Безумная

– Да ничего… – задумалась она. – Он помахал рукой через какое-то время…

– Что значит «через какое-то время»? Вы что, всё время на него глядели? – не понял Костя.

– Да нет, Галя, что ты такое говоришь? – дёрнул её за руку Козельцев. – Вот, запутала парня!.. Значит, слушай сюда: разговариваем мы про огород – про сарай там, дела всякие… Затем мужчину этого увидели – посмотрели на него, побалакали что-да как он там одет, а потом опять о своём – о капустке, помидорках… И тут Галя – а она у меня баба, знаешь, любопытная, всё нет-нет, да и глянет в сторону мужика того: мол, чего он один стоит на парковке, ждёт кого, что ль?.. – вот и говорит мне: «Смотри, Вась, а машет-то он кому?». Я тоже окно открыл, чтобы лучше видеть, выглянул. Да мы оба с ней сидим да смотрим… А наверху в доме окно необычное – большое такое, не чета нашим, и открыто полностью, – и там, за ним, девица стоит. А потом она раз – и шагнула. Упала, бедняжка!.. А он, видать, как понял, что случилось-то, так умом и тронулся: бежать припустил. Мы-то думали, что за помощью, а он так и не вернулся… А сами мы сразу помощь по телефону вызвали и к девушке кинулись. Но там уже всё – помощь не требовалась…

– Так, а подозрительного ничего не заметили? В окне был кто-нибудь ещё?

– Нет вроде, – пожал он плечами. – Мы об этом ещё вашим коллегам тогда же сказали – мол, не было там ничего такого… Да и чему в окне-то быть? С боков-то тёмные шторы всё закрывали… Синие, что ль, а, Галь? У тебя взгляд женский…

– Да синие, синие. Плотные, наверное, – ничего там и не было видно, ничего, – поддакнула она. – Да и высоко…

– Хорошо, – ответил Костя, хотя ничего хорошего не видел. И напоследок уточнил, – а сами-то вы что там делали?

По-другому этот вопрос можно было задать так: «Зачем вы сидели в машине у дома, где девушка покончила с собой?». По крайней мере, Козельцевы именно так его и поняли.

– Что вы такое говорите? – обиделась добропорядочная Галина Степановна. – Мы в магазин ездили – «Садовые прелести», он и сейчас на углу соседнего дома находится, можете проверить. А потом решили посидеть-подумать, брать ли ещё семена, вот и остановились неподалёку.

– Да, парень, что-то ты уж перегнул!.. – возмущённо добавил Василий Петрович. – Я ведь объяснил: про помидоры мы говорили…

После укоряющих взглядов оскорблённых Козельцевых Мадаеву не оставалось ничего, как развернуться и уйти. Впрочем, его это не расстроило – он уже узнал, что хотел. И всё, что теперь немного тревожило его, заставляя думать о себе, – это предстоящий сеанс гипноза с Ивановой. Всё было оговорено, Иванова и Зверев были согласны на проведение, и сеанс должен был быть уже на днях, но Костя всё равно почему-то беспокоился. «Вдруг она передумает?..», – с каким-то опасением думал он, что всё может отмениться. Тем не менее ничего нового не произошло, как не нашёл он и ничего полезного для расследования за это время, и вскоре он снова посетил клинику доктора Зверева.

Света была вместе с ним и шла туда, как на свидание, – радостная и весёлая, она всё время шутила и, казалось, вовсе не замечала сосредоточенного выражения лица Мадаева. Он стажёра пока не одёргивал, давая ей наслаждаться жизнью и надеясь, что она всё же возьмётся за ум и сама начнёт обращать внимание на то, как ведёт себя он, опытный следователь со стажем, находящийся на задании.

– Анастасия, как ваши дела? – поприветствовал он секретаря, войдя в приёмную, но та грустно качнула головой:

– Работа, Константин Михайлович!.. Её так много, что, кажется, отпуска совсем не дождусь.

Света посмотрела на неё с пониманием. Костя деликатно промолчал, решив не напоминать того, что до отпуска ей на самом деле далеко, и присел на диван.

– Что-то вы к нам зачастили… – отметила Анастасия, когда молчание затянулось и ей надоело просматривать свои бумаги.

– А мы ещё чаще будем ходить: будем смотреть, как проходят сеансы с Ивановой, – выпалила Света и, увидев взгляд Мадаева, прикусила язык.

– С Ивановой? А что там может быть интересного?! Выдуманные печали нервной богачки? – возмутилась та вдруг.

Света прыснула со смеху: слова Анастасии ей явно понравились.

– Что ж вы о ней так резко? – пристально посмотрел на неё Костя. «В предыдущие разы, когда я видел её с Ивановой или когда она говорила мне о ней, она была тактична… А сегодня не выспалась, что ли?», – подумал он, а вслух добавил. – Откуда ж известно, что она богата?

– Вы разве не знаете, сколько стоит сеанс у Дмитрия Никифоровича?.. – усмехнулась та. – А она ещё и ходит – то через день, то чуть ли не каждый день! Приходит и приходит, как будто влюбилась, как будто ей заняться больше нечем, только сюда ходить. Всё же видно – своего мужика нет, вот и ходит к нему: он – и богатый, и известный, и умный, и… всё такое!

– Вот ведь!.. Змея! – тут же перестала улыбаться насторожившаяся Света.

– И вообще она какая-то… безумная! – добавила Анастасия язвительно, видя поддержку. – Каждый раз уходит после сеансов вся такая нервная, растерянная, как будто сломанная кукла!.. Надоело уже на всё это смотреть!

– Точно! – поддакнула Кузьмина, с вызовом глядя на Мадаева.

– Ну, красавицы, совсем раскричались! – попробовал, было, тот их успокоить, но девушки так на него посмотрели, что он поспешил окончить беседу и постучаться в кабинет Зверева, не дожидаясь, когда Анастасия сообщит об их приходе по телефону.

Войти разрешили, и Костя со Светой прошли внутрь. Она сразу же расцвела, увидев Дмитрия Никифоровича, а Мадаев поприветствовал Иванову, которая была тут же. Впрочем, как и говорила Анастасия, она была несколько рассеяна, так что сначала даже не поздоровалась, решив, что они с ним сегодня уже виделись.

Быстро обсудив со Зверевым детали, Костя занял своё излюбленное место у окна, а Света уселась в свободное кресло. Она поставила рядом рабочий диктофон, готовясь вести запись, и заодно деловито положила перед собой листы бумаги, чтобы фиксировать ещё и вручную всё, что услышит.

Зверев же обратил своё внимание на Иванову. И вскоре та была под гипнозом.

– Вы готовы отвечать на вопросы Константина Михайловича? – спросил он у неё и, получив ответ, кивнул Мадаеву. Тот поторопился включиться в работу.

– Как вы познакомились с Зосимовой?

– Несколько лет назад я поехала в Беломорск, чтобы получить наследство покойной родственницы, и у юриста встретила Катю.

«Беломорск!.. Вот же оно!», – наконец, вспомнил Костя и ещё больше оживился.

– Расскажите-ка подробнее: куда вы ходили, что делали в тот день? Меня интересуют все детали!

– Представьте, что заново проживаете часть того дня, когда вы впервые посетили юриста в связи с получением наследства, – перефразировал Зверев. – Я вам помогу: начните с момента, когда вы только приехали в нотариальную контору по этому вопросу. Вы видите это здание?

Она улыбнулась.

– Да, я вижу двери.

– Почему вы улыбаетесь?

– Я подумала, что сейчас стану или очень богатой, или очень весёлой, когда узнаю, что в действительности звонок юриста был просто шуткой.

– Хорошо, вы входите внутрь?

– Да, теперь я снова вижу эти коричневые стены. Я их ещё нескоро забуду…

– Вас сейчас с ними что-то связывает? – словно смакуя свои возможности, уточнил Дмитрий эту незначительную деталь, уловив в словах Валентины какую-то эмоцию.

– Это здание было старым, давно не ремонтировалось, и когда я на самом деле получила наследство, я от радости оплатила его реставрацию. Сейчас эти стены уже другого цвета, они приятные и напоминают о том, что я сделала, – с удовлетворением ответила она.

– Хорошо, войдите внутрь, в кабинет! Вас ждут?

– Да, мне назначено время, и я вхожу. Юрист сидит за столом, он поднимает голову и улыбается мне. Немного елейно, как мне кажется…. Но я об этом не размышляю, потому что вижу в кресле сбоку ещё одну девушку, младше меня. Я сразу думаю о том, что она очень симпатичная и выглядит мило…

– Это Зосимова? – перебил Костя.

– Да, она молча смотрит на меня. Я тоже смотрю на неё, потом здороваюсь, она – тоже, а я перевожу взгляд на юриста. Он поднимается и представляет нас друг другу, говорит, что мы родственницы…

– Понятно, а что будет происходить потом? – попробовал ускорить процесс Мадаев.

– Мы ещё немного поговорим о формальных вещах, затем юрист даст мне бумаги на подпись, но я не подпишу, а заберу с собой копию, чтобы прочесть в гостинице, ведь я не очень сильна в таких делах, а упускать важные моменты мне бы не хотелось.

– Вы нервничаете? – вдруг спросил он.

– Нет, наоборот, мне радостно, – улыбнулась она. – Екатерина тоже взяла документы, и мы вместе вышли на улицу; мы будем ещё почти полчаса стоять на крыльце и делиться впечатлениями. Мы обе никогда даже не мечтали о таких деньгах, а тут – оставалось подписать документы и стать богатыми! Наверное, мы даже очень громко разговаривали – двое дворников неподалёку смотрели в нашу сторону и ещё какой-то рабочий…

Она вдруг замолчала.

– Что вы увидели? – быстро спросил Зверев, всматриваясь во внезапно напрягшиеся мышцы её лица.

– Ничего необычного, – медленно произнесла она. – Мне показалось…

– Вернитесь к этому эпизоду ещё раз: вы стоите на крыльце с Зосимовой. Это так? – спросил Зверев, и Мадаев, не мешая ему уточнять, даже удивился про себя, как тот обращает внимание на какие-то детали, которые он сам не слишком-то отмечает.

– Да, – вяло ответила Валентина.

– Продолжайте проживать этот эпизод дальше! – приказал Зверев, и она подчинилась.

***

– Это невероятно! – говорит Екатерина, и я тоже радостно смеюсь:

– И впрямь… Теперь даже не знаю, куда столько девать!

– А я – знаю! Я точно найду, куда деть столько миллионов! – она чуть не кричит от радости. – Ой, а что вы так смотрите?..

Она смеётся ещё громче, и я оборачиваюсь: оказывается, на нас глядят дворники.

– Мы уже уходим, – я им так говорю, потому что думаю, что мы мешаем и не даём крыльцо подмести. Я беру Екатерину под руку и шепчу: «Пойдём-ка отсюда, а то они так смотрят…».

Она тоже смеётся, и мы идём, а я ещё раз быстро оглядываюсь на здание с нотариальной конторой. И вижу там человека, я не видела его раньше, он стоит у дерева и смотрит нам вслед…

Валентина опять замолчала.

– Вы продолжили путь, да? – спросил Зверев.

– Да.

– Тогда почему вы замолчали? Что вас смутило?

– Мне показались немного знакомыми очертания того человека, – неуверенно ответила она.

– Тогда оглянитесь ещё раз – только медленно. Я хочу, чтобы вы сфокусировали взгляд на нём – ведь вы его видели, только забыли, – потребовал он, но она вдруг вскрикнула.

– Вы узнали его? – строго уточнил он.

– Да…

Сердце Кости билось в унисон с быстрым постукиванием пальцев заворожённой Светы, неотрывно следящей за сеансом и настолько увлёкшейся, что забывшей даже записывать.

– Кто это? – настойчиво спросил Дмитрий. – Назовите имя, кем бы он ни был!

– Это – Иван Бердников…

Костя с громким стуком опустил руку на стол, но тут же подскочил ближе к Ивановой.

– Вы были знакомы с ним до этого момента?

– Нет.

– Когда Зосимова представила его вам в Петрозаводске, вы вспомнили, что уже видели его?

– Нет, мне и в голову не приходило, что я его встречала раньше.

Она вдруг стала задыхаться.

– Я хочу, чтобы вы ощутили себя в безопасности! – приказал Зверев, напряжённо глядя в её открытые, слишком влажные глаза.

– Мне нужно задать ещё несколько вопросов! – кинулся к нему Костя, но тот, не отвечая, быстро выдвинул ящик стола, и в его руках оказались часы с неподвижной секундной стрелкой.

– Смотрите, какая прелесть!.. – воскликнула Света, хлопнув в ладоши, но он резким жестом показал, что их нельзя трогать, и поднёс к лицу Валентины.

– Я хочу, чтобы вы успокоились! Смотрите на маятник… Вам легко, вы в безопасности… – требовательно произнёс Дмитрий, пронзительно глядя на неё. Но её руки ещё больше напряглись, а в глазах застыли страх и какое-то бессилие.

Вскоре он опустил часы.

– Ничего не выйдет: сеанс надо прекращать. Она слишком болезненно восприняла появление Бердникова в своих воспоминаниях, нужно пробуждать её.

– А если… – с досадой попробовал предложить Костя, но он его не дослушал.

– Вы в безопасности, – обратился он к Валентине, – рядом море… Но теперь вы должны проснуться. Сейчас же!

Та глубоко вздохнула, её пальцы нервно вцепились в ручку кресла. Она постепенно приходила в себя.

– Выпейте воды! – Зверев подал ей стакан и тронул другую руку, чтобы прощупать пульс. – Как вы себя чувствуете?

– Это был Бердников, это был Бердников!.. – не останавливаясь, шептала она, не веря своим же словам. – Неужели он уже тогда заметил Катеньку и решил жениться на ней из-за денег? Мы так громко кричали, что он всё слышал!

– Успокойтесь, вы ни в чём не виноваты! – отметил Зверев и многозначительно посмотрел на следователя. Тот, поняв его взгляд, тут же подхватил:

– Да, вы всё сделали правильно!.. – вслух подтвердил он, но сам был весьма озадачен. И, когда он покинул клинику в этот раз, мысли его были ещё более тревожными, чем когда он опасался отмены самого сеанса.

«Так знала ли она Бердникова до того, как их познакомила Зосимова?», – размышлял он, когда уже устало заворачивал на парковку у своего дома.

«Если Бердников и Иванова знали друг друга до того, как он познакомился с Зосимовой, тогда становится понятно, почему он к ней приставал – вероятно, у них и раньше были отношения. Потом они прекратились, но только из-за самой Валентины. Он, может, никогда и не терял надежды снова быть с ней, а ей был не нужен – не зарабатывал, сколько надо, не был достоин, по её мнению… Тогда ясно, почему он ей не нравился, когда был уже в отношениях с Зосимовой: это и уязвлённое самолюбие женщины, с которой мужчина переключил внимание на другую, и обида на саму себя за то, что из-за каких-то собственных требований пришлось отказаться от мужчины, который оказался нужен другой, а, значит, был всё же не так плох…», – подумал он, зайдя в кухню, чтобы приготовить себе кофе. «А что, если после смерти Зосимовой он хотел вернуться к Ивановой? Тогда она могла заплатить ему некую сумму, чтобы он навсегда уехал, оставил её в покое… – он вдруг, насупившись, замер с кружкой в руках. – Сама же она всё это время ходит к психоаналитику… Очевидно, личная жизнь у неё не складывается, и это связано с её душевным состоянием…», – подвёл он итог и, с недоумением взглянув на свежезаваренный напиток, оставил кружку на столе и отправился спать.

Сеанс 4

_______________