Вершина Красной Звезды

— А что за секретность такая? — интересуюсь я — С Верой что-то случилось или с Лехой?

— Подельница твоя в Париже уже по магазинам бегает — хмыкнул Веверс — Коростылев идет на поправку, лежит в нашем ведомственном госпитале.

— Тогда в чем дело? — я кивнул на стеллажи с какими-то коробками и швабры с ведрами в углу.

— Виктор, слушай внимательно — генерал взял меня за пуговицу на рубашке, притянул к себе — Против вас готовится провокация. На таможне. Готовит ее лично генерал Бобков. Дождался, пока я с Романовым улечу в командировку и…

— Ясно — я, наконец, нашел жвачку, и задумчиво сунул пластинку в рот.

— Ничего тебе пока не ясно! — дернул меня за пуговицу Веверс — Бобковские поставили видео — камеру в таможенной зоне, сами светиться не хотят. Выйдут чистенькими, если что не так пойдет.

— То есть, трясти нас таможенники будут, и если что — генерал ни при делах? — уточнил я.

— Да. Но ты им нужен, и они сделают все, чтобы довести дело до ареста — Веверс посмотрел на часы — А теперь слушай приказ. Поднимешь вселенский скандал. Разрешаю нахамить и даже подраться с таможенниками. Твоя задача — чтобы Филипп Денисович выполз из своего укрытия и засветился в операции. А дальше уже мое дело.

— Подраться? — нахмурился я — Нас же потом с дерьмом смешают! Я уже вижу заголовки в газетах — «Звезда зазвездилась!»

— Да, не будет никакого скандала — уверенно ответил генерал — Они вашу группу направят в новый накопитель, там других пассажиров нет. А у всех участников мои люди потом возьмут подписку.

Ясно. КГБ всех застращает. Но слухи-то по Москве все равно будут ходить. Что знают двое, знает и свинья.

— Так… а что они мне собираются… вменить? — поинтересовался я.

И тут я впервые в жизни увидел, как Веверс смутился. Лишь слегка, но тем не менее…

— У тебя в группе — замялся генерал — есть двойной агент. Не спрашивай, кто это. Он одновременно работает и на Бобкова и на меня.

— Ясно — я тяжело вздохнул. Опять кого-то из музыкантов поймали на чем-то запрещенном. Только второго Бориса Либермана мне не хватало… Неужели очередной «боевой педераст» в группе появился?

— И какую свинью этот агент нам подложил? — я зло посмотрел на «отчима».

— Не вам, а тебе. Кассету с порнофильмом.

Веверс глянул на часы и тут же заторопил меня — Давай, давай, пора уже. А то хватятся.

* * *

Нет, не хватились… Я как раз успел к тому моменту, как по ленте транспортера поползли первые чемоданы. Моя группа в это время с интересом вертела головой по сторонам, рассматривая блестящие стены с красивыми панно и лозунгами. Оформление аэропорта и впрямь было на высоте. «Быстрее, выше, сильнее!», «О, спорт — ты мир!», Мишка, приветливо машущий лапой гостям столицы. Во всем чувствовалось дыхание близкой Олимпиады. Всего год, и СССР покажет всему миру красоту и спортивные достижения страны. Не будет ввода войск в Афганистан, нет причин для международного бойкота. Тысячи спортсменов и сотни тысяч туристов приедут в Москву со всей планеты.

Я дождался своего чемодана, поставил его на багажную тележку, сверху пристроил спортивную сумку и переноску. И нас действительно, направили в совершенно пустой накопитель.

— Вить, а чего здесь так много таможенников? — мое благодушное настроение прервал озабоченный Клаймич.

И правда. У каждого из пяти постов для досмотра багажа стояла смена таможенников во главе с инспекторами. Все с рациями, и с какими-то напряженными лицами. Словно не родные советские граждане прилетели, а группа диверсантов из враждебной страны.

— Григорий Давыдович — я повернулся к директору — Вы же теперь снова курите?

— Да, а что? — удивился Клаймич.

— Дайте-ка мне свою зажигалку. И сигареты.

Забрав у обалдевшего директора пачку Мальборо и зажигалку, я сунул их в карман и быстрым шагом, первым из группы направился на досмотр. Альдона попыталась меня перехватить:

— Вить, а что происходит?!

— Сейчас здесь будет шоу. Впервые на арене цирка смертельный номер…!

— Я звоню отцу!

— Не нужно — я наклонился к порозовевшему ушку подруги и обрадовал ее — Он уже здесь.

И начал по очереди выставлять на ближайшую стойку свою спортивную сумку, переноску с Хатико, а за ними и чемодан.

— Добрый день… — нейтрально поздоровался со мной усатый инспектор с глазами навыкате — Ничего запрещенного не везем?

— Везем! — вызывающе ответил я — Стратегические запасы любви к Родине и ностальгии.

— Все шутки шутим, Селезнев — покачал головой таможенник.

— Да, какие уж тут шутки — зло усмехнулся я, протягивая ему папку с документами Хатико — А впрочем… почему бы и нет. Вот вам свежий анекдот в тему!

— Берут интервью у таможенника: — Скажите, почему вы решили стать таможенником? — Знаете, я в детстве посмотрел фильм «Белое солнце пустыни» и меня потряс образ бескорыстного, преданного Родине Верещагина… Опять же эта тарелка черной икры, павлины в саду…

Первыми засмеялись музыканты и звездочки, за ними заулыбались рядовые таможенники. Усатый хмуро глянул на подчиненных, потом бегло пролистал кипу собачьих документов. Они его явно не интересовали, но ему пришлось сделать вид, что он по порядку досматривает все — заветный-то чемодан шел последним! Я решил, что пора уже раздраконить усатого и начал потихоньку хамить, якобы обращаясь к своему псу:

— Хатико, а ты знаешь, что на таможне появились собаки, которые умеют не только вынюхивать наркотики, но и насыпать их ровными дорожками на зеркальце?

Кто-то из таможенников из самых «продвинутых» сдавленно хрюкнул, за соседней стойкой инспектор отвернулся и его плечи мелко затряслись от едва сдерживаемого смеха. Я же решил не снижать темпа:

— А вчера одна таможенная собака, натасканная на наркотики, взглядом дала понять пассажиру, что проблему можно легко уладить за килограмм антрекотов.

Громовой хохот потряс накопитель, и теперь уже смеялись даже старшие по званию.

— Селезнев, прекратите паясничать! — рявкнул на меня таможенник — Анекдоты у вас все какие-то… сомнительные. С душком. Забирайте уже своего пса!

— Подумаешь… — обиженно протянул я — прям уж нельзя собачке свежие новости с таможни рассказать.

Я подмигнул обеспокоенному Клаймичу и, понаблюдав, как усатая сволочь роется своими волосатыми клешнями в моей сумке, продолжил несанкционированный концерт:

— А недавно один таможенный пес обнюхал пассажира и вдруг начал испуганно скулить и подвывать. Думаешь, он наркотики унюхал? Нет, Хатико! На наркотики он гавкает. Просто этот пассажир по дороге в аэропорт два пирожка с мясом купил!

Дождавшись, пока все отсмеются, продолжаю стебаться, все больше накаляя градус:

— Хатико, а ты вообще знал, что на таможне служат собаки? — и сам себе отвечаю тоненьким голоском — Да, но не до такой же степени!

Усатый зло швыряет в мою сторону распотрошенную сумку и наконец-то добирается до вожделенного чемодана. Аж, не дышит сволочь в предвкушении скорой расправы надо мной.

— Так… а это что такое?! — радостно усмехаясь, инспектор вытаскивает из моего чемодана видеокассету, на коробке которой изображена голая грудастая дама, широко раздвинувшая ноги.

Какая прелесть… и не поленился же какой-то гад отыскать в Токио сексшоп! Там ведь порнуха далеко не на каждом шагу продается. Узнаю, кто меня так подставил, своими руками удавлю. В толпе раздается дружный вздох.

— Витяяяя! — стонет Клаймич — о чем ты думал?

— А что это, Григорий Давыдович?! — включаю я идиота и с растерянным видом тянусь к кассете.

Моя рука уже в сантиметре от нее, но вдруг пальцы замирают в воздухе. А потом я резко отдергиваю руку. В глазах таможенника секундное замешательство и… потом на усатом лице проступает такое глубокое разочарование — словно я, негодяй, лишил его тринадцатой зарплаты. Ах, как же ему хотелось, чтобы я дотронулся до кассеты…! Только я-то не дурак, чтобы так подставляться. Про такую грязную подставу каждый уважающий себя юрист знает. А после лихих 90-х даже и детсадовская малышня в курсе. Э-э-э нет, ребята, пулемет я вам не дам!

Невозмутимо вытряхиваю новую футболку из полиэтиленового пакета и, надев его на руку, осторожно беру кассету двумя пальцами. Она действительно японская, новая, запечатанная в пленку, и картинка на коробке не оставляет сомнений — порнушка чистой воды. Брезгливо пакую ее в пакет — будет Веверсу вещдок.

— Какого черта ты творишь…?! — заводится инспектор.

— Это статья, и я еще с ума не сошел, чтобы за кого-то в тюрьму садиться. Сейчас наберу Щелокову — наглею я — и вызовем опергруппу с Петровки. Криминалист снимет отпечатки пальцев с этой кассеты. Начнется следствие — узнаем, кто ее купил и подкинул в мой чемодан. Вот кто подкинул, тот у нас и сядет.

Усатый быстро приходит в себя и командует своим подчиненным.

— Проводите его в кабинет для личного досмотра.

— Да, счаз… — ухмыляюсь я — чтобы вы мне там еще и наркоту в карман подкинули? Не фига! Буду здесь оперативников ждать. Заодно и покурю пока.

Нагло усаживаюсь на стол для досмотра, достаю из пачки сигарету и щелкаю зажигалкой.

— Ах, ты щенок сопливый…!

Один из таможенников не выдерживает и бросается ко мне, пытаясь вырвать сигарету из моего рта, но Альдона начеку. Быстрое движение, и вот уже парень летит в сторону, сшибая по дороге еще одного своего сослуживца. Кто-то из женщин испуганно кричит, а я, не теряя времени, запрыгиваю с ногами на стол, усугубляя начавшийся бардак.

— Чем дальше я узнаю таможенников, тем больше мне нравятся гаишники! — кричу я, подзадоривая нападающих и уворачиваясь от их протянутых рук.

— А ну стоять! — раздается начальственный рык.

Ко мне бросились сотрудники в штатском и невысокий круглолицый мужчина с большими залысинами. Сдернули меня со стола, больно заломили руки. Кто-то выдернул сигарету изо рта и раздавил ее ботинком. В нос сунули развернутое комитетское удостоверение:

— Всем оставаться на своих местах, проводится спецоперация!

Уф-ф, кажется сработало! Все, включая таможенников, послушно застыли на месте.

— Виктор Селезнев…! — лысый наконец, пробрался ко мне через толпу. Ласково улыбнулся, прямо как родному — Ну, так я и знал. Что, паршивец, доигрался? Клубничку любишь?

— А кто ж ее не любит, Филипп Денисович? — раздался от входа еще один громкий голос. Все дружно обернулись. В накопитель вошел генерал Веверс в сопровождении вооруженных автоматами людей.

Глава 3

Ну, а дальше прямо сцена из Ревизора — все замерли, два высокопоставленных комитетчика, молча, сверлят друг друга взглядом. И у обоих при этом ни один мускул на лице не дрогнул, я аж восхитился такой выдержкой.

Так что если кто-то рассчитывал, что они сейчас начнут при всех выяснять отношения, то это зря. Веверс просто кивнул Бобкову на выход и тот, выдержав для приличия несколько секунд, спокойно пошел к дверям. Ну, и все его бобики за ним. Колонну замкнули автоматчики, сопровождавшие Веверса.

— Инспектор, продолжайте досмотр — генерал перевел взгляд на усатого таможенника — и давайте дальше без глупостей. После смены подадите рапорт начальству с подробным описанием произошедшего инцидента. И не забудьте в нем упомянуть, от кого получили устное распоряжение по поводу Селезнева.

Подавленный таможенник кивнул и поспешно приступил к своим обязанностям. Тут же заработали и другие стойки, причем все пять сразу. Во всех таможенниках вдруг проснулась удивительная тяга к работе.

Генерал кивком подозвал к себе дочь и, приобняв за плечо, отвел ее в сторону. Они о чем-то тихо и недолго переговорили, причем разговор у них точно шел не на русском. Затем погладив Альдону по голове, Имант невесомо поцеловал дочь в лоб и удалился, не забыв прихватить со стола злополучную кассету. Даже странно было видеть выражение отцовской заботы от этого сурового латыша. Снежная Королева кажется и сама такого не ожидала, уж слишком растерянной она выглядела в тот момент.

Я естественно освободился первым, усатый даже не стал дальше потрошить мой чемодан. А зачем? Все, что его интересовало, он уже нашел. Ага… на свою больную голову. Подумал бы лучше, в чьи интриги ввязался. Забыл, что когда паны дерутся, чубы-то у холопов трещат? Но видимо, дело было не в одной банальной мести нашей группе за предыдущее унижение. Подозреваю, что Бобков посулил ему еще что-то — скорее всего содействие в повышении по службе.

Через полчаса вся группа мирно покинула накопитель и вскоре уже садилась в красный Икарус. Настроение у всех было не сказать, чтобы веселым, но коллектив явно впечатлило личное появление в аэропорту Председателя КГБ, да еще в компании автоматчиков. Народ начал лучше понимать, какие силы стоят за нашими спинами. Да уж, это вам не фунт изюма! Посмотрим теперь, как завтра будут вести себя таможенники, когда привезут на Селезневскую наш контейнер. Но что-то мне подсказывает, что завтра они будут шелковыми.

— Ну, что пригорюнились, а? — решил я приободрить коллектив, перед тем как попрощаться со всеми — кто хочет услышать свежий анекдот про таможенников?

В ответ раздались нервные смешки.

— Век бы их не видеть… — выразил всеобщее мнение Клаймич — столько нервных потрясений за одни гастроли.

— Да, бросьте! Судьба нас имеет, значит, мы ей нравимся.

— Точно… — поддакнул мне с заднего ряда Глеб — Нас е@ут, а мы крепчаем! Витя, давай уже свой анекдот!

— Ну, слушайте: Таможенница спрашивает пассажира: О-о, да у вас полный чемодан презервативов?! Гражданин: Да, для личного пользования. Это ведь разрешается? Таможенница: Конечно, разрешается. А можно ваш телефончик?

Народ посмеивается, но как-то не особо весело, скорее устало. Нет, нужно обязательно их расшевелить, не годится разъезжаться по домам в таком минорном настроении.

— Так, отставить хандру! Мы победили сегодня, значит, и завтра с контейнером проблем не будет. Все помнят, какие у нас там богатства лежат? — народ заметно оживляется — Тогда еще один анекдот, и последний на сегодня: В аэропорту таможенник так долго досматривал девушку, что потом как честный человек, был вынужден на ней жениться.

— Не приведи, Господи! — притворно ужасается Альдона за моей спиной.

— Ну, тебе-то, Аленька, такое точно не грозит, еще не родился такой смелый таможенник …

Вот теперь уже в автобусе все смеются, и видеть улыбающиеся лица коллег намного приятнее. Мы с подругой тепло прощаемся с группой до завтра и направляемся к своим служебным Волгам. Все, а теперь домой!

* * *

— Мам, да ты что, беременна?!

Эта в общем-то простая мысль поразила меня так, что я уронил на пол переноску с Хатико, и открыл рот от изумления. Песик обиженно взвизгнул, в прихожей повисло тяжелое молчание.

Я еще раз неверяще оглядел округлившуюся фигуру покрасневшей мамы. Ну, не потолстела же она так…

— Видишь ли Витюш… — мама мяла кухонное полотенце в руке.

— Набедокурил Имант — рявкнул дед — Поматросил…

— …и бросил?! — я окончательно выпал в осадок. Ничего такого мне Веверс не сказал. Ни полслова про вот… это. Я еще раз посмотрел на талию мамы.

— Не бросил — нахмурил кустистые брови дед — Но и предложение паршивец, не делает!

— Пап! — мама уперла руки в боки — Во-первых, это не твое дело!

— Нет, мое! — насупился дед — Я в его партком напишу! Заделал ребенка — пусть женится.

Я почему-то сразу вспомнил сцену из «Берегись автомобиля» — дед сейчас выглядел прямо как Папанов: «Нет, это наше дело!».