Не люди

– Да уж, – потянул Кронле, – такие большие, а в бабкины сказки верите. Илленсия – миф, как девственность шестнадцатилетней мельниковой дочки, у которой на свадьбе отходят воды.

– Илленсия – не сказка, – покачал головой Велион. – Она есть на каждой из старых карт тех мест. Я видел прекрасные гравюры и картины с её изображениями, читал записки о ней. И я даже не хочу предполагать, что там произошло, если сейчас на месте огромного города находится Шавлонский пустырь.

– Вот, значит, как, – крякнул могильщик-сказитель. – Тогда не буду ставить под сомнения твои слова, друг Велион. Я обычно из могильников стараюсь тащить золото, серебро и украшения, а не карты и записки.

– Старьевщики иногда дают за них неплохие деньги. Некоторые маги охотно покупают старые книги. С магами даже проще – им не нужны обложки. Страницы лёгкие, не занимают много места, их можно почитать на досуге, и, к тому же, к пергаменту не цепляется магия.

– Нужно будет взять на вооружение. А ты, дружище Шрам, добрался до пустоши?

– Нет. Я наткнулся на другой могильник, собрал там хорошую добычу, а когда она заканчивалась, уже начались осенние облавы.

– Да уж, – хмыкнул Кронле, – королевские солдаты не будут разбираться, кто ты – нищий бродяга, разбойник, могильщик или горливский шпион, дорога тебе одна – на виселицу.

Они болтали почти весь путь до старого тракта. Там, где они его переходили, было чуть ли не самое разрушенное место из всех – посреди дороги просто торчал невесть откуда взявшийся кусок скалы, разворотивший каменные плиты. Им пришлось помучиться, чтобы перебраться через завал, но всё же, спустя четверть часа могильщики остановились у входа в дорожный дом, из осторожности не торопясь туда заходить. Дверь отсутствовала, и в пустом проёме можно было увидеть полоски света, пробивающиеся сквозь дырявую крышу. На полу валялось множество обломков какой-то утвари, засохшие мелкие кости, куски тряпок, глиняные черепки. Велион даже надел перчатки, чтобы распознать магию, но довольно быстро покачал головой, давая понять: ничего серьёзного в доме нет.

Краг уже начал жалеть о том времени, которое они потратили на дорогу сюда. Больше всего его беспокоило отсутствие хоть какой-то тропы, ведущей от новой дороги к старой, – если странники изредка сворачивали к дому, они должны были оставить какие-то следы. Популярностью это место явно не пользовалось.

Позади послышался шум. Обернувшись, Краг увидел трёх всадников, мчащихся по старой дороге.

– Видимо, трактир всё же недалеко, – буркнул он, признавая свою вину.

– Они конные, – отмахнулся Кронле. – Если до трактира миль пять или шесть, они могут успеть до темноты, а мы уже не сможем. Да и как сюда тащить коня? Животина все ноги переломает.

– Я вижу кострище, – добавил Велион. – Старое, но всё же не сильно. Может, пару недель или месяц тому назад здесь кто-то ночевал.

– А я увидел кучу дров вон в том конце. Даже хворост искать не придётся. Пошли, друзья, мои ноги устали от этой неровной дороги.

Кронле вошёл в дом первым, Краг за ним. На каменном полу лежал толстый слой пыли, и в ней Краг увидел старые следы, оставленные тремя парами сапог. Западная стена зияла огромными дырами, от крыши и вовсе осталась только половина, но уцелевшая часть дома всё же выглядела вполне крепкой. Да и множество мусора, разбросанного в пыли, говорило, что этим местом пользовались и после войны.

– Вон там, – сказал Велион, тронув Крага за плечо и указав влево.

На груде хлама, перемешанного с деревянной трухой, лежали сотни старых костей. Когда-то – Краг готов был поспорить на кучу денег, что чуть больше семидесяти лет назад, – здесь упокоилось не меньше полусотни человек.

– Здесь убирались, чтобы не ходить по костям. Можно ночевать. Только найти место, где поменьше пыли.

Такое место нашлось – у одного из каминов кто-то навёл относительный порядок, здесь же и лежала груда хвороста, замеченная Кронле.

– Рядом с такими домами часто есть колодцы или родники, – произнёс Краг, скидывая сумку и снимая с неё котелок, – пойду поищу, если повезёт, сварим суп из солонины и пшена.

– Я люблю суп, – закивал Кронле. – И у меня есть кое-какие сушёные овощи и пара горстей муки.

– А я видел у дома крапиву, – добавил Велион. – Может, найдём молодую.

Кронле занялся растопкой, а Краг и Велион отправились на поиски припасов. Краг увидел, что по новой дороге тянется небольшой обоз, но в этот раз его ничто не смутило. Ну и пусть постоялый двор где-то рядом, они и здесь неплохо устроятся. Да и не притащить сюда телеги. Он и сам уже не хотел ломать ноги по тем камням даже ради выпивки и распутной девки.

А почему здесь так мало следов… Большинство людей крайне суеверны, они очень боятся незахороненных тел и тем более соседства с десятками скелетов. Наверняка, у местных есть какие-нибудь байки о призраках, живущих здесь и приходящих к путникам в кошмарах. Стоило хоть кому-то из местных потеряться по дороге от одного хутора к другому, как сразу нашлись бы болтуны, утверждающие, что виной послужил именно этот дом и призраки в нём. Краг и сам таким был когда-то, но путешествия по могильникам быстро отучили его бояться скелетов и привидений. Куда страшнее были живые твари, обитающие в мёртвых городах. Но и те порой не шли ни в какое сравнение с напарником, решившим забрать весь хабар себе. Но Велион и Кронле, судя по всему, не из таких.

За северной стеной дорожного дома бил выложенный камнями родник, где могильщики набрали чистой ледяной воды, предварительно вдоволь напившись. С крапивой им не повезло, впрочем, и так нашлось, чего кинуть в котелок – была и солонина, и размолотые сухари, и мука с крупой, и сушёная морковь и даже пара завядших, но ещё съедобных листьев капусты. А у Кронле на дне меха нашлось по три глотка кислой браги. Наевшись, могильщики кинули жребий, кому дежурить первому, и Велион с Крагом улеглись спать. Кронле принялся рассказывать какие-то байки, чтобы, как он сказал, самому не уснуть. Крагу предстояло стоять на посту последним, поэтому он какое-то время с удовольствием слушал сказителя – всё-таки тот знал и множество нормальных легенд. Когда же сон начал брать своё, отвернулся к стене, оставив Кронле бормотать сказки самому себе.

***

Краг не мог понять, спит ли он. С одной стороны, всё происходило будто бы наяву. С другой, стойкое ощущение нереальности не покидало его ни на миг уже какой-то довольно продолжительный промежуток времени.

Его разбудил Велион. Сказал, что пришло его время сторожить, и улёгся к гаснущему костру. Краг, с трудом сдерживая зевоту, подкинул в костёр хвороста и сел спиной к огню, так, чтобы видеть дверной проём и западную стену. Часть помещения хорошо освещалась лучами лунного света, проникающего через многочисленные отверстия в стене и потолке, другую скрывала непроглядная тьма. Был ещё пятачок пола, которому достался неверный оранжевый свет от костра, его очертания всё время менялись, постепенно уступая надвигающейся темноте. Могильщики расположились у восточной стены, и рассудить, скоро ли наступит утро, для дежурного оказалось не так уж и просто.

Впрочем, становилось всё холоднее и светлее. Краг чувствовал тепло костра спиной… или уже не чувствовал? Костёр, определённо, горел, могильщик слышал потрескивание дров, освещённое пятно колебалось под натиском тьмы. Краг выдохнул и понял, что из его рта клубами поднимается пар. Лето кончалось, ночи становились всё холодней, но не до такой же степени. Могильщик покрепче закутался в плащ и повернулся, чтобы подкинуть в костёр дров…

… или не повернулся?..

С западной стороны становилось всё светлей, и это как будто не совсем правильно, но Краг не мог сказать точно, так это или нет. Холод сковал его тело, волоски в носу будто покрылись льдом, дыхание причиняло физическую боль. Так холодно ему не бывало даже в ночных патрулях в разгар самой суровой зимы. Но… так ведь и должно быть? Или нет?

Голубоватый лунный свет сменился неестественным зелёно-фиолетовым. Казалось, что там, справа, горит уже не костёр, а пожар, хотя могильщик готов был поклясться – туда, к груде костей, не отскочило ни искорки. Да и чему там гореть?

Потрескивал костёр… или что-то другое? Краг кутался в плащ, сжимаясь в комок. Подбородок упёрся ему в грудь и надавил на неё так сильно, что заскрипели зубы. Могильщик с трудом смежил веки. Его глазные яблоки будто превратились в два ледяных шара. Мороз стиснул плечи, выламывая их, пальцы до боли впились в бока.

Шло время. Свет от костра сдавался под натиском с одной стороны – тьмы, с другой – ярких всполохов, исходящих… откуда? Краг открыл замёрзшие глаза и с трудом повернул голову, едва не сломав о колено отмерзающий нос.

Груда камней, обломки крыши и стены. На завале – груда костей, обломки людей. Неестественное сияние исходило от костей. Что-то лезло из глубин завала наружу. Шуршали и постукивали камни, похрустывали кости. Слышалось тихое шипение, треск костра и дыхание трёх человек. Шипение явно принадлежало тому, что выбиралось из своего логова, раздвигая камни и маскирующие нору костяки.

Из-под костей высунулась тощая четырёхпалая рука с крохотной ладошкой, но непропорционально длинными пальцами, оканчивающимися кривыми когтями. Извернувшись, ладонь ухватилась за большой кусок кладки и потянула за собой извивающееся тело. Появилась узкая уродливая голова, формой напоминающая растущий месяц, и культя второй руки. Шипение превратилось в болезненные стоны. Всё громче трещали осыпающиеся камушки.

Выползень, наконец, вытащил своё четырёхфутовое тело из норы и встал на короткие изогнутые ноги. Впалые и чересчур широкие ноздри раздувались, из-под слишком коротких губ торчали крупные плоские зубы, глаза недобро поблёскивали под навесом уродливого лба. Влажное дыхание перешло в кашель. Уродец поскрёб лысую голову, неуклюже схаркнул в сторону. Когда он повернулся к могильщику, Краг увидел длинную густую слюну, свисающую с острого подбородка, но это не вызвало отвращения. Всё казалось абсолютно нормальным и обыденным.

Наклонившись, выползень поднял одну из костей, сунул её поперёк рта и раскусил, после чего с чавканьем принялся высасывать из образовавшейся дыры костный мозг. Дорожный дом мгновенно наполнился смрадом разлагающейся плоти, словно у Крага до этого момента был крепко-накрепко зажат нос. Впрочем, наверняка так оно и было. Белёсые глаза выползня уставились на Крага с выражением полного безразличия, словно он смотрел на репу, которую нужно сорвать со стебля. Карлик никуда не торопился, словно ждал, пока его новая добыча созреет.

«Часть костей, видимо, не такая уж и старая», – подумал Краг, с каким-то детским любопытством наблюдая за карликом.

Сияние тем временем постепенно угасало, резко смещаясь то влево, то вправо. Быть может, его видел только могильщик. Да и этот уродец не мог существовать наяву, он снился Крагу. Реален был только холод, от которого немедленно нужно спрятаться. Могильщик снова уткнул лицо в колени и попытался заснуть.

Рано или поздно Велион разбудит его, тогда нужно подкинуть дровишек в костёр. Пока он должен спать… спать… спать…

Что-то в нём противилось сну. Где-то внутри зашевелилось знакомое чувство. Ужас. Но не такой острый, как это бывало обычно, когда он встречал нечто жуткое в могильнике. Этот ужас как будто чувствовал не он сам, а кто-то другой, и Краг, словно увидев это чувство на лице другого человека, понял, что этот другой человек сейчас ощущает. Но ужас-то, самый настоящий, был его собственным чувством, пусть и заглушенным неведомой магией. Краг заскрипел зубами, стараясь пробудить свои чувства, но волны апатии захлёстывали его. Даже эта борьба буквально высасывала из него все силы.

Могильщик вновь с трудом раскрыл глаза и повернул голову, чтобы выползень вновь оказался в поле зрения. Тот уже начал приближаться, но, встретившись со взглядом Крага, остановился и тихо зашипел, будто успокаивая свою жертву.

Вот теперь могильщик почувствовал самый настоящий ужас, но, как это иногда бывает, страх сковал всё тело. Учитывая, что Краг и так едва шевелился, эффект лишь утроился. Могильщик буквально превратился в статую из живой плоти. Уродец же, почувствовав это, вновь зашипел, оголяя испачканные ошмётками костного мозга зубы, и двинулся к своей обездвиженной жертве. Могильщик всё явственнее чувствовал исходящее от карлика зловоние разлагающегося мяса, но этот резкий запах не вызвал даже рвотного позыва.

Выползень приближался медленно, готовый отступить в любой момент. Его непропорционально короткие кривые ноги делали шажочки, гниющие ступни шаркали по полу. Наконец, карлик вцепился Крагу в плечо когтистой четырёхпалой рукой. На месте мизинца торчало что-то странное. То ли извивающийся разноцветный червь, то ли какой-то жидкий студень. Краг осознал, что отросток мог одновременно являться как одним, так и другим, и в этом вновь нет никаких проблем. Он и сам может спокойно охранять сон друзей и одновременно уйти с карликом к его логову, где они подремлют вместе. В том, что могильщик сможет и спать, и сторожить, он не сомневался.

Краг попытался встать, но ноги и руки так закоченели, что он даже разогнуться не мог. Хотя, и в этом никаких проблем, нужно чуть-чуть подождать, и ноги сами пойдут куда надо. Когтистая ладонь карлика легла Крагу на скулу, и слизень лизнул ему ухо, ввинчиваясь внутрь. Тонкие губы карлика раскрылись ещё шире, открывая крупные зубы в уродливом оскале. Могильщик с трудом начал поворачивать голову так, чтобы подставить щёку под укус – ничего страшного, можно ведь и дать себя попробовать, у него вкусная тёплая кровь и свежее мясо. Странно, само тело будто бы сопротивлялось Крагу, и простое движение превратилось в тяжёлую, изнуряющую борьбу с самим собой.

Могильщик ещё видел карлика, когда на его тонкое запястье легло что-то чёрное и раздался хруст костей.

Крага будто ледяной водой окатило. Он проснулся.

Рядом, сгорбившись, стоял Велион, его правая рука, облачённая в чёрную перчатку, стискивала тонкую ручонку жуткого существа, лишь отдалённо напоминающего человека, а левой – тоже затянутой в чёрную кожу – могильщик закрывал рот и нос.

Краг попытался вскочить и только неуклюже свалился на бок – его конечности так затекли, что он и пошевелить ими почти не мог. Уже началось покалывание, говорящее о восстановлении тока крови, но когда он восстановится, неизвестно, а действовать нужно прямо сейчас.

Велион был выше карлика на добрых два фута и гораздо шире, но он как будто замер, словно единственное, что мог – это вцепиться во врага и стоять, не шевелясь. Уродец же принялся лупцевать могильщика левой рукой, и теперь Краг увидел – из неё торчит заточенный костяной шип, примотанный к культе человеческими волосами. Велион, изрыгая проклятие за проклятием, с трудом отнял левую руку ото рта и неуклюже отмахнулся от очередного удара. Раздался душераздирающий клекот, перешедший в хрип. Шип вывалился, оставив после себя глубокую гниющую рану. Могильщик вновь зажал нос и рот ладонью, словно от этого зависела его жизнь.

Краг тем временем умудрился как-то извернуться на полу и вцепиться зубами карлику в ступню. Омерзительный запах пота и падали ударил в ноздри, рот наполнился настолько отвратительным вкусом, что могильщика немедленно вырвало, и всё же прежде он успел откусить кусок влажной упругой кожи.

Это и решило исход борьбы. Карлик дёрнулся от боли и постарался вырваться из захвата Велиона, но тот держал крепко. Мороз на долю секунды отпустил Крага. Видимо, на его друга заклинание тоже перестало действовать. Велион отцепился и от собственного лица и буквально смял шею существа. Культя со стекающим по волосам кровавым гноем заколотила по груди и животу могильщика, впрочем, это уже больше напоминало агонию. Когда карлик почти перестал дёргаться, Велион схватил его за шею двумя руками, и через секунду послышался хруст ломающихся позвонков.

С возгласом отвращения Велион отшвырнул обмякшее тело и буквально рухнул на пол. На пару секунд воцарилась тишина, которую прервал сладко всхрапнувший во сне Кронле. Велион грязно выругался.

– Как ты? – простонал Краг, с трудом принимая хоть сколько-то удобную позу.

– Эта проклятая вонь меня убьёт. Я, на хрен, чуть не задохнулся. Мне снилось, что меня душат и… – черноволосый замолчал, свесив голову на грудь.

– А я весь затёк, как будто пару дней связанный повалялся.

– Какого хера мы не догадались проверить эти проклятые костяки? Я же надевал перчатки!

– Они выглядели старыми, – безразлично пожал плечами Краг, силы совершенно покинули его. – Обычно ты проверяешь каждый угол на предмет засады уродливых карликов-магов?

Велион разразился тирадой, в которой упомянул всех возможных родственников карлика до седьмого колена.

– В могильнике – да, – буркнул он, выматерившись. – И так нужно делать везде. Могильщики и так живут слишком мало. Помнишь, если бы мы не взяли ножи в кузницу, нас бы здесь не было.

– Карлик мог отвести глаза от своей норы, – предположил Краг.

– Может быть. Но всё же, в следующий раз место ночёвки нужно проверять тщательнее, иначе в Бергатт нам лучше и не соваться. Мы слишком расслабились, пока жили с обычными людьми и ходили в пустой могильник.

Краг, ничего не ответив, закрыл глаза и стал ждать рассвет, чувствуя, как по телу разливаются кровь и тепло, а вместе с ними – боль.

***

– Да ладно? Вот этот мелкий уродец едва не убил вас обоих? – потешался Кронле, с отвращением трогая мёртвого карлика носком сапога. – От него такая вонь, будто он умер неделю назад. Может, вы меня разыгрываете? А? Нашли сдохшего уродца за домом и пугаете?

Краг ничего не стал отвечать – насмешливый тон Кронле его раздражал. Он до сих пор не мог прийти в себя от пережитого ночью ужаса, да и уснуть у него вышло только перед рассветом, что тоже не добавляло настроения. Затёкшие конечности практически отошли, осталось лишь слабое покалывание, зато заболели бока – на каждом наливались багровым по пять синяков, оставленных его собственными пальцами. Велион выглядел спокойным, но и он иногда нервно поглядывал то на логово карлика, то на его останки.

– Если бы я имел обыкновение снимать перчатки каждый раз, когда ложусь спать, тебя бы сейчас обгладывали заживо, – хмуро заметил Велион. – Неужели ты не слышал, как мы тут боролись и орали?

– Нет, у меня очень крепкий сон. И мне снилась какая-то чушь. Будто я захлёбываюсь и не могу пошевелиться… – Могильщик-сказитель сощурился. – Сейчас ты скажешь, что этот карлик – маг.

– Сраное колдуньё, – буркнул Краг.

– А как, по-твоему, он выжил здесь? – дёрнул плечом Велион. – Он вполне мог накладывать на путников чары и затаскивать к себе в логово, а потом жрать. Я едва не задохнулся во сне, но прикрыл лицо перчаткой, и меня немного отпустило.

– А я вообще шевельнуться не мог, будто в ледышку превратился, – вспомнил Краг, невольно поёжившись. – Просто смотрел, как он подходит. И даже хотел подставить ему щёку, чтобы он её попробовал.

– Да уж. – Кронле поскрёб пальцами подбородок. – И мне ведь что-то подобное снилось. И что же это, интересно за карлик? На крысюка из Хельштена вроде бы не похож...

– Обычный карлик, – ответил Велион, – просто слишком долго жил рядом с магией. Наденьте перчатки и гляньте на его логово.

Краг нашёл перчатки в сумке. Мир на долю секунды выцвел, а после все краски стали гораздо более яркими, чем раньше. Но не только. Тело карлика будто окутало слабое сияние. А лаз в его логово заиграл знакомыми мертвенными зеленоватыми оттенками, хотя светиться там было нечему.

Магия.

– Видимо, он хорошо замаскировал свою нору камнями и костями, – предположил Краг.

– Или там что-то такое, что он разбудил, но по причине собственной смерти не погрузил обратно в сон.

– Нет. – Велион уже стянул чёрные космы в конский хвост, чтобы не мешали работать. – Это то, рядом с чем он провёл последние годы, просто мы не смотрели туда внимательно, а он действительно хорошо замаскировал вход. Возможно, это существо прожило здесь десятки лет. Заклинания и артефакты, излучающие энергию в пространство, могут поменять животных или человека до неузнаваемости, но на это нужно время. Гляньте только на этого урода.

Вообще-то Краг думал, что россказни о всяких чудовищах – байки, но жизнь, как всегда, полнится сюрпризами. Чаще всего, неприятными. Нет, он не раз видел животных и насекомых, которых изменила магия могильников, но обычно те представляли собой уродливые подобия обычных пауков, воробьёв или крыс. Но этот карлик...

– Ты что, хочешь туда залезть? – недоверчиво спросил он.

– Если этот карлик охотился здесь долгое время, он мог убить кучу народу. Где их деньги и ценности? Думаю, он собирал добро убитых у себя в норе, и я хочу её проверить. Может, мы пойдём проедать, пропивать и проёбывать золото уже в Новый Бергатт.

– Заманчиво, – хмыкнул Кронле.

– И более выполнимо, чем поход в Бергатт.

Краг заглянул в лаз. Жуткое место, он бы туда в жизни не полез. По крайней мере, пока свежи воспоминания о его хозяине.

– Ты не боишься? – спросил он у напарника.

Велион выгнул правую бровь и слегка насмешливо уставился на Крага.

– После бессонной ночи лезть в логово мага-людоеда? Боюсь, конечно. Но в Бергатт идти ещё страшнее.

Черноволосый поправил перчатки и уверенно двинулся к завалу. Нора была достаточной ширины, чтобы туда мог протиснуться взрослый мужчина – иначе карлик не смог бы затащить свою добычу. Но Велион всё же убрал все камни и кости, которые мог увлечь за собой, прежде чем сунуться в лаз. Через полминуты оттуда торчали только его подмётки.

– Здесь какой-то грот… Ну и вонь, чёрт бы его побрал! Кажется, здесь ещё куча останков прошлых гостей. Ах, мать твою! Тащите меня на хрен отсюда!

Краг схватил Велиона за ноги и одним движением выдернул наружу. Могильщики свалились в пыль. Из норы сразу же повалили зловонные клубы чёрного дыма. Краг вскочил, чтобы проверить, в порядке ли товарищ, но быстро успокоился – его лицо покрывала жирная копоть, не более.

– Там яма, – буркнул Велион, поднимаясь на ноги, – а в ней сгнившее мясо, настолько много, что его можно ладонью черпать и жрать. А рядом с мясом такой пучок заклинаний… Я едва руку сунул, как одна из змей свалилась в жижу и начала коптить. Всё ценное под этим пучком, частично сплавленное. Складывается впечатление, будто карлик складывал туда добро специально.

– Не достать? – с сожалением спросил Кронле.

Велион покачал головой.

– Можно сбросить труп уродца на змей, – предложил Краг. – Возможно, часть заклинаний рассеется.

– А логово не обвалится?