлька смутилась от бабкиных слов и промолчала.

– Никуда не зашли, – без слов поняла Нинель, – и не зайдут. Брат он твой.

– Кто брат?! – не поняла Юля.

– Дед Пихто! Стас, кто ж ещё.

– Какой брат?

– Родной и единоутробный! – разозлилась старуха окончательно. – Близнецы вы!

– Бабуль, у него семья есть, мама, отец и брат старший. Ты ничего не путаешь? – Юлька забеспокоилась о бабкиной вменяемости.

– Может, и есть. Только ты в зеркало посмотри. Вы ж на одно лицо. А ещё лучше на мать свою глянь!

Вера стояла бледная, прижав руки к горлу и боясь поверить в такое счастье! При упоминании своего имени она очнулась и бросилась к матери, схватила за руки и принялась целовать:

– Мама! Миленькая! Мамочка, спасибо! Спасибо!

– Да отстань ты, – брезгливо отстранилась от дочери Нинель, – полоумная! Тест ДНК всё равно сделать надо. Хотя и так всё ясно! Жулька, ты меня поняла? Завтра в семь, чтобы были здесь со Стасом. И не вздумай ему ничего говорить! Сюрприз будет.

– Да что я ему скажу, если сама ничего не знаю! Мама! Объясните мне! – попыталась что-то понять обалдевшая Юля.

– Вечера подождёшь, потерпишь! – как отрезала бабка.

Юльку обуревали странные чувства: радость и огорчение одновременно. Чувство удивительного взаимопонимания и душевной близости, которое она первоначально приняла за влюблённость, не имело продолжения. Со Стасом Юльке было легко, спокойно, было комфортно молчать, можно было говорить глупости. Но пресловутой искорки не пробегало, ни тлеющего уголька, ни дымочка. И Юльку это смущало. Теперь стало понятным такое равнодушие. Юлька нашла брата. Огорчала потеря потенциального возлюбленного. Это могла бы быть любовь на всю жизнь. Это такая редкость, чтобы были вместе любовь и понимание.

А вот в то, что это не бабкины интриги, а самая настоящая правда, Юлька поверила безоговорочно. Только было очень страшно, какую тайну столько лет хранили её родные. Этого Юлька даже представить не могла. Было страшно потерять Стаса. Как отнесётся он к такой новости? Юлька отпросилась с работы пораньше и, наплевав на бабкины предостережения, поехала к Стасу домой.

Он встретил её с удивлением и искренней радостью.

– Заходи! Что-то случилось? – сразу же почувствовал он Юлькино волнение.

Стас жил в трёхкомнатной квартире. Это была квартира с историей, то есть она была не похожа на Стаса, здесь уже с порога ощущалось тепло целой семьи. В прихожей стоял огромный гардероб. Он занимал много места, но зато мог вмещать гору одежды. Юлька сразу представила, что если его открыть, из него выпадут детские варежки на резинке, или коньки, или выкатится мяч. На стенах висели какие-то панно, чеканки, картинки в разных стилях, без какой-то общей идеи. Но при взгляде на них в памяти должно было возникать какое-то важное событие, день рождения или восьмое марта, даритель – взъерошенный мальчишка.

– Ты не один? – спросила Юлька.

– Один, – ответил Стас.

– А где твоя семья? Они скоро придут?

– Не придут, – успокоил её Стас, – можешь говорить свободно. Я живу один.

И продолжил, отвечая на вопросительный взгляд Юли:

– Родители переехали. Роман живёт отдельно уже давно, он у нас самостоятельный. И я здесь совершенно один.

Будто в подтверждение своих слов Стас открыл гардероб, оказавшийся почти совсем пустым. Там одиноко висели на плечиках пара мужских курток. Стас достал из гардероба тапочки и предложил Юльке:

– Хочешь, переобуйся, они новые. Или так проходи.

Юлька переобулась, и Стас провёл её на кухню. Кухня была светлая и очень женская, с весёленькими занавесками, усыпанными вишнёвым принтом, светлой мебелью и уютным абажуром.

– Я кофе пить собирался. У меня пирог есть. Давай со мной, – предложил он и, не дожидаясь ответа, стал накрывать на стол.

– Родители переехали в другой город два года назад, – продолжил Стас рассказывать о семье. – Ромка уже давно… Даже не вспомню. Наверное, лет десять, как один живёт. Он же чемпион, человек незаурядных способностей, голова идеями забита! Его всё время куда-то приглашали, или он сам напрашивался… У нас в семье принято говорить, что Роман заработал себе жильё сам. Но, конечно, без помощи родителей не обошлось. На науке много не заработаешь. А это родительская квартира, и её оставили мне. Ну, или меня оставили в квартире. Тут давно ремонт нужен. Но я, вообще-то, здесь оставаться не собирался, в Москву уехать хотел, поэтому с работы уволился. А потом я тебя встретил и без тебя теперь никуда не поеду. Ты мне нужна, мы вместе должны быть. Ты это тоже чувствуешь, я знаю.

Он так просто это сказал, как нечто само собой разумеющееся, констатировал факт. Они расположились за столом, Стас откусил кусок пирога и вопросительно посмотрел на Юльку. Она должна была что-то ответить. Согласиться. И Юлька почувствовала горечь, как будто потеряла единственную возможную обрести настоящую любовь.

– Я тебя приглашаю к нам в гости сегодня вечером. Вернее, передаю приглашение на ужин от моих родных.

Стас удивлённо поднял брови, но ничего не ответил, продолжая жевать. Есть Юлька не могла, кусок в горло не лез, в горле пересохло, и она неосторожно глотнула кофе, который оказался очень горячим. Она вытаращила глаза и замахала руками себе на лицо, будто могла остудить так горячий напиток.

– Юля! Ты же обожжёшься! Ну что ты как маленькая, – подхватился Стас и подал ей стакан холодной воды.

– Стас, ты мой брат! – выпалила Юлька.

Стас молча забрал у неё стакан с водой и залпом допил.

– Ты о чём? – спросил он.

– Прости! Прости! Я совсем не так хотела сказать! Ты, конечно, не можешь быть моим братом! Это мои мама и бабка так говорят! Но я же тебе говорила, у меня семейка со странностями, – и она для живописности покрутила пальцем у виска.

– Продолжай, – не принял её юмора Стас.

– Да нечего мне продолжать! Я ничего не знаю! Они утром сказали, чтобы я обязательно пригласила тебя к нам на ужин. Что ты мой брат, остальное они расскажут вечером. И я не должна была тебе ничего рассказывать. Но я не могу так! От таких новостей может сердце разорваться…

Юлька бросила взгляд на Стаса. Он был очень спокоен и серьёзен. И ей стало стыдно за свою несдержанность.

– Прости, это так глупо. Если ты на меня обидишься и даже не захочешь со мной общаться, я пойму. Ведь у тебя есть мама, и папа, и брат. А я болтаю такие глупости. Прости, пожалуйста!

– Да, у меня есть мама и отец. Но они появились, когда мне было семь лет. До усыновления я жил в детдоме. И я ничего не знаю о том, как я там появился и кто мои настоящие родители.

Стас встал, спокойно и обстоятельно вылил забытый кофе в раковину, помыл кружки, убрал пирог.

– Ни о чём не переживай, – он улыбнулся и легонько щёлкнул Юльку по носу. – Не вешай нос. Поехали, раз приглашают, нужно ехать.

* * *

Стас сидел за столом между Юлей и Верой. Юля держала его за руку под столом, и он чувствовал, как её рука слегка вздрагивает. Юлька хотела его поддержать, но, скорее, это он её поддерживал, и ему было приятно ощущать её волнение, страх за него и какую-то детскую беспомощность.

Вера не сводила глаз со Стаса, подкладывала ему в тарелку всякие вкусности и как бы невзначай касалась его руки или спины. Ей так хотелось обнять его, приласкать, как маленького. В сердце было столько нежности, что Вера с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться от радости и умиления. Такой красивый у неё мальчик, такой славный! Самый лучший в мире ребёнок.

Вадик на ужине присутствовал тоже. Его вызвала тёща. Звала настойчиво. Она умела настоять на своём. Хотя Вадик не сильно сопротивлялся, он как раз решил забрать кое-что из вещей. А ещё здесь пока оставалась Клеопатра. И с её местом жительства надо было что-то решать. Но Лара жаловалась на аллергию на кошачью шерсть и принять кошку не соглашалась.

Когда Юля и Стас зашли в дом, Нинель Борисовна сразу же поняла по их напряжённым лицам, что Юлька уже сообщила Стасу новость и сюрприза не получится. Тогда Нинель решила, как радушный хозяин, дать гостю отужинать, а потом начинать представление. Но аппетит из всей компании сохранился только у Вадика. Тягостную тишину за столом стоило нарушить.

– Дети мои! – начала она и сама почувствовала лишний пафос. – Дорогие мои!

Вдруг гладкое широкое лицо бабки сморщилось, как будто на него набежали волны, да так и остались. Уголки рта опустились вниз, нижняя губа выпятилась вперёд и задрожала. Бабка захлопала глазами, потом сильно зажмурилась, и по щеке покатилась одинокая слеза.

– Дети мои! Юлечка, Стасик! Сегодня самый счастливый день за долгие двадцать шесть лет. Мы снова обрели нашего сыночка, внучка Стасика. Я вижу, что Юля уже рассказала тебе о том, по какому поводу мы здесь собрались. Дети, вы должны узнать правду.

Вдруг Вадик, только что уплетавший сельдь под шубой, захрипел и закашлялся.

– Вадюша, не торопись, подавишься! Вера, не сиди, хлопни мужа по спине, – резко окликнула бабка Веру и снова вернулась к выбранному ей образу. – Много лет назад в нашей семье случились одновременно большая радость и большое горе. На свет появились близнецы – мальчик и девочка. Такие хорошенькие! Мамаши в роддоме ходили в детский бокс на них полюбоваться. Через день после родов мальчик вдруг пропал. Врачи сказали: умер. Мы погоревали… Уж как Вера плакала, как убивалась! И тогда одна женщина, медсестра, Веру пожалела и рассказала, что врачи такого хорошенького мальчика отдали в бездетную семью за деньги. Что мы только тогда не делали! И грозили, и просили, и денег предлагали! Но врачи стояли на своём – по всем документам ребёнок умер! Время тогда такое было, бесправное. Выписали Веру из роддома, и стали мы искать ребёнка. В милиции заявление никто у нас не принял, тогда мы стали деньги платить, чтобы в частном порядке малыша искали. Долго это длилось, милиция голову нам морочила. Всё, что Вадик зарабатывал, да и я тогда ещё на пенсию не ушла, мы за поиски отдавали. Жили практически в нищете. И так из года в год, пока совсем не отчаялись. Юле мы решили ничего не говорить, зачем ребёнку такие переживания. А теперь случилось настоящее чудо! Жизнь сама привела тебя к родному порогу!

Бабка замолчала. В комнате повисла тишина. Вера неслышно плакала. Вадик глупо хлопал глазами.

– Вы с Юлечкой, как два магнитика, нашли друг друга в этом безбрежном людском океане! – ввернула бабка напоследок.

Юлька во все глаза смотрела на бабку. Она не знала, сколько правды было в её рассказе, но при последних словах даже слегка приподняла руки – хотелось аплодировать. Остановило серьёзное лицо Стаса. Он сидел, уперев глаза в стол. Юлька крепко пожала его руку под столом, и он как будто очнулся.

– Но ведь я до семи лет был в детдоме. И только потом меня усыновили. Может быть, вы ошибаетесь? – спросил Стас.

– Нет! Я точно знаю, что ты мой сын! – бросилась ему на шею Вера.

– Мало ли что там у этих преступников не срослось, – очень понятно объяснила бабка.

Творческий запал у неё иссяк, и она потянулась за салатом.

– А материнское сердце не обманешь, – закончила она, накладывая салат в тарелку.

Вадик налил себе стакан водки и залпом опрокинул в себя.

* * *

Через час Стас засобирался домой, и Юлька вызвалась его отвезти. Они вышли в сад и потихоньку стали прогуливаться по дорожкам. Молчали, говорить не хотелось. Потом Стас вдруг по-хозяйски положил Юльке руку на плечо и прижал к себе, глубоко вздохнул, как будто стряхивая тяжесть с плеч:

– Это хорошо, Юля, что мы брат и сестра. Это родная кровь, это навсегда. У брата и сестры любовь и преданность в одном на двоих коде ДНК записаны. А мужья и жены любят-не любят, сходятся-расходятся…

После их ухода Вадик тоже направился было к выходу.

– А ты куда собрался!? – как хлыстом ударила тёща, слишком долго она была в образе милой бабушки, нашедшей любимого внука. От собственной приторности у неё скулы сводить начало.

Вадик пугливо обернулся.

– Куда собрался? – повторила тёща, приближаясь к Вадику. – Тебе сын нужен был? Наследник, гордость и опора? Вот тебе сын – принимай! Что там тебе любовница родит, ещё не известно. А вдруг дочку? А потом опять дочку? Тебе уже за полтинник перевалило, экспериментировать некогда. Вот тебе готовый, в штаны не дует и диплом об образовании имеет. Кстати, этот от твоих подарков отказываться, как Юлька, не станет. И людям его показать не стыдно! Короче, из семьи ты никуда не уйдёшь!

– Чего это вдруг? Как захочу, так и сделаю! – встрепенулся Вадик.

– Попробуй, я тебе время на размышление давать не стану, я сама всем расскажу, как ты собственного сына в детдом сдал.

– Да что вы меня пугаете?! Вы же сами заставили меня!

– Ну, давай рассказывай, как старая больная женщина тебя взрослого мужика заставила ребёнка бросить! Вадик, ты не расстраивайся, – похлопала его по плечу тёща. – Ты и сам понимаешь, что дома тебе лучше. Я ж вижу – оголодал! Так как Верка о тебе никто заботиться не станет. Твоя Ларка, конечно, красотка, но на овсянке долго не просидишь. Тебе плохо? На баб залазить никто не мешает, лишь бы домой возвращался. Дома хорошо, чисто, наготовлено, все твои желания по щелчку выполняются. Чего упрямиться?

– Сегодня останусь, пока… Я всё равно выпил, за руль нельзя, – Вадик резко сбросил руку тёщи с рукава и пошёл в свою комнату.

Часть 2

Глава 1. Секс во вред здоровью