Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, ничего себе родственники! — непроизвольно вырвалось у меня. — А как же работа в ЦК партии?
— Извини, Влад, но какие есть, такие и есть у тебя родственники, — улыбнулся отец. — Все, что расскажу, это то, что соизволили мне сообщить родители, они были еще те тихушники.
Головко Иван Константинович и Проскурова Анфиса Павловна встретились впервые в 1944 году на курсах подготовки оперативных сотрудников «СМЕРШ». Чем занималась эта служба, надеюсь, объяснять не надо. В то время готовилось наступление в полосе 2-го Белорусского фронта, требовалась достоверная информация о противнике. Поэтому было сформировано несколько разведывательных групп. У «СМЕРШа» было иное направление деятельности, но из-за нехватки людей, выгребали всех подряд, кто более-менее овладел навыками разведки и контрразведки. Группу, в которую входили отец и мама забрасывали в район Вроцлава. На подлете к точке высадки транспортный самолет был атакован немецким ночным истребителем. Самолет загорелся. Из-за малой высоты прыгать с парашютом было невозможно, поэтому, раненные летчики решили садиться на лес, в надежде, что кто-то выживет. Выжили отец и мама. Правда, у мамы было ранение в правую руку. Пока самолет окончательно не сгорел, успели вынести личное оружие и рацию. Но связаться с центром не могли, мама из-за ранения не могла нормально работать на ключе, ее почерк передачи хорошо знали в штабе, а полученную радиограмму, как потом выяснилось, посчитали радиоигрой немцев, отвечать не стали. Группу записали, как погибшую при десантировании.
Отец, при помощи ножа, смог извлечь из руки мамы два небольших осколка, продезинфицировать рану, чем сохранил ей конечность. Не сделай он этого, мама могла не только лишиться руки, но и умереть от гангрены. После недели блуждания по лесам, они вышли в назначенное место встречи с ранее заброшенными разведчиками. Прошли проверку, и стали выполнять поставленную задачу. В течение месяца отец в составе новой группы совершал диверсии на железной дороге. Им повезло даже уничтожить небольшой аэродром подскока немецких истребителей.
Непосредственно работой в «СМЕРШе» родители стали заниматься после возвращения в свою часть. Мама и отец хорошо владели немецким языком, у мамы обнаружился берлинский акцент.
Войну закончили в Праге, награждены боевыми орденам. Отец был дважды ранен.
После войны родителей направили на специальные курсы, где их очень серьезно готовили к работе в разведорганах НКВД в качестве разведчиков — нелегалов, как они потом говорили: для работы в особых условиях. К немецкому языку добавили знание английского, а мама самостоятельно изучила французский язык.
В 1946 году, они по документам семейной пары австрийских граждан, бежали из советской зоны оккупации Австрии, и осели в пригороде Бонна. Отец пошел работать в автомастерские, а мама устроилась работать на мебельную фабрику комплектовщицей. Спустя два года у родителей родилась дочь, но прожила всего-то четыре месяца, умерла от какой-то детской болезни, я сейчас точно не помню от какой.
Родители работали на нашу разведку, меняя места работы и жительства, поставляли информацию. В 1952 году случилось предательство. Высокопоставленный офицер разведывательного управления в советской зоне оккупации Австрии, не желая расставаться с возлюбленной, от которой имел ребенка, перебежал к противнику. Не с пустыми руками перебежал, у него имелись данные о сотрудниках разведки, осевших на территориях, подконтрольных бывшим союзникам. Маме и отцу чудом удалось избежать ареста, они вынуждены были возвратиться в Союз, где и продолжили работать.
Да, я тебе не сказал, твой дед в то время носил фамилию Константинов.
— Откуда она у него взялась?
— Твой дед был разведчиком до мозга костей. Он мне только вскользь рассказал, что Константиновым он стал по фамилии отца, поменял ее на фамилию Головко только в 1956 году. Такую фамилию носила его родная мать.
— Ты хочешь сказать, что родословную мы ведем по женской линии?
— Да. В этом вопросе все так запутано. Дед родился в 1926 году, и все время воспитывался в специальном детском доме для ответственных работников партийного аппарата страны. Родителей он не видел ни разу. По словам твоего деда, когда ему было десять лет, в детском доме его навестила очень красивая женщина, назвавшись матерью. Она и сообщила отцу фамилию Головко. Что еще она говорила, я не знаю. Но мне показалось странным, что в «хрущевские» времена, отец сменил фамилию на Головко. Они тогда с мамой вступили в законный брак с получением соответствующего документа.
— Вот семейка мне досталась. Тайна на тайне и тайной погоняет.
— И не говори, одни загадки. Я появился на свет в 1962 году, после длительного лечения мамы, очевидно, сказались годы пребывания в постоянном стрессовом состоянии. Как ты догадываешься, я не был окружен любовью и заботой родителей, они помогали строить социализм в разных странах, а я рос в специализированных интернатах.
— Потому тебя на фотографиях и нет?
— Фотографий, где мы все в сборе очень мало, и они датируются 80-ми годами, когда я уже учился в институте.
— Неужели дед тебе позволил самому выбирать специальность?
— Он категорически был против моего приобщения к разведке, да и мама разделяла его мнение. Отец в то время работал под прикрытием секретариата ЦК КПСС.
— И все же кем была твоя бабушка?
— Смешно сказать, но я из отца ничего толком не вытряс. Единственное, что он сказал, что происхождение у него благородное.
— Значит, можем поискать дворянские корни?
— Пока давай искать не будем, а разберемся, зачем ты понадобился СВР.
— Я и сам этого понять не могу. С тобой это связать не получается. Разве только с прошлой деятельностью деда и бабушки. Мне кажется, все разгадки нужно искать в прошлом. Вот скажи, почему дед и бабушка скоропостижно скончались после развала Союза? У них были проблемы со здоровьем?
— Они, можно сказать, были в расцвете сил. Каких-то шестьдесят пять лет. Отец мне уже три года тогда помогал создавать будущую компанию, знакомил с нужными людьми, накапливал иностранную валюту. Откуда у отца появились марки, франки и доллары узнать не удалось, он обещал мне все рассказать позже.
В начале 1991 года твой дед отбыл в очередную загранкомандировку, из которой вернулся сильно уставшим и озабоченным. В короткой беседе, состоявшейся тогда, отец отметил, что нашу страну ждут грандиозные перемены, а вот какие, распространяться не стал. Сказал, что я сам все увижу и узнаю. За месяц до путча отец привез мне чемодан иностранных денег, их там накопилось около миллиона. Пришлось их везти в Белгород, там, в пригороде у отца была дача, и оборудованный тайник. Честно сказать о даче и тайнике я понятия не имел.
— А как в твоей жизни появилась мама?
— Обыкновенно. Мы учились в одной группе. Встретились, и полюбили друг друга.
— А кто, дедушка и бабушка, по маминой линии?
— На тот вопрос тебе никто не ответит. Она к моменту нашего знакомства была круглой сиротой.
— Отец, как-то странно умерли дед и бабушка, тебе не кажется?
— Я тебе скажу больше. Мой хороший знакомый патологоанатом, которому довелось провести их вскрытие, отметил, что совершенно здоровые люди умерли одновременно от проблем с сердечной мышцей. Он предположил, что им ввели какой-то препарат, вызвавший смерть. Спустя год родился ты, и вдруг умирает твоя мама со схожими симптомами. Меня основательно трясли контрразведчики, все выспрашивая об отце. Я им толком ничего пояснить не мог, отмечая, что с родителями почти не жил, и не знал об их работе ничего.
— И они от тебя отстали?
— Ничего подобного. Они натыкали в моей старой квартире своей техники, пустили за мной наблюдение. Ты был совсем маленьким, я как раз раскручивал бизнес. Голова кругом шла.
— Потому ты привел в дом Виолетту?
— Она младшая родная сестра твоей мамы.
— Вот это поворот!
— Умом она не блещет, согласен, но она никогда не предаст. Вид наивной и недалекой жены помогает мне избавиться от лишних вопросов. Не поверишь, после двух лет совместной жизни от меня все правоохранители отстали, и я смог понемногу вливать в компанию деньги, оставленные мне отцом.
— Хотя бы Катька не унаследовала умственные способности Виолетты. Извини, отец, за резкость суждения.
— Екатерина вся в меня, такая же настырная и целеустремленная. Хорошо учится. Никаких тебе амурных отношений ни с кем не заводит. Представляешь, заявила, что отдаст свою руку и сердце только русскому человеку. Никакие цветные и раскосые особи ее не интересуют, своеобразная расистка подрастает.
— Молодец, так их всех, — улыбнулся я, вспомнив, как Катька во втором классе отходила кулаками мальчика-мулата, за то, что он плюнул ей в лицо. Тогда полунегритенка в больницу возили, зашивали надорванное ухо.
— Отец, у тебя случайно нет знакомых среди действующих или среди бывших сотрудников ФСБэшной конторы? — спросил я, прикурив очередную сигарету.
— Есть такой, Говорков Николай Васильевич, — ответил отец. — Он у меня возглавлял службу безопасности компании. А сейчас является руководителем холдинга охранных компаний. Все предприятия, наша вилла в Одинцово, находится под его наблюдением. А зачем он тебе понадобился?
— Мы с тобой полнейшие профаны. Не знаем, откуда можно ждать неприятностей. То, что меня будут подгребать под себя сотрудники СВР, мне дал понять один неплохой, в общем, человек. Если я пойду в отказ, то у меня возникнут проблемы на службе, и тогда только к тебе на шею садиться доведется. А мне не хочется вешать на тебя свои проблемы.
— Какие проблемы сынок? «Фармацевтика» находится в двадцатке мощнейших производителей лекарственных средств. В России работают предприятия, наполняя бюджет. В конце года в Мюнхене открою новый заводик по производству разных вакцин, не сам конечно, а в содружестве с «Хорст GMBH». С финансами проблем нет. Скажи сколько надо, я переведу. Как ты распорядился теми деньгами, что я тебе оставлял?
— Сделал капитальный ремонт квартиры деда. Сейчас там апартаменты падишаха, — улыбнулся я. — Даже зеркало появилось из какого-то графского дворца с гербом. Разобраться пока не дошли руки.
— А хозяйку в дом ввести не думал?
— Хочу найти такую, чтобы один раз жениться и всю оставшуюся жизнь провести с ней в любви и согласии. Ладно, мы чуть отвлеклись. Так вот, с помощью Говоркова попробую накопать информации по деду с бабушкой, а если улыбнется удача, то узнать, кем была мать деда. Выяснить, почему он спонтанно поменял фамилию.
— Я так понял, ты уже решил принять предложение от СВР?
— Поговорив с тобой, я понял, что ты не знаешь ничего такого, чтобы могло прояснить ситуацию вокруг нашей семьи. Если СВР хочет видеть меня у себя, то они постепенно начнут сами мне подкидывать направления работы.
— Когда ты нужное для них раскопаешь — вычеркнут тебя из списка живых, — мрачно заметил отец. — Полагаю, так они поступили с твоим дедом.
— Буду предельно осторожным, почувствую неладное, постараюсь скрыться.
— Куда? У тебя и загранпаспорта нет, как я понял, да и бесполезно это. На всякий случай нужны документы на другую фамилию, хотя бы. Николай Васильевич может помочь с паспортом на другую фамилию, только я тебе этого не говорил. Кстати, весь архив деда, за исключением личных фотографий и писем, я передал на хранение Говоркову. Можешь покопаться в них.
— Спасибо тебе, отец. Прости, что я по молодости лет и по незнанию, трепал тебе нервы, я не со зла.
— Все понимаю, Влад, я тоже во многом был неправ, знай, я тебя очень люблю, — отец крепко обнял меня, и я заметил выступившие на его глазах слезы.
В Россию я вернулся с той же туристической группой, без проблем. И на виллу попал уже пройденным путем. Надеюсь, в связи с Новым годом бдительность наблюдения несколько упала — человеческий фактор, однако…
Глава 5
Как учит «Камасутра», безвыходных положений не бывает.
— Дорогая моя семья, — граф Головко Станислав Владимирович, поднялся со стула, — собрал я вас всех, чтобы сообщить важную новость. — Наша дочь, сестра и внучка, невзирая на наше неудовольствие, приняла опрометчивое решение поехать в советскую Россию строить там светлое будущее. Никакие увещевания отца, матери, братьев с сестрой и деда с бабушкой во внимание не приняты.
— Отец, это ей голову задурил коммунистическими идеями этот болгарский недоумок Костя Константинов, — отозвался с места Степан Головко. — Они в Цюрихском университете в одной ячейке состоят, а теперь София собралась с ним ехать. Я считаю это все девичьей блажью, надо Софию отдать замуж за нормального здравомыслящего человека.
— Степочка, ты излишне категоричен, — слабым голосом произнес старый граф Головко Владимир Михайлович, — каждый член нашей семьи волен иметь свои взгляды на окружающий мир. — Мы с Варварой Николаевной много прожили, видели, как происходят вокруг нас преобразования, но то, что происходит сейчас, вернее сказать, быстрота происходящего, нас несколько настораживает, и даже пугает. Стремления Софийки сделать жизнь лучше вызывает в моей душе чувства умиления и одобрения. Но делать это надо только в цивилизованном обществе, сегодняшняя Россия, таковым обществом не является.
— Дедушка, я с тобой полностью согласен, — кивнул головой Степан.
— Подождите выносить решение, давайте послушаем нашу мадемуазель Софию, что она нам поведает, — повернулся к дочери Станислав Владимирович.
— Почему я решила поехать в Россию? Да, потому, что я русская, во мне течет кровь славян, и она меня зовет туда. Что мы знаем о России? Только то, что читаем в газетах, и что нам пересказывают наши гости. В России объявили новую экономическую политику, они начинают создавать новую экономическую стратегию государства, поэтому им надо помочь.
— Доченька, — обратила на себя внимание графиня Анна, — ты решила помогать людям, которые уничтожили всю интеллигенцию, весь генералитет, всю медицину, культуру, дворянство, наконец? Эти люди исповедуют принцип, кто был ничем, тот станет всем. Задумайся, ничем, и сразу всем. Вчерашний истопник будет лечить внутренние болезни, кочегар с парохода управлять банком, нижний окопный чин водить войска. Можно еще много примеров привести, но только не вижу зачем. Революционеры выбили весь базис, на котором держалась вся государственная машина, а теперь пытаются что-то создать, но нигде и ничего похожего в мире нет. Они же своими действиями отбросили Россию на несколько десятилетий назад, чуть ли не до начала средневековья. Да, есть учения социалистов-утопистов — так это все утопия, она не жизнеспособна. Ты хочешь положить свое здоровье и молодость для достижения недостижимого. Чтобы Россия достигла расцвета, пройдет много времени, и если это произойдет, то не при нашей жизни. Те, демократы-говоруны, что вещают с трибун, не способны к созиданию, их цель все разрушить до основания. Уже все разрушено, разрушать нечего. Убито более двенадцати миллионов русских людей в ходе гражданской войны. Скажи доченька, во имя чего они погибли, что полезного стране принесла их смерть?
— Они отдали жизнь за идею, — насупилась София.
— Интересная у них идея, София, — перебил девушку отец, — солдаты плечом к плечу сражались в окопах с агрессором, а разного толка социалисты создавали проблемы в тылу. — Задерживали выполнение военных заказов на заводах, подстрекали рабочих к саботажу и забастовкам, препятствовали поставкам продовольствия в воюющую армию. Какая идея у простого крестьянина, если он такого слова не знает? Идеи витали только в головах небольшой группки людей, которым удалось оболванить и обмануть миллионы.
— Папа, те же большевики хотели народам России принести свободу!
— А принесли гражданскую войну, разрушения и поголовное истребление всех, кому непонятна или неприятна их идея и идеология. Мама права, сейчас в России тебе делать нечего.
— Папа, ну ты же сам в 1921 году ездил в Россию, возил продовольствие.
— Да — ездил, да — возил продовольствие. Сейчас очень сожалею о своем тогдашнем порыве. Хотел людям, проживающим на наших бывших землях в Дубраве и в Шпреньгринштадте, помочь пережить голод. Что получил взамен? Проклятия от господ комиссаров, и чуть пулю мне в лоб не закатали. Не догадываешься, почему? Отвечу. Девяносто процентов комиссаров это местечковые евреи, у которых гешефт — главное на уме. Все мои телеги с зерном были реквизированы, и свезены в нашу бывшую усадьбу. На следующий день зерно продавалось всем желающим за приличные деньги, и заметь, бумагу никто не брал, платили серебром и золотом. Откуда у простых крестьян золото и серебро? Отвечу. Наворовали у тех же интеллигентов и дворян. С тех пор я ни копейки не выделяю в помощь России, даже с Обществом Красного креста на этой почве разругался. Если ты, дочь, попала под влияние своего сердечного друга Константина, то мы готовы выслушать его. Пусть он нам расскажет, на какие средства он намерен тебя содержать, и чем вы будете заниматься в России конкретно. Расплывчатая формулировка: помогать строить страну — меня не устраивает, и я думаю, все члены семьи согласны со мной.
— Насколько я осведомлен, Константинов уже в России, и ждет не дождется появления там нашей сестры, — спокойно заметил Степан. — Моя любимая сестра София, наши братья Всеволод и Владислав с тетей Анной пережили все ужасы беспощадного бунта и разгула озверевших матросов в Севастополе. По счастливой случайности им удалось уцелеть, укрыла их не славянка какая-нибудь, а старая татарка. Так, что твои высказывания о зове славянской крови выглядят, по крайней мере, смешными. Ты окончила университет, молодец. А какую специальность ты получила? Она полезна в России?
— Я знаю в совершенстве пять основных европейских языков, и на трех могу вести бытовые беседы. Неплохо разбираюсь в живописи.
— Ты не механик и не металлург, твои знания в России никому не нужны, уровень образованности там низкий. Система образования в гражданскую войну разрушена, а пропаганда победы безграмотности, не что иное, как голословное заявление. Можно обучить десять-двадцать человек грамоте и счету, на этом успехи закончатся. Твой Константин тоже, насколько я знаю, занимался болтологией, а не техническим образованием. Приедете, такие молодые и красивые, вам лопаты в руки и копайте поле от рассвета и до заката, так как индустрию комиссары угробили и коневодство в том числе, а пахать и сеять надо. Твои белые рученьки превратятся в заскорузлые лопатоподобные клешни, лицо потеряет привлекательность, а фигура приобретет мужеподобное строение. Это будет минимальная плата за твою идеологию. А, случиться тебе рожать? Там и бабок повитух, похоже, вывели всех. Кто примет у тебя ребенка, ты не думала? Или у тебя место в управляющей пирамиде забронировано?
— Степа, мы понимаем, что сразу к управлению нас с Константином не допустят, но мы будем стараться быть полезными там, где нам прикажут работать наши соратники.
— Прикажут. А как же равенство, братство и свобода выбора? Где ваши социалистические принципы? Кто тебе мешает на предприятиях отца реализовывать свои идеи. Если ты заметила, то наш отец всегда поступает справедливо. Грамотных и ответственных поощряет, а нерадивых гонит, несмотря на титулы и былые заслуги. То, что он создал, можно рассматривать, как некую социалистическую модель.
— Степочка, наш папа умеет работать с людьми. Но посуди сам, образно говоря, наш папа — эксплуататор, он не дает людям раскрыться в полной мере, он тормозит прогресс. Только свободный труд может привести к повышению его производительности.
— София, а ничего, что мои автомобильные мастерские лучшие в Европе, — возмутился граф Головко, — оснащены лучшими станками. — Рабочие и инженеры получают солидную зарплату. Из желающих работать на моих предприятиях стоят очереди, и я могу выбирать лучших из лучших. Конструкторы свободно трудятся, изобретая новые машины, за что получают солидное вознаграждение.
— Папа, я тебя понимаю, но я для себя все уже решила.
— Раз решила, тогда с Богом, — жестко произнес Станислав Владимирович. — Помни, наигравшись в социализм в России, ты можешь вернуться в семью, мы всегда рады тебя видеть и принять. Тебе открою счет в Центральном банке Швейцарии и в «Кредит-Анштальт» в Вене, если будут трудности, можешь воспользоваться этими деньгами. Всех прошу, если к вам обратиться София за помощью, оказать ее всенепременно. А если будет угроза ее жизни, то принять все меры, чтобы такую угрозу отвести. В таком случае Софию надлежит доставить в замок, несмотря на ее протесты. У кого есть вопросы, прошу высказаться.
Вопросов не последовало, но все смотрели на Софию с сочувствием.
Из сводки службы наружного наблюдения.
Объект «Внук» Новый год встречал в компании с управляющим виллой и его младшей дочерью Светланой. Наличие интимной связи «Внука» и Светланы не установлено, но допускается. Накануне Нового года Светлана, управляющий и «Внук» занимались приборкой во всех комнатах. После застолья осуществили запуск фейерверков, произведено шестьдесят четыре пуска. 2-го января утром «Внук» возвратился в свою квартиру один. До выхода на службу 3-го января жилище не покидал.
— Вячеслав Максимович, я ознакомился с материалами на «Внука», вам целесообразно лично с ним встретиться, переговорить и предложить работу в нашем информационно-аналитическом управлении. Вы подготовили ему надежного товарища?
— Лучшим другом для «Внука» станет женщина, наша молодая, но очень перспективная сотрудница — Маргарита Черных.
— Откуда она к нам пришла?
— Мы ее взяли из МГИМО.
— Она хороша собой? Есть ли опыт работы?
— Недурна, стройная, не склонная к полноте, все прекрасное, что должно быть у женщины, у нее имеется выдающихся размеров и состояния. Если у «Внука» не испортился вкус, то она заслужит его внимание. Ее лично обучал майор Трошин, из управления нашей, внутренней, контрразведки. Настоящий знаток своего дела, зубр, так сказать. Маргарита, работая «под крышей» одной международной организации, в прошлом году помогла разоблачить в Ростовском управлении человека, работавшего на турок. Хватка у нее отменная, «Внук» попадет в надежные руки. А обольщать мужчин для дела она умеет очень эффективно. Не подкачает. Последствия невыполнения задания ей объяснены и четко обрисованы.
— Это хорошо, правильно, что обрисованы — объяснены. Хороший стимул. Вы все в прошлый раз поняли правильно. Это радует. А еще больше радости, счастья и всего сопутствующего, принесет успешное завершение поисков. Когда все документы оформим, прошу постепенно вводить «Внука» в тему «Мутного». Только очень прошу, не форсируйте события, долго ждали, если сейчас сорвется все, больше возможности найти утраченное уже не будет.
Вернувшись на свое рабочее место, я трудился спустя рукава, знал, что максимум через месяц-два меня отсюда заберут. Поэтому фонтанировать новыми идеями и предложениями не стал.
В очередной выходной отправился вновь на Черкизовский рынок, и по схеме, испробованной с отцом, позвонил Говоркову, отец номер телефона «не для всех» сообщил.
Николай Васильевич поднял трубку на втором гудке.
— Здравствуйте, это сын Петра, — сказал в трубку, — хочу поговорить.
— Здравствуй, ты где?
— На Черкизовском.
— Иди в начало павильона «кожа», минут через сорок я тебя найду.
Куда сказали, туда и пошел, путь не близкий, ведь рынок сам по себе немаленький. Пока шел, пытался вспомнить лицо Говоркова, и как ни странно, не получалось. Костюм, галстук, оригинальную заколку, помню хорошо, а вот с лицом проблема. Наверное, настоящий разведчик и должен быть таковым, чтобы нельзя было вспомнить его по приметам. Я, например, обязательно привлеку внимание. Предполагаю, что меня в полевые оперативники не отправят, я все же аналитик, так сказать, «белая кость». Только чем эта кость будет заниматься в реальности, я не имел никакого представления.
Не заметил, как со спины подошел Николай Васильевич и, назвав меня по имени, попросил следовать за ним. Мы переходили из одного павильона в другой, заходили в кафе, даже в общественном туалете побывали. Поход завершился на северной стороне рынка, возле неприметной старенькой «Лады» седьмой модели. Николай Васильевич открыл ее ключом и сделал приглашающий жест.
— У тебя как со временем? — спросил Говорков.
— До понедельника совершенно свободен.
— Машина на платной стоянке?
— Да.
— Завтра заберешь, за сутки доплатишь, не такие уж это большие деньги. Сейчас едем в Можайск, там обстоятельно поговорим. В дороге не отвлекай меня, машина старенькая и резина всесезонная, не хочу оказаться в кювете, днищем вверх. Пока будем ехать сформируй все вопросы ко мне, или поспи немного.
Поделиться книгой: