Помоги проекту - поделись книгой:
Я подошел к Феликсу, осторожно встал на колени и перекатил его. Его рот был приоткрыт, а глаза — закрыты. Из кармана на бедре я вытащил нож и легонько потыкал его в бок, плоть казалась убедительно мягкой. Я взял обмякшую руку и аккуратно проколол кожу — выступила капелька крови, черная в тусклом свете.
Трясущейся рукой я убрал нож на место.
— Прости, Феликс, — пробормотал я. — Мне надо было убедиться, что ты не машина из эластичного металла, как двое других, которых я встретил сегодня вечером.
В доме я положил Феликса на низкий диван, стоящий в темной комнате, обмотал ему голову тряпкой, смоченной холодной водой, и поднес к его носу стакан со сливовым бренди. За ухом у него уже вырастала сизая шишка, но пульс и дыхание были в норме. Через минуту он зашевелился, сделал непонятные, плавающие движения руками и внезапно сел, открыл глаза и потянулся к кобуре под мышкой.
— Все в порядке, Феликс, — сказал я. — У тебя на голове шишка, но ты среди друзей.
— Хороши друзья. — Он поднял руку, потрогал синяк и тихо выругался на арабском. — Что за черт, Джон? Я на пару часов выпустил тебя из поля зрения, и весь официальный аппарат перешел в состояние Красной Угрозы.
— Я воспользовался твоим оборудованием. И проследил за «Боло», уехавшим с поля боя на километров пять. Я там я увидел то, о чем мне будет трудно тебе рассказать.
Феликс внимательно посмотрел на меня.
— Полегче, старик. Ты выглядишь так, словно тебя трясет.
Он встал на ноги, секунду поколебался и подошел к мини-бару.
— Не включай свет, — сказал я.
— От кого мы прячемся? — Феликс достал стаканы и бутылку, разлил напиток, вернулся и сел. Затем поднял стакан.
— За смятение в стане врагов, — сказал он.
Я сделал небольшой глоток, затем залпом опустошил стакан. Скотч прошел в горло гладко, как жидкая смазка.
— Попытаюсь рассказать все по порядку, — сказал я. — Я увидел, что танк остановился, водитель вылез из него и упал ничком.
— Никаких выстрелов, признаков газа, ничего такого?
— Ничего. Я был в пятнадцати метрах и ничего не почувствовал и не увидел. Разумеется, поле...
— Не помешало бы газу или вибрации. Поле никак не засветилось?
Я покачал головой и продолжал рассказывать. Феликс слушал молча, пока я не упомянул выстрел отравленным дротиком.
Он заметно расстроился.
— Наверное, ты просто промазал.
— Через пару минут яд подействовал, существо пару раз взвизгнуло, погонялось за своим хвостом, успокоилось и умерло.
— Боже мой! Да у него метаболизм, как у камнедробилки. Две минуты, говоришь?
— Ага.
Я продолжал рассказывать. Когда я закончил, Феликс задумчиво нахмурился.
— Джон, ты уверен...
— Черт, я вообще ни в чем не уверен. Самым лучшим объяснением происходящего будет то, что я сошел с ума. Я бы даже предпочел, чтобы так оно и было. — Я пошарил по карманам и вытащил ухо, отрезанное у мертвого существа. — Вот, взгляни на это и скажи мне, что я отрезал его у Баузера, который просто хотел, чтобы я поиграл с его резиновой крысой.
Феликс взял пятисантиметровый треугольник, покрытый грубой шерстью, и посмотрел на него в почти полной темноте.
— Это ухо существа из каньона?
— Оно самое. — Я сунул руку в другой карман и достал листы бумаги с иероглифами, лежавшие в сумке существа. — Вот еще кое-что. Возможно, это китайский чек из прачечной или турецкий рецепт гуляша. А, может, у меня совсем поехала крыша.
Феликс встал.
— Джон... — Он внимательно посмотрел на меня. — То, с чем ты столкнулся, требует специальных мер. Теперь мы не можем рисковать... пока не узнаем, что это за чертовщина. Я расскажу тебе секрет, который я поклялся защищать до самой смерти.
Феликс отвел меня в другой конец комнаты, отодвинул картину и нажал на стене невидимые кнопки. В полу открылся люк.
— Это Нора, — сказал он. — Даже ЦБР не знает об этом. Там нам точно никто не помешает.
— Феликс... на кого ты работаешь?
Он поднял отрезанное ухо.
— Скажу лишь то, что я против владельца вот этого.
— Этого достаточно, — кивнул я.
Три часа спустя Феликс выключил свет в лаборатории и провел меня в комфортную комнату отдыха с тиковой отделкой, глубокими креслами, почти настоящим баром и широкими псевдоокнами с видом на залитый лунный светом сад, помогавший рассеять тягостное ощущение того, что находишься в пятидесяти метрах под землей. Я сел в одно из кресел и осмотрелся.
— Феликс, кто построил это место? Почему-то оно не походит на государственный объект. Оборудование лаборатории на много лет опережает все, что мне доводилось видеть. И ты не очень удивился тому, что я рассказал.
Феликс подался вперед и хлопнул меня по коленке, улыбаясь, как Мефистофель.
— Взбодрись, Джонни. Я отправил тебя, чтобы ты нашел объяснение пропаже людей. Ты с готовностью выполнил задание. Если для того, чтобы соединить все кусочки мозаики воедино, потребовались адские псы с Марса, это не твоя вина.
— На что я, черт подери, наткнулся вчера ночью?
Феликс закончил смешивать напитки, сел напротив меня и потер челюсть. На заднем фоне мерно шумели кондиционеры.
— Это самая невероятная ткань, которую мне только доводилось исследовать. Почти кристаллическая структура. А шерсть! В ней есть металлические нити, волоски очень прочные. В венах существа, судя по всему, течет настоящее ведьмовское зелье, в нем полно цианоглобина. — Феликс на секунду замолчал. — Короче говоря, это существо из иного мира.
— Другими словами, на нас напали из космоса?
— Можно и так сказать... если кто-то не пригласил их. — Он поставил стакан на столик у локтя и подался вперед. — Теперь мы знаем, что, кто бы ни являлся хозяином этого уха, это он в ответе за исчезновение людей с поля боя... и из других мест. Исходя из числа подобных инцидентов, можно предположить, что по планете бродят сотни — возможно, тысячи — таких существ.
— Почему их никто не видел?
— Это нам и надо выяснить. Очевидно, они используют какой-то камуфляж. Во-вторых, некоторое время они занимались чем-то другим, в период Первой Мировой Войны число пропавших без вести было необычно высоко. На данные о более ранних конфликтах полагаться нельзя, но такую возможность тоже не стоит исключать.
— Но зачем им это?
— Судя по всему, этим существам нужна человеческая мозговая ткань. Судя по описанию, которое ты мне дал, могу предположить, что мозг находился в каком-то питательном растворе.
— Боже мой.
— Да. К тому же, теперь у нас два разных врага. Очевидно, что наш бывший союзник, генерал Джулиус, являлся чем-то большим, чем просто человеком.
— Ну, выглядел он не менее человечно, чем я — может, даже более.
— Возможно, так и было, но он, разумеется, модифицировал свое тело, чтобы работать с этими существами. Это могло понадобиться для ведения дел изо дня в день...
— Каких еще дел — воровства мозгов?
— Задумайся на секунду: мы знаем, что они проникли в ООН, и чутье подсказывает, что мы найдем их и в других местах. Судя по скорости, с которой они работают, у них явно большая, отлично интегрированная сеть операций и методов, гораздо более гибкая, чем у нас.
— Тут пять миллионов людей, Феликс, пятьдесят разных государств. Я видел только двоих этих сверхлюдей.
— Верно. Но говорят, что на каждую крысу, которую ты видишь на скотном дворе, еще сотня где-то прячется. — Он казался почти радостным. — Мы сами по себе, Джон. Нам нельзя звать на помощь.
— И что нам делать? Мы отсиживаемся под тридцатью метрами укрепленного бетона с большим запасом еды, выпивки и кассет с три-Дэ фильмами, — но с таким же успехом мы могли бы сидеть в клетке.
Феликс поднял руку.
— У нас есть ресурсы, Джон. Это убежище было спроектировано, чтобы вмещать в себя самый полный набор современных устройств для определенных направлений исследований и тестов. Мы кое-что узнали об этих существах — они не подозревают,
— Вдвоем?
— Я вовсе не имел ввиду, что враг контролирует все, Джон. В этом нет необходимости. Пара ковбоев может управлять довольно большим стадом скота...
— Зачем нами вообще управлять? Не проще ли окружить нас, вырезать мозги и так и оставить?
— На это есть масса причин. Охрана природных ресурсов, легкость добычи... и, возможно, мы не такие уж и безобидные, если знаем, что происходит. Скот иногда тоже может затоптать насмерть...
— Так... И что нам делать?
— Покинем Тамбулу. Вернемся в Америку, свяжемся с парой людей, которых знаем лично. От Барнетта, например, я бы держался подальше, но есть с десяток надежных человек. Потом мы создадим организацию по борьбе с чудовищами, вооружимся, раздобудем оборудование и затем... ну, там посмотрим.
— И как нам выбраться из Тамбулы? Кажется, в этом пункте наш план и разваливается.
— Боюсь, никто не увидит, как наш старый друг Брэвэй покидает эти берега, — с серьезным видом сказал Феликс. — Думаю, ему придется исчезнуть точно так же, как врачу ООН майору де Салле, а Г.Д. Браун, арендовавший тот же дом, пропадет через пару дней.
— За фальшивой бородой и коричневыми контактными линзами?
— Обойдемся без таких грубых методов, мой дорогой друг. — Феликс радостно потирал руки, собираясь претворить свои планы в жизнь. — Ты пройдешь полный курс того, на что мне не хотели давать подопытных свинок... до этого момента. У тебя будет иной цвет волос — саморегенерирующийся, — другой цвет глаз с новым рисунком сетчатки, а также измененный в пределах пяти сантиметров рост, новые отпечатки пальцев и слепок зубов...
— Ничего из этого мне не поможет, если какой-нибудь любопытный таможенник решит покопаться в моих грязных носках и найдет это ухо. А это наша единственная улика.
— Не бойся, Джон. Ты не останешься без средств защиты. — У Феликса в глазах появился радостный блеск. — Ты не просто станешь другим человеком, — я снабжу тебя ЛУКом. — Если на тебя налетит генерал Джулиус, просто сломаешь его пополам и пойдешь дальше.
Глава шестая
Я сидел на краю деревянного стула и слушал тихое гудение у себя в голове.
— Скажи мне, когда звук прекратится, — сказал Феликс.
Его голос, казалось, шел издалека, хотя я видел его в метре от себя, но через какую-то мглу, напомнившую мне о фотографии, снятой через марлю. Гудение стало еще тише и вскоре совсем пропало.
Я нажал на выключатель в руке. Размытый Феликс кивнул.
— Хорошо, Джон. Теперь попробуй пройдись — надо проверить, как работают твои новые мышцы.
Я расслабил мускулы, раньше отвечавшие за движения ушами, тем самым вернув моему слуху нормальную чувствительность. Затем попытался встать и подпрыгнул на метр.
— Полегче, Джон. — Феликс вышел из кабинки с пятисантиметровыми стенами из бронепласта. — Нас точно схватят, если будешь скакать, как кенгуру. Помни, чему я тебя учил.
Я с трудом удерживал равновесие, будто у меня к ботинкам были привязаны пружины.
— Я помню, — ответил я. — Боль отлично помогает все запоминать.
— Когда времени в обрез, это лучший способ.
— Каковы результаты теста?
— Очень даже неплохие. Ты держал семь сотых микробел на протяжении тридцати тысяч циклов. Как зрение?
— Словно бреюсь с запотевшим зеркалом. Я все еще вижу только черное и белое.
— Через некоторое время начнешь различать цвета. Твой зрительный центр тридцать лет привыкал к обычным шести цветами, он не может за одну ночь перестроиться на ультрафиолетовый спектр.
— А я не могу привыкнуть к ощущению, что вешу два грамма, черт побери! Я хожу на цыпочках, как босой парикмахер по горячему тротуару.
Феликс ухмыльнулся так, будто я сделал ему комплимент.
— Вообще-то, сейчас ты весишь почти сто пятьдесят килограммов. Я добавил еще пять слоев хромаллоя в скелетную решетку. Твой организм хорошо это воспринял. Я приделаю еще одну сеть на девятую зону, закрывающую трапециевидные, дельтовидные и широчайшие мышцы...
— Терпимость моего обмена веществ нельзя приравнивать к терпимости управления, — вставил я. — Последние шесть недель были кошмаром вивисекциониста. Теперь у меня шрамов больше, чем у вождя племени Шенди, а мои нервы стоят дыбом и покачиваются, как зачарованные змеи. Я уже готов послать все к черту и попробовать, как есть.
— Мы уже почти закончили, — серьезно кивнул Феликс. — Знаю, было трудно, но смысл в том, чтобы сделать все по высшему разряду.
Поделиться книгой: