Помоги проекту - поделись книгой:
— Говорите сколько вам влезет, лишь бы немцы последнее не отбирали! — вновь сердито перебила Василиса.
Эти слова старушки ободрили Романа, подали надежду увидеть Зинаиду, а значит, и выпытать кое-что.
— Хорошо, схожу к коменданту,— внушительным тоном пообещал он,— походатайствую за тебя, Василиса Васильевна. Ты вот только помоги мне встретиться с Зиной. У меня к ней душевный разговор.
— Ладно, как-нибудь встретитесь, — загадочно и многообещающе произнесла старуха и, взяв вышитое петухами полотенце, принялась вытирать вымытую посуду.
А обнадеженный Роман надвинул шапку на свою черноволосую взлохмаченную голову и, не попрощавшись с хозяйкой, вышел из избы.
В отряде все ожидали выздоровления Зинаиды Антоновны. План ее удался: одиннадцать гитлеровцев, которых вела она по кладкам через реку Ипуть, отправились на тот свет.
Вот уже шестой день болеет Зинаида Антоновна. Внезапно бросившись тогда после первых выстрелов в реку, она сильно поранила левую ногу.
Андрейка ни на минуту не отходил от матери. Лицо его осунулось, похудело, глаза глубоко запали. Из головы у него не выходил сон об отце. Ему так хотелось встретиться с отцом! И еще хотелось Андрейке, чтобы мама была свидетелем этой встречи, видела, как крепко жмут они друг другу руки и рядом пойдут вслед за танками все дальше и дальше, прямо в Германию. А может, случится так, что Андрейка будет сам управлять танком, прорываться сквозь вражеский огонь, переплывать реки, заходить в тыл противнику и громить беспощадно фашистов!
Богата детская фантазия...
Зинаида Антоновна открыла наконец глаза и, оглядевшись, сразу все вспомнила и все поняла.
Ее испугало застывшее, обтянутое кожей лицо Андрейки, и несколько секунд она внимательно вглядывалась в него. Губы мальчика что-то шептали, и мать встревожилась еще больше: здоров ли ее сын?
Глаза налились слезами — то ли от слабости, то ли от волнения, от боязни за сына. Зинаида Антоновна всем сердцем жалела Андрейку; мал еще, а страдает и мучается наравне с нею и со всеми взрослыми, как равный среди равных участвует в тяжелой, опасной борьбе. Вот и сейчас сидит, сгорбившись, как старичок, над постелью раненой матери в сырой и тесной партизанской землянке, а вокруг тишина, неизвестность...
Зинаида Антоновна обеими руками обняла сына и крепко-крепко прижала к себе. И от этого ей стало легче. Высохли слезы, порозовело лицо. Андрейка чуть отстранился, внимательно всматриваясь в глаза матери.
— Как ты похудел, сыночек! — с нежностью произнесла Зинаида Антоновна.
— Нет, мамочка, это я так... Не выспался, вот тебе и кажется...
— Ты чем-то озабочен?
— Никак не могу забыть о том сне.
— О каком сне ты говоришь, сынок?
Только теперь Андрейка вспомнил, что так и не успел рассказать маме о страшном и необычном сне, который видел перед тем, как в деревню пришли гитлеровцы.
— Ой, мамочка! — вырвалось у него.
И торопливо, подробно он начал рассказывать о жутких картинах, виденных во сне. А потом так же подробно рассказал и о своей встрече с Романом Томашуком, человеком с черной бородой и охотничьим ружьем за плечами.
Зинаиде Антоновне приятно было услышать от сына о том, чем закончилась недавняя операция, в которой участвовал и он, ее Андрейка. О ней уже знал весь отряд.
...Тогда Андрейка не успел и оглянуться, как его схватил за руку Кастусь, сын Якима Михалькова, и таинственно потащил за собой. Андрейка знал отца Кастуся, одного из боевых партизанских командиров. Познакомился он с первых дней жизни в отряде и с самим Кастусем, парнишкой хоть и одних лет с Андрейкой, но более рослым и крепким. Как же было теперь не пойти за приятелем, когда тот сказал:
— Давай быстрее, там нас ожидают. Не пожалеешь.
Андрейка послушно зашагал рядом с Кастусем. Озабоченный вид приятеля насторожил Андрейку, заставил вспомнить о матери. «Как же тебе не стыдно уходить неизвестно куда, ничего не сказав ей об этом?» Но он сам не знал, куда они идут и долго ли пробудут там. А время еще было раннее.
— Ты знаешь, сколько я тебя искал? — запыхавшись, на ходу сказал Кастусь.— Ого!
— А кто нас ждет? — спросил Андрейка, хотя и видел, что направляются они к штабу партизанского подразделения Михалькова. Но подумать, что сам он может понадобиться командиру подразделения, не решился.
Кастусь промолчал, только многозначительно почмокал губами.
А ожидал их действительно сам товарищ Михальков, командир отважных партизан, которые успели уже провести не одну боевую операцию на участке железной дороги Зыково — Неходово. И сегодня у командира был подготовлен план очередной операции, смелый и рискованный. Правда, мальчикам об этом плане Михальков решил не говорить, они должны были лишь помогать в осуществлении этого плана. Но и этого на первых порах достаточно, а об остальном узнают позднее.
В отряде Михалькова был один партизан — железнодорожник, опытный машинист паровоза. Человек пожилой, сдержанный, но мудрый и полный ненависти к оккупантам. Вместе с Михальковым, с полного согласия Мартына, они надумали нанести удар по зыковскому депо, где ремонтировались немецкие паровозы.
— Вот вам кусок красной материи,— встретил Михальков мальчиков.— Можете с собой и какой-нибудь платок взять.
— Зачем? — спросил Кастусь.
— Узнаете потом. А пока быстро в дорогу. Идите по направлению к деревне Песчаны. За нею, на опушке леса, вас встретит дядька Степан. Ты, Кастусь, его знаешь.
Хлопцы молчали. Очень хотелось им знать дальнейшее, но спрашивать не решились, командир все равно не скажет. И потому оба лишь переглянулись. А Михальков продолжал:
— Вы должны будете помочь дядьке Степану. Выполнить его приказ. Поможете — и сразу назад ко мне, расскажете все, что видели. Понятно боевое задание? — подчеркнув слово «боевое», спросил Михальков.
— Понятно,— за себя и за Андрейку ответил Кастусь.
— Выполняйте!
Мальчики ушли. Михальков долго смотрел им вслед.
Идти надо было километра три, а приятелям это расстояние показалось совсем коротким. Им не терпелось узнать от дядьки Степана о задании, поскорее помочь ему. Молча шли они лесом, так же молча пересекли лужок, перевалили через голый песчаный холм, за которым увидели лес. На опушке их должен встретить дядька Степан.
— Вон и Песчаны, — сказал Кастусь; ему хорошо были известны эти места, он здешний.
— Ага,— кивнул Андрейка, хотя прежде слышал это название только в разговорах взрослых.
Не останавливаясь, мальчики пошли по дороге, которая пересекала только один конец деревни. Сама же деревня, изогнутая дугой, растянулась в сторону от дороги, крайними хатами своими упираясь в лес.
Время было послеобеденное. День солнечный. Тихий ветерок покачивал траву на обочинах дороги.
Хлопцы зашагали еще быстрее: михальковское «скорее» как бы подгоняло их.
Вот наконец и опушка леса. Где же дядька Степан? А Степан, оказывается, уже давно наблюдал за ними из-за деревьев. Он обрадовался, узнав Кастуся и увидев, что рядом с ним шагает еще один парнишка.
Партизан показался из-за деревьев, когда приятели достигли опушки, и, не говоря ни слова, махнул рукой, поманил за собой в лесную чащу. Лес был небольшой, почти весь просматривался из края в край, но за высокими стройными соснами начинался густой кустарник. Так и пошли все втроем сквозь кусты, не произнося ни слова. Окружающая тишина невольно настораживала путников. И хоть знал Степан, что тут опасности быть не может, все же при подходе к железной дороге он с каждым шагом становился все более осторожным и внимательным. Настороженность Степана передавалась и мальчикам. Слух у Андрейки обострился как никогда, мальчик несколько раз останавливал Кастуся и чутко прислушивался к лесной тишине.
— Давайте присядем,— наконец сказал дядька Степан и первым опустился под густой куст орешника.
Мальчики тоже сели,
— Теперь вы пойдете вперед, а я за вами, — стал подробно объяснять партизан,— Пойдете к самой железной дороге. Как выберетесь из кустов, сворачивайте налево — это самый близкий путь к полотну. Делайте вид, что вы просто гуляете. Чувствуйте себя свободно. А когда взберетесь на полотно, поворачивайтесь лицом в сторону Неходова и ожидайте, пока появится паровоз. Если будет идти целый состав, сразу сбегайте к кустам. Я буду там ожидать вас.
— А если один паровоз, без вагонов? — спросил Кастусь.
— Вот это будет хорошо! — улыбнулся Степан.— Сразу поднимайте сигналы и изо всех сил машите до тех пор, пока машинист не заметит вас и не остановит паровоз... Да, а вы захватили что-нибудь красное?
— А как же! Вот. — Кастусь достал из-за пазухи большой красный лоскут.— И у Андрейки платок...
— А что, если их к палкам привязать? — сказал Андрейка.— Скорее заметят с паровоза.
Степан секунду подумал и одобрительно кивнул головой:
— Правильно, так будет лучше. Как тебя зовут?
— Андрейка.
— Чей ты?
— Учительницы, Зинаиды Антоновны, — опередил Кастусь.— Сын ее.
Степан с удовлетворением посмотрел на одного, на другого и начал объяснять дальше:
— Если паровоз остановится и машинист сойдет на землю, скажите ему, что впереди лопнул рельс. Ведите его вперед, подальше. Ну, вот и всё...
— Как — всё? — не удержался Кастусь.
Разочаровался и Андрейка: не хочет говорить дядька Степан, что он задумал.
— Вы только не испугайтесь, не выдайте себя. Как только машинист сойдет с паровоза, разговаривать с ним буду я.— Дядька Степан легонько дотронулся рукой до ложа автомата.
Андрейка и Кастусь догадались, что дядька Степан хочет захватить паровоз. Только зачем он ему, что с ним делать? Мальчики переглянулись, пожали плечами.
— Вы поняли? — слишком строго, как им показалось, спросил дядька Степан.
— Поняли! — на этот раз ответил Андрейка.
Кастусь утвердительно кивнул головой, порываясь о чем-то спросить. Но Андрейка опередил его:
— А что дальше? Ждать ваших приказаний?
— Да, ждать,— ответил Степан.
Мальчики пошли впереди. Первым — Андрейка, следом — Кастусь. За ними, пригибаясь к земле, зашагал Степан. Когда за кустами показалась железнодорожная насыпь, он остановился:
— Действуйте!
И сразу исчез в густой зелени.
Андрейка и Кастусь медленно взбирались на невысокую насыпь, играя, они стали даже бросаться камешками, поглядывая в сторону Неходова. Степан внимательно наблюдал за ними. Хорошо бы отрезать машиниста в ту минуту, когда он начнет спускаться на насыпь. Нет, пожалуй, будет лучше, если хлопцы отведут его подальше от паровоза: будет виднее, что делать...
Спустя несколько минут мальчики засуетились на насыпи и подняли два флажка — красный и белый. Ну что ж, два разных сигнала — это даже лучше: машинист еще больше испугается и обязательно остановит паровоз. Увидит двоих ребятишек, станет их расспрашивать, в чем дело.
Послышался перестук колес. Степан замер, прислушиваясь: остановится или промчится мимо? Но опытное ухо не обмануло его. Перестук становился реже, тише. Вот и паровоз показался. Немного проехав, он остановился. Машинист чуть не всем корпусом высунулся из окна паровозной будки. Мальчики сошли с насыпи, все еще держа в руках поднятые флажки:
— Дядя, впереди рельс поврежден...
— А вы не обманываете? — спросил машинист.
Андрейка сделал обиженное лицо, тронул Кастуся за рукав:
— Не верит, так пусть едет. Пошли.
Мальчики сбежали с насыпи вниз. Обернувшись через плечо, Кастусь напоследок крикнул машинисту:
— Поезжайте!.. Не верите — не надо!..
Видно, эти слова подействовали сильнее, чем сигналы: машинист слез с паровоза и зашагал вдоль пути, оглядывая рельсы. До места, на которое показывали мальчишки, было шагов сто. Степан вскочил на ноги и побежал к паровозу.
То ли шум его быстрых шагов, то ли ощущение внезапной тревоги заставило машиниста оглянуться. А оглянулся — и остолбенел: мальчишек и след простыл, а возле паровоза стоит человек с автоматом. Машинист рванулся к паровозу.
— Стой!— остановил его властный окрик.— Жить надоело? Иди куда глаза глядят и благодари судьбу, что счастливо отделался!
Степан вспрыгнул на паровоз и дал протяжный сигнал. Машинист побежал было вдогонку, но паровоз уже набирал скорость.
...Еще до захода солнца Кастусь и Андрейка благополучно добрались до партизанского лагеря. Михальков с нетерпением ожидал их, а выслушав подробный рассказ о захвате паровоза, крепко пожал обоим руки и сказал:
— Молодцы, ребята!
...Рассказывая больной матери о том, как партизанский машинист дядька Степан на всех парах направил захваченный паровоз в зыковское депо, как он, спрыгнув в последнюю минуту на ходу, остался жив, Андрейка не мог не восхищаться мужеством отважного партизана и только об одном не обмолвился ни словом: о том, что и сам он принимал участие в этой рискованной, дерзкой операции.
А операция действительно оказалась и рискованной, и успешной. Зыковское депо надолго вышло из строя. Захваченный Степаном паровоз не только загорелся сам, но и поджег несколько отремонтированных гитлеровцами паровозов и самое депо. Мать, умная и сметливая женщина, выслушав рассказ Андрейки, даже не спросила, где он так долго был и что делал.
Поблагодарив сына за приятную новость, она спокойно уснула.
Поделиться книгой: