Помоги проекту - поделись книгой:
— Повод, основной, хочу сказать я, поскольку среди прочего намечается разрешение ряда малозначимых богословских вопросов, так вот — повод не сказать чтобы невиданный, но весьма редкий. — Тхритрава самым наглым образом отправил в рот еще кусок, и лишь тщательно его прожевав и проглотив соизволил продолжить. — Передел границ архиепархий.
— Ну надо же! С чего бы это? — я искренне удивился. — Считает, что у нас магупатов мало? Или что они слишком хорошо живут, и надобно их вакуфы[17] нарезать на менее крупные доли, дабы против примаса и вякнуть не смели?
— Не сомневаюсь, что подобные мысли у Йожадату имеются. — настоятель Обители Святого Солнца сделал глоток вина, скрывая усмешку за краем кубка. — Однако такое дробление не поддержат даже самые верные его сторонники в Конклаве и примас не может этого не понимать. Нет, все проще и банальнее. Небольшой передел, да, с некоторым уменьшением вакуф и выделением одной новой примас инициировать вынужден.
— И кто же это такой его вынуждает? — спросил я.
— Ты, государь. — невозмутимо ответил Тхритрава. — Ну, или если желаешь, объективные обстоятельства.
— Ну, я-то, разумеется, то еще объективное обстоятельство. — а вот ты обнаглел пуще дембеля. — Но хотелось бы услышать об этом более подробно.
— Все очень просто, повелитель. Ты начинаешь продвижение в Большую степь, переселяешь туда людей, язычников в свет истинной веры планируешь обращать. Разумеется, на новых землях Ашшории Церкви необходимо основать вакуфу и назначить в нее магупата, ну или хотя бы, на первое время, дастура — прецеденты бывали.
— Логично. — признал очевидное я. — Ибо просто прирезать новые владения к уже имеющейся архиепархии — это возвысить ее и при том умалить перед ней другие.
— Истинно так. — Тхритрава вновь ткнул вилкой в тарелку, но на сей раз жевать не стал, а просто начал во время речи столовым прибором, и нанизанным на него куском, жестикулировать. — Однако на первых порах новая вакуфа не сможет дать ее держателю дохода, достойного его ранга… я хотел сказать, достаточного для окормления переселенцев и проповедования закам слова Троих.
— Значит, следует кого-то на кусок архиепархии обобрать, и уже на основе отнятого организовывать вакуфу. — сдается мне, обираемый будет совсем такому повороту событий не рад.
— И переделить прочие, таким образом, чтобы между всеми архиепархиями имеющийся в настоящий момент баланс не был нарушен. Непростая, прямо надо сказать, задача. А с учетом того, что по моей информации, основу новой вакуфы должны составить Ооз и Лиделл… — Тхритрава пожал плечами и отправил наконец в рот нанизанную на вилку пищу.
— Хо-хо! — воскликнул я. — Представляю какая начнется грызня среди преподобных!
Еще-бы, эти княжества относятся к зонам влияния двух разных магупатов, так что подвижка границ ашшорских архиепархий грозит затянуться на гораздо более длительный срок, чем мне показалось вначале. Это какие же начнутся скандалы, интриги, расследования… Без сомнения, в борьбе за наиболее лакомые куски высшие церковные иерархи откопают и применят все свои заначки с компроматом друг на друга. Иные могут и сана лишиться, полагаю.
Главное — чтобы Йожадату под этим предлогом не схарчил своих противников, поскольку никаких сомнений в том, что на освободившиеся места он продвинет свои креатуры у меня лично не имеется. А к чему нам чрезмерно усиливший свои позиции фанатик-примас? Нет, нам такой хоккей не нужен.
— И кого же планируют сделать врагом всех высших иерархов, кто станет тем человеком, из-за которого всем придется поужаться? — спросил я. — Валараш?
— Вряд ли. — ответил Тхритрава. — Он только дастур, да даже и не в этом дело. Валараш
— Тогда кто? Сомневаюсь, что хоть один из действующих членов Конклава возжелает бросить все и начать обустраивать новую вакуфу. Слишком хлопотно. — я хмыкнул, и добавил уже более благочестивым тоном: — Да и как могут пастыри оставить своих прихожан, которые, верю, прикипели к ним всем сердцем?
— Это было бы чрезвычайно нехорошо с их стороны. — со столь же полными религиозного экстаза интонациями ответил отец-настоятель.
— Ну так кто же?
— Трудно сказать. Полагаю, каждый будет стараться на это место продвинуть кого-то из своих сподвижников — самого из них просветленного, разумеется. — ответил Тхритрава.
Следующие несколько минут мы молча работали челюстями.
— А мне вот тут подумалось. — наконец решил высказать свою идею я, хотя до конца в правильности ее уверен и не был. — Есть ведь вполне очевидная кандидатура.
— Вот как? — отец-настоятель поглядел на меня с умеренным интересом. — И кто бы это мог быть, государь?
— Есть на примете один человек. — я взял в руки кубок с вином, повертел его в ладонях, сделал маленький глоточек и, приняв наконец окончательное решение, поставил сосуд на стол. — Как минимум один из носящих звание магупата людей заслужил его не долгими, гм, бдениями и, хм, совместными ритуалами с высшими иерархами Церкви, но потому, что его единодушно избрали своим главой святые люди, поставленные самим Солнцем хранить свидетельство пребывания Святого на сей грешной земле. Настоятель Обители Святого Солнца.
Ну вот и все. Предложение сделано, и отступать теперь некуда, даже если очень захочется, а уверенности в том, что я не совершаю сейчас грандиозную ошибку как не было, так и нет.
— Ну, государь, что ты. — Тхритрава усмехнулся. — Где же я возьму столько красноречия, чтобы убедить членов Конклава? Обитель наша способствует лишь одухотворенности — достаточной, дабы твое суждение внимательно выслушали, но не более того.
— Все-то ты в молитвах да заботах о братии и паломниках, отец мой. — сокрушенно вздохнул я. — Конечно, недосуг тебе было развивать свой ораторский талант. Однако же, есть против этой беды средство. В Аарте проживает один выдающийся ритор, который, я попрошу его об этом, даст тебе несколько уроков. Триур, владетельный князь Эшпани, слышал может про такого?
— Доводилось. — кивнул настоятель. — Говорят, и глухого убедить в состоянии.
— Истинно, так и есть. Однако… Если уроки его пойдут тебе впрок, на кого же ты оставишь нашу благословенную обитель?
Ну, отче, удиви меня. Сможешь?
— Осень наступит со дня на день, а Конклав еще не собрался. — задумчиво произнес Тхритрава. — И даже когда все высшие чины Церкви соберутся в столице, их диспуты займут, надо полагать, весьма долгое время, да и проверять многие из доводов преподобных вне сомненья придется. Нет, за одно собрание не решится вопрос — мы будем спорить, затем разъезжаться к местам своего служения и собираться вновь, с дополнительными аргументами… Не думаю, что новая архиепархия будет сформирована ранее чем через полгода. Нет, государь, определенно, это невозможно.
— Полагаешь, что сможешь за полгода подобрать кого-то достойного и убедить братию, что это именно и есть нужный человек, единственный достойный стать настоятелем? — странно, я-то был уверен что он назовет имя брата-кастеляна.
— Нет, отчего же? Личность моего гипотетического преемника видится вполне очевидной. — ответил отец Тхритрава. — Кто как не воспитанник нашего монастыря, успевший побывать уже настоятелем, а значит, и имеющий опыт в таком деле, несший диким кочевникам свет веры, защитник ее, будет воспринят в нашей Обители как лучший кандидат? Полагаю, что такого нет и быть не может. Рати Тумил, по возвращении из Большой Степи, должен будет занять это место. Устав наш дозволяет до полугода обходиться лишь местоблюстителем вместо настоятеля, и, думаю, на этот срок брат Асмара согласиться взвалить на себя эту ношу. А затем я буду смиренно просить его, моего старого друга, покинуть стены Обители Святого Солнца и вновь окунуться в те испытания, что мир посылает нам за пределами Долины Ста Благословений, ибо боги послали ему на диво трезвый взгляд, и никто лучше него не справиться с хозяйственными делами в вакуфе. Искренне надеюсь, что он мне не откажет.
Мнда, ну кто бы сомневался, что преподобный отец-настоятель, если на сделку и пойдет, так попытается провернуть ее на своих условиях? Оно конечно, Тумилу надо что-то невообразимое в Большой Степи сотворить, чтобы его в Конклаве в течении ближайших лет пяти хоть кто-то всерьез, как потенциального кандидата на должность верховного иерарха воспринимать начал. Ну, мало ли что царский стремянной и друг наследника престола? Все равно сопля зеленая, да к тому же и с жреческим рангом у него пес его знает что. С одной стороны, настоятель монастыря — это не меньше чем мобед, ну может хирбад, если воспринимать его всего лишь как исполняющего обязанности, а с другой стороны рати, они вообще вне иерархии. Что-то вроде старшего палладина на наши деньги.
А вот настоятель Обители Святого Солнца, это уже вообще совсем другой расклад, это уже что-то вроде штабс-кардинала, и кем ты был до избрания на этот пост — да хоть мирянином даже! — никому уже не важно. Однозначно член Конклава и высший иерарх, с автоматическим присвоением ранга магупат, причем не меньше чем пятого разряда, потому как с должности тебя может попереть (а, значит, и ранга лишить) только монастырская братия, и даже коли тебя церковный суд уличит как эпичного ересиарха, максимум что может с тобой сотворить примас, это запереть в темнице, причем с подобающим твоему высокому статусу уровнем комфорта. Был в древние времена прецедент, когда настоятель Обители пять лет под арестом сидел, но все равно настоятелем оставался, и даже сам царь царей Парсуды ничего с этим поделать не мог.
Да, должность эта для Тумила — нехилый будет такой старт: девять лет, а уже в архипастырях. И то, что Тхритрава Асмару с собой забирает, это очень даже хорошо, потому как мелкий шкода и старый склочник ни при каких условиях в монастырском Совете Благих не ужились бы. Но при таких раскладах все будут считать, что Тумил — ставленник предыдущего настоятеля, и когда будут бороться с Тхритравой (а что будут, это к гадалке не ходи), Тумилу тоже будет постоянно прилетать.
Стоит ли мне на такое предложение отца-настоятеля соглашаться? Принять его условия, однозначно значит подставить мальчишку под будущие удары… А то, можно подумать, он сам под них не подставляется, раз в примасы метит! Лисапет, ты редкостный балбес! Парень с младых лет на корреру выходит, во время покушения на меня умудрился специально так оприходовать одного из нападавших, чтобы сражаться тот уже не мог, но к кату живым попал, в расследовании дальнейшем участвовал… Да, навыка подковерной борьбы у него пока нет, ну так его и не будет никогда, если некий Яжецарь будет парня в тепличных условиях содержать. Справится. Тем более, что в Обитель Святого Солнца, поклониться Реликвии, со всего мира ездят — это ж местная Мекка, практически (одна из трех — еще есть Обитель Святого Сердца в южной Парсуде и Обитель Святого Ока на границе Каурави и Паньпаня, ну то есть в самой заднице Ойкумены), — причем люди самых разных рангов: заодно и дополнительными связями обрастет, причем не только придворно-ашшорскими.
Оно, разумеется, понятно, что связка Тхритрава-Тумил долго просуществует вряд ли: их двое, а место примаса одно. А если на это поглядеть под несколько иным углом, Йожадату еще не стар, проживет долго, может и подольше отца-настоятеля, который, как я понимаю, спит и видит выгнать действующего первосвященника на мороз, и если Тхритрава в своих попытках загрызть Йожадату сломает зубы, то, согласно старому лозунгу, молодым везде у нас дорога. В своем стремлении стать царем горы в нашей Солнцеспасаемой церкви преподобный волей-неволей изрядно расчистит Тумилу дорогу.
Ну а если настоятель Обители все же сможет перегрызть нынешнему примасу глотку, у парня должно хватить благоразумия не вступать с ним в прямое противостояние. Время все равно будет работать на него.
Так что выходит, что нечего тут кобениться, надо соглашаться. Тхритрава, где там твое предложение? Дайте два!
— Прав ты преподобный, воистину прав. Удивительно, что я сам не разглядел столь бросающейся в глаза кандидатуры. Будем же молиться за то, чтобы рати Тумил благополучно вернулся из Большой Степи, и за то, чтобы брат Асмара внял твоему предложению.
А ведь может и в бутылку полезть. Не знаю уж что ему посулит отец Тхритрава, но это, скорее всего, будет журавль в небе. А возможность самому избраться в настоятели, немедленно стать магупатом и войти в Конклав, вот же она, под носом.
— Ведь истинно, ближайшая он твоя опора во всех делах, и тяжело тебе будет обустроить вакуфу без его советов.
Тхритрава пару секунд помолчал размышляя, затем на его лице нарисовалось хищное, недоброе выражение, он наклонился ко мне и, отринув всякие экивоки, вполголоса произнес:
— В случае чего грибов поест.
* * *
Тумила в его апартаментах не оказалось. Там и апартаменты-то, собственно, одно название: парень, при заселении во дворец, проявил удивительную аскетичность, заняв всего две небольшие комнатки, одну из которых использовал для встреч с посетителями, а второй присвоив функции спальни и гардероба, причем больше второго чем первого. При всей своей неприхотливости в быту — он даже поесть предпочитал именно что сытно, а не как-то особенно уж вкусно, не говоря уж про изыскано или вовсе богато, — Тумил обладает вкусом к хорошей и модной одежде. Нет, он не спускает жалование, подношения и откровенные взятки на то, чтобы вырядиться как павлин, с чувством вкуса у юноши все хорошо, но с малолетства будучи частью субкультуры бычьих плясунов, впитал в себя привычку одеваться нарядно, и при этом изящно. На Земле бы прослыл метросексуалом, но на Мангала и словей-то таких не знают…
Впрочем, в настоящий момент в покоях моего последний день как стремянного отсутствовал не только он сам, но и практически все его имущество. Нет, мебель, разумеется, осталась на месте, а вот личное барахлишко, включая хороший чешуйчатый доспех, он уже отправил в обоз своего отряда, так что из всей одежки, накопленной им за время жизни в Ежином Гнезде в спальне наблюдалось лишь походное шервани, чистая рубаха и легкая кольчуга для ношения под одеждой. Бычий спотыкач и кинжал висели на спинке кровати.
Судя по тому, что бегать во дворце голышом молодой человек привычки не имеет, догадаться где он, и во что одетый, было нетрудно. Даже спрашивать никого не пришлось.
Когда я переступил порог часовни, Тумил был у алтаря, спиной ко входу, облаченный в сутану и накидку для торжественных богослужений. У изображения Святой Троицы и перед статуей каждого из богов Небесной Дюжины горело по толстой свечке, по четырем углам алтаря чадили масляные плошки, по бокам от алтарного камня багровели углями жаровни, а сам юный рати стоял раскинув руки, задрав голову и вполголоса напевал гимн Шалимару. В отличие от своего царя, который во всем таком участвует сугубо по необходимости, дабы не спалиться, Тумил в высшие силы искренне верует. Как и большинство жителей Мангала, полагаю — у местных все же развито не столько научное, сколько мистически-религиозное мышление. Это я, подобно Джону Константину[18], не верую, а знаю…
Думаю, мое появление Тумил заметил сразу, но прерывать церемонию не стал — да он, по сути и ухом не повел, продолжая песнопения.
Хм, кажется уроки с Хрисом не прошли даром..
–..и мир ты весь уничтожишь. — допел Тумил, и, вдруг, из темного угла, вышел внучара… Асир… Наследник престола…
— Прими, о бог мой Шалимар, мой высший дар богам! — пропел он. — Девицы нет, так знамя я и сам-то другу дам!
Вот тут я, честно говоря, ох… ох как удивился.
Перед Тумилом, на алтаре, лежало нечто тряпичное, и, судя по всему — знамя. Да, у нас, как в высоком средневековье, принято, что знамя девица витязю вышивает. Асир, даже чисто теоретически, мог вышить себе в «суходрочку», но лишь себе. Или..
— Прими, владыка всех разрух и меч, и щит его! — не, ну я знал что Хрис теперь не только Тумила как учитель пения пользует, но чтобы внучара это исполнил таким насыщенным голосом… — Я знамя сшил, рукой своей, благослови его!
Юноши подошли один к другому, поцеловали друг-друга в щёки, затем в губы, после чего Асир аккуратно снял знамя — я уже не сомневался, что это оно и есть, — сложил его и передал Тумилу.
— Перед всей Небесной Дюжиной, перед Тремя, отдаю тебе знамя Ашшории. Я — кровь от крови ее, плоть от плоти, дух от духа, человек царского рода. Неси наше знамя, рати Тумил. — он вложил сверток в руки товарища.
И тут я уже не ох как удивился, а охуел прям.
На моих глазах звиздюк звиздюка, но будущий царь в принципе, наверное, будущего примаса, связал вассальными обязательствами! А еще, вопреки всем традициям, от имени дамы Ашшории, дал ему знамя.
Мальчики повернулись один к другому, опустились оба на левое колено и положили один другому ладонь на колено правое — именно с него Солнце и вознесся.
— Знамя твое со мной. — произнес Тумил.
— Ашшории стяг с тобой. — ответил Асир.
Сильно я им помешал, похоже, поскольку внучара зыркнул в мою сторону, но…
Мальчики достали кинжалы, чиркнули ими по ладоням, над чашей сомкнули руки. Кровь из порезов, смешиваясь, потекла в кубок, а юноши, сначала порезами соприкоснувшись, мешая кровь, снова соприкоснулись губами, после чего произнесли, синхронно:
— Ни людям, ни богам не разорвать.
Ай, молодец ты внучек! Вот прямо сейчас, на моих глазах, власть церкви пала.
— Знаешь ли ты, что теперь ты тоже рати? — спросил я. — Перед богами рати, не перед людьми.
Асир первым сделал глоток из чаши, куда пролилась кровь, передал ее Тумилу и улыбнулся.
— Не рати, государь.
Тот тоже отхлебнул из чаши, парни синхронно стали передо мной на колени.
— Не рати, повелитель мой. — оба улыбались улыбками блаженненьких.
— Уточните. — попросил я.
— Ашшория будет рати, дедушка. — ответил Асир.
Вот только Иерусалимского королевства мне после смерти и не хватало… Которое запросто станет Орденом Марии Тевтонской, каковой состоял из псов-рыцарей на ноль целых хрен десятых, а так-то был конфедерацией, которая потому все серьёзные конфликты и прояоивала…
— Дети мои… — я подошел и встал на колени напротив пацанов. Колени изрядно скрипнули но не подвели. — Искренне верю в ваши самые благие помыслы, и как лицо духовное их благословляю.
Напряженные плечи молодых людей расслабились и опали.
— Но как царь я не могу одобрить стать рати всей стране. — Асир вскинул на меня обиженный взгляд, Тумил… он не то что бы замер, скорее затих, как хищный кот услышав шум, и выискивая в этом шуме признаки или добычи, или опасности, — Царь есть владыка, но не хозяин своих поданных. Спросил ли ты людей, внук, готовы ли они тоже стать рати?
— Не долг ли поданных следовать за царем во всем и всегда? — с горечью, явно уже понимая свою неправоту, ответил внук.
— И это тоже тебе говорил Йожадату.
— Да. — мальчик опустил свои длинные ресницы (ой, плачьте девки, внук превращается в очень красивого мужчину, а уж лисован какой!) и тут, кажется, был искренен.
— Знамя Ашшории ты дал рати Тумилу. И этим связал его поход с царским родом. — резко встать было больно и в коленях, и в спине, и даже в почечуе стрельнуло. — Я старик. Тебе с этим разбираться, будущий царь.
Тяжело оперившись на посох я побрел к выходу из часовни, едва не падая — что-то мне заплохело. Возраст, адреналин, все такое.
— Я этого уже не увижу.
Ах ты ж Солнца душу мать! В поясницу словно раскаленный гвоздь вогнали. Вот не хватало еще, чтоб меня прямо тут при наследнике раскорячило.
Остановившись в дверном проеме и не оборачиваясь (это вовсе не для пафоса, это радикулит у меня такой системы) я добавил:
— Привыкай думать о последствиях любого своего поступка и решения, Асир. Отец Тхритрава намерен выступить против примаса и сам планирует занять его место. Когда это произойдет, Тумил обретет место настоятеля Обители Святого Солнца. — я вышел из часовни, оставив новоявленных побратимов вдвоем, пред ликами богов.
Ну вот и все, Лисапет — внуки выросли. Надо как-то применять, иначе они найдут себе применение сами. И куда мне наследника пристроить, к какому-такому делу? Такому, я имею в виду, чтоб и важное, по статусу царевича, но и в случае если бы он даже и наломал в нем дров, на жизнеспособности страны это сказалось минимально.
Есть, вообще-то, одна мысль, а еще в Ежином Гнезде имеется один шмбко умный баб, с которой оную мысль можно обдумать на пару.
Валисса, после вечера проведенного с детьми, пребывала в настроении расслабленном и даже, я бы сказал, благодушном. Ну это ничего, сей момент испортим.
— Доброго вечера, невестушка. Уж прости старика, что на ночь глядя. — произнес я, аккуратно присаживаясь.
Спину, покуда я дошел до ее покоев, подотпустило, но все же не до конца.
— Пустое. — томным голосом отозвалась царевна. — Я еще не собиралась отходить ко сну.
— Ну вот и славненько. А то я, знаешь ли, покумекать тут хотел с тобой на пару.
— Вам требуется мой совет? — она иронично улыбнулась. — Это что-то новенькое.
— Меж тем речь пойдет об Асире, и с кем же мне советоваться, если не с его матерью? Ты, кстати, знаешь где он сейчас?
Расслабленность потихоньку начала покидать Шехамскую Гадюку, но очень медленно. Она бросила взгляд на клепсидру и пожала плечами.
— Полагаю, что либо во дворцовой часовне, либо на пути от нее к своим апартаментам. Он вышил знамя для вашего стремянного и теперь они с юным Тумилом, верно, его освящают. — она чуть скривила губы в гримасе легкого недовольства. — Поскольку знамя будет преподносится от лица всей Ашшории, подозреваю что мальчики заодно решат и кровь смешать.
Поделиться книгой: