Кристаллизация общественного мнения

В Нью-Йоркском обществе руководителей ассоциаций[18] – организации, объединяющей руководителей государственных, местных или национальных компаний, таких как, например, Объединение производителей обоев, Ассоциация американских машиностроителей, Американская лига защитных тарифов, Ассоциация кораблестроителей Атлантического побережья, Национальная ассоциация кредиторов, Ассоциация американских производителей шелка и еще семьдесят четыре подобных союза, – предусмотрены такие виды деятельности, как совместная реклама; корректировка и сбор пожертвований; учет расходов; кредитное бюро; дистрибьюторская деятельность и выход на новые рынки; образовательная деятельность, стандартизация и исследовательская работа; проведение выставок; отдел международной торговли; органы внутреннего управления; общая информационная поддержка; промышленный отдел; законотворчество; оказание юридических услуг; отчеты о состоянии рынка; статистика; отдел транспорта; представительство в Вашингтоне; арбитражная деятельность. Важно отметить, что в состав сорока из указанных организаций входят отделы по работе с общественностью, основная часть деятельности которых связана с созданием общественного мнения в интересах своих компаний.

Американская телефонная и телеграфная компания усиленно изучает проблемы в области своих связей с общественностью, чтобы не только расширить бизнес, но и создать атмосферу сотрудничества между компанией и обществом. Работу операторов телефонной компании, статистические данные, подробности о звонках, особенностях связи и инженерном оборудовании представляют широкой публике разными способами. Во время войны и некоторое время после ее окончания нужно было в первую очередь заверить пользователей в том, что качество связи недостаточно высокое в силу объективных причин – особых обстоятельств в стране. А люди в ответ на эти усилия компании, которые выглядели как вежливые попытки принести извинения, относились терпимо к более или менее серьезным сбоям в ее работе, воспринимая такую ситуацию как нечто само собой разумеющееся. Если бы компания не заботилась о мнении своих клиентов, то в этом случае пользователи телефонной связи с большей нетерпимостью требовали бы, чтобы качество услуг соответствовало довоенным стандартам.

Когда-то американцы с удовольствием подтрунивали над тем, насколько Франция и Швейцария зависят от туризма. Теперь же мы наблюдаем, как американские города соревнуются за право проводить различные собрания, ярмарки и конференции, которые являются неотъемлемой частью их программы связей с общественностью. В газете New York Times некоторое время назад было напечатано послание губернатора Небраски, в котором он благодарил рекламодателей за их вклад в процветание своего штата.

Газета New York Herald недавно опубликовала редакторскую колонку под названием «Государству выгодна реклама». Главным образом в ней сообщалось о кампании, в ходе которой представители штата Вермонт стремились сформировать в глазах общественности благоприятный имидж своего штата. Среди прочего в статье отмечалось, что в Вермонте издается журнал «Вестник Вермонта» – интересное издание с любопытными иллюстрациями и хорошо составленными текстами, и освещаются в нем исключительно особенности промышленного и сельскохозяйственного потенциала штата Вермонт, а также рассказывается о его живописных местах, привлекательных для летнего отдыха. Читатель и сам легко может вспомнить о подобных успешных попытках привлечь внимание общественности или получить публичное одобрение деятельности отдельных сфер производства либо целых производственных объединений.

Есть доля истины в забавной истории на эту тему, опубликованной в одной из газет Нью-Йорка. Современные руководители общественных движений, производств и объединений, скорее всего, согласятся с ее главным героем. Она повествует о человеке, который решил убедить своего товарища в том, что не так важен чей-то поступок как таковой, сколько та молва, которая о нем пошла и обеспечила ему место в истории. Он привел в пример Барбару Фритчи[19], Эванджелину[20], Джона Смита[21] и еще несколько известных личностей, доказывая, что они прославились не столько благодаря своим поступкам, сколько благодаря работе своих отличных специалистов по связям с общественностью.

– Очень хорошо, – согласился его друг. – Но приведи мне пример человека, который действительно совершил что-то великое, а этого не заметили.

– Ты ведь знаешь о Поле Ревире[22], – ответил главный герой. – Можешь ли ты назвать мне имена еще двоих людей, которые той ночью тоже отправились в путь, чтобы рассказать окрестным жителям о приближении армии британцев?

– Никогда о них не слышал, – был ответ.

– Там было трое ожидавших сигнального огня на Старой северной церкви, – продолжил рассказчик. – Все трое сели на коней и отправились в путь, как Пол Ревир, о котором и пишет Лонгфелло. Они все увидели условный сигнал. Все отправились к фермерам и разбудили их, рассказав об опасности. Впоследствии один из них был офицером в армии Вашингтона, а другой стал губернатором штата. И никто из двадцати тысяч американцев никогда не слышал их имен, но при этом мало кому в Америке не известно имя Пола Ревира.

– Так что же, Ревир заслуженно вошел в историю, или это Лонгфелло его прославил?

Глава 3

Что значит защищать чужие интересы

Общественное мнение в нашей жизни теперь во многом играет решающую роль. Отдельные люди и различные их объединения, чьи интересы могут зависеть от отношения широкой аудитории, прилагают значительные усилия, для того чтобы создать себе положительный имидж в обществе с помощью самых квалифицированных консультантов. Теперь к специалисту по связям с общественностью относятся так же, как и к адвокату, который дает клиенту рекомендации и представляет его интересы.

Адвокату, защищающему своего клиента в суде, гарантировано право быть выслушанным судьей и присяжными, но дело обстоит иначе, когда необходимо вынести нечто новое на суд общественногомнения. В подобных случаях психология толпы и нетерпимость человеческого общества к инакомыслию создают трудности и проблемы для тех, кому предстоит защищать что-либо новое или непопулярное.

В газете Fourth Estate, где публикуются материалы для представителей прессы, читаем:

Советник по связям с общественностью или руководитель отдела по связям с общественностью – эти два термина встречаются с каждым днем все чаще. Вроде бы это что-то знакомое и понятное, но справедливости ради по отношению к тем, кого так называют, и по отношению к тем, кто пользуется их услугами, следует заметить, что они отличаются – или могут отличаться – от привычных нам «представителей рекламного мира». Сам факт того, что многие крупнейшие корпорации в стране признают необходимость поддержки должных взаимоотношений с обществом, уже достаточно важен, чтобы придавать значение отделам по связям с общественностью и относиться к ним надлежащим образом.

Называть ли специалиста «уполномоченным по связям с общественностью» или просто «профессионалом в области рекламы» – пусть решает сам этот специалист или те, кто оплачивает его услуги. По нашему мнению, те, кто выполняет функции советника или директора по связям с общественностью, занимаются одной из самых важных работ, а вот время тех, кто просто, по старинке, хочет «делать деньги из воздуха» на средства издателей, уже прошло…

Итак, два этих понятия четко разграничены, старое и новое, и каждое из них вызвало живейший интерес со стороны прессы. Когда Наполеон воскликнул: «Обстоятельства?! Я сам создаю обстоятельства!» – он тем самым выразил саму суть работы специалиста в области связей с общественностью. Если представители этой новой профессии соответствуют тем перспективам, которые подразумевает ее название, то они способны принести много реальной пользы. Возможно, они наконец заставят нас забыть о том, что же это такое – обаятельный, но коварный рекламщик.

О том, что значение этой профессии все возрастает, можно судить по статье Мэри Свейн Рутзан, руководителя отдела опросов и выставок Фонда Рассела Сейджа. Статья под названием «Каковы возможности женщин на поприще рекламы», опубликованная в газете New York Globe 2 августа 1921 года, представляет эту профессию как нечто возникшее совсем недавно, однако имеющее столь важное значение, что она заслуживает самого пристального внимания женщин, стремящихся сделать карьеру.

Прежде всего, специалист по связям с общественностью – исследователь, и поле его исследований – общественное сознание. Его учебники – реальные жизненные факты, газетные и журнальные статьи, рекламные объявления в СМИ, рекламные щиты вдоль дорог, железнодорожных путей и скоростных трасс, речи законодателей, выступления с высоких трибун, анекдоты, рассказываемые в курилках, сплетни с Уолл-стрит, болтовня в театральных антрактах и беседы с людьми, которые, подобно ему самому, в своем толковании происходящего должны прислушиваться к малейшим изменениям общественного настроения.

Специалист по связям с общественностью применяет свой талант интуитивного понимания событий в своих практических целях, а также для психологических исследований и опросов общественного мнения. Но он не только исследователь – он еще и практик, имеющий в своем распоряжении богатый набор инструментов и определенную технологию их использования.

Прежде всего, это обстоятельства и события, которые он помогает создавать. Кроме того, он обладает инструментами, позволяющими ему донести эти обстоятельства и идеи до сведения людей, – такими как рекламные объявления, буклеты и листовки, кинофильмы, рассылки, выступления, собрания, разнообразные выставки и показы, газетные передовицы, журнальные статьи и прочие возможные средства привлечения внимания общества и воздействия на общественное мнение.

Научиться чутко воспринимать настроения в обществе довольно сложно. Кто угодно может более или менее точно поделиться с вами собственными соображениями по какому-либо конкретному поводу. Но мало кто обладает временем, интересом или соответствующей подготовкой, позволяющими развить в себе способность тонко чувствовать настроение других людей по этому же поводу. Любой опытный специалист располагает достаточной смекалкой и интуицией во всем, что касается его профессии. Юрист в состоянии предсказать, какой аргумент вызовет отклик у судей или присяжных. Торговец знает, к чему именно нужно привлечь интерес потенциальных покупателей. Политик умеет расставить правильные акценты в обращении к своей аудитории, однако способность оценить реакции больших групп людей в целом, весьма различных как географически, так и психологически, – это особое профессиональное умение, которое требуется развивать, постоянно занимаясь жесткой самокритикой и так же постоянно полагаясь на опыт, как это делают в своей работе врачи или хирурги.

Несомненно, тот, кто занимается связями с общественностью, применяет все методики привлечения внимания общественности, которые разработали и используют современные специалисты по рекламе. Он запускает исследования и проводит специализированные совещания, изучает конкретные группы или настроения людей, чтобы затем использовать все это для подтверждения своих предварительных оценок и суждений – или же для их корректировки.

Чарльз Дж. Роузболт – автор статьи, опубликованной недавно в New York Times под заглавием «Те, кто находится в центре внимания», отмечает, что компетентный специалист по связям с общественностью обычно имеет некоторый опыт работы в газете и что ценность подобной подготовки состоит в приобретении «восприимчивости к тому, что любит или не любит так называемая публика – то есть среднестатистические мужчины и женщины. Даже стрелка компаса не так чувствительна к малейшим изменениям направления или ртуть в термометре – к колебаниям температуры, как чувствителен этот эксперт к эффекту, производимому на умы и чувства обычных людей».

Неудивительно, что растущий интерес общества к отдельным людям и целым их объединениям привел к спонтанному возникновению этой новой профессии.

Итак, в общих чертах мы обрисовали, в чем заключается основная работа специалиста по связям с общественностью и каковы основные условия, благодаря которым эта профессия появилась. С одной стороны, усложнилась среда обитания, в которой разным людям доступны лишь небольшие, не связанные друг с другом отрывки информации; с другой стороны, становится все важнее либо довести до сведения общественности определенную информацию, либо же определить, как она будет воспринята обществом: благожелательно или с неодобрением. Эти два условия, взятые вместе, и сделали неизбежным возникновение профессии специалиста по связям с общественностью. Липпман находит в этих факторах основную причину существования специалистов, которых он называет «агент по печати и рекламе». «Та огромная ответственность, – указывает он, – в отношении фактов и впечатления, которое необходимо произвести, неизменно убеждает каждую организованную группу людей, что, вне зависимости от того, стремится эта группа к тому, чтобы привлечь внимание общества или, наоборот, не привлекать его, подобные значительные действия нельзя оставлять на усмотрение репортеров. Гораздо безопаснее обратиться к услугам агента по печати и рекламе, который будет выступать посредником между данной группой и журналистами»[23].

Очевидно, что бытующее сейчас представление о сфере приложения сил и функциях специалиста по связям с общественностью необходимо кардинальным образом переосмыслить, если мы стремимся составить ясное представление о том, что же это за профессия. Специалист по связям с общественностью напоминает одновременно организатора цирковых гастролей и импресарио артистки эпизодических ролей, обладающего при этом функциями журналиста. Но из-за экономических условий, которые спровоцировали его появление, данная профессия приобрела важное значение, и поэтому предметное содержание его работы изменилось.

Теперь его основная функция заключается не в том, чтобы каким-то случайным образом привлечь внимание общественности к своим клиентам, и не в том, чтобы разрешить те проблемы, которые у них почему-либо возникли, а в том, чтобы проконсультировать клиентов, как именно можно достичь положительных результатов в области связей с общественностью, и уберечь их от неосмотрительного попадания в неприятные и опасные ситуации. Специалист по связям с общественностью столкнется с тем, что условия, в которых действует его клиент, будь то правительство, производитель продуктов питания или железнодорожная компания, беспрестанно меняются, и он должен посоветовать, что именно необходимо изменить в политике организации – заказчика его услуг, в соответствии с изменениями общественного мнения. Специалист по связям с общественностью, в сущности, должен постоянно чутко улавливать направление событий – и не только тех, о которых сообщают в газетах, но и тех, которые создаются день за днем, выражаясь в уличной болтовне, в беседах со случайными попутчиками и в общении в школьных классах, или же в каких-либо других формах обмена взглядами, из чего в конечном счете и складывается общественное мнение.

Поскольку пресса остается главнейшим способом достучаться до мнения общества, работа специалиста по связям с общественностью непременно будет во многом пересекаться с работой журналиста. Однако он доносит свою точку зрения до публики с помощью всех средств, помогающих сформировать общественное мнение: радио, лекционных площадок, рекламы, публичных выступлений, кино, рассылок по почте. Впрочем, в наши дни специалист по связям с общественностью одновременно советует, какие действия необходимо предпринять, и доводит эти действия до внимания своей аудитории.

В идеале специалист по связям с общественностью является движущей силой своего окружения. В результате его работы часто возрастает интерес к каким-либо действительно значимым и важным вопросам для людей – с социальной, экономической или политической точки зрения.

Специалист по связям с общественностью стоит на защите интересов людей. Он выступает в подобной роли как консультант, одновременно объясняя своему клиенту, к чему стремится общество, и помогая обществу правильно понять своего клиента. С его помощью обретают определенную форму, кристаллизуются и действия заказчика, и общественное мнение.

Профессия специалиста по связям с общественностью в настоящее время только формируется. Ее будущее должно одинаково зависеть как от растущего осознания публикой той ответственности, которую несут отдельные люди, учреждения и организации перед обществом, так и от личного осознания данным специалистом важности собственной работы.

Часть II

Группа и толпа

Глава 1

Из чего складывается общественное мнение

Необходимо понимать сущность и происхождение общественного мнения, а также факторы, которые воздействуют на сознание отдельного человека и на коллективное сознание, для того чтобы осознанно действовать в качестве специалиста по связям с общественностью и правильно оценивать свои задачи и возможности. Обществу должно быть понятно, чем, кроме заботы о собственном благополучии, руководствуется такой эксперт.

Специалист по связям с общественностью работает с общественным мнением – малопонятным, расплывчатым материалом, о котором мало что известно.

Общественное мнение – это термин, который обозначает трудноопределимые, неустойчивые и непостоянные суждения отдельных людей, собранные воедино. Общественное мнение представляет собой совокупность индивидуальных мнений – то единодушных, то вступающих в конфликт друг с другом – мужчин и женщин, из которых состоит некая группа в обществе или общество в целом. Чтобы понять общественное мнение, нужно задуматься о каждом отдельном человеке, входящем в состав группы.

Мысли среднестатистического человека складываются из множества суждений по различным поводам, которые касаются его повседневной материальной или духовной жизни. Подобные суждения день за днем помогают ему жить, но это именно его личные суждения: они являются не результатами научных исследований или логических умозаключений, а, по большей части, категорическими выражениями, усвоенными под воздействием его родителей, учителей, церкви, а также других его руководителей в социальной, экономической и прочих областях.

Специалист по связям с общественностью обязан понимать социальные предпосылки мыслей и действий отдельных людей. Является ли простой случайностью то, что человек посещает один храм, а не другой, или вообще принадлежит к другому вероисповеданию? Случайно ли, что женщины в Бостоне предпочитают покупать коричневые куриные яйца, а у хозяек в Нью-Йорке популярнее белые? Из-за чего человек становится приверженцем конкретной политической партии или предпочитает какую-то пищу другой?

Отчего в некоторых общинах сопротивляются введению сухого закона[24], а в других общинах он выполняется без возражений? Отчего так трудно основать какое-либо новое партийное движение или справиться с онкологическим заболеванием? Отчего так сложно внедрять сексуальное образование? Отчего сторонники свободной торговли[25] отвергают протекционизм, и наоборот?

Если бы нам нужно было формировать по каждому поводу собственное мнение, то пришлось бы доходить своим умом до самых привычных вещей. Нам некогда было бы готовить себе еду, и мы бы не смогли жить в благоустроенных домах – и, по сути, пришлось бы вернуться к примитивной жизни.

Специалист по связям с общественностью обязательно столкнется с тем, что люди, которые плохо разбираются в каком-то вопросе, практически всегда имеют о нем окончательное и бесповоротное мнение.

«Если мы задумаемся о том, как рассуждает среднестатистический человек, – считает Уильям Троттер, автор обширного исследования в области социальной психологии индивида[26], – то обнаружим, что эти рассуждения складываются из множества конкретных суждений по самым разным вопросам, разной степени сложности и глубины. Человек легко высказывает свое мнение по поводу происхождения Вселенной и ее законов, а также зачем эта Вселенная существует; он охотно рассуждает о том, что́ с ним будет происходить в момент смерти и после нее, о том, что это вообще такое и как нужно в этот момент себя вести. Он точно знает, как нужно управлять страной и почему эта страна катится ко всем чертям, отчего этот закон хороший, а тот – плохой. У него имеются непоколебимые взгляды на военную и морскую стратегию, на принципы налогообложения, на употребление алкоголя и использование вакцинации; он знает, как лечить грипп и предотвращать водобоязнь, как организовать городскую торговлю и преподавать греческий язык, каковы пределы дозволенного в искусстве и что такое хорошая литература; а еще он возлагает большие надежды на науку.

У подавляющей массы подобных суждений непременно отсутствует рациональная основа, поскольку большинство из них касаются вопросов, ответы на которые не известны даже экспертам, а всем остальным понятно, что обычному человеку без специального образования и подготовки составить мнение на такие темы не под силу. Рациональнее будет по отношению к подобным вещам занять единственно верную позицию – воздержаться от суждений на данные темы».

Читателю может прийти на ум множество примеров из личного опыта, когда неподготовленный обыватель был готов со знанием дела высказать свое экспертное мнение и вынести окончательное заключение по поводу вопросов, в отношении которых он являлся абсолютным профаном, что было очевидно для всех окружающих, кроме него самого.

В Средние века верили в существование ведьм. Люди были так в этом уверены, что сжигали всех, кого подозревали в колдовстве. Сегодня примерно такое же количество людей твердо верит, так или иначе, в спиритизм и духов. Медиумов такие люди на костер не отправляют, но одни, не проделав никакой исследовательской работы, выносят обличительные суждения, а другие, информированные ничем не лучше первых, считают, что медиумы контактируют с высшими силами. Не так давно всякому разумному человеку было ясно, что земля плоская. Сегодня каждый обыватель точно так же безоговорочно уверен в таинственной силе, которая, как он слышал, называется атомной энергией, – и точно так же мало знает о ней.

Люди невежественные часто нетерпимы к точке зрения, не совпадающей с их собственной, и это – истина, не требующая доказательств. Всем известно, насколько ожесточенными бывают дискуссии по общеизвестным вопросам. Любящие друг друга люди зачастую способны навсегда разругаться по поводу концепций пацифизма или милитаризма; а споры на абстрактные темы нередко заканчиваются тем, что сторонники противоборствующих точек зрения вместо обсуждения теоретических вопросов переходят на личные оскорбления.

Читая протоколы заседаний Конгресса, можно найти массу примеров того, как в ходе дискуссий личные нападки перевешивают логические доводы. Во время недавнего спора по поводу предлагаемых мер в области тарифов сторонник этих мер опубликовал пространные заявления, пропитанные духом мщения, где нападал на своих оппонентов и упрекал их в личной заинтересованности в исходе дела. А ведь, по логике вещей, данная дискуссия должна была бы строиться исключительно на оценке значения предлагаемого законопроекта с экономической, социальной и политической точки зрения.

Сто ведущих американских банкиров, бизнесменов, представителей различных профессий и экономистов объединились против этого плана. Они выразили мнение, что так называемый Американский план оценки может подорвать процветание страны, разрушить отношения США с другими странами и нанести ущерб всем странам, с которыми Америка имеет тесные экономические и промышленные связи. Данная группа отражала интересы широких слоев населения, но председатель Бюджетного комитета обвинил всех этих людей в том, что они действуют из корыстных побуждений и не являются патриотами своей страны. Предубеждение победило логику.

Нетерпимость практически всегда сопровождается естественной и подлинной неспособностью осознать противоположную точку зрения – или же допустить ее существование. Опытный ученый, способный чутко воспринимать все, что касается области его исследований, за ее пределами может оказаться совершенно не в состоянии хотя бы попытаться понять мнение, которое противоречит его собственному. Например, его восприятие политических процессов может состоять из разрозненных суждений, но при этом он охотно будет участвовать в обсуждении бонусов и субсидий на судостроение, хотя и не занимался изучением этого вопроса. Здесь мы сталкиваемся с общей закономерностью мышления, которую один психолог назвал «блокировкой логики».

Такие блокираторы логики постоянно сопровождают нас. Ученые погибали, отказываясь видеть недостатки в своих теориях. Разумные матери кормят своих малюток тем, что явно запретили бы давать другим детям. Особенно ярко проявляется эта тенденция, когда представители некоторых рас упорно придерживаются религиозных верований и традиций, уже давно ставших бессмысленными. Общественные установки касательно режима питания и гигиены, обусловленные конкретными географическими условиями, которые заметно изменились за более чем тысячу лет, все еще остаются блокираторами логики людей, сохраняющих догматическую приверженность им. Известно, что некоторые миссионеры раздавали денежные награды язычникам во время обращения в новую веру, а те, получив причитающееся, «смывали» результаты крещения в своих священных реках.

Эта особенность человеческого мышления – цепляние за привычные убеждения – прекрасно отражена в книге Троттера, о которой мы уже упоминали.

Очевидно, что подобные убеждения непременно воспринимаются людьми как рациональные, и потому их отстаивают, в то время как позиция того, кто придерживается противоположного мнения, воспринимается как явно неразумная.

Человек религиозный обвиняет атеиста в том, что тот мыслит поверхностно и нерационально, и получает в ответ такие же упреки. Консерватора удивляет, отчего либерал не способен воспринимать доводы рассудка и признать единственно верное решение всех проблем общества. При ближайшем рассмотрении выясняется, что дело здесь не в чисто механических сбоях логического процесса, поскольку их-то легко избежать даже политикам, и нет никаких причин считать доводы одной партии в подобных спорах менее логичными, чем доводы другой. Различие между ними заключается скорее в фундаментальном предположении о враждебности антагониста, и предположение это обусловлено стадным мышлением. Для либерала некоторые базовые постулаты обрели свойство истины, воспринимаемой на уровне инстинкта, стали априори понятными обобщениями, оттого что либерал привык постоянно воспринимать их извне; подобным образом объясняется мировосприятие атеиста, христианина, консерватора. Каждому из них, и это важно помнить, собственная позиция кажется безупречной, и они совершенно не способны обнаружить в ней изъяны, очевидные для оппонентов, которым в свое время данная порция постулатов не навязывалась стадным мышлением[27].

Таким образом, специалисту по связям с общественностью необходимо определить, что́ представляют собой закоснелые убеждения людей, с которыми он имеет дело, прежде чем рекомендовать какие-либо шаги по изменению этих убеждений, твердо укоренившихся в умах.

Попытки дать таким убеждениям конкретные названия или дискредитировать их редко оказываются эффективным занятием. Специалист по связям с общественностью, изучив источники постулатов, устоявшихся среди людей, должен либо дискредитировать прежние авторитеты, либо создать новые, четко направляя общественное мнение против прежнего суждения или в пользу суждения нового.

Глава 2

Общественное мнение: упрямство или уступчивость?

Существуют разные точки зрения относительно того, податливым или упрямым является общественное мнение, то есть каким элементом нужно его считать: пассивным или активным. С одной стороны, распространена глубокая убежденность, что «человека не переделаешь». С другой стороны, так же твердо можно быть уверенным в том, что некоторые, вполне определенные институты общества способны формировать и изменять общественное мнение.

По многим поводам американцы вполне единодушны. Когда подобное единодушие согласуется с нашими собственными представлениями, мы называем это выражением общественного сознания. Если же оно противоречит нашим личным убеждениям, мы называем это давлением на общественное сознание и склонны усматривать в нем коварную пропаганду.

Единодушие, в сущности, явление естественное, и оно может быть как источником «коварной пропаганды», так и ее результатом. Вполне естественно, что там, где речь заходит о неких важных идеях, критика настроений в обществе и их причин обычно исходит от тех групп людей, которых не устраивает общепринятая точка зрения. Они считают, что люди не воспринимают их взгляды, и, оправданно или нет, объясняют такое положение вещей противоборством интересов в области общественного сознания.

Эти группы людей видят, как средства массовой информации, площадки для лекций, школы, реклама, церковь, радио, кино и журналы ежедневно привлекают внимание миллионов людей. Они понимают, что настроения, преобладающие во всех этих социальных институтах, в основном (если не во всем) соответствуют доминирующей точке зрения общественности.

Рассматривая пункт за пунктом, эти группы людей вскоре приходят к очевидному выводу, что согласованность мнения общественности с подобными социальными институтами зачастую является результатом воздействия общественных умонастроений на деятельность этих самых институтов.

Однако многие внешние факторы и сами способны оказывать воздействие на общественное мнение. Самые явные из таких факторов – родительское влияние, школа, пресса, кино, реклама, журналы, лекции, церковь и радио.

Чтобы понять, сопротивляются ли люди, когда на их мнение воздействуют извне, или уступают этому воздействию, давайте проанализируем, как пресса влияет на общественное мнение, поскольку именно пресса выделяется среди различных социальных институтов, активно воздействующих на общественное сознание. Прессой я называю ежедневно выходящие периодические издания. Американцы любят читать газеты. Они привыкли читать утренние и вечерние газеты, узнавая из них новости со всего мира и взгляды руководителей страны. И хотя среднестатистический читатель газет не тратит значительную часть времени на подобное занятие, многие прочитывают больше одной газеты в день.

Неудивительно, что человек, мнение которого отличается от общепринятого, должен рассматривать ежедневно выходящую прессу как источник принуждения.

Есть две основные точки зрения на то, как публика реагирует на газеты, равно как и на лекции с высоких трибун или другие источники воздействия на человеческие умы. Некоторые признанные авторитеты полагают, что общество сопротивляется тому, что написано в газетах, и что пресса оказывает на людей лишь незначительное влияние. Есть яркие доказательства такого упрямого нежелания общества изменять свое мнение о чем-либо. Самым интересным примером были повторные выборы Дж. Ф. Хайлана (John Francis Hylan) на должность мэра Нью-Йорка подавляющим большинством голосов, хотя две крупные ежедневные городские газеты были против. Не менее любопытно избрание в 1909 году У. Гейнора (William Jay Gaynor) также мэром Нью-Йорка, несмотря на то что все газеты, кроме одной, не поддерживали его кандидатуру. Аналогичный случай имел место в 1917 году, когда мэра Митчела (John Purroy Mitchel) не переизбрали на эту должность, хотя все газеты Нью-Йорка, кроме двух газет издательского треста Херста и газеты New York Call, поддерживали его. В Бостоне, во время недавних выборов, в мэры выбрали человека, который ранее отбывал срок за уголовное преступление, и это произошло наперекор практически всем газетам, которые объединились против него. Как же объяснят подобные случаи такие специалисты, как Эверетт Дин Мартин, Уолтер Липпман и Аптон Синклер[28]? Как же с точки зрения теории воздействия прессы на общественное сознание могли бы объяснить эти мыслители ту решимость, с которой публика порой отвергает покровительство объединенных сил прессы? Подобные случаи происходят не так часто, но они являются примерами того, что, кроме газет, существуют и другие источники воздействия на общественное сознание, и не следует недооценивать качество и постоянство влияния подобных сил на доминирующие общественные настроения.

В 1910 году Фрэнсис Э. Льюпп в своей статье «Пресса теряет власть», опубликованной в февральском выпуске журнала Atlantic Monthly, отметил, что слова, сказанные Гейнором вскоре после избрания его на пост мэра в 1909 году, «заставляют задуматься о том, что никому из представителей нашего поколения, которое полагается на здравый смысл, нет дела до того, о чем там пишут в газетах». Далее Льюпп пишет: «Возможно, это прозвучит нелицеприятно, однако, если провести соответствующий опрос, скорее всего, бо́льшая часть представителей нашего общества вынесет именно такой вердикт. Неодобрительное замечание вскользь “да это просто газетная болтовня”, которое можно услышать на каждой встрече, может заставить того, кто приучен верить в могущество прессы в современной цивилизации, усомниться, не утратила ли она то влияние, которое раньше оказывала на нас».

А Г.Л. Менкен в мартовском выпуске того же журнала в 1914 году заявляет, что «одним из главных признаков образованного человека является, безусловно, его нежелание строить собственное мнение на том, что пишут в газетах, а в особенности – никогда и ни при каких обстоятельствах не полагаться на содержание агрессивной, воинствующей прессы. Напротив, он всегда относится к прессе с практически неприкрытым цинизмом, в лучшем случае с безразличием, а чаще всего – с презрением. Ему хорошо известно, что газеты постоянно становятся жертвой ложных умозаключений по поводу того, что составляет круг его собственных знаний, то есть относится к узкой сфере его специализированного обучения, а потому он имеет полное право предполагать, что газетчики совершают те же самые, если не худшие, ошибки касательно многих других вещей, что в интеллектуальной, что в нравственной области. Подобное утверждение, можно сказать, вполне подтверждается фактами».

Вторая точка зрения заключается в том, что ежедневные газеты и другие влиятельные силы просто принимают как данность, отражают и усиливают устоявшееся общественное мнение – и потому несут ответственность за шаблонность реакции общества. Ярким доказательством данного взгляда является мнение типичного представителя такой группы в книге Э.Д. Мартина «Поведение толпы». Он пишет: «Пресса позволяет современному человеку удивительно эффективно проникать в движения толпы и постоянно удерживать огромные массы людей под влиянием определенных идей, воздействующих на массовое сознание. У каждой группы людей, из которых складывается толпа, есть свои журналы, агенты по печати и рекламе и специальная “литература”, с помощью которых она обращается к своим нынешним и потенциальным членам. Во многих книгах, и в особенности в так называемых “бестселлерах”, явственно угадывается проявление толпы»[29].

Существует и третье мнение (возможно, наиболее близкое к истине), гласящее, что пресса, равно как и прочие способы просвещения или распространения информации, способна существенно повлиять на общественное мнение. Самым наглядным примером того, как подобные средства информации могут менять мнение людей по поводу принципиально важных тем, может служить вопрос об избирательном праве женщин и победа представителей этого движения над устоявшимися взглядами. Пресса, публичные выступления, лекционные площадки, кино и другие способы обращения к общественному мнению способствовали кардинальному изменению привычной точки зрения людей. Другими примерами изменения общественного мнения таким же образом, с помощью тех же самых институтов влияния, являются отношение к контролю рождаемости и просветительские кампании в области здравоохранения.

Естественно, что пресса, как и другие социальные институты, имеющие дело с фактами и суждениями, часто бывает ограничена, осознанно или неосознанно, различными контролирующими обстоятельствами. Некоторые рассуждают о цензуре, обусловленной непосредственно предрассудками или предвзятым мнением людей. Некоторые – например, Аптон Синклер – приписывают рекламодателям способность осуществлять сознательный и существенный контроль над изданиями. Другие (к примеру, Уолтер Липпман) полагают, что людей отделяет от произошедшего события мощное воздействие, которое, по его словам, в некоторых случаях оказывает на прессу так называемая целевая аудитория – именно на нее нацелена реклама в газетах, именно она и должна читать эти газеты, чтобы такая реклама оказалась эффективной. Липпман замечает, что, хотя подобное ограничение действительно может иметь место, тем не менее многое из того, что приписывают цензуре в газетах, оказывается всего лишь неадекватным описанием событий, к которым стремятся привлечь внимание.

По этому поводу он рассуждает так: «Из этого следует, что при сообщении о забастовке проще всего представлять новость как простое описание происшествия, а затем уже придавать этому событию роль эпизода, имеющего непосредственное отношение к жизни читателя. Именно так можно поначалу привлечь его внимание, так легче возбудить его интерес. Очень многое из того, что, как я полагаю, выглядит для работающего человека и для реформатора как умышленное искажение фактов в газетах, на деле является прямым следствием практической трудности, возникающей при подобном освещении новостей, и эмоциональной сложности, состоящей в придании интереса реальным фактам, за исключением тех случаев, когда мы, восприняв их, немедленно соотносим их с аналогичными фактами».

Чтобы общественное мнение податливо воспринимало какую-либо конкретную проблему, специалист по связям с общественностью просто использует существующие каналы для выражения точки зрения, которую он представляет. Как это можно сделать, будет рассмотрено позднее.

Поскольку очень важно проникнуть в сознание людей с помощью средств коммуникации, принципиальное значение для специалиста по связям с общественностью имеет тщательное изучение взаимосвязи между общественным мнением и теми инструментами, которые его поддерживают или от которых зависит изменение этого мнения. Мы рассмотрим это взаимодействие и его последствия в следующей главе.

Глава 3

Общественное мнение и его источники

Общественность и пресса (или, точнее, общественность и некие силы, которые влияют на общественное мнение) взаимодействуют друг с другом. Силы, направленные на публику, и сама публика находятся в состоянии постоянного взаимного влияния. Специалист по связям с общественностью должен осознавать это как в целом, так и применительно к малейшим деталям. Ему следует не только понимать, что́ представляют собой эти взаимодействующие факторы, но и быть в состоянии довольно точно оценить их силу относительно друг друга. Снова обратимся к газетам как одному из таких средств взаимодействия.

«Мы публикуем, – гласит девиз New York Times, – все, что достойно публикации», и тогда немедленно возникает вопрос (заданный Элмером Дэвисом, историком газеты Times, который рассказывал, какое впечатление произвел этот девиз, когда прозвучал впервые): а какие именно новости достойны публикации? По какому критерию редакция принимает решение, какую новость включить в выпуск новостей, а какую не публиковать? У самой газеты Times на протяжении ее долгой и вполне успешной истории с этим возникали проблемы.

Например, в «Истории New York Times» Дэвис считает необходимым объяснить причины того, почему в этой газете опубликовали материал об иске Теодора Тилтона к преподобному Генри Уорду Бичеру[30] по поводу бесчестного обращения с госпожой Тилтон и его недостойного поведения по отношению к ней. Дэвис, в частности, пишет: «Без сомнения, многим читателям Times пришла в голову мысль, что газета уделяет слишком пристальное внимание этому рассказу о грехе и страданиях. Подобные жалобы можно услышать даже в наши дни от тех, кто в основном отдавал должное газете за нежелание публиковать истории подобного рода: теперь эти люди были удивлены нарушением привычного правила. Но с делом Бичера не все было так просто, и для освещения подобных историй с тех пор существует причина. Бичер был одним из самых известных представителей церкви в стране; поэтому особый интерес вызывал вопрос, придерживался ли он сам тех принципов, которые проповедовал. Один из судей на слушаниях объявил, что от исхода этого дела зависит судьба самого христианства. Подробное освещение данного процесса было не проявлением банального любопытства, а признанием важности подобного рода происшествий»[31].

Сам факт того, что подобный девиз прессы существует и получает одобрение, важен в контексте нашего предмета рассмотрения. Должны же существовать какие-либо стандарты, которые соблюдают редакторы New York Times и которые удовлетворяют постоянных читателей газеты. Принимаемое редакторами Times решение о том, что значит «достойно публикации», должно получать одобрение количества людей, достаточного для того, чтобы газета сохраняла свою аудиторию. Однако стоит лишь попытаться дать четкое определение, возникают проблемы.

Профессор У.Г. Блейер[32] в одной из статей, вошедших в его книгу о журналистике, прежде всего подчеркивает, как важно, чтобы материал в новостных колонках был завершенным, а затем продолжает эту мысль, указывая, что «единственное, что может стать ограничением для максимально полного освещения ситуации, – это соображения благопристойности, в соответствии с девизом “все, что достойно публикации”, и права людей на неприкосновенность частной жизни. Качественная работа газетной редакции предполагает умение проводить границу между тем, что читатели имеют право знать, и правом людей на частную жизнь».

С другой стороны, когда профессор Блейер старается сформулировать, какие именно новости можно опубликовать и что́ читатели имеют право знать, он рассуждает о том, что обобщения можно трактовать в широком смысле и что они часто могут быть интерпретированы неверно. «Новости, – утверждает он, – это нечто, ценное своей актуальностью, и их значимость для читателей газеты напрямую зависит от того, какое отношение они имеют к обществу, государству и нации».

Так кому же решать, что важно, а что – нет? Кто способен определить, что в отношении человека и общества охраняется правом на неприкосновенность частной жизни, а что – нет? Подобное определение является не более конкретным, чем тот девиз, который оно пытается объяснить. Нам нужно продолжать поиски того стандарта, в соответствии с которым можно было бы применять подобные определения. Должно существовать некое единодушие в общественном мнении, на которое газета ориентируется и которое можно принять в качестве стандарта.

Правда заключается в том, что, хотя порой кажется, будто пресса создает общественное мнение по принципиально важным вопросам, зачастую сама пресса на это мнение и ориентируется.

Именно в кабинете специалиста по связям с общественностью решается, как будут взаимодействовать аудитория, пресса и другие средства влияния на мнение людей. Соответствовать стандартам той структуры, которая создает идеи, так же важно, как и предъявлять данной структуре идеи, способные соответствовать принципиальному пониманию и одобрению публики, которой, в конечном счете, эти идеи адресованы. Утверждение о том, что общество руководит социальными институтами, верно точно в такой же степени, как и противоположное – что эти социальные институты управляют обществом.

В качестве иллюстрации того, как именно газеты склонны принимать во внимание суждения своих читателей, представляя их вниманию какой-либо материал, мы рассмотрим один забавный случай, о котором сообщает Ролло Огден[33] в июльском выпуске 1906 года ежемесячного журнала Atlantic Monthly.

Уэнделл Филлипс[34] хотел опубликовать в одной из бостонских газет письмо.

Редактор газеты прочел его и сказал: «Господин Филлипс, это хорошее и интересное письмо, и я был бы рад его опубликовать, но мне бы хотелось, чтобы вы вычеркнули последний абзац».

«Как так, – воскликнул Филлипс, – да ведь ради этого последнего абзаца я и написал это письмо! А без последнего абзаца все оно будет ни к чему».

«Да, я понимаю, – ответил редактор, – так и есть, и я с вами совершенно согласен! Но ведь о подобных вещах не заявляют во всеуслышание. Впрочем, если вы так настаиваете, я опубликую письмо в том виде, как вы предлагаете».

Это письмо было напечатано на следующее утро и сопровождалось коротким примечанием редактора, в котором говорилось о том, что в соседней колонке опубликовано письмо господина Филлипса, мыслящего настолько оригинально, что ему пришло в голову выразить чрезвычайно абсурдную мысль в заключительном абзаце своего письма.

Подобный факт получает подтверждение в самых разных источниках. Г.Л. Менкен признает, что читатели управляют прессой в той же мере, в какой и пресса управляет читателями. Он утверждает[35]: «Самая главная цель их всех: и тех, кто ставит скандальную пьесу про Иоанна Крестителя в театре[36], и обычных газетчиков – заключается в том, чтобы угодить толпе и сделать хорошее шоу; а хорошее шоу получится, если сначала выбрать наиболее подходящую жертву, а потом красочно подвергнуть ее издевательствам.

Таким был мотив, которым они руководствовались исключительно ради собственной выгоды, когда их единственной целью было заставить людей читать свою газету; но этот же мотив главенствовал, когда они отважно и бескорыстно боролись за общественное благо, исполняя, таким образом, свой профессиональный долг в высшем смысле этого слова».

Имеются любопытные, хотя и не вполне известные, примеры того, как различные силы дополняют друг друга. В кино, например, продюсеры, актеры и пресса, поддерживая друг друга, постоянно противодействуют цензуре. Без сомнения, цензура в кино мешает как с экономической, так и с художественной точки зрения. Но она будет сохраняться, несмотря на усилия продюсеров, поскольку часть публики в этой цензуре заинтересована. Зрители же в массе своей отказались присоединиться к борьбе с цензурой, поскольку в обществе существует более или менее твердое согласие с тем, что детей, а иногда и женщин необходимо оберегать от просмотра некоторых сцен, в которых, например, открыто изображается убийство, употребление наркотиков, происходит нечто неприличное и все, что может считаться оскорбительным; кроме того, подражание подобным действиям может причинить вред.

Пьесу «Гнилой товар»[37] до того, как она была поставлена в Америке в 1913 году, проанализировал специалист по связям с общественностью, который принимал участие в ее постановке. Он пришел к заключению, что если не придавать значения вдохновению некоторой части публики оттого, что пьеса эта поучительная и правдивая, на фоне недовольства остальной публики тем, что в центре внимания оказались сексуальные проблемы, затронутые в пьесе, то постановку «Гнилой товар» ждет провал. Поэтому продюсеры не пытались просвещать публику путем представления на ее суд самой пьесы, а позволили лидерам общественных групп и даже целым группам, заинтересованным в просвещении общества, поддержать эту пьесу, отчасти даже материально.

Доказательством того, что общество и социальные институты, которые оказывают влияние на общественное мнение, взаимодействуют друг с другом, могут служить ситуации, когда на какие-либо книги в определенный момент обрушивается общественное неодобрение, а некоторое время спустя они становятся очень востребованными, оттого что настроения в обществе изменились. Так происходило с первыми научными трудами и трактатами по религии.

Совсем недавно подобный случай произошел, когда в еженедельнике Judge была опубликована статья в поддержку употребления легких вин и пива. Издание заняло такую позицию, поскольку поддерживало принцип личной свободы человека и придерживалось распространенной в обществе точки зрения, что употребление легкого вина и пива лучше, чем абсолютный запрет алкоголя. Judge полагал, что эта позиция найдет отклик у читателей.

Вероятно, оценивая нравственную позицию этого издания, Менкен в конце статьи, которую мы только что цитировали, замечает, что «в ней было многое написано, ориентируясь на нравственные принципы общества, но мало что соответствовало нравственным принципам газеты».

«Однако, – продолжает Менкен, – как я уже упоминал, первое является неотъемлемой частью второго. Газета должна учитывать нравственные ограничения своих читателей в той же степени, в какой адвокат должен учитывать в линии своей защиты ограничения, которые влияют на присяжных. Ни представителям прессы, ни адвокатам это не нравится, но им придется с этим смириться ради собственного блага».

Хотя Ральф Пулитцер[38] высказывается с позиций человека, который считает, что общественное мнение не нуждается в обосновании, он тем не менее соглашается с Менкеном в том, что мнение прессы формируется под давлением общественного мнения; и он оправдывает «разгребание мусора»[39], считая, что «нет ничего необычного или достойного осуждения в том, что и обыватели, и пресса больше интересуются спорными вопросами, а не банальностями; что им интереснее осуждать, а не нюхать цветочки; нападать, а не воду в ступе толочь».

Даже Льюпп приходит к выводу[40], что «хотя мы и можем отозваться о современной прессе весьма неодобрительно, мы вынуждены признать, что газеты, как и правительства, просто выражают мнения людей, которым служат. Чарльз Дадли Уорнер[41] однажды зашел в своих рассуждениях настолько далеко, что заявил: “Неважно, насколько спорно то, что излагается в газете. Все равно это гораздо лучше, чем то, что делают те, кто эту газету поддерживает”».

С этим согласен и Ролло Огден: он, опираясь на необычайно широкий опыт газет, к которым по всей стране относятся с большим уважением, заявляет о том, что принципиально важен обмен мнениями между обществом и прессой – с точки зрения самой сути американской журналистики.

«Редактор не просто высказывает свое мнение, отправляя его в никуда. Он прислушивается к реакции на сказанное им. Он реагирует на мнение тех, кто его поддерживает, в духе того, что сказал Гладстон о взаимоотношениях оратора и слушающих его людей. Как оратор, получая от слушателей нечто, что можно сравнить с мелкой дождевой пылью, возвращает им это затем в виде проливного дождя, так и газета получает от читателей то, что потом отдает им сполна. Слишком часто бывает так, что газета, получая в свое распоряжение горстку пыли, преобразует ее в комья сырой грязи; но от этого взаимоотношения прессы и читателей не меняются. Действие и реакция на них – именно так и выстраиваются отношения прессы и тех, кто ее поддерживает.

Отсюда следует, что ответственность за вопиющие грехи журналистики нельзя возлагать на одних только журналистов»[42].

Точно таким же образом взаимодействуют друг с другом и другие источники влияния на общественное мнение. Священник в своей проповеди опирается на ценности общества. Он ведет за собой паству, если она демонстрирует свое желание быть ведомой. Драматург Ибсен совершил переворот в общественном мнении, когда общество для этого созрело[43]. Общественность откликается на более прекрасную музыку, более качественные фильмы и требует улучшений во всем. Говорить: «Дайте людям то, что им нужно», – будет правдой лишь наполовину. То, чего они хотят, и то, что они получают, сливается воедино, и в этом есть какая-то таинственная алхимия. Пресса, трибуна, экран и общественность ведут друг друга – и при этом сами становятся ведомыми.

Глава 4

Происхождение и потенциал двух взаимосвязанных факторов формирования общественного мнения

Влияние любой силы, которая пытается изменить общественное мнение, зависит от того, насколько успешно она перекликается с общепринятыми воззрениями. Общественность не сопротивляется ей и не спешит уступить: истина находится где-то посередине. В значительной степени пресса, школа, церковь, кино, реклама, радио и выступления перед аудиторией подчиняются требованиям общественности. Но в неменьшей степени сама общественность откликается на все эти средства воздействия.

Некоторые аналитики полагают, что никакого общественного мнения не существует, кроме тех вариантов, что уже готовыми предлагает публике ряд социальных институтов. Если же ознакомиться с трудами Менкена и других авторов, то у нас сложится впечатление, будто у газет и других средств влияния на публику нет никаких собственных стандартов, за исключением тех, которые навязаны им обществом, и будто они не оказывают существенного воздействия на общественные настроения. Но правда, как я уже указывал, где-то посередине.