Помоги проекту - поделись книгой:
Карен Мари Монинг
Королевство Тени и Света
Информация о переводе:
Примечание для читателя
Фейри (раса)
В Фейри есть два двора: Двор Света/Видимых и Двор Тени/Невидимых.
Верховная Королева Фейри/Двор Света
МакКайла Лейн-О'Коннор, смертная ши-видящая, которая была изменена Эликсиром Жизни Крууса, теперь стала почти бессмертной и её чрезвычайно сложно убить. Пусть она и не является полностью фейри, она возглавляет Двор Света, состоящий из четырёх королевских домов.
Каждый королевский дом обычно имеет и принцев, и принцесс, но многие мертвы и не были заменены.
Королевские дома Двора Света
Принцесса Зимы: Иксай (полнокровная фейри) (нет известного принца).
Принцесса Лета: Северина (полнокровная фейри) (нет известного принца).
Принц Осени: Азар (полнокровный фейри) (нет известной принцессы).
Принц Весны: инспектор Джейн (человек, превратившийся в принца Двора Света) (нет известной принцессы).
Король Невидимых/Двор Теней
Изначальный король Невидимых отказался от силы и сложил полномочия («Песнь Лихорадки», 9 книга), но ещё не выбрал преемника. Он наблюдает за несколькими претендентами на его трон, включая Крууса, Бэрронса, Кристиана МакКелтара.
Есть два Двора Теней. Изначальный Двор Теней был создан королём Невидимых во время его попыток разгадать Песнь Созидания, которой первая королева отказалась поделиться. Этот двор был разрушен, когда Мак пропела Песнь Созидания, чтобы спасти Землю от разрушения («Песнь Лихорадки», 9 книга) чёрными дырами, раздиравшими материю бытия, когда Ледяной король бродил по Дублину («В оковах льда», 6 книга). Нынешний Двор Теней создан Круусом.
Три из четырёх изначальных принцев короля избежали разрушения. Круус выжил благодаря магическим средствам. Два человека, которые трансформировались в принцев Невидимых, Кристиан и Шон, не пострадали от Песни Созидания.
Изначальный Двор Теней/Королевские дома Невидимых*
(Четыре всадника апокалипсиса)
Принц Войны: Круус (единственный чистокровный Невидимый из изначального Двора, оставшийся в живых).
Принц Смерти: Кристиан МакКелтар (человек, превратившийся в принца Невидимых).
Принц Голода: Шон О'Баннион (человек, превратившийся в принца Невидимых).
Принц Чумы: погиб и не был заменён.
*принцесс изначального двора не осталось в живых.
Новый Двор Теней/Королевские Дома Невидимых*
Принц Снов: Маздан.
Принц Огня: ещё не встречался.
Принц Воды: ещё не встречался.
Принц Воздуха: ещё не встречался.
*в дворе Крууса принцесс нет.
Фейри (мир)
Мир Фейри включает весь Двор Света, весь Двор Теней, тюрьму Невидимых, замок короля, прилегающий к той тюрьме, Зал всех Зеркал, все Зеркала, но не миры, в которые они ведут, Белый Особняк, МЭВ (межпространственные эльфийские впадины), являющиеся фрагментами Фейри, образовавшимися после того, как стены между мирами пали на Хэллоуин («Магическая страсть», 3 книга), и уединённый дом королевы.
Изначально Двора Теней не существовало. Существовал один Двор Фейри, но потом король Видимых ушёл, объявил себя королём Невидимых и создал Двор Теней. С этого момента Фейри продолжало не только расширяться и расти, но и бесчисленными способами разделяться на куски.
Пролог
Давным-давно, в поцелованном солнцем королевстве за морем жила славная принцесса, чья жизнь была зачарованной солнечной мечтой. Её родители, король и королева, были добрыми, щедрыми и мудрыми, и не было в той земле восстаний.
Жизнерадостная принцесса любила каждый акр своих владений, от серебристого озера до лесистой долины, от старинных брусчатых улиц провинциального городка до изысканного города вдали, и она в точности знала, как сложится её будущее. Она влюбится в принца, выйдет замуж и воспитает детей, и будут они жить долго и счастливо в их безмятежных владениях.
В этом лучезарном, утопающем в магнолиях королевстве за бескрайней синевой никто не воевал за трон. Никто и не думал о троне. Королевские особы устроили всё так хорошо и справедливо, что все надеялись, что король и королева будут жить вечно.
Это не та история.
У принцессы из этой истории никогда не будет детей.
Она влюбилась в чудовище.
Человеческая часть меня — я не уверена, как много от неё осталось — чувствует душераздирающую печаль и сожаление о детях, которые никогда не родятся. Но за жизнь с Иерихоном Бэрронсом стоит заплатить эту цену.
Если бы у меня родилась дочь, я знала, что бы я ей сказала, и это не то, что сказала бы легкомысленная провинциальная принцесса из-за лазурного водораздела. Та принцесса воспитывала бы своих отпрысков весёлыми, добрыми, наслаждающимися жизнью. Она бы говорила им, что в маленьких жизнях кроются великие награды, и смотрела бы в окно замка, улыбаясь детям, пока те с друзьями нежились на солнышке у бассейна.
Та принцесса водила бы своих дочерей покупать платья на выпускной, а потом на свадьбу, красиво старела, окутывала любовью своих внуков и стариков, и после долгой счастливой жизни её бы любя похоронили возле надгробных камней её возлюбленных короля и королевы.
Та принцесса мертва.
Я Мак Лейн-О'Коннор, Верховная Королева Фейри, и путь к моему трону был вымощен горем, ложью, предательством, войной и убийствами, и многое из этого совершила я сама.
Моё королевство вовсе не солнечное. И вовсе не знакомо мне полностью. Тёмное, пропитанное дождём, холодное, часто оледеневшее, оно вмещает в себя множество королевств: Земли Смертных; Дворы Света и Теней в Фейри, включая заброшенную тюрьму Невидимых; Белый особняк; Зал Всех Зеркал; искажённые Зеркала, и неизвестно сколько всего ещё.
Мой замок — это проблемный в территориальном и временном отношении книжный магазин, который я скрываю от мира, поскольку многие охотятся на меня.
Весь мой двор — за исключением изгнанных и способных рожать детей Спирсидхов — хочет моей смерти и не остановится ни перед чем, чтобы лишить меня силы и согнать с заветного трона.
Будучи этой женщиной, я бы сказала дочери, которой у меня никогда не будет: Ты первична, неизмеримо важна и связана со всеми вещами во вселенной. Ты создание алхимии, изменяешь всё, чего касаешься, в лучшую сторону или в худшую. Выбирай с умом, чего и как ты касаешься.
Я бы воспитывала её так, чтобы она отстаивала свои убеждения любой ценой, потому что в конечном счёте тени становятся узкими, злыми и голодными, желая поглотить тех, кто не уверен в своих принципах. Калек с разделённой волей. Ты должна знать, чего ты хочешь, во что ты веришь, и ты должна быть готова жить и умереть ради этого.
Я бы сказала ей, что надежда бесценна, а страх порождает смерть… не от милосердного взмаха острого вражеского клинка, а медленную и куда более болезненную, заставляющую тебя гнить изнутри.
Я бы поручила ей защищать тех многих, кто не может защитить себя, потому что некоторые рождены с великой силой, стойкостью и способностью выносить трудности, тогда как другим этого не дано.
Я бы поощрила её быть громом. Быть бурей. Быть ударяющей молнией. Быть ураганом, который взмётывает океан сокрушительными волнами, быть диким цунами, которое меняет очертания берегов.
Потому что если ты не гром, и если ты не буря, то ими будет кто-то другой, а ты останешься хрупким листиком на холодном, пронизывающем, смертоносном ветру, порождённом кем-то другим.
Я делилась бы с ней мудростью и печалью жестокой, но всё же незыблемой правды. Для некоторых из нас жизнь — это вовсе не зачарованная летняя мечта.
Она смертоносна.
А ты должна быть смертоноснее.
Часть I
«Туман приходит на маленьких кошачьих лапках», — сказал Карл Сэндберг.
Когда я была юной, я любила туманные утра в Эшфорде, Джорджия. Всматриваясь в глубины тумана на нашем заднем дворе, я воображала себе всевозможных фантастических существ; единорогов, драконов, возможно, даже великого Аслана, вырывавшегося из этих волнистых, низко повисших облаков, и друзья из любимых детских сказок проскальзывали в мой день через мистический дымчатый портал.
У Фейри больше сотни названий для льда, и раньше я думала, что это перебор, но теперь, живя в Ирландии, я осознала, что мне нужно примерно столько же названий для нюансов тумана, который стал столь же постоянным элементом моей жизни, как и то адовое кольцевое движение на дорогах Дублина, из которого я никогда не могу выехать нормально, не описав полдюжины петель и не бормоча проклятья себе под нос.
Shika: кружевной, деликатный туман, который покрывает улицы инеем замысловатой красоты. Barog: депрессивный, гнетущий, сероватый пар, который влажно льнёт к твоей коже. Playa: сухие, приземистые, узкие как ленточки дымчатые струйки, которые порывами пинают твои лодыжки перед тем, как исчезнуть. Macab: мрачные, подавляющие, пробирающие до костей миазмы, которые часто встречаются на кладбищах, где не гуляет морской ветерок, а сама почва сочится осязаемой угрозой. Oblivia: искажающее чувства, злобное облако непрозрачной белизны, которое опускается резко и как будто из ниоткуда, чтобы заставить тебя рвануть в худшем из возможных направлений, пребывая в уверенности, что убежище находится прямо перед тобой.
Но здесь не только туман подкрадывается к тебе на маленьких кошачьих лапках и бесшумно садится на корточки, наблюдая хищными глазками-щёлочками.
Здесь предательство незаметно, неслышно подбирается ближе, наблюдает за тобой глазами, которые состоят из сотен-оттенков-фейри-льда, и ждёт идеального момента, чтобы всадить нож тебе в спину.
Из дневников МакКайлы Лейн-О'Коннор,
Верховной Королевы Фейри
ТЁМНЫЙ СОН
Ты был моим городом,
Дублин, Ирландия
После войны, положившей конец всем войнам, мой город — совершенство.
Окружённая принцами, полным составом Двора Света, шагающим позади меня, я иду по улицам Темпл Бара.
Над крышами магазинов и пабов такая полная луна с кровавой каёмкой висит так низко, что едва не затмевает ночное небо, напоминая мне о другой планете, где (тысячу жизней назад) я стояла между Круусом и королём Невидимых и чувствовала себя так, будто могу подняться на край ночи, запрыгнуть на забор из сосновой древесины и одним прыжком переметнуться с планеты на луну.
Земля продолжает меняться, с каждым днём делаясь всё сильнее похожей на Фейри, становясь роскошнее, изобильнее и фантастичнее, под стать расе с пресытившимися вкусами и запредельным голодом. Мы, правящие этой планетой, изменяем саму материю вселенной. Смертные законы физики не действуют. Мы определяем реальность; она покоряется нашей воле.
Над головами летают Охотники, издавая звуки гонга глубоко в груди. Я поднимаю взгляд, когда они скользят мимо луны, и их обсидиановые крылья на фоне сферы с кровавым окаймлением вызывают непрошеную вспышку воспоминаний, которая взрывается и на мгновение освещает моё сознание — взгляд полуночи, окрашенный кроваво-красным; жёсткий, вызывающий, оценивающий взгляд мужчины:
Безумный хохот мог бы взбурлить во мне, но там, где некогда горели угли, лишь пепел, и смех уже не бурлит.
Ничто не бурлит. Я бездонная, неподвижная бездна.
Ясность, дарованная фрагментом воспоминания, меркнет. Я отвожу взгляд от неба и смотрю обратно на землю.
Фосфоресцирующий туман, гонимый лазурным океаном, накатывающим на берег Ирландии, дрейфует кружевными вереницами над блестящей от очередного дождя брусчаткой, окутывает уличные фонари и витрины магазинов перламутровыми паутинами. Пока мы продолжаем своё шествие по кварталу, целые пологи бархатных цветов взрываются за нами, вываливаются из ящиков на подоконниках, вырастают в садах на крышах, пока густой ковёр морской пены и лазурной травы пробивается между камней.
Мощёные улицы скоро исчезнут, поглощённые плодородной почвой кофейного цвета. Здания скроются в объятиях лиан и будут обрушиваться, пока не окажутся захороненными в земле. Этот мир вновь станет таким, каким должен быть.
Первозданным. Естественным. Фейри.
Туман успокаивает меня; скрывает, искажает, заставляет всё казаться возможным. Создаёт холст для иллюзии, делает мир мягче, податливее. Прищурившись, чтобы перед глазами всё размылось, я наполняю этот холст тем, что когда-то имело для меня значение, держу образы подвешенными вокруг, пытаюсь вклинить себя в эту картину, но…
Меня там ничего не ждёт.
Дублин никогда не будет таким, каким я его помню.
И я тоже.
Есть последнее дело, которым я займусь сегодня перед тем, как переключить своё внимание на дела Двора. Почва не может достаточно быстро для меня поглотить определённый книжный магазин. Я не верю, что Котёл Забвения полностью сотрёт «Книги и сувениры Бэрронса» из самых глубоких катакомб моей памяти, если земля не сумеет его поглотить, и если я однажды наткнусь на него.
Этот город, эта планета лишена человеческой жизни.
Я единственный оставшийся след человечества, и я лишь воспоминание о пережитке тени того сложного, ускользающего качества. Тише шепотка. Я не слышу этого и не знаю, что это значит.
Человечество было стёрто с этой планеты. Старые боги мертвы, Фейри остались единственными хозяевами желанного мира, богатого магией. Девятка… я уничтожаю эту мысль.
Отдалённая часть моего разума начинает борьбу, пытаясь понять, как я здесь очутилась, как такое случилось, но я не могу сложить кусочки воедино. Они существуют где-то за пределами, в месте, которое я помню, но не по-настоящему — там, где когда-то я была совершенно другим существом.
Дочерью. Сестрой. Подругой. Любовницей тёмного и ненасытного зверя.
Но я не могу чувствовать то, что я не могу чувствовать.
Там маячат лишь далёкие, смутные силуэты, расплывчатые вещи, которые царапают моё сознание, странно знакомые, но в то же время лишённые значимого содержания.
Мне не хватает контекста. Полное и абсолютное отсутствие его существует во мне.
Я понимаю существование в терминах стазиса и изменения.
Помимо этого существует лишь сегодняшний день.
Есть лишь один способ вынести этот тип сегодняшнего дня.
Если он принесёт забаву.
***
Как только я приближаюсь к входу в Темпл Бар и подхожу к каменной арке, окутанной цветами, которые придают воздуху изысканный, ядовитый-для-всех-кроме-фейри аромат цветущего ночного жасмина, резкий иней, преломляющийся тысячами оттенков сапфира, скользит по алебастровым лепесткам, струится вдоль лоз на улицу.
Лёд сковывает тротуар и взрывается в мою сторону, лижет мои ноги. Я пробуждаю ковёр кровавых снежных цветов, чтобы расколоть его лёд, и призрак невесёлой улыбки заставляет мои губы изогнуться. Призрак, потому что наши возможности, некогда изобилующие, безграничные, восхитительные возможности — это то, что будет вечно преследовать меня, и всё же я никогда не буду их знать.
Поделиться книгой: