Помоги проекту - поделись книгой:
• Потому что такова наша работа. Разумеется, если этим вы зарабатываете на жизнь, с утра пораньше в понедельник вы будете на рабочем месте. Вы не ждете, когда придет вдохновение, потому что счета тоже не ждут. Хотя разница между словами «профессионал» и «любитель» в основном сводится к тому, что одному платят, а у второго попросту есть хобби, но на самом деле в первом случае речь идет еще и о том, чтобы дать клятву. Мы глубоко и, хотелось бы верить, необратимо признаемся в своей верности искусству. А потому не бросаем его, когда становится трудно. Не бросаем, когда перестаем получать удовольствие от процесса. Личное удовольствие здесь не главное. «Любительство» же означает, что мы занимаемся этим из любви. Ради забавы. Вообще-то так и должно быть (см. выше), даже у профессионалов. Но любитель может все бросить, когда веселье заканчивается. И как раз разница мотиваций заставляет вас поздно ночью таращиться на страницу с ручкой в руке, пытаясь выжать из себя хоть строчку диалога, в то время когда и разум, и тело отчаянно требуют сна.
• «Я создан для этого». Мы уже говорили о том, что человечеству, как и большинству видов, требуется способ заявить о себе. Мы отдельно рассмотрели процесс самоанализа животных, обладающих самосознанием. В сложном обществе различные роли, поддерживающие его надлежащую организацию, специализируются. Кого-то влечет медицина, плотницкое дело, преподавание, поварское искусство, инженерное искусство и т. д. Аналогичным образом всем нам нужны писатели, но не все мы должны становиться писателями. Есть среди нас те, для кого подобное времяпрепровождение играет особую роль. Оно связано с восприятием бытия, встроено в саму сущность человека. Возможно, вы один из них. Не стоит беспокоиться. И если вы начали писать в раннем возрасте или рассказывали истории с тех пор, как начали говорить, вполне вероятно, в этом ваше призвание. Чем сильнее вас зовет искусство, тем больше устойчивости вы проявите, столкнувшись с трудностями. Вы будете писать и писать, независимо от того, верят ли в вас. Если это действительно ваше призвание, пусть вас утешит то, что в конечном счете – поверят.
Саму отрасль, состоящую из вызывных листов, администраторов, кейтеринговых вагончиков, дедлайнов и обсуждений бюджета, мало волнует, почему именно вы пишете. Недавно газета The Guardian опубликовала список категорий собственной премии, в котором наряду с привычными номинациями «Лучший актер», «Лучший режиссер» и т. д. оказались «Лучший диалог» и «Лучшая сцена». Судя по всему, диалоги и сцены либо пишутся сами, либо полностью являются заслугой людей, которые их зачитывают и снимают. Для The Guardian – издания, которое позиционирует себя в качестве некой литературной газетенки, сценаристы попросту не существуют. Тем не менее СМИ смотрят на наши личные, персональные и, как правило, постоянно меняющиеся причины браться за перо примерно так же, как нефтяная промышленность – на планктон: форма другая, суть та же. Без вашей потребности осмыслить неприятный опыт, исследовать вопросы, порождающие трещины в вашем сознании, нырнуть вглубь собственной психики в погоне за эмоциями, о которых воспитанные люди попросту не говорят, не будет текстов, телевидения, кинематографа, режиссеров, актеров, костюмеров, церемоний вручения премий и знаменитостей. Все они зависят от вас, от вашего опыта, от ваших особенностей, от испытываемого вами дискомфорта, от того, о чем вы мечтаете, – и неважно, знают они об этом или нет.
Большинство авторов, на которых я пытался надавить в этом вопросе, обычно признают, что не хотят быть писателями. Они просто хотят писать – и даже не в общем смысле этого слова, не просто усесться и царапать что-то на листке бумаги, зарабатывая на жизнь. Они хотят писать, потому что им есть что сказать. Иными словами, они нашли то, что потребовало голоса, и теперь должны написать об этом – здесь, сейчас, как можно скорее. Эта находка требует выражения со страстью и настойчивостью, которым невозможно противиться.
Так что же это за субстанция, что за материал, который, однажды встретившись вам, уже не отпускает, не дает покоя, пока не окажется высказанным, написанным на бумаге – во благо вашего спокойствия и к удовольствию многих? За неимением лучшего слова назовем это «основа». Это нечто экспериментальное, сырье для писательства. Ухватите ее – и ничто не сможет вас остановить.
Основа
Само слово «Основа» означает некое сырье, вещество, ткань. Так, основой дерева является древесина, основой озера – вода. Литература по своей природе более абстрактна, и все же мы знаем, из чего она состоит, даже если не можем ощутить это физически.
Также Основа означает «текст», но не просто слова на странице. Говоря «Основа», мы имеем в виду суть написанного.
Именно Основа становится для нас, сценаристов, исходным материалом. В некотором смысле – как древесина для плотника. Без нее все ваши навыки, мастерство, страсть и мечты ничего не стоят. И подобно тому как плотник должен разбираться в древесине – откуда она берется, из чего состоит, каких типов бывает, каковы ее достоинства и ограничения, как придать ей форму и как обработать, – сценарист должен понимать Основу драматургии.
Основа рождается из опыта. Она начинается с чувств. Естественная по природе своей, она сопровождает нас изо дня в день, ею овеян каждый миг нашего существования.
Разумеется, чаще всего мы едва ли ее замечаем. Если вы постараетесь вспомнить предыдущий день, неделю, а то и больше, то, вполне вероятно, обнаружите, что большие промежутки времени прошли, не оставив о себе ни малейшего воспоминания. Их составляют наиболее обыденные, непримечательные мгновения, из которых, как следствие, автор практически не черпает Основу для своих работ.
Мы помним некоторые мгновения или отдельные детали, лишь пока в этом есть необходимость. Где я оставил ключи от машины? Во сколько поезд? Есть и попросту первоочередные вопросы организационного толка. Где я живу? Так в чем, говорите, заключается моя работа? А что-то, бывает, засядет на подкорке, лишь бы досаждать нам. Я что, серьезно так и сказал? Это не Основа, это данные. Они служат определенной цели и помогают нам жить, но не становятся поводом к созданию великих текстов.
Мысленно перенеситесь назад во времени – прямо сейчас. Случалось ли с вами нечто интересное, необычное, примечательное? Надеюсь, вам не придется заглядывать далеко в прошлое. Как только что-то придет вам на ум, возьмите ручку и набросайте абзац или два, чтобы зафиксировать наиболее яркие детали. Что случилось, когда, при каких обстоятельствах, кто в этом участвовал, что вы сказали, увидели или сделали? Что вы почувствовали в тот момент? Что вы чувствуете по этому поводу сейчас? Если вам не удается вспомнить ничего примечательно, постарайтесь как минимум найти что-то запоминающееся. Вы поймете, что момент запоминающийся, поскольку вспомните его, даже если речь всего лишь о вчерашнем завтраке или о том, как вы выносили мусор.
То, что вы только что сделали, – если, конечно, сделали, – и есть сценарий, а это неплохое начало для любого писателя. Теперь спросите себя, почему вы выбрали именно этот момент. Чем он так примечателен? Возможно, он был для вас эмоциональным – грустным, комичным, пронзительным или страшным. Возможно, он поведал вам о чем-то, рассказал о том, каким вы видите мир, кем являетесь, чем является все вокруг. В нем был некий смысл. Именно смысл отличает примечательный момент от посредственного. Само слово «смысл» означает «выраженное познание», а все, что связано с познанием, относится к сфере человеческого опыта.
Как-то раз один подающий надежды автор пожаловался, что ведет настолько спокойную жизнь, что ему совершенно не о чем писать. Я ответил, что он плохо ищет. Чтобы писать, необязательно переживать травму, достаточно зоркого глаза. В некотором смысле жизнь – уже травма: мы появляемся на свет с криком, а уходим против воли. Уже об этом стоит написать. Многие авторы успешно сублимируют основу текстов из незначительных деталей повседневной жизни. Яркий тому пример – Майк Ли и Алан Беннетт. В руках такого писателя, как Беннетт, печенье, закатившееся под диван, может породить метафизический парадокс, в сравнении с которым идеи Ницше покажутся поверхностными. Личные кризисы могут стать причиной серьезных размышлений, но присмотритесь к самым обыденным моментам вашей жизни и найдете вопросы, которые надо задать, тайны, которые надо развеять, – повсюду ненавязчиво присутствует Основа для ваших текстов.
Несколько лет назад на экраны вернулся один крупный сериал, и проблему новых идей решили с помощью нестандартной фокус-группы. Целую комнату «обычных людей» прилично напоили, а потом спросили, что их беспокоит. Главным образом фокус-группу волновала нехватка социальной сплоченности, снижение стандартов образования, положение молодежи и общий рост уровня страха в обществе. Когда руководство сериала триумфально представило результаты своего исследования, один из сценаристов заметил, что все вышеперечисленное он наблюдал, пока ехал утром в электричке.
Он рассказал, как заметил сидящего через проход парня, закинувшего ноги на сиденье. Сценарист подумывал, не сделать ли замечание, но не решился: можно нарваться на склоку, а то и получить в лицо кулаком. Вместо этого он внутренне корчился, переживая целую палитру чувств: вину, возмущение, страх – и так по кругу. Потом он заметил, что других пассажиров одолевают примерно те же эмоции, и тут произошло кое-что интересное. Писатель стал гадать, что происходит в голове у самого парня, откуда он родом, что послужило причиной его злости, надежд и страхов, о чем говорит такое проявление демонстративного неповиновения и как в его глазах выглядит сам писатель и другие, подобные ему пассажиры.
Сценарист не только обесценил существование фокус-группы, но и продемонстрировал настоящую Основу, полученную из собственного опыта, и ни одно вторичное исследование не могло сравниться с ней по глубине и качеству. Главное, что это взгляд с позиции исследуемого объекта. Всего на мгновение писатель поставил себя на место – или, точнее, посадил на сиденье – того парня с характером. Всем нам знакомы злость, негодование, вызов и отчуждение – в определенный момент своей жизни мы в той или иной степени их переживаем. Они были не чужды и сценаристу, но он смог разглядеть их, посочувствовать этому парню. И с этого момента ему было о чем писать.
Сценаристы по своей сути принадлежат к категории людей, которые все пробуют и всем наслаждаются. Поэтому они так тонко чувствуют мир вокруг, дух времени, новейшие идеи, малейшие изменения в человеческом поведении. По этой же причине многие из них – социально неловкие, неуверенные в себе невротики! Слова на странице – не более чем следствие этого. Нам проще разобраться в себе, классифицировать и понять себя, царапая слова, исписывая страницы, и все написанное – лишь следствие наших же размышлений. А размышления фактически обусловлены тем, что является их основой. Так что начинайте писать не с мечты о славе, а с того, что находится прямо перед вами, с собственного опыта. А уж как вы это оформите, зависит от вашего художественного дара. За исключением всего прочитанного вами, это – ваш главный источник вдохновения. Проще говоря, в отсутствие Основы вам не о чем писать.
Итак, посмотрим, что по сути своей представляет этот материал – Основа. Каким образом сценарист установил связь с объектом в электричке?
Тут есть три компонента.
Во-первых, простая архитектура происходящего: электричка, дорога, парень, закинувший ноги на сиденье, нежелание окружающих (включая наблюдателя) вмешиваться и, пожалуй, общий социальный контекст, в котором разворачивается действие.
Во-вторых, есть еще и смысл: социальная сплоченность, а точнее, ее отсутствие, безразличие молодежи и нерешительность взрослых, страх, смелость и так далее.
В-третьих, речь идет о самом наблюдении, которое во многом является трактовкой происходящего. Обстоятельства можно счесть комичными, трагичными, обескураживающими и т. п.
Скорее всего, вам знакомо понятие темы. Зачастую ее связывают со множеством Громких Слов, таких как Любовь, Справедливость, Верность, Жадность и так далее. Но это только слова. На деле тема может сопровождаться чрезмерным обилием нюансов, быть слишком многослойной и структурированной, из-за чего ее невозможно свести к одному или нескольким громогласным индикаторам. Но главное – по-прежнему сам опыт. Чем больше в нем слоев, чем богаче структура, тем насыщеннее будет текст, рожденный на его основе. Даже если мы описываем чужой опыт, необходимо найти внутри самих себя то, что позволит взглянуть на смысл вопроса со значимой для нас позиции. Поэтому необязательно ориентироваться на Громкое Слово (возможно, стоит и вовсе его отбросить). Надо лишь ощутить аутентичность в свете собственных наблюдений. Вокруг этого и развернется действие. Его Основа станет материалом для работы. Так давайте же посмотрим, как все осуществляется на практике.
Если ты собрался в лес…
Несколько лет назад мне довелось услышать, как резчик по дереву рассказывает о своих утренних походах в лес в поисках материала. Он описывал, как вдоль кустарника стелется туман, и ты бредешь, не зная, найдешь ли хоть что-то, или подбираешь кусочек древесины и вертишь так и сяк, пытаясь понять, пригодится ли он, можно ли из него сделать нечто интересное и прекрасное. Он рассказывал, как сердце начинает биться чаще, когда находишь идеальный материал, и неважно – для того, над чем ты планировал работать, или для нового проекта, идею которого он тебе подсказал. Он называл себя «лесным надоедой» и создавал изысканные работы. Порой, садясь с утра пораньше за стол, я вспоминаю его – представляю, как над деревьями встает солнце, а он бредет по лесу в резиновых сапогах, то и дело склоняясь, подбирая кусочки древесины. Представляю, как он вертит их в руках – холодные и влажные, как изучает их, исследует, вдыхает запах, и с этого самого момента разгорается день художника, разливается, подобно мощному и сильному потоку.
Подобно фрагменту древесины, таящей возможности для лесного надоеды, мгновенья нашей жизни становятся Основой, если обнажают истину или истины, которыми можно поделиться с другими. Это может быть катастрофа. Или печенье под диваном. «Драматургия» сегодня означает «нечто большее» – равно как и «то, что прямо под носом». Букет редко бывает эффектным, если составлен из скромных цветочков. Однако истинная Основа драматургии обладает потенциалом совершенно иного порядка (хотя взрывающиеся вертолеты по-прежнему привлекают внимание зрителя). В романе Вирджинии Вулф «На маяк» есть изумительный фрагмент, где миссис Рэмзи обдумывает скучный поход по магазинам. Впрочем, скучен он исключительно с точки зрения миссис Рэмзи. Для читателя эти размышления о скуке и попытки ее развеять, взяв с собой Чарльза Тэнсли, преисполнены надрыва и острой необходимости обрести нечто истинное, постоянное среди быстротечности жизни. Это эффектный момент, а его описание, бросающее вызов скуке героини, лишь усиливает впечатление.
Несколько лет назад я разговорился с одним иллюстратором, после чего мы решили обменяться контактами. Он принялся листать маленький блокнот, который держал в руках, и все никак не мог найти чистый лист. В итоге он нацарапал свой электронный адрес рядом с рисунком. Меня поразило, сколько деталей он успел заметить. Ящик на фонарном столбе – мимо которого я бы прошел, не обратив на него никакого внимания, – у него обрел очертания, форму, игру света и тени, обзавелся своими особенностями, стал небольшой загадкой, крупицей истории. И, разумеется, он зарисовал его. В блокноте он зарисовывал Основу для своих работ и всегда держал его под рукой.
Имеет смысл завести блокнот, чтобы набрасывать собственные – литературные – заметки о том, что происходит с вами:
• Во-первых, в этом случае, если вы что-то заметили или у вас появилась идея, вы ее не забудете. Когда я просматриваю собственные записи, меня поражает, как малейшая деталь или крошечный момент могут стать основой целой истории, даже если в тот момент, когда я сделал набросок, он казался настолько непримечательным, что уже через мгновенье я мог о нем забыть.
• Во-вторых, вы становитесь более наблюдательны. Вы учитесь наблюдать, а значит, начинаете больше замечать вокруг. При этом вы учите разум и сердце поглощать и упорядочивать, фильтровать и обдумывать увиденное. Вы начинаете смотреть на мир как писатель, и под этим я имею в виду, что вы будете прицельно замечать вещи, где есть Основа (а вовсе не то, что вы обзавелись беретом и расхаживаете весь день в халате). Мой друг-иллюстратор не просто собирал детали, он практиковался. С каждым наброском он оттачивал собственную наблюдательность, с каждым штрихом карандаша он все лучше доносил информацию до зрителя.
• В-третьих, как только вы что-то записываете, оно начинает жить своей творческой жизнью. Записи в блокноте – не столько напоминание, сколько естественный процесс. Он разворачивается не только у вас в голове, но и у вас в руках. Заметить что-то – значит начать размышлять, а размышления присоединяются и к тому, что вы уже набросали в блокноте, и к тому, что пока держите в голове. Эти идеи встречаются, заигрывают друг с другом, разбегаются, сходятся, а порой дают плоды. Фрагмент одной идеи объединяется с другой. Могут пройти годы. И внезапно вы заметите что-то еще, и та частичная, не до конца оформившаяся, не полностью выношенная задумка явится из трясины незавершенных идей и сольется с последним наблюдением. И перед вами окажется нечто целое; быть может, семя, из которого вырастет полноценная история, может, фрагмент, который со временем превратится в сцену, а может, крошечная деталь на заднем плане во время речи персонажа. Чем бы оно ни было, оно придаст аутентичности и убедительности, которая приходит только с опытом. Вы не просто придумали этот нюанс. Вы его почувствовали. Искусство сценария сводится к тому, чтобы зритель тоже почувствовал это. Сценарист не бродит от идеи к идее, он позволяет им набухнуть в этом болоте, супе, куче компоста – назовите как хотите. И никогда не знаешь, что из нее выползет или восстанет и объявит о своей готовности выйти на бумагу. Но до чего приятно, когда это происходит.
Не у каждого писателя есть настоящий блокнот. Порой заводить блокнот кажется неуместным или непрактичным, да и записать выходит не всегда, даже если блокнот под рукой (скажем, в разгар званого ужина или занятия виндсерфингом). Однако все писатели отправляются в лес и собирают материал. На самом деле от этого никуда не деться. Вы можете идти по улице, или сидеть в кафе, или заниматься повседневными делами, или спорить с продавцом, парковщиком или другом. Но вот вы видите что-то, замечаете, вертите так и сяк и, если понимаете, что это похоже на Основу, берете с собой домой. Можно воспользоваться находкой незамедлительно, а можно, как уже было сказано, отложить на потом. Можно добавить ее к уже имеющемуся материалу или подождать, пока найдется материал, который можно с ней объединить. Неважно. У вас есть Основа. И это имеет колоссальное значение. На самом деле без нее проку от вас – как от лесного надоеды без дерева. То есть, собственно, никакого.
Как-то раз меня пригласили выступить на тему создания историй в одном престижном образовательном учреждении. Я решил рискнуть и продемонстрировать суть своего выступления с помощью Основы, которую насобирал по пути туда.
Я всего на несколько миль отъехал от дома, как мой навигатор начал отказываться следовать маршруту, который мне прислали по электронной почте. Первым моим порывом было не обращать на него внимания. В конце концов, организаторы по собственному опыту знали дорогу. Но было что-то назойливое, даже угрожающее в том, как настойчиво он вновь и вновь повторял инструкции – на одной и той же ноте. В итоге я уступил прибору. Ехать пришлось на 20 минут дольше, чем я рассчитывал.
Я опаздывал. И, разумеется, именно в этот момент дама, регулирующая движение возле школы, решила дать машинам сигнал остановиться, пока горстка детишек безмятежно брела через дорогу, не подозревая, как я тороплюсь. Но мне была знакома эта безмятежность – с тех лет, когда я сам был школьником. И я задумался, каким сам был в том возрасте, о чем мечтал в юности, какой представлял свою жизнь в будущем и на что она похожа теперь. Мы не знаем, что ждет впереди. О чем, скажем, мечтают эти дети? Кем они станут? Водитель машины, стоявшей позади меня, начал сигналить, и я понял, что дорога свободна.
К счастью, я приехал заранее, и у меня было время, чтобы ненадолго забежать в уборную, собраться с мыслями, чтобы появиться перед собравшимися в зале. Что не так с сушилками для рук? Почему они вечно выключаются до того, как успеваешь нормально высушить руки? Почему не включаются снова, пока не
И вот я размахиваю руками, пытаясь активировать сенсоры, а часы-то тикают. Меж тем вода с рук уже накапала на брюки. И теперь кажется, будто я обмочился. Отлично. Полторы сотни человек должны прийти и кивать в такт моим мудрым изречениям, но вместо этого все будут думать: «Он что, реально описался?» Плюс у меня вспотели ладони. А организатор хочет пожать мне руку. Теперь он подумает: «Оратор не только обмочился, но и напуган до смерти. Да он просто страдающий недержанием невротик». Неужели я хочу, чтобы меня воспринимали имен но так? Разумеется, нет. Я хочу казаться человеком достойным, уверенным, в меру культурным и дружелюбным, но не заискивающим. Впрочем, постойте-ка. И это моя мотивация? То есть смысл всего, что я делаю по жизни, в том, чтобы казаться крутым? Неужели я правда настолько поверхностный, настолько нарциссичный человек? Да они же за секунду поймут, что я из себя представляю. Вот почему я ненавижу выступать. Почему я вообще все время попадаю в такие ситуации?
Так что к тому моменту, как я добрался до сцены, у меня было предостаточно Основы, о которой можно рассказать слушателям. Интересно, что собравшиеся в зале смеялись практически везде, где нужно. Суть, конечно, была не в том, чтобы рассказать анекдот, а в том, чтобы исследовать все эти моменты на предмет Основы. Подобные ситуации случаются сплошь и рядом. Простая дилемма – следовать указаниям навигатора или инструкциям организаторов – едва ли кажется примечательной. Но что, если немного повысить ставки? Вести мне свой отряд вдоль оврага, как приказывает командир части, или воспользоваться советом местного жителя, отлично знающего эти края? Какую песню спеть – ту, которую велит продюсер, или ту, в которую верю лично я?
Кстати, быть может, мистер Бин и ухватил суть хохмы с сушилкой для рук, но осталось множество других историй о том, как люди чувствуют себя глупо, неловко или неподобающе, не говоря уже о тех случаях, когда герой на краткий миг нечаянно осознает лихорадочные махинации собственных демонов и в ужасе отшатывается, осознав неведомое и испытав отвращение.
Еще упражнения
Возвращаясь к тому, что вы записали в прошлом разделе. Просмотрите написанное. Углубитесь в этот текст. Посмотрите, в чем его Основа. Теперь сами станьте героем, перейдя от первого лица к третьему. И поддайте огоньку. Измените контекст. Повысьте ставки. Вместо продуктового магазина отправляйтесь на борт звездолета, в зону вооруженного конфликта, в казино. Если ехали отправить письмо, пусть ваш персонаж отправится на поиски Ковчега, Святого Грааля, спрятанного клада, потерянной любви. Экспериментируйте. Привыкайте играть с Основой. Повертите ее в руках. Понюхайте.
Если не можете поиграть, как только записали, дождитесь другого момента. Если хотите, воспользуйтесь примерами из моей поездки в колледж. Подумайте о детстве и о том, как проходит жизнь; о том, кем мы отчаянно пытаемся казаться в глазах других, хотя этот образ не соответствует действительности. Подумайте, каково оспаривать противоположное мнение. Покрутите эту мысль. Какая история у вас получится? Какие вопросы она затрагивает?
В самом начале мы сказали, что разница между обычным и драматичным моментами заключается в том, что в драме есть некий смысл. Безусловно, чем больше мы присматриваемся даже к самым обычным мгновениям жизни, тем больше смысла в них обнаруживаем, – точно так же глаз иллюстратора улавливает простой ящик на столбе. Возможно, в конечном счете окажется, что обыденных моментов не существует вовсе. Смысл есть во всем. Если судить так, все в этом мире являет собой Основу. Однако то, что именно вы замечаете, вертите так и сяк в руках, а потом суете в карман – на будущее, – зависит только от вас.
Исследование (искусство собирательства)
Хотя в основном мы собираем Основу, наткнувшись на что-то интересное в повседневной жизни – например, когда совсем рядом происходят катастрофические события, с которыми мы сталкиваемся нос к носу, – нет абсолютно ничего зазорного в том, чтобы организовать условия для охоты на Основу. Самым очевидным примером являются путевые заметки. Автор путевых очерков, никогда не бывавший в местах, о которых пишет, вряд ли сможет создать полезный и убедительный текст. Но такой автор и не ждет, когда представится подходящая возможность. Он бронирует билет на самолет и пакует сумку. Заметив, что Основа не бросается вам под ноги или что вы стали настолько невосприимчивы к происходящему вокруг, что уже не можете разглядеть ее при всем желании, сделайте что-нибудь.
Если за вами стоит продюсерская или радиовещательная компания, вам повезло, но если нет – испытайте свою удачу. Как уже было сказано ранее, вы удивитесь, насколько люди готовы помочь писателям. Все дело в том, что мы можем поведать миру их истории, с нашей помощью их услышат. Впрочем, существует множество общедоступных ситуаций, полных возможностей для сбора Основы. Станьте волонтером. Займитесь благотворительностью. Поговорите с соседями. Путешествуйте. Одна моя знакомая писательница как-то целое лето проработала в Королевском обществе защиты птиц, водя школьников по птичьему заповеднику. В ее новом молодежном романе фигурируют лебеди, и он уже стоит на полках книжных магазинов.
В ходе таких исследований можно заполучить материал совершенно иного рода.
Хотелось бы надеяться, что вы соберете много анекдотических примеров. Так, например, я знаю, что бригада скорой помощи может на безумной скорости нестись по улице, спокойно обсуждая при этом, кто что наденет вечером. Я знаю, что хирурги травят байки, разрезая человека. И знаю, что солдаты не хотят, чтобы их дочери выходили за военных.
Также вы поймете, каково выполнять такую работу, что значит принадлежать к этому миру. А значит, будете писать убедительно, в соответствии с законами и
Помню, как вернулся домой после того, как провел целый день с полицией Восточного Лондона. Десять часов мы переезжали с одного неприятного места на другое. Мы видели жуткие вещи, встречали ужасных людей. Сидя в электричке по дороге домой, я размышлял о мрачности мира в целом и осознал, как подобный опыт может извратить психологию человека, его восприятие мира. Захватившее меня раздражение при виде пассажиров, столпившихся у входа в вагон, идеально воплотилось в сердитом ворчании очередного придуманного мной разочаровавшегося в жизни копа.
По своему опыту могу сказать, что начинать всегда неловко – чувствуешь себя каким-то литературным придатком, но потом проходит время, и ты становишься частью команды. Я мастерски открываю упаковки шприцев. Мне доводилось присматривать за потенциальным свидетелем. Я помогал вправить бедро и однажды поддерживал голову умирающего, чтобы в последние минуты жизни он мог свободно дышать.
Если вам повезет, вы по-настоящему вникните в происходящее. Когда полицейский за рулем автомобиля притормозил возле входа в участок, повернулся к своим коллегам и сказал: «Погнали», – я внезапно осознал разницу между распитием чая вместе с дружелюбным сержантом и миром, где незнакомые люди мрачно поглядывают на тебя, проходя мимо. Ранее в тот день мы стояли на унылой парковке. На дворе смеркалось, а еще предстояло найти подозреваемого в краже со взломом. Но совсем рядом, в домах, обсуждали планы на праздники. Это мощное ощущение мира внутри и мира снаружи предоставило достаточно материала для целого эпизода сериала «Чисто английское убийство». Три секунды наблюдения порождают Основу для видео продолжительностью час, и это изумительный момент.
Если у вас уже есть материал и вы заняты написанием текста на его основе, все же может возникнуть необходимость заполнить пробелы, обогатить характеры персонажей или добавить объема сюжету.
Когда я писал сценарий для трехсерийной программы про армейскую жизнь по заказу BBC, то провел много вечеров за разговорами с семьями военных. Во время подготовки проекта о взыскании долгов я был стажером у коллекторов на улицах Ливерпуля. Необходимость написать судебного адвоката предоставила мне идеальный предлог пообедать с настоящим представителем этой профессии.
Все это значит, что нельзя просто вытягивать Основу из уже обработанных источников – газет, фокус-групп или существующих программ. Напротив, вы должны уметь представить свежий взгляд, новые подробности и оригинальные моменты, ярко изобразив их с опорой на собственный опыт. Это будет заметно.
Впрочем, это не лишает ценности чтение. Что угодно можно преподнести свежо, если вы каким-то образом связаны с Основой. Шекспир писал, во многом опираясь на тексты Холиншеда, Плутарха и других. «Кориолан» мало отличается от хроник Плутарха в том, что касается исторических подробностей, однако ритм, идеи, поэзия и смысл, который обрели факты этих хроник, определенно принадлежат Шекспиру.
В процессе написания сценария к фильму, затрагивавшему некоторые аспекты Холокоста, я прочел много книг и даже поговорил с теми, кто его пережил, и с теми, кто в нем виновен. У нас было много Основы, но все же она не была «нашей». То был документальный материал, который можно было использовать или не использовать в тот или иной момент в зависимости от контекста повествования. Если же мы хотели написать свою историю, если режиссер собирался ставить фильм по ней, надо было задаться серьезными вопросами о самих себе и о людях вокруг. Надо было выйти из зоны комфорта. Посещение концентрационного лагеря Заксенхаузен совсем рядом с Берлином лишило нас дара речи. Многое там сильно повлияло на нас, в том числе коллекция фотографий довоенного быта узников. Мы видели бесчисленное множество полосатых роб, изнуренных лиц с ввалившимися глазами, но эти снимки были другими: с них смотрели улыбающиеся отцы с детьми; жены, ведущие хозяйство; пекари; банкиры; художники и кузнецы. Они уничтожали анестезию дегуманизации, и истинные ужасы совершенного преступления выступали на первый план. Эти люди были нами. Туман истории развеялся, продемонстрировав наши собственные лица на фотоснимках, запечатлевших дни рождения, гордых владельцев магазинов на фоне своих детищ, невинные улыбки детей в надежных объятиях матерей.
Мы использовали это в картине. Главный герой рассматривал несколько простых семейных фотографий. Этот момент стал одним из самых мощных в фильме – я по-прежнему практически не могу его смотреть. Также мы использовали само безмолвие – то, что есть вопросы, на которые у нас может не быть ответа. Но выяснить это можно было, только изо всех сил пытаясь постичь всю сложность человеческого поведения, самые тайные его уголки, пределы. Для меня немыслимо было уже то, насколько организованным было убийство. И люди безо всякого сомнения выполняли приказ. Как можно примирить непримиримое? Может, и никак. Центральной темой фильма стало подвешенное состояние «незнания», что позволило избежать удобных и лаконичных выводов в конце.
Допустим, мы бы набрели на все это с помощью теории, благодаря книгам, но в этом случае интенсивность и в определенном смысле сложность вопроса показались бы искусственными, заимствованными, а значит, слабыми. Зато, позволив себе больше узнать об этом вопросе, проникнуться им, ощутить беспокойство, мы обрели свою Основу для нарратива. И, разумеется, этого не произошло бы, не начни мы искать.
Специальные поездки в исследовательских целях зачастую предоставляют обильную Основу для проекта, над которым вы работаете, даже больше чем нужно. Одна из причин отправиться, скажем, в полицейский участок – собрать материал для будущих эпизодов сериала или что вы там пишете. Однако если вы будете внимательны – а преимущество таких мероприятий состоит в том, что они естественным образом обостряют бдительность, – то в итоге вы можете насобирать воз и маленькую тележку Основы, которой хватит для детективного романа, который вы, быть может, напишете только через пару лет, а может, и вовсе для произведения иного жанра. Хорошая Основа может скрываться десятилетиями, а потом выпрыгнет из-за угла и потребует написать историю. У нее нет срока годности.
Впрочем, даже если никуда не ездить специально, нельзя сбрасывать со счетов обилие Основы, которую приносит повседневность, – хотя, возможно, придется заглянуть за тонкую завесу привычного быта, чтобы на мгновение увидеть бурлящий вихрь тревоги и невроза. Будучи по натуре примером сдержанности, однажды я столкнулся с проблемой, когда потребовалось написать нетерпеливого персонажа. И тогда я присмотрелся к нему. Что из себя представлял этот герой, который закатывал глаза, когда компьютер зависал на десять секунд, который приходил в отчаяние, столкнувшись с нерешительным человеком, позвонившим, чтобы назначить встречу, и полчаса проговорившим ни о чем? Потом я уронил молоко, пока готовил кофе, поскользнулся на нем, пытаясь дотянуться до бумажных полотенец, и разбрызгал остаток упаковки по обоям, после чего довольно много узнал не только о нетерпении, но и о самообмане.
Вы можете щеголять тем, какой вы прекрасный человек, вот только писательство требует чуточку честности. Здесь мы ставим себя под удар. Поэтому большинство знакомых мне сценаристов на самом деле вовсе не считают себя прекрасными людьми. Они слишком остро замечают все свои слабости и недостатки, чтобы задирать нос. А поделившись ими с миром, большинство из них просто хочет спрятаться подальше, пока вся шумиха не утихнет.
Можно сидеть рядом с парамедиками, посещать памятники и читать книги. Но Основа становится Основой, только когда она поет в вашей душе, когда вы узнаете не только что-то о материале, но и о самом себе. В отсутствие исследовательских поездок в дальние страны периодически прогуливайтесь по просторам собственного разума. Распахните закрытые двери. Изучите подвал. Откройте пару коробок на чердаке. Вы удивитесь (если не придете в ужас), увидев, что там.
Адаптация – и другие вопросы
Адаптация книги или пьесы – достаточно важный вопрос для текста первоисточника. Что касается Основы, вопрос вот в чем: как сделать ее своей, не превратив во что-то еще?
Я руководствуюсь двумя простыми принципами, которые, как выяснилось, периодически весьма полезны:
1. Я адаптирую только те книги, какие хотел бы написать сам. Этому я научился через личный опыт (иногда горький). Книга должна быть близка вам, а вы – ей. Она должна говорить за вас, потому что вы будете говорить за нее. Если вам хорошо платят, ладно, беритесь за книгу, которая вам не нравится, но держитесь!
2. Можно поиграть с повествованием, героями, временными рамками и формой, но всегда уважайте Основу. Ваша работа – не переписать, а воссоздать книгу в другой среде. Можно проявить смелость, но суть должна остаться неизменной. Адаптация должна говорить о том же, о чем и оригинал. Возможно, потребуется кое-что доработать, а что-то – серьезно перестроить, но в итоге вы должны прийти к тому же смыслу, которым наполнено оригинальное произведение. Адаптация должна вызывать те же чувства, иметь ту же тональность и оказывать то же воздействие на зрителя, как и первоисточник.
Как следствие, вы должны установить максимально прочную связь с Основой – такую, будто вы сами нашли ее. Если Основы больше, чем вы в состоянии вместить в 90-минутный сценарий, найдите ту, которая подходит именно вам. Возможно, потребуется обсудить этот вопрос с теми, кто поручил вам заказ, либо с автором, а может, с обоими, но честное мнение о том, как вы видите материал, сэкономит вам море времени, которое впоследствии тратится на возвращение к первоначальному варианту, переписывание и споры.
Недавно ко мне обратилась одна писательница / преподавательница насчет написанной ею научной работы об адаптации, в создании которой я участвовал. Выбрав сцены, которые, по ее мнению, являлись ключевыми для фильма, и выделив в них так называемый «теневой сценарий», она была поражена тем, что в книге их и вовсе не было. Разумеется, мы сделали это, чтобы отдать должное Основе, смыслу, а не внешней форме. Нам пришлось изменить внешнюю форму, чтобы приблизиться к Основе. Наше сознание оставалось незамутненным, и, что, пожалуй, еще важнее, автор оригинала была довольна.
Алхимия основы
Итак, мы знаем, что такое Основа. И знаем, как найти ее, как распознать, когда находим. Могут пройти часы. Могут пройти дни. А потом что-то происходит. Мы что-то видим. Или слышим, или чувствуем. Важно то, что мы это переживаем. И внезапно сердце начинает биться быстрее, нас переполняет энергия, желание заглянуть дальше, копнуть глубже и рассказать о своей находке. В этот момент в нашей душе происходит нечто странное. Привычные границы наших собственных потребностей, забот, надежд и тревог переходят в совершенно иную, универсальную плоскость. Они не подавляются, не забываются, не отвергаются. Совсем наоборот. Они исследуются. Подобно лесному надоеде, в руках которого меняется обрубок старого дерева, мы смакуем глубину своих ощущений. Обыденное становится необыкновенным. Тем, что всегда затрагивало только нас лично, теперь можно поделиться с другими. Ребенок, завидев ужа в тени георгинов, сломя голову несется к матери – рассказать об увиденном. Писатель наблюдает за тем, как он сам наблюдает за парнем, закинувшим ноги на сиденье, и внезапно обнаруживает, что столкнулся с крайне интересной личностной дилеммой. Все это становится Основой.
Это не то же самое, что писать исповедальные, духовно очищающие тексты, хотя от постановок по таким сценариям можно получить некое вуайеристическое удовольствие – если вам подобное нравится. Повествование сродни алхимии, это процесс, в ходе которого главную роль играет конкретный личный опыт, со временем превращающийся в золото универсального выражения. Мутная мгла обыденности превращается в нечто ценное. И, если вы рассчитываете разбогатеть в этом деле, именно за это люди готовы платить.
Но, даже заполучив Основу, как придать ей форму? Как превратить ее в историю? Как разогреть плавильный котел и начать алхимическое превращение нашего опыта и наблюдений в золото?
Не вся Основа, с которой мы сталкиваемся, может стать литературным произведением. Иногда она слишком отрывочна. Иногда подходит для одной работы больше, чем для другой. Если вы что-то записали, а потом сообразили, что вам такое не подойдет или не найдется места, – нестрашно. В то же время, как мы уже видели, крупицы неиспользованной основы можно сочетать с другим неиспользованным фрагментом, только позже. Вот почему так важно иметь блокнот, и неважно, настоящий он или это просто место в вашей голове, где гнездится болото идей. Вот почему время и опыт являются частью процесса написания теста. Подобно дистилляторам, мы всегда рады выпустить на рынок с высоким спросом бутылку урожая текущего года, но при этом периодически бродим среди паутины в самых глубоких подвалах, где стоят старинные бочонки, в которых потихоньку настаивается вино, ожидая своего часа.
Я написал для «Жителей Ист-Энда» сцену, где заносчивый и упрямый герой по имени Энди запугивает куда более робкого Билли Митчелла на площади Альберта. После всех оскорблений и угроз Энди Билли намеревается пристыженно ретироваться. И тут Энди бросает: «Митчелл? Да ты не заслуживаешь этого имени». Билли на мгновение останавливается, поворачивается и возвращается. Баланс силы пошатнулся. Билли произносит: «Я знаю, кто я…» – и в этот момент вздрагивает уже Энди.
Позже я задался вопросом, откуда вообще взялась эта сцена. Отчасти она была навеяна сюжетом в целом и естественным ходом повествования в этой серии, но сам момент можно было написать по-разному. Задумавшись об этом, я вспомнил случай, произошедший двадцать лет назад, когда я был бедствующим сценаристом / режиссером / продюсером в экспериментальном театре. Моя новая постановка должна была пройти в зале размером с паб. Я вложил в нее все до копейки – последние деньги ушли на то, чтобы повесить в баре пару глянцевых плакатов. Когда я пришел с ними к менеджеру, немного поддатый тип, скорчившийся на барном стуле, выхватил их у меня из рук. «Это еще что?» – ухмыльнулся он. «Мы ставим пьесу», – максимально дружелюбно ответил я. «Пьесу? – фыркнул он. – Что за бред». И смял плакаты в кулаке. Учитывая обстоятельства, я счел совет менеджера – незамедлительно уйти – самой разумной стратегией. Но уже у двери почувствовал, что замедляю шаг.
Безусловно, я был зол, ведь меня оскорбили, я лишился плакатов и зря потратил деньги. Но дело было не только во мне. Дело было в тех людях, которые приняли участие в этой постановке, во всех усилиях, которые они вложили, в том, чем мы пожертвовали. Дело было в самом театре, ради которого люди умирали. Дело было в писательстве – жемчужине нашей цивилизации, которое нелегко дается, порой кровью. Когда я остановился у двери и повернулся, чтобы открыто выступить против него, я был воплощением литературы в самой пугающей ее форме. Лицо пьяницы изменилось. Маятник качнулся. Тут менеджер бросился между нами и силой вытолкал меня из паба.
Инцидент давно канул в прошлое, но Основа осталась где-то в блокноте, поджидая героя, который, затравленно ссутулившись, побредет прочь от унизительных колкостей того, кто превосходит его по силе, а потом остановится, задастся вопросом, кто он, и слабая часть его натуры уступит место сильной, и он повернется, готовый сокрушить все и вся. Так появился Билли.
Преимущество писательства с Основой состоит в том, что не надо ничего придумывать. Надо лишь распознать ее, собрать и позволить ей выйти наружу, когда того потребует история. Вы уже пережили все это, а значит, смогут пережить ваши герои и ваша аудитория. Вы не описываете момент, вы его воссоздаете. Неудивительно, что такие тексты самые мощные. Но при этом они требуют меньше всего усилий, что немало порадует вас, когда вы этому научитесь.
Хотелось бы верить, что, если присмотреться к описанной выше сцене с Билли и Энди, в ней можно заметить и ощутить определенную драматургию. Есть место действия, герои, диалог и так далее. Кроме того, мы знаем, что ее источником является настоящая, изготовленная вручную, полностью органическая Основа (без добавления искусственных консервантов и красителей). И она работает – она обязана работать.
Во-первых, все мы знаем по собственному опыту, что не каждая написанная сцена работает. Сначала ее надо разжевать, разворошить, начать заново, еще разок подправить, дать кулаком по столу, отвесить компьютеру пару ласковых и пнуть кошку (конечно, мне такое и в голову не придет!). Порой история хороша, но герои неубедительны. Либо диалоги свободно растягиваются на двадцать минут, так и не затронув сути. Еще хуже, когда кажется, что все на месте, но результат не производит никакого впечатления. Возможно, вам доводилось получать от редактора письма в духе «мне правда очень нравится сюжет, герои, идея и то, как вы пишете, но все это смотрится не слишком убедительно, так что шли бы вы отсюда».
Говоря об анализе и практике написания сценария для сериала, стоит отметить, что его драматургия и самые важные события состоят из отдельных компонентов. Как показывает опыт, большинству писателей одни компоненты даются легко, а над другими приходится поработать. Лично я могу намарать несколько листов диалога, совершенно не утруждаясь, но вот умение выстраивать конструкцию далось тяжелым трудом, и периодически мне приходилось выслушивать нотации моего наставника на BBC, который выглядел при этом так, будто его вот-вот хватит удар.
Поделиться книгой: