Не люди

Краг стёр пот со лба и устроился рядом с телегой подремать. Велион вытащил из рюкзака какие-то бумажки и уткнулся в них. Вот чудак-человек, мог бы поспать, а он всё чего-то пялится в эти бумажки. Сам Краг, едва читающий вывески на тавернах, немного опасался таких грамотных людей, подозревая их в каких-то тайных замыслах, сути которых не мог объяснить.

Впрочем, Велион вызывал некоторую уважительную оторопь и у местных. Краг и Седой были обычными ребятами, к ним относились как к своим. Один – бывший стражник, другой – помощник кожевника, изгнанный из цеха за пьянство, таких кругом пруд пруди.

Но Велион был каким-то другим, отчуждённым, будто случайно попал в их компанию, хотя его навыки могильщика превосходили таковые у любого из знакомых Крагу, и оказаться здесь случайно он просто не мог. Да и повадками Велион больше походил на какого-нибудь выродка-графа: ходил к цирюльнику каждую неделю, в первый же день на могильнике нашёл какую-то книгу и потом несколько вечеров листал её, во время разговоров вставлял иногда заумные словечки вроде «эманаций», «территорий» и… других, которые потом и не повторишь с первого раза (Краг пробовал). Впрочем, на первой же пьянке стало понятно: Велион – нормальный мужик.

С этими мыслями Краг всё же задремал.

Разбудили его подмастерья Палёного, пришедшие за тележкой. Пока один впрягал мула, второй рассматривал добычу.

– Отлично, – сказал он, перебрав, наверное, половину сваленной в телегу добычи, – хорошее железо. Пойдёт на доброе дело – у нас заказали три тяжёлых плуга для графских полей.

– Надеюсь, плата за труд тоже будет хорошей, – сказал Велион, – напомни своему хозяину, что сегодня день выплаты жалования.

– Конечно, – кивнул подмастерье.

Тележка уехала в сторону кузниц, а могильщики отправились в таверну.

Под вечер тракт разительно изменился по сравнению с предрассветным часом. Туда-сюда сновали торговцы с огромными сумками за спинами, кто-то вёл обоз с товарами, выбивая искры из камней, проскакал королевский гонец. Тракт жил.

А Крагу казалось, что он похоронил себя под грудой битого камня и ржавого железа. Это навевало на него тоску.

Пора бы и ему размять ноги как следует…

***

За жалованием отправились после плотного ужина. Краг собирался так, словно вот-вот пойдёт в поход, даже взял с собой небольшой запас еды. На то были причины – он не доверял тем людям, что считали себя нормальными, а могильщиков – нет. В принципе, не доверял никому, кто не ходил в мёртвые города.

Собрав сумку, он дважды всё перепроверил, прежде чем надел её на фурку. Вроде бы всё на месте. Нож, подвешенный к поясу за спиной, тоже наготове.

– Зачем тебе нож? – хмыкнул Седой. – Ты же не на разбой собрался, а за жалованием.

– Единственное, в чём я уверен, когда иду к обычным людям, так это в том, что они не очень хотят расставаться со своими деньгами. Особенно, если имеют дело с пришлым могильщиком.

– Мудрые слова, – кивнул Велион, демонстрируя товарищам дорогое на вид лезвие, – я без своего друга тоже никуда. К тому же, собираюсь смотать удочки сразу после выплаты.

– Я тоже уматываю, – сказал Краг, почёсывая сквозь щетину шрам на подбородке.

На самом деле, он не собирался сваливать отсюда прямо сейчас… или просто не решился сделать это, но Велион был дельным и мозговитым мужиком, и уж лучше идти с ним, чем оставаться здесь с недоумком Седым.

– А я останусь, – самодовольно заявил Седой. – Еда, выпивка, крыша над головой, девки раз в неделю…

– И слишком мало монет в руках, – закончил за него Шрам, скорее убеждая себя в том, что делать здесь нечего, чем желая спорить. – Нет, это дерьмо не по мне. Лучше поголодать в дороге, но вытащить нормальный хабар, а не маяться месяцами с этими железяками.

Велион молча кивнул, поддерживая брата по цеху. Шрамолицый могильщик осклабился.

– Давай скорей, – поторопил Велион копающегося в своих вещах Седого.

– Ладно, ладно, – пробормотал тот. – Вот. – В его руках появился короткий прямой нож, который он сразу же засунул за правое голенище. – Теперь и я готов. А вы сказали кузнецу, что собираетесь уходить?

– Уходить от нанимателя нужно неожиданно, – хмыкнул Краг, – иначе можно совсем не уйти. Даже если взял с собой железную зубочистку.

– Особенно, если ты пришлый могильщик, – усмехнулся Велион.

– Да идите вы, мне здесь хорошо. Нас никто ни разу не обманул.

– Но жалование за первый месяц почему-то перенесли на этот. Ладно, парни, разговаривать с Палёным буду я.

Могильщики вышли из каморки в самом углу трактира на задний двор. Тракт находился по ту сторону здания, да ещё и отделён широким двором, где располагались кострища и ставились телеги и кареты торговцев и странников, но звуки дороги – перепалка возниц, цокот копыт, блеянье ведомой на продажу отары овец – всё равно донеслись до Крага, и могильщик почувствовал восторг. Засиделся он здесь. Зимой тоже приходилось подолгу оставаться на одном месте, но летом обычно он себе такого не позволял.

Возможно, дело в проклятье, о нём говорили все могильщики. А может, и в том, что Краг просто такой человек, и ему никогда не сидится на одном месте.

Им нужно было в другую сторону от тракта. Выйти из-за частокола, пройти жидкую рощицу, и там, на холмах, за которыми почти сразу располагались болота, стояли три кузницы. Все три фактически принадлежали одному человеку – Палёному Келиву. Келив, как и большинство кузнецов, был тощим, но невероятно жилистым мужиком. Лет ему было тридцать пять, и то, что к этому возрасту он обзавёлся аж тремя кузнями, нанявшись когда-то в одну из них подмастерьем, говорило о предпринимательской жилке, удачной женитьбе и, как утверждали многие, паре-тройке утопленных в местных болотах конкурентах. А уж если он захочет отнести туда троих мёртвых могильщиков, их точно никто не хватится, а если и хватится, искать никогда не будет.

Они добрались до кузницы за полчаса. Солнце уже садилось, и кроме самого хозяина и пары подмастерьев в кузнице не должно остаться никого. По крайней мере, так было месяц назад, когда Келив жаловался на то, что не успел ничего продать, а ему нужно закупить угля и чего-то ещё. А три кроны – огромные деньги, нужно понимать, что пока они в обороте, их оттуда просто так не вытащить.

Краг облизнул пересохшие губы и проверил нож. Он никогда не убегал от драки, если она его находила. Да и опыт службы в городской страже имелся. Но драка – это всегда риск для жизни, а шкуру свою, пусть даже не единожды подпорченную, бывший стражник любил. Бледное лицо Велиона тоже напряглось, а правая рука невольно метнулась к ножнам, хорошо спрятанным на бедре под плащом.

Двое подмастерьев работали на улице, ещё один – под навесом, да и из самого здания кузницы доносились голоса. Как минимум пять человек. Восторг от ожидания странствия сменился реальным беспокойством за свою жизнь: о Келиве порой рассказывали действительно нехорошие вещи. В этих рассказах фигурировали то болота и привязанные к ногам мешки с камнями, то уголь, отправляющийся в горнила вместе с кусками тел. Чаще всего такие разговоры возникали не на пустом месте.

– Кого там демоны принесли? – раздался громкий голос Палёного.

– Твоих наёмных рабочих, – произнёс Велион негромко.

– А, парни, парни, – красная рожа Келива, обрамлённая курчавой от жара бородой, появилась в проходе. – Неужели сегодня день платить по счетам?

– Именно сегодня.

– А чего это вы с сумками? Собрались куда? – хозяин кузни хохотнул, но как-то не слишком весело.

Он поигрывал кузнечным молотом, а в красноватой от огня полутьме кузницы замаячили ещё двое кузнецов.

– Нет-нет, – замахал руками Седой, – это парни собрались, а я работой доволен. Но, знаешь, хотелось бы забрать свои деньги…

– Деньги, – задумчиво протянул Палёный. – Знаешь, могильщик, а денег-то и нет. Для вас, проклятых ублюдков, у меня ни осьмушки нет.

Что-то щёлкнуло, и на расстоянии ладони от бока Крага пролетел арбалетный болт. Он вонзился в дверной косяк, и могильщик увидел, как дрожит его древко.

– Шрам! Арбалетчик!

Это говорил Велион. Голос у него был настолько сухой и бесцветный, что паника, на долю секунды охватившая Крага, сразу пропала. Он стал абсолютно спокоен, будто работал с обычным проклятьем, а не собирался прямо сейчас своим косарём кромсать людей. Краг развернулся и бросился к подмастерью, лихорадочно натягивающему крючком тетиву небольшого арбалета. Перед глазами осталась лишь картина того, как Седой с проломленным лбом падает лицом вперёд, а Велион очень профессионально вскрывает ножом кадык одного из кузнецов, загородившего собой Палёного, и сразу же бросается ко второму, не давая тому как следует размахнуться для удара молотом.

Подмастерье выронил крюк. Всё же, это всего лишь шестнадцатилетний парнишка, а не матёрый убийца. Наверное, поэтому ему и дали арбалет и оставили позади. Краг тоже безжалостным убийцей не был, но когда у тебя остро заточенный тяжёлый нож с длинным лезвием, которым ты заученным движением бьёшь в солнечное сплетение, шансов у жертвы немного. Второй подмастерье, увидев, что стало с другом, бросил молот и с криком побежал прочь от кузницы, но Краг догнал его в четыре прыжка, сбил с ног и трижды воткнул нож в спину. Мальчишка выл от боли, пока Краг поднимался на ноги. Спокойствие, вселённое Велионом, прошло, могильщика трясло, как шавку на морозе.

– Засаду для нас устроили, выблядки, – буркнул могильщик.

Он сплюнул, а потом трясущейся рукой утёр слюну, повисшую на бороде. Повинуясь мимолётному чувству, Краг хотел плюнуть прямо на мальчишку, но слюны во рту не осталось. Могильщику было не по себе – до сегодняшнего дня ему доводилось убивать всего лишь дважды. И всё же, он твёрдой рукой избавил парня от мук, воткнув нож ему в затылок.

– Прости, парень. Пусть твой дух винит в этом того, кто запудрил тебе голову.

Из кузницы донёсся душераздирающий вопль. Могильщик вздрогнул, вспоминая о напарнике, которого оставил одного против троих, и бросился к нему на помощь. Но когда Краг вбежал в помещение, всё уже закончилось. Второй кузнец, вскрытый, как свежий окунь, валялся на полу, а Палёный стал палёным дважды – его тело лежало у печи, волосы и одежда тлели, и по всему помещению расползалась жуткая вонь.

– Ты его сжёг? – удивился Краг.

– Проткнул сердце, – отозвался Велион, – но уже после того, как сунул в печь. – Говоря, могильщик обшаривал одежду убитого кузнеца. – Вот говнюк, – выдохнул он, закончив обыск.

– Нет денег, да?

– Не-а. Видимо, для нас он действительно не припас ни осьмушки. – Велион выпрямился, сплёвывая в печь. – Нужно стащить всех мёртвых сюда и поджечь кузницу.

Краг, уже собиравшийся выполнять первую часть плана, остановился.

– Погоди, этих уродов ладно, не жалко. Хотели нас убить вместо того, чтобы платить деньги, и в болоте утопить. Но кузница-то причём? Её, наверное, хорошие люди делали. Сил сколько потратили…

На бледных губах черноволосого могильщика появилась слабая усмешка.

– Притом, что если всё как следует сжечь, сразу не поймёшь, сколько народу здесь погибло. Думаешь, никто не захочет нам отомстить? А если они не будут знать, сколько нас ушло, шансы каждого вырастут.

– Но… – Краг хотел спросить, почему они не побегут вместе, но сразу же понял ответ. – Хорошо, давай-ка уберём их.

Арбалетчик уже был на последнем издыхании, но Велион всё равно перерезал ему сонную артерию, чтобы не продлевать агонию ни на секунду. Они с напарником взяли по подмастерью и затащили их в кузницу. Проблем доставил Седой – его ноги судорожно дрыгались в посмертном уже макабре. Но, в конце концов, и мёртвый могильщик упокоился рядом с убившими его людьми. Велион взял лопату и расшвырял угли везде, где хоть что-то могло гореть. Пола у кузницы как такового не было, его заменяла выложенная на землю и утоптанная глина, стены сделаны из камня, но деревянная крыша и многое внутри, в том числе огромная куча угля, всё же годилось для огня.

– Может, договоримся, где сможем встретиться, когда всё уляжется? – предложил Краг, когда они вышли из разгорающегося помещения. – Неплохо бы ещё поработать вместе.

– Неплохо, – кивнул Велион, его лицо выражало полное согласие со словами товарища. – Но лучше нам не знать, куда направляется другой.

– Что ж, прощай.

– И тебе удачи.

Они ударили по ладоням и ушли каждый в свою сторону.

Глава вторая. Странный сказитель

Могильщик смотрел на три жалкие монеты, лежащие на его огрубевшей от тяжёлой работы ладони, и думал, что лучше – поесть впервые за три дня горячего или купить дешёвой солонины и сухарей. До следующего могильника денег не хватало при любом раскладе. Поэтому Краг сплюнул в дорожную пыль и направился к торговцу супом. Осьмушки хватило на две миски и коврижку горячего хлеба, и суп оказался не так уж и плох – там плавало даже несколько волокон мяса, жилы и пара хрящей, не говоря о репе, моркови, луке, крапиве и клёцках.

– Издалека путь держишь? – спросил торговец, наливая вторую миску.

Краг не слишком любил болтать с чужаками, кроме того, его рот был занят свежим хлебом, но он всё же буркнул:

– Из Ариланты.

– А, с севера… Я-то думал, с запада – там у Нового Крозунга случилась какая-то заварушка. То ли разбойники напали на кузню, то ли подмастерья передрались да спалили кузню и сами с ней сгорели... Трупов, говорят, куча – полтора или два десятка, настоящая бойня. Думал, ты что-то знаешь. – Торговец пристально посмотрел на могильщика, надеясь, что услышит если не эту, то другую сплетню или новость.

Тракт всегда полнится слухами, историями, байками и чудовищными россказнями. Но Краг только пожал плечами, принимая миску. Его начал бесить этот разговор. Он просто хотел спокойно пожрать.

– А куда направляешься? – продолжил расспросы торгаш.

– Не знаю пока. Туда, где есть работа.

– Ух, братец, работы-то у нас здесь совсем нет. Король Гризбунг, да благословят его боги, навёл, наконец, в наших краях порядок, а граф Олистер порядок этот держит. Войны у нас нет.

Могильщик широко усмехнулся. Из-за грубой обветренной физиономии и приметного шрама его не в первый раз принимали за наёмника и он сильно надеялся, не в последний. В конце концов, это просто старик, который от скуки решил поболтать с путешественником, нечего на него злиться, он вовсе не подозревает, что Краг участвовал в той заварушке с кузнецами, и не пытается вывести его на чистую воду.

– Значит, пойду дальше, – сказал он, возвращая пустую миску. – Хороший суп. Спасибо, отец.

Теперь нужно купить съестного в дорогу. Могильщик, приценяясь, прошёл по торговому ряду. Нужные припасы стоили даже дороже, чем он ожидал, и торговаться придётся до хрипа. Возможно, стоило уйти с тракта и поискать какую-нибудь ферму, чтобы купить еду напрямую у крестьян (или попытаться стащить), но Краг ни разу в жизни не бывал в этих местах и опасался, что потеряет слишком много времени или и вовсе заблудится.

В очередной раз могильщика разобрала злоба по поводу чёртова прижимистого кузнеца. Впрочем, Палёный за жадность сейчас уже кормит своей сгоревшей плотью червей.

Не выторговав хоть сколько-то устривающей его цены, Краг остановился у последнего лотка и принялся мрачно раздумывать, что же ему делать дальше.

К торговому ряду примыкала вытоптанная поляна, на ней сейчас странствующая труппа репетировала вечернее представление. Краг любил поглазеть на артистов, но посещение стоило осьмушку, а то и четвертак, потому от культурного досуга могильщик решил отказаться. За поляной торчала виселица, на ней болтались два уже порядком истлевших тела. Походило на то, что и казней сегодня не намечалось. Краг, которому последние три дня приходилось петлять коровьими тропами и питаться орехами да поздними ягодами, согласился бы посмотреть и на обычную драку, лишь бы в ней участвовали люди. На миг он даже пожалел, что не поговорил с тем стариком, но через пару секунд забыл об этом.

Уже за тем местом, где расположилась труппа, но перед виселицей какой-то старик соорудил из старой бочки и доски помост и взобрался на него.

– Никто не будет против пары хороших легенд? – звучным и молодым голосом произнёс старик.

Против никто не высказался, даже пара актёров присоединилась к собирающимся любопытствующим. Троица возниц из обоза, вставшего на отдых через дорогу, старик, торгующий супом, пяток пилигримов, вездесущие детишки (торговые ряды примыкали к многочисленным посадам), кучка каменщиков, несколько покупателей – так и набилась целая толпа. И Краг тоже был среди собравшихся, он подошёл к бочке одним из первых. Во-первых, любил послушать истории. Во-вторых, пожертвования бродячему сказителю – дело сугубо добровольное.

– Говорю сразу: рассказываю то, про что сам хочу рассказывать. Это чтобы не возникло недопонимания, а то кому-то надо про хитрую лисичку, стащившую хвост у волка, а кому-то, как королева Горлива ходила к конюхам, а потом, не насытившись, и всех коней обласкала.

Послышались смешки, хотя на северо-западной границе уже года полтора как спокойно, а такие истории быстро выходили из моды, стоило королевским шпикам перестать за них платить. Сейчас в ходу были россказни о том, как Гризбунг в одиночку одурачил прошлого короля вместе со всеми его прихлебателями и уселся на трон. Краг слышал от кого-то из знакомых могильщиков мутную историю о найденных реликвиях, возводящих родословную нового короля к довоенным временам, но не слишком понимал, к чему они. У Гризбунга три года назад имелась настоящая армия из наёмников, а Шератли практически проиграл войну с Горливом: его войско наголову разбили в генеральном сражении, и молодому генералу наёмников никто не мог помешать взойти на престол. Велион говорил о какой-то «легитимности», без которой ну никак нельзя, но Краг прекрасно помнил – он был одним из тех, кто встречал нового короля как настоящего спасителя. В том числе, потому что служил тогда в городской страже Айнса, куда пёрла четырёхтысячная неприятельская армия. Но Гризбунг умудрился сколотить из бежавших королевских войск боеспособный отряд, укрепил им собственную армию и каким-то чудом сумел перехватить войско Горлива на переправе, устроив им форменную резню, хотя у него было вдвое меньше людей.

– Могу рассказать, как прошлой зимой нажрался и пошёл отлить в лес, да упал к медведице в берлогу, но вам это не интересно. Никто же пока не видел моих детишек? У них коричневая шерсть и когти на руках, но разговаривают они по-человечески.

Опять смешки. Всмотревшись в рассказчика, Краг с удивлением отметил, что тот не так уж стар – волосы были не седыми, а выгоревшими на солнце, а то, что он принял за морщины – сетка шрамов, будто стягивающих кожу на щеках и подбородке. Выглядело так, словно об лицо сказителя разбили несколько бутылок из очень тонкого стекла. Вроде тех, что Краг видел на каком-то из могильников в здании, бывшем университетом, а сейчас превратившемся в братскую могилу для сотен студиозов и преподавателей.

– Но больше всего я люблю рассказывать про стародавние, ещё довоенные времена. Поговаривают, тогда по земле ходили боги. Вернее, два бога. Когда-то их было три, но двое решили, что делить на двоих удобней, и грохнули братца, отрубили ему голову, сделали из черепа игрушку, а самого брата назвали Низвергнутым. Эти два братца, Толстый и Красный, пусть их будут звать так, какое-то время правили землей вместе, но потом каждому из них голову пришла мысль – на одного-то всё делится ещё лучше, потому что тогда и делить ничего не надо. Но силы у них были абсолютно равны, драться бесполезно – битва продлилась бы до скончания веков, и выявится ли победитель, непонятно. Да и не хочется драться. Вдруг всё же брат за последние годы стал сильнее в магическом искусстве или владении мечом? И тогда решили братья обратиться к самым умным своим созданиям – людям. Вдруг у них получится выявить того, кто лучше? Ведь люди им поклоняются, приносят в храмы дары…

Кто-то крепко ухватил Крага за локоть. Могильщик положил свободную руку на рукоять косаря и повернулся. Но, увидев знакомую широкополую шляпу, невольно заулыбался. Велион тоже кривил бледные губы в слабой усмешке.

– Сбежал, выходит.

– Угу.

– Пошли отсюда.

– А что же история? Я хочу дослушать.

Велион ухмыльнулся шире и склонился так, чтобы никто, кроме Крага, его не слышал:

– Кронле сам её выдумал. Это его любимая сказка. Всё кончится тем, что боги будут иметь в задницу представителей каждой из собравшихся на представлении профессий, а кто из богов наиболее силён в этом деле, тот и победил. Обычно всё кончается дракой, но сам рассказчик сбегает первым, оставляя шанс выяснить отношения другим.

Вдвоём они принялись проталкиваться сквозь увеличившуюся с начала рассказа толпу.