Безумная

«Н-да, а информации-то – ноль… – хмуро подумал он. – Зацепок всё ещё нет, кроме одной – деньги. Те деньги, которые он получил неизвестным путём… И то – зацепка ли?.. Хотя нет, тут явно что-то нечисто! – сам бы он их не заработал. Значит, кто-то дал…».

– А за что дают деньги? – вслух спросил он, и Света сразу оживилась:

– За работу, за красоту…

– Или за информацию… – негромко добавил он, многозначительно посмотрев на помощницу, но она, кажется, его взгляда не поняла.

– А как прошёл сегодня сеанс с Ивановой? – спросила она с любопытством, решив, что разговор о её работе окончен и, наконец, можно спросить о том, что интересовало её гораздо больше.

Костя не ответил. «В Болгарии это его кинули на деньги, а не он кого-то, – задумался он, – да и погиб Бердников именно в Петрозаводске, значит, и искать нужно здесь! Но кого?! И бывшие знакомые не хотят про него вспоминать, а друзей, очевидно, у него отродясь не было… Но если ему тут кто-то заплатил, он мог вернуться из Болгарии, когда потерял там деньги, чтобы получить ещё, ведь знал кого-то, кто бы мог ему их дать…».

– Константин Михайлович? – услышал он недовольный голос и посмотрел на Свету: та с ожиданием глядела на него.

– А, Иванова… – кивнул он, вспомнив её вопрос. – Сеанс прошёл нормально, но нового мало: говорили о том, что Зосимова постоянно ругалась с Бердниковым и собиралась с ним расстаться как раз незадолго до своей гибели.

– Ну, что они ругались, мы и без сеанса знали…

– Да, а он, получается, в это же время получил откуда-то деньги и переехал в другую страну… – задумался Костя. – Может, они вдвоём что-то узнали, но она не вынесла этого знания и покончила с собой, а Бердников решил на информации заработать?

– Ну, или наоборот, – пожала плечами Света, – он что-то узнал и решил на этом заработать, а Зосимова после очередной ссоры с ним покончила с собой.

– Да, вот это надо было спрашивать у Ивановой!.. – с досадой пробормотал он. – То, что она помнит о душевном состоянии Зосимовой… Надо-ка выяснить это и у Зверева. Наверняка, у него есть записи того, о чём она рассказывала ему на сеансах. Может, она упоминала и то, что им с Бердниковым удалось узнать?

– Замечательная идея! – воодушевлённо воскликнула Света – ей очень понравилась мысль снова отправиться к Звереву.

– Но не сегодня уже – у нас есть ещё дела.

Она сразу сникла и вздохнула.

– Ладно, но в следующий раз вы не забудьте меня взять с собой!

– Хорошо, обещаю! – кивнул он, не уточняя, что при желании она всё же могла бы добраться и сама на автобусе, и Кузьмина опять оживилась и повеселела.

– А хотите знать мою версию?

– Конечно, выкладывай!

– Значит, Бердников уехал жить в Болгарию, когда откуда-то взял деньги. Неважно, откуда – нам эта информация не нужна… Он промотал всё и вернулся на знакомое место – всё-таки здесь у него и знакомых побольше, да и жил он там всего пару лет, а тут – постоянно на протяжении уже нескольких лет… Возможно, даже к этой самой Ивановой и приехал – назначил ей встречу; ожидая, гулял у прудов. А сам на наркотиках сидел… – может, кстати, так часть денег в Болгарии и просадил! Здесь у него, очевидно, заначка была, и ещё он знал, где достать наркотики. Приехал, а вместо них ему втюхали снотворное. Он, не разобравшись, проглотил порошок, сидя у прудов. Затем, конечно, заснул, это же снотворное оказалось… И свалился в пруд, где и захлебнулся. Вот вам и всё дело!

– Раскрыла! – подытожил Костя, спрятав улыбку. – А что же ты к этой Ивановой-то так прикипела? Зачем Бердникову нужно было с ней встречаться?

– Ну, у неё деньги есть. Может, он как раз хотел у неё занять, чтобы вложить в новое дело – старое-то, говорят, прогорело, бизнес с недвижимостью в Болгарии. А новое бы окупилось, и он вернул бы всё с лихвой – может, он так думал…

– Но Иванова-то не очень помнит, чтобы Бердников ей звонил. Так что, если он всё же и звонил ей, значит, не особо настаивал на встрече, иначе это врезалось бы ей в память, – предположил Костя.

– Знаете, не удивлюсь, если у неё не шибко-то хорошо с головой! – вдруг выпалила Света. – Она такая странная! – разговоров не помнит, Бердникова особо не знает, на то, что ребёнку файл надо открыть, внимания не обращает…

– Эй, довольно возмущаться! Здоровье у всех разное; вот ей приходится даже к психотерапевту ходить, а тебе – нет. Так что давай-ка займёмся нашей работой! – остудил её Мадаев. – Сегодня нужно посетить наследников Зосимовой, тех, которые ей кумовьями были, – надо узнать, бывал ли у них в гостях Бердников. Иванова сказала, что бывал и что Зосимова их с ним знакомила… Может, даже когда приехал, успел их посетить зачем-нибудь, мало ли… Ещё нужно сходить к квартире Зосимовой – её соседи могут его помнить.

– Мы же сегодня всё это не успеем?

– Успеем. Ты отправишься к одним, я – к другим. Можешь для поддержки взять с собой кого-нибудь из ребят.

– Сама справлюсь, только чур – я к Матвеевым! – быстро ответила Света.

«Буду я ещё в коридорах у соседей что-то выяснять! – решила она. – Лучше в квартире посидеть. Там, может, и чаем напоят, или у них ещё кто-нибудь в гостях будет… Вот интересно!».

– Только диктофон с собой возьми и включить его не забудь, – усмехнулся он её энтузиазму. – И контакты выясни – номера телефонов запиши, чтобы не ходить каждый раз, как вопрос возникнет…

Раздав указания и потратив ещё некоторое время на то, чтобы просмотреть документы, Костя вскоре снова собрался и ушёл – он отправился по адресу, по которому в Петрозаводске раньше проживала Зосимова.

Этот дом по сравнению с тем, в котором была квартира Ивановой, казался не таким уж элитным. Даже огромных, привлекающих к себе внимание окон почти в пол в когда-то роскошной квартире Зосимовой с улицы теперь не было видно – похоже, новые жильцы успели изменить жильё под себя. Также внутри не было консьержа, и ему пришлось прозванивать квартиры через домофон, чтобы кто-нибудь запустил его в подъезд. Некоторое время он топтался на крыльце – никто не открывал и даже не спрашивал, кто пришёл, будто в квартирах никого и не было, и он терпеливо продолжал жать на кнопки, пока через какое-то время к подъезду не подошёл один из жителей, возвращавшихся домой. Тогда Костя прошёл внутрь вслед за ним.

Поднявшись на нужный этаж, он первым делом всё-таки позвонил в дверь квартиры, когда-то принадлежащей самой Зосимовой. Но никто ему не ответил, и, прислушавшись, он ощутил только тишину – в квартире точно было пусто. Тогда он позвонил в дверь напротив. Тут ему, наконец, отворили, и он увидел перед собой старушку.

Он поторопился представиться:

– Я – следователь Константин Мадаев. Мне хотелось бы задать несколько вопросов о Екатерине Зосимовой, которая пару лет назад жила напротив вас.

Старушка понимающе качнула головой.

– А я видела, как вы туда звонили… в глазок смотрела. Да нет там сейчас никого – семейная пара живёт, да на работе пока все. Сразу ж, когда Катеньки не стало, её родственники приходили. Всё рыскали, рыскали там, да потом продали квартиру-то, – махнула она рукой.

«Значит, Матвеевы сразу после оформления наследства поспешили продать полученное жильё…», – отметил он про себя.

– А вы?..

– Мария Сергеевна я. А может, зайдёте, да чайку выпьете? Я о Катеньке много могу рассказать…

– Да, мне бы это очень пригодилось, – тут же согласился Костя. – Мне всё нужно, что сможете вспомнить: какие-нибудь моменты, необычные случаи, произошедшие с ней незадолго до её гибели, или даже что-нибудь о её характере…

Он прошёл вслед за Марией Сергеевной в её квартиру. Несмотря на нахождение в элитном доме, та внутри показалась ему небольшой, особенно после настоящих апартаментов Ивановой и квартиры Зосимовой, которая, судя по фотографиям, виденным им ранее, была роскошной.

– А вы одна? – уточнил он, оглядываясь, пока старушка неторопливо наливала чай.

– Одна, одна, милок, как перст! Уж годочков пять…

– А здесь давно живёте?

– Да хотела бы сказать, что всю жизнь, но на деле всего-то ничего: лет семь. Сыновья-то мне эту квартиру купили, а потом за границу уехали. Вот теперь сама тут мыкаюсь…

– Но за семь лет-то, наверняка, со всеми соседями перезнакомились?

– Да что уж соседи-то, милок… Даже вот чаю выпить не с кем… – вздохнув, пожаловалась она.

– А ваша бывшая соседка…

– Катенька?.. Бедная девочка, бедная… И при жизни-то счастья не было, и потом…

– А что «потом»? – насторожился Костя.

– Ну как… Деньги-то её накопленные, состояние целое, потерялись али чужому кому достались… Квартиру вот тоже чужим перепродали. А мужик-то и при жизни её к другой бабе бегал.

– Это ж кто, Мария Сергеевна? Неужто Иван Бердников? И какая-такая баба у него была? – он так заинтересовался, что даже отставил кружку, хотя очень хотел попить чай: время было вечернее, кушать хотелось, а работы ещё оставалось много.

– Ой, а я, милок, знаю?.. Это ж я и так лишь разок-то и слышала: иду, значит, к лифту, а он, дружок-то её, на лестничной площадке стоит да по телефону разговаривает. Серьёзно так да тихо: мол, скоро освобожусь и приду к тебе, моя милая. Милая… А Катеньку так никогда не звал… – вздохнула она с укоризной.

– А её как звал?

– Королевой.

– Так это ж ещё лучше? – не понял он.

– Эх, молодёжь!.. Королевами-то тех зовут, кто холоден и неприступен, да богат. А мужику баба мягкая нужна… Он тогда зовёт её и милой, и любимой, и дорогой… А тот Катю-то дорогой называл, да, боюсь, совсем не в том смысле…

– Понятно, – кивнул Костя. – А вот про деньги откуда знаете, что потерялись?

– Да как же? – удивилась она. – Наследники-то, когда квартиру получили, долго-долго в ней копошились, всё искали, искали… Никак, знаешь, не могли деньги Катины найти. Думали, она их в сейфе держит, а сейфа-то у девочки отродясь не было.

– А это откуда знаете? И где ж она хранила их тогда? Да и они ведь с чего-то решили, что деньги в квартире? – быстро спросил он, а старушка хрипло засмеялась.

– Выпей чайку, милок! – неторопливо придвинула она к нему поближе чайник и вазочку с печеньем. – Говорили мы иногда с Катенькой… Нравилась она мне, хорошая была, да и она от меня не пряталась… Да ты скажи хоть, зачем тебе про неё сейчас надо? Поняли, что ль, что не сама она себя погубила?

– Что вы об этом знаете? – резко отложил он взятое, было, печенье обратно.

– Ну, не могла же она вот так от жизни-то уйти. Она, знаешь, милок, какая была? Весёлая, жизнерадостная! Даже когда со своим хахалем-то ссорилась, всегда потом сама мирилась – вот так, в людей верила. Верила, что изменится… А тут ведь как: паук родился – пауком и проживёт, не стать ему жуком майским… Грубым таким, невоспитанным Иван её был…

– А помните тот злосчастный день? Может, было в нём что-то странное, подозрительное или необычное?

– Да меня уж тогда опрашивали, – задумалась она. – Ничего такого вроде бы… Хотя сама Катенька в тот день, конечно, странная была.

– И в чём это выражалось?

– Ну, ведро она вышла выносить, с мусором-то, – заговорщически наклонилась к нему старушка, будто делясь тайной. – Оно неполное было.

– И что? – не понял Костя.

– Знаешь, милок, Катенька сама ведь почти никогда, никогда не выносила мусор. Иван её обычно этим занимался – убирался да мусор выносил… Сама-то она не особо любила хозяйничать, вот и сор – если и выносила, то только когда ведро уж совсем полное было, до верху. Ну, чтобы пореже-то… А тут смотрю: неполное несёт, – сказала она и, задумавшись, замолчала, качая головой.

– Понятно. А ещё что-то… странное было? – напомнил он, не дождавшись продолжения.

– Так я ж и говорю… – очнулась она от раздумий. – Вижу: ведёрко-то неполное несёт. А я сама как раз на улицу шла и вот говорю ей: «Бросай-ка ты ведро это, приборку, да пойдём со мной – воздухом свежим подышим, а то на дворе уж день, а ты ещё не выходила!». Да… А она, знаете, – молчит. Как не заметила меня…

– Может, и впрямь не заметила?

– Как же, милок? Я ж прямо перед ней стояла… А она как мусор выкинула – так молча и пошла обратно в квартиру. И посмотрела на меня ещё так – то ли жалобно, то ли с просьбой какой… Я-то, глупая, тогда не поняла, что проблемы у неё какие-то, помощь нужна была… А она вон как поступила… Из окна…

Старушка вытерла набежавшую слезу.

– Мария Сергеевна, вы ведь сказали, что Зосимовой помогли уйти из жизни? – уточнил Костя.

– Ну да… Ежели б всё нормально было, вряд ли бы она на такое решилась…

– А, в этом смысле… – протянул он немного разочарованно. – Значит, думаете, у неё какие-то проблемы были? То есть не психического характера?

– Нет-нет, со здоровьем-то у неё всё нормально было! – замахала она руками от удивления, – да и на настроение не жаловалась. Всегда весёлая такая, бодрая, людей привлекала своей жизнерадостностью… Ей даже незнакомцы с удовольствием помогали, – вспомнила она.

– Это как?

– Ну, вот пришла она как-то домой, а с ней – мужчина. Сразу видно – солидный такой, умный…

– Как выглядел? – перебил Костя, тут же насторожившись.

– Ну, в летах он был, с бородой, да дипломат в руках. Я его в глазочек-то дверной увидела… Катенька к нему – как к незнакомому: взгляд такой – то ли холодный, то ли напуганный, рассеянный какой-то… Видать, на улице у неё что-то случилось, а он ей помог да до дому проводил. До квартиры довёл, в квартиру зашёл… А через какое-то время вышел и ушёл. И Катенька после этого до гибели-то своей такая же, как не своя, ходила. Из дома лишний раз носу не показывала, только в клинику свою да обратно. Видать, сильно испугалась она тогда чего-то. И не поговорить с ней, и не чайку попить… А потом – всё, из окошка…

Костя нервно постукивал по столу пальцем.

– А долго мужчина в квартире её пробыл?

– Да уж, может, и полчаса – я ж на время-то не глядела. Только, как услышала, что дверь открывается, снова к глазочку подошла да посмотрела.

– А как одет он был? Роста какого, высокий, низкий?

– Бороду помню, – задумалась она. – Костюм тоже такой, хороший… Кепка меня тогда удивила, но когда я увидела, что он с бородой, сразу поняла, что солидный человек.

– Кепка, значит, и борода… А вот на этого похож? – Костя вытащил из папки фотографию мужчины из банка, вместе с которым Зосимова получала деньги.

– Ну-ка, дай-ка взгляну, – старушка достала из кармана очки и всмотрелась. – Похож, пожалуй. Хороший человек, добрый…

– Вы его знаете?

– Нет, я ведь только тогда его и видела, – вновь закивала она.

– А почему тогда добрым называете?

– Как же, добрый потому что… Помог ведь ей. Да, хороший такой мужчина… – продолжала она довольно кивать.

– А ещё когда-нибудь он приходил к ней?

– Нет, говорю же, милок: не было больше никого. Но Катенька потом такая грустная ходила. Думаю, понравился он ей… Она же и с Иваном уж не виделась: поругалась, прогнала его, и он больше не появлялся. А тут – солидный человек, умный да ладный… Всё куда лучше её Ивана.

– А ещё что-нибудь интересное можете вспомнить? Кто ещё у неё бывал?

– Ну, Валенька частенько заходила.

– Какая? Валентина Иванова, вот эта? – он нехотя протянул фотографию, и старушка с удовольствием всмотрелась в снимок.

– Да, она. Вот она – родственница настоящая, уж не такая, как эти Матвеевы!