Помоги проекту - поделись книгой:
Сэй Алек
ЦАРЬ-ДЕДУШКА
Зловредный старец
* * *
Проснулся еще до свету, от громкого фырчащего мурлыканья возле кровати. Все ясно, Князь Мышкин опять чего-то наохотил и теперь притащил хвалиться и требовать вкусности за труды.
За прошедшие пару месяцев мохнурик изрядно вырос, потяжелел (на казенных-то харчах — немудрено!) и из игривого ласкового котенка превратился в сурового мышелова, грозу дворцовых подвалов. Правда от привычки дрыхнуть на коленях, завернувшись сам в себя, так и не отказался, равно как и от требования сначала погладить, а потом уже кормить.
— Ну, хвались уже, князь-союзник. — я с трудом, из-за больной, отлежанной за ночь спины, сел в постели и начал разжигать свечи от теплящегося в плошке с маслом огонька. — Как прошел набег на владения немирных мышей?
Мышкин положил передние лапы на край кровати, высунул голову так, чтобы видны были только глаза, а затем запустил когти в простыню и с явным трудом забрался, таща в зубах здоровенного, как бы не с него самого размером, крысюка. Затем, положив добычу и не переставая мурлыкать, подошел и ткнулся головой в бок.
— Малой, да ты совсем озверел — он же тебя сам придушить мог. — погладил звереныша я.
Котейко, в ответ на ласку, залез мне на ноги, немного поуминал их передними лапами, а затем сел между икрами и требовательно поглядел прямо в глаза.
— Знаю-знаю, заслужил. — рассмеялся я и, взяв с прикроватной тумбочки колокольчик, вызвал дежурного слугу.
Я вот иногда сомневаюсь, мы ли это, люди, приручили кошек? Может как раз наоборот?
Покуда Князь Мышкин трескал что-то особо лакомое, а я брился, приперся моего величества личный секретарь с ежедневным утренним докладом. Кастеляна-распорядителя Ежиного Гнезда, князя Папка, я на каждый мой чих бежать сломя голову отучил, а вот разобрать с утречка бумаги с братом Люкавой мне сам Солнце велел — все одно потом оба в дворцовую часовню на утренний молебен пойдем, так чего время терять?
— Ну-с, что у нас плохого? — поприветствовал я своего бывшего собрата по Обители Святого Солнца. — Проходи, присаживайся.
— Доброго утра, ваше величество. — Люкава отвесил церемонный, строго по этикету, поклон, сел за столик напротив меня и раскрыл папку с документами. — С плохим сегодня не густо. Князь Латмур Железная Рука подал прошение об отставке и просит дозволить ему оставить пост капитана Блистательных и удалиться в Девять Столбов.
— Опять? Я что-то уже со счета сбился, который уже раз. Пятый?
— Седьмой, государь. — ответил Люкава.
— Надо бы с ним серьезно поговорить, а то все ему неймется. — я вздохнул и покачал головой. — Вот в чем капитану себя-то винить?
— Князь считает, что действия его побратима бросают тень и на него. — флегматично отозвался мой секретарь. — Многие, уверен, полагают так же.
— Главное что совершенно иначе полагаю я! Удумал мне тоже — в отставку. А гвардию на кого оставит? Пригласи его ко мне после завтрака — буду в ум приводить. — я фыркнул. — Дальше что?
— На рейде встали лузории, ходившие в Зимнолесье — из десяти кораблей вернулось девять. Морской воевода прислал человека на шлюпке, сообщил что войдет в порт с утренним приливом.
— Ну, то есть аккурат сейчас. — кивнул я. — Дополнительный повод дать Ржавому по башке — у него сын из похода возвратился, а он в имение намыливается удрать. Михила тоже пригласи на после завтрака, хочу сразу отчет о походе послушать. Ну и о прибылях, конечно — я богатство всякое очень даже люблю и уважаю… Еще что?
— Вечером в столицу прибыл Лексик Баратиани, так что можно созывать совет князей.
С тех пор как его теща заняла при моей невестке должность первой статс-дамы — касри-байан если быть точным в терминах, — владетельный князь Баратиана умотал к себе в домен со всей возможной скоростью и носа больше в Аатру не казал. Только обязанность присутствовать на Совете лично вынудила бедолагу вновь явиться пред светлы очи Шоки Юльчанской, о чем, уверен, он уже к утру горько жалеет.
Ну и пред мои заодно, причем прибыл самым распоследним, хотя ехать к нам от Баратура — это вообще ни о чем. Две песни по-китайски.
— Разошли владетельным приглашения на завтра, в полдень сядем в заседание. И, это, подыщи князю Лексику какое-то якобы от меня срочное поручение, пока его теща не затиранила напрочь.
— Сделаем. — Люкава отметил себе что-то в записульнике.
Обсудив прочие вопросы и уточнив мой распорядок на сегодняшний день отправились на заутреню, век бы ее не видать. Хорошо моему семейству, они лица светские, лишний часик себе позволить поспать могут, не то что я, государь-инок, мать-мать-мать…
Завтракали всем семейством. Это у меня теперь единственная возможность побыть с родней в неформальной обстановке: днем у всех дела, обеды у царя тоже сугубо деловые, где окромя близких еще куча разных полезных или просто интересных людей под чавканье государственные вопросы обсуждает, а к концу дня мне уже просто ни до кого — вечеряю с Князем Мышкиным на пару, попутно чего-нибудь из фондов дворцовой библиотеки листая и ни малейшего желания общаться хоть с кем-то не имея.
Зачастую все же приходится…
— Дедушка, я хотел бы попросить вас на следующей неделе посетить одеон. — произнес Утмир, вооружаясь вилкой.
Чуть потупился и добавил:
— Во вторник ставят мою пьесу. Я надеялся, что вам будет это интересно.
Мальчик, за то время что оправлялся от ранения, сильно изменился, и это я не о плохо сросшихся ребрах, из-за чего у него теперь правое плечо чуть выше левого, а о характере.
Нет, его внутреннее пламя никуда не делось, оно не стало слабей, просто проявляется теперь не настолько ярко, подобно углям, чуть припорошенным золой, которые на деле дают жара едва ли не больше, чем полыхающий костер.
Утмир стал сдержаннее и целеустремленнее, научился находить вектор приложения своей кипучей энергии, а не фонтанирует больше ею во все стороны.
И засыпает теперь сам, без сказки на ночь. Но хотя бы просыпаться по ночам с криками перестал…
Асир первое время возле его ложа дневал и ночевал, он-то и рассказал мне о ночных кошмарах брата, надеялся, что смогу помочь. А я — что? Я программист, а не психолог. Поговорил, конечно, с внуком, когда тот немного окреп…
— Мне… — мальчик с трудом, из-за разрубленных и туго стянутых бинтами ребер, вздохнул. — Мне очень страшно, дедушка. Я каждый раз, когда закрываю глаза, снова вижу тот удар, как в меня летит сабля и слышу хруст своих костей. Потом, вроде бы, этот морок отступает мне начинает снится моя обычная жизнь, как я с Мышкиным играю, тренируюсь, с Асиркой и ребятами дурачусь, гребу на ялике во время рыбалки, только это недолго все. Потом, вдруг, вспоминаю, что на самом-то деле я лежу в своей комнате, как от каждого движения болит рана, какой от нее жар у меня был первые два дня, какой я теперь слабенький, а потом снова вижу ту улицу, разбойников и удар саблей, от которого мне защититься нечем. Тогда я начинаю кричать.
Он всхлипнул.
— Я ведь не трус, дедушка. Я… я умру, да?
— Все умрут. — вздохнул тогда я. — Я помру, ты тоже концы отдашь. Но не в ближайшее время. Признаюсь, когда твоя рана начала воспаляться мы все очень переживали — это и правда было опасно, твоя жизнь
Пацан облегченно вздохнул.
— Ты ведь не обманываешь меня, дедушка? — тихо, с надеждой на отрицательный ответ в голосе спросил он. — Не успокаиваешь понапрасну?
— Какое там. — хмыкнул я. — Уже кандидатку в невесты тебе присмотрел, приедет скоро.
Утмир немного помолчал, а потом серьезно так ответил:
— Не, дедушка, мне пока жениться рано — я еще маленький.
Ну надо же! Когда с акинаком на здоровенного мужика кинулся — об этом как-то не вспоминал!
— Ну, про прям немедленно никто и не говорил. — ответил я, поднимаясь. — Ладно, выздоравливай давай, а я пойду. Дел уж, прости, очень много. А тебе, чтобы не грустил да не скучал, и дабы мысли дурацкие в голову не лезли, попрошу Бахмета книг поинтереснее подобрать. Все равно тебе пока вставать нельзя, хоть чем-то займешься.
И мелкий шкода, за время болезни, к чтиву неожиданно приохотился, а с учетом того, что с письменной речью у него и раньше было все слава Солнцу (о чем нехило символизирует количество заказанных в гильдии переписчиков копий его «Сказок государя Лисапета, с его слов царевичем Утмиром записанных»), нет ничего удивительного и в том, что вскоре он и сам за стило взялся.
— Премьера? — улыбнулся я. — Непременно буду. Как произведение называется?
— Ну… — парень начал рассматривать что-то на потолке. — Это вообще-то сюрприз был…
— Хорошо-хорошо, не говори, если так. — все равно у хефе-башкента узнаю. — Тинатин…
Я повернулся к внучке.
— А у меня для тебя хорошая новость.
— Да, дедушка. — ответила она, не поднимая глаз.
После устроенной ей матерью выволочки, поездки на богомолье и выволочки еще раз, видимо контрольной, царевна стала такой тихоней, что просто оторопь берет. Говорит негромко, смотрит все время в землю — не иначе какую-то подлянку замышляет.
— Вернулась экспедиция, которую я отправлял в Зимнолесье.
Тинатин вскинула на меня взгляд, но тут же снова потупилась и приняла благочестиво-послушный вид.
— Я рада, дедушка. — все так же негромко и ровно ответила она.
— Вот уж в чем не сомневаюсь. — я фыркнул. — Хватит делать лицо, кислое как постоявшее в тепле молоко. Дозволяю тебе сегодня навестить Нварда.
— С сопровождением. — строго и жестко добавила Валисса.
Собственно, почему и нет? За спасение моей шкуры и жизни наследников я прилюдно разрешил сыну капитана гвардии посвататься к внучке — но только после возвращения из похода. Потому как доблесть, верность и отвага, это хорошо, разумеется, но воровать царевен из Ежиного Гнезда можно только с моего согласия, а я парню его не давал.
Опять же, когда он Тинку сбежать уговаривал, обеспечить ей приличествующее девице из царского дома содержание ни он, ни его отец по финансам никак не могли, а теперь даже и на себя останется, пожалуй.
Да, я изверг, влюбленные сердца разлучил, и надолго — а нечего так бездарно косячить!
— Вот братья и сопроводят. — ответил я. — Все одно как услышали новость, чуть сразу с места не сорвались. Чего разулыбались-то?
— Мы по нему тоже соскучились, дедушка. — ответил Асир.
— Ага. — Утмир кивнул, соглашаясь со старшим братом. — А еще он и Энгель все-все про поход и зимнолесцев рассказать обещали, когда вернутся.
— Ладно, я гляжу аппетита у вас уже нет… — невестка покривилась, но ничего не сказала, а ее сыновья закивали, ну ровно китайские болванчики. — Бегите уже, повидайтесь с друзьями, пока у вас занятия со Щумой не начались.
— Сестру прово́дите в дом князя Латмура перед обедом. — добавила Валисса строгим тоном. — В такую несусветную рань ей наносить визиты не пристало. И не менее двух придворных девушек прихвати́те с собой, нам необходимо приличия соблюдать!
Последняя фраза прозвучала парням уже в спины.
— Мальчишки… — невестка неодобрительно покачала головой.
— Дедушка, матушка, я тоже уже сыта. — проговорила Тинатин. — Если позволите, я удалюсь порукодельничать.
— А и ступай, внученька. — кивнул я. — Чего тебе с нами время терять, коли наелась?
Царевна ушла, и я повернулся к ее матери.
— Что? Что тебе опять не слава Солнцу?
— Лисапет, — задумчиво ответила она, — вы действительно считаете ее брак с Нвардом здравой идеей?
— Я, положим, эту идею изначально здравой не считал, поскольку на Латмура с сыном, а заодно и на меня, все владетельные разом окрысятся. Но! — я поднял палец. — Железная Рука авторитетен и популярен в войсках, а мы с тобой пока, давай уж будем перед собой честными, сидим во дворце а не кормим ворон лишь из-за поддержки армии. Причем твоими стараниями я-то кормом едва и не стал. Равно как и твои сыновья.
Ну да, достопамятное покушение произошло, отчасти, и по вине не умеющей держать язык за зубами невестушки.
Вообще, его расследование — это совершенно отдельная история.
Подсылы, как выяснилось, вообще понятия не имели, кого им заказали, да и были-то вовсе не из Аарты, и узнав что чуть не угробили царя с царевичами запели что твои соловьи — их даже пытать практически не пришлось.
Ну еще бы, за покушение на венценосную особу смерти придают ну очень нелегкой, а тут им за сотрудничество со следствием посулили банальное повешение.
Оказались мои несостоявшиеся убийцы ватагой неудельных витязей, по сходной цене продававшие свои мечи всем желающим — ну и разбоем не брезговавшими. А куда деваться? На достойное постоянной службы вооружение денег нет, бойцовские навыки тоже так себе — крутились как могли, чтобы выживать: сегодня подрядятся охранять караван, завтра сами кого-то оприходуют…
Через одного из скупщиков награбленного на них, за неделю до нападения, вышел некий мутный тип, посуливший копеечку за избавление «от одного надоедливого монаха в столице».
Я когда узнал, сколько им заплатили за мою голову, даже обиделся. За царя — пять драм, и это они еще торговались! Да где заказчик такие расценки взял?! Это ведь мне перед потомками ославиться можно как «Грошовый царь», ну или «Лисапет Бесплатный» погремуха тоже вполне подходящая… Да что там гадать? Уж придумают чего, если гонорар достоянием общественности сделать — в сопредельных державах засмеют, ей-же-ей.
Запродавшие свои клинки на мокрое дело витязи небольшими группами просочились в Аарту, где были поселены в одном из особняков Верхнего города — с полным довольствием, но без выпивки, — в режиме постоянной готовности. Заказчик, представившийся как Фархад из Аарты, такое положение вещей объяснял очень просто: клиент-де, человек хоть и сугубо мерзкозлочинный, но непубличный, в город выходит редко, с сопровождением всего в пару-тройку витязей, и когда это долгожданное событие произойдет, тогда-то специально приставленный соглядатай сообщит, где зловредного монаха брать в ножи.
Так оно и получилось, собственно. Едва мое величество выперлось в порт на предмет потаращиться на неведому лоханку, как в особняк, где уже три дня без выпивки и баб тихонько озверевали неудельные в количестве аж два десятка рыл, примчался какой-то местный Гаврош, протараторил что-то Фархаду из Аарты, и, получив мелкую монетку, слинял.
Витязи, которые к тому моменту уже получили задаток в половину оговоренной суммы, слинять не догадались и, выслушав краткие инструкции отправились по мою душу — благо я там недалече как раз и возвращался. Пару человек, правда, возле заказчика оставили — чтобы с бабками не слинял.
Наличие подростков-послушников рядом с целью их смутило мало. Ну еще бы, кто мог ожидать серьезного сопротивления от пацанвы? Не могли же наемники знать, что один из этих щеглов — бычий плясун, чья скорость и реакция превосходит любого из них, а манера боя может смутить и куда более бывалого ветерана, что второй, тощенький парнишка, на самом деле просто соткан из тугих жил, поскольку с малолетства управляется и с тяжелым веслом, и с кормилом, и подковы гнет голыми руками — пусть и с трудом пока. Ну и в Нварде они Блистательного на свою голову не опознали.
Единственное, отчего они ненадолго замешкались, это краткое обсуждение — сколько стрясти за невинно убиенных за компанию со мной парубков. Логика была проста: и монаха-то убить большой грех, а уж с послушниками и того больше, а не убить свидетелей никак невозможно — требуется доплата на очистительные ритуалы.
Решили, что меньше чем на анн за каждого не согласятся.
Ну и напали — десятеро на нас, чтоб точно никто не ускользнул, восемь на моих охранников… От Блистательных огребли тоже — хотя оба гвардейца и были ранены, но разделались с нападавшими почти моментально и ринулись ко мне на помощь. Впрочем, там уже было и не надо.
На указанный адрес тотчас же выдвинулся оперативный отряд во главе с Вакой из Трех Камней — злоумышленников, ожидаемо, не обнаружили (не дураки же заговорщики там сиднем сидеть, когда с момента выдвижения группы наезда уже несколько часов прошло). Зато нашли полупустой кувшин с вином и двоих жмуриков: сторожей Фархада. Тут удивляться тоже нечему — то, что наемников после акции будут валить ни у кого из причастных к расследованию сомнений не вызывало.
Кстати, причастных был минимум. Латмур с парой дюжин Блистательных — тех, что уже знали о пленниках (ну просто в силу того, что сами их и арестовывали), — я, разумеется, Асир, Тумил с Энгелем и Нвардом, да наш толстенький хефе-башкент.
Столичный градоначальник, кстати, скоро с таким монархом как я похудеет от нервов. Еще совсем недавно он готов был податься в бега, когда я с наследниками из прогулки по городу вовремя не вернулся, а уж когда его доставили в Ежиное Гнездо после покушения на царя, так на бедолагу смотреть было даже и не жалко, а страшно.
Ну еще бы, его же не просто во дворец, его в дворцовый подвал привели, где, знамо дело, пыточная расположена. Тут и завзятый храбрец штаны обмочить бы мог, а этот — нет. Трясся, губами шлепал, ноги сам передвигать не мог — это да. Но не опозорился.
Правда и привести его в чувство не удавалось ни добрыми словами, ни строгими требованиями взять себя в руки — натурально мужик перенервничал, — пришлось облить ведром ледяной воды, чтоб в себя пришел, а уж опосля допрашивать.
Владельца особняка, где поселились мои несостоявшиеся убийцы он, разумеется, знал. Не так уж и много домов в Верхнем городе, на самом-то деле, все друг-друга хоть немного, но знают, а уж хефе-башкенту владельцев элитной недвижимости помнить сам Солнце велел.
Только знание это нам нифига не дало.
Домик числился за неким купцом по имени Тара Мошна — первейшего соперника моего свата Вартугена. Теоретически, конечно, он мог бы обидеться на возвышение гражданина Пузо, случившееся после моего восшествия на престол, да вот незадача — еще за месяц до этого знаменательного события негоциант отбыл в Бирсу, основного соперника Асинии на просторах Длинного моря, с целью замутить там с местными какое-то совместное предприятие.
Поделиться книгой: