На улицах

Полное отсутствия оружия заставляет чувствовать себя едва ли не голым, а тот факт, что прямо сейчас за мной может наблюдать пара призрачных тварей, которых я даже не вижу, не сильно способствует душевному спокойствию. Пытаясь отвлечься, принимаюсь за анализ новой информации. Момент первый — стэрс здесь точно не из-за какой-то мелочи. Настолько тяжелую артиллерию используют для решения вопросов государственной важности. То есть, мы имеем дело либо с заговором, либо с бюджетными махинациями, которые сочтены достаточно масштабными, чтобы нести угрозу империи. Хотя, если слова Канора о тонкой работе не были бахвальством, то скорее всего я ввязался во что-то связанное с борьбой за власть. Вполне может быть, что между собой схлестнулись дома хёрдисов, один из которых пользуется негласной поддержкой правителя империи.

Впрочем, тут гадать можно до бесконечности, так что просто отмечаю связь вопроса с неким делом, на которое обратил свой взор сам император. Момент второй — помимо него, в этом замешаны иные влиятельные структуры — иначе не пришлось бы работать «тонко». Да так, что с самим маркизом невозможно даже просто поговорить.

Проскользнув через большой перекрёсток, ныряю в проулок и переключаюсь на более практические вещи. Кольцо в моём кармане — какой-то артефакт. И раз стэрс не побоялся мне его открыто вручить, весьма хитроумный. Как я предполагаю, следящий. С другой стороны он может быть предназначен и для чего-то ещё — например прикончить маркиза, если тот не отреагирует на сообщение. Как они, к слову, вообще собираются проконтролировать передачу ему этой фразы? Райл же сам сказал, что наблюдение за мной будет вестись издалека.

Заметив впереди полицейских, сворачиваю в сторону и чуть не сталкиваюсь с благообразной бабулей, медленно передвигающейся по тротуару. При виде крови на голове, она останавливается, перехватывая трость на манер оружия и я обхожу её стороной — чем ближе к Горнице, тем более настороженными и настроенным на конфликт становятся люди.

Дальше перемещаюсь, сосредоточившись на окружающей обстановке. После того, как оказываюсь внутри самой Горницы, внутри чувствуется лёгкий мандраж — если сейчас нарвусь на людей Дайла, те наверняка спросят, что произошло у Борса. А ответить мне им будет особенно нечего — попробуй объяснить, как ты в гордом одиночестве выбрался из полицейского управления. Да, горожане из приличных кварталов, у которых есть знакомые среди «синих мундиров» или друзья-юристы могут купиться на версию о том, что полиция разобралась, выпустив случайно попавшегося бедолагу. Но только не парни из Горницы — у тех будут совсем иные варианты. Особенно, если учесть, что Борс контактировал по поводу меня с Дайлом.

В голову приходит мысль о том, что на оппонентов Райла Канора вполне могут работать люди, у которых есть опыт взаимодействия с криминальными структурами. Если так — у них тоже возникнут вопросы по поводу моего чудесного спасения. Внутри постепенно нарастает тревожность, заставляющая максимально ускориться.

Чуть расслабиться себе позволяю, только оказавшись в гостиной Фурца. Дверь открывает сам старик, прошедшийся по мне внимательным взглядом.

— Выглядишь так себе Архос — как будто тебя заглотил морсар, а через минуту выплюнул, поняв, что ты ему не по вкусу. Слышал у Борса стрельба была, а тебя потом увезли в полицию — как выбрался?

Я уже было шагаю к лестнице, но на последней фразе останавливаюсь — больно похолодел тон хозяина дома. Когда разворачиваюсь к нему, тот добавляет.

— Знаешь ведь — тех, кто лёг под медузников я тут не держу.

Так называть полицейских стали после того, как их попытались переоблачить в форму с нашитым на корпус крупным гербом Каледа — громадной медузой, обвивающей своими щупальцами морсара. Нововведение продержалось чуть больше года — потом вернули старые мундиры. Но вот прозвище прилипло к стражам закона надолго.

— Сколько ты меня знаешь, Фурц? Лет пять? Больше? И в курсе ведь, что я три года провёл в «Ночном Озере» — как думаешь, сколько раз я мог там снюхаться с мундирами, чтобы перевестись? Нам каждый день такое предлагали, если ты вдруг забыл! И по-твоему, выдержав всю эту рицерову требуху там, я внезапно сдался, просто угодив в полицейское управление? Даже не в тюрьму, а в полицию?

Чуть смутившийся старик, цокает языком.

— Ты тоже не забывай — я сам в «Озере» семь лет отмотал. И знаю, как там всё устроено. А то пошли нынче молодые, да дерзкие — козыряют подвигами своими, как будто они первыми стали.

Молча жду пока он продолжит и Фурц оправдывает ожидания.

— Я тебя хорошо понимаю, но и ты посмотри с моей стороны — из полиции только ты один и выбрался. Двое там завязли, а прочих положили на месте. Ударили без предупреждения, хотя подвязки с медузниками у Борса были не чета многим. Люди могут начать задавать вопросы — не только наши, из Горницы, но и те, кто на слово ни тебе, ни мне не поверит.

Изображая на лице возмущение, пожимаю плечами.

— Так, а что у меня есть кроме моего слова? Или ты думаешь мундиры мне бумажку с печатью дали, что мол отпустили, потому как ни при чём? Выкинули оттуда и пообещали в следующий раз голову прострелить — вот и весь разговор.

Тот недолго молчит, разглядывая мою голову, половина которой покрыта коркой из засохшей крови.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя взяли и просто так отпустили?

За время нашей беседы, мозг успел сгенерировать несколько вариантов ответа на прямой вопрос, один из которых я сейчас я выдаю.

— Рейдом руководил какой-то урод из политической полиции — им до Борса вообще дела не было, думаю рыли на кого-то из тех, с кем он работает. Поэтому, как разобрались, что я там не при делах, то выкинули на улицу. Будь во главе кто-то из местных полицейских — меня бы прикончили, но тот капитан, что командовал, плевать хотел на городской криминал — ему измену подавай.

Обычно невозмутимый Фурц чуть меняется в лице.

— Политическая полиция? Уверен? Чего они хотели? И зачем тебя Борс к себе позвал, кстати? Слышал, он с Дайлом даже что-то обсудить успел по твоему поводу — с чего такой размах?

Слегка пошатнувшись, делаю вид, что едва стою на ногах и быстро выдаю ответ.

— Уверен. Что хотели — не имею никакого представления, расспрашивали о делах Борса и всё. Как поняли, что я не из его банды — отпустили. А сам он хотел забрать девчонку, что со мной пришла.

Старик явно собирается спросить, при чём тут девушка, но я его перебиваю.

— Послушай, Фурц. Со всем уважением, но я чуть жив и с трудом добрался до дома, чуть не сдохнув. Если думаешь, что я тебе вру — действуй. Нет — давай расскажу всё попозже, как в себя немного приду — умоюсь, да полежу полчаса. Голова сейчас по частям рассыпаться начнёт.

После нескольких секунд размышления, владелец дома машет рукой.

— Ладно — считай, что я тебе поверил. Иди к себе, а как будешь готов поговорить — спускайся, побеседуем.

Чуть наклоняю подбородок в лёгком кивке и шагаю к лестнице. Схема сработала — может быть Фурц и не поверил до конца, но и не счёл слова откровенной ложью, иначе разговор быстро перетёк в другое русло. А про долбанную виконтессу он и так скорее всего узнает — слишком много людей её ищут. Но тут беспокоиться не о чем — старик точно не выдаст постояльцев, с которых уже взял деньги. Даже если ему предложат в сотни раз больше — без репутации его «гостинице» моментально настанет конец. Да и жизнь в Горнице станет куда как опаснее.

Уже ввалившись к себе в комнату, понимаю, что в принципе Фурцу могут предложить сумму, которая покроет его моральные терзания и позволит покинуть Калед. Скажем, ту же самую тысячу ларов, что обещал мне стэрс. Или пять тысяч. А то и просто отправить сюда отряд заезжих наёмников, чтобы взять дом штурмом. На момент даже останавливаюсь посреди комнаты, обдумывая такой вариант. Но голову снова пронзает боль, растворяющая лишние мысли и я шагаю дальше ко входу в ванную. Там выпиваю таблетку, что дал стэрс, после чего добредаю до кровати, опускаясь на неё.

Поднимаюсь минут через двадцать — не знаю, что за снадобье вручил мне Райл, но сработало оно идеально, головная боль полностью канула в небытие. А за время отдыха в голове сформировался план действий.

Первым делом смываю с головы засохшую кровь, разглядывая рану. Ублюдок, что приложил меня дубинкой, здорово рассёк кожу черепа. И если потенциальный шрам меня мало волнует, то вот могущая в любой момент потечь по лицу кровь — ещё как. Одежда тоже оставляет желать лучшего — и так затёртая до дыр рубашка теперь перепачкана кровью, а в нескольких местах порвана. Штаны может ещё и сгодятся, но вот рубашку, как и вконец разорванное пальто, которое явно специально «добили» медузники, точно придётся менять.

Приведя себя в относительно нормальный вид, спускаюсь вниз. В комнате, где размещаются Майрнер и Колс, слышится какой-то шум, который слегка утихает, когда я открываю свою дверь. К счастью эта парочка не решается выглянуть наружу, так что я спокойно добираюсь до лестницы. Правда на ней сталкиваюсь с давешним пухляшом, поднимающимся наверх — тот фыркнув, окидывает меня презрительным взглядом и подбоченившись шагает дальше по ступенькам. Всадить бы ему сейчас пулю в затылок, а лучше по одной в каждое колено. Но, даже если бы было из чего — позволить себе такое в доме Фурца не выйдет. К тому же, за этим уродом наверняка стоят иные личности, которые живо заинтересуются гибелью своего человека.

Когда оказываюсь в холле, вижу сидящего в кресле Фурца, около ног которого лежит пёс. Заметив меня, старик показывает на кресло с другой стороны небольшого столика и я молча шагаю к нему, усаживаясь напротив хозяина дома. Откидываюсь на спинку, но сразу же дёргаюсь от боли в затылке — лекарство помогло, но не может избавить от боли при воздействии на рану. Чуть наклонившись вперёд, обхватываю пальцами подлокотники, начиная говорить.

— Если коротко изложить историю — Борс хотел заполучить девчонку, что наверху. Это аристократка, которую ищет семья, пообещав за неё награду. А сама дура хочет добраться до любовника в Каледе — надеется, что будет достаточно попрыгать на члене, чтобы тот её защитил. Платит неплохо, так что я подрядился обеспечить её безопасность на время ожидания — он пока в отъезде.

Сделав секундную паузу, изображаю головную боль — на этот раз для этого приходится постараться.

— Когда я был у Борса, туда нагрянули мундиры во главе с этим капитаном из политических. Слово за слово и началась пальба — я чудом уцелел. Сам понимаешь — дохнуть из-за Борса, при таком раскладе, совсем не хотелось, а варианта уйти не было, так что пришлось сдаваться. Что они мне в конце концов сделают? Отправят ещё раз в «Озеро»? Продолжение ты и сам знаешь.

Пожевав губы, старик интересуется.

— За девкой этой сюда никто не нагрянет? Что за семья у неё?

Отрицательно покачиваю головой.

— Лучше без фамилий. Сюда скорее всего никто не придёт — по крайней мере вероятность невелика. Но гарантировать не могу — если считаешь, что за опасность нужна надбавка, можем обсудить.

Секунду тот молчит, что-то обдумывая. Потом выдвигает предложение.

— Десять ларов — раз сюда могут сунуться сыскари со своими бойцами, мне нужна хотя бы такая компенсация за риск.

С трудом удерживаюсь от ехидного замечания — раньше за Фурцем подобного не водилось, единожды озвученная цена таковой и оставалась до истечения «устного контракта». Но, морально я был готов к дополнительным расходам. Конечно, сейчас можно сэкономить, сказав, что уже завтра вечером виконтессы и влюблённого в неё хлюпика здесь не будет, но как знать, до чьих ушей может дойти эта информация. Сомневаюсь, что Фурц попытается её кому-то продать, но лучше перестраховаться.

В кармане штанов как раз две монеты по десять ларов — достав одну из них, протягиваю её старику и когда тот забирает оплату, интересуюсь.

— Мне понадобится оружие и новая одежда, в которой можно выйти за пределы Горницы, не привлекая к себе внимания. Можешь вызвать сюда Трафса?

Причмокнув губами, Фурц медленно покачивает головой.

— Могу, отчего нет. Но оружие ты можешь купить и здесь — у меня есть немало барахла, что уже давно не используется и вряд ли когда-то пойдёт в ход.

Не сказать, что слово «барахло» внушает доверие, но как знать, что под этим подразумевает старик. Сейчас мне сгодится любой револьвер, не разваливающийся на части и нормальный нож. Большего не требуется. Так что киваю ему и тот чему-то усмехнувшись, зовёт одноглазого помощника, приказывая послать кого-то за Трафсом — угодливый мужик выполняет роль своего рода «торговца для нищих», обычно проводя время в своей лавке, где и спит. Но уверен, на зов Фурца он быстро и с готовностью явится.

Когда верзила, обросший жирком удаляется в сторону задних комнат, сам владелец дома поднимается на ноги и неожиданно бодро шагает к ещё одной двери, что ведёт из гостиной. Тоже встаю с кресла, старательно показывая, что всё ещё страдаю от боли в голове и направляюсь следом. К моменту, когда оказываюсь в проёме, Фурц уже успевает стащить ткань с пары больших плоских ящиков и по очереди снимает с них крышки. Приблизившись, окидываю взглядом содержимое, не удержавшись от удивлённого восклицания.

Причина проста — внутри не меньше двадцати револьверов, в промасленной бумаге и несколько винтовок. Для Горницы — настоящий небольшой арсенал, которого я точно не ожидал здесь увидеть. Сам же старик, довольно смотря на меня, кивает на ящик с револьверами.

— Начнём, пожалуй с них — какой тебе нужен? По людям стрелять или что помощнее? Чтобы и стенку паромобиля прошило, и череп призванного?

Не отрывая взгляда от оружия, пожимаю плечами.

— Мне бы что-то среднее — чтобы можно было удобно носить и не слишком выделяться.

На лице Фурца появляется лёгкая усмешка и он поворачивается к открытому ящику.

— Возьми-ка, попробуй этот.

Забрав у него револьвер, кручу тот в руках, а старик комментирует.

— «Норс» — надёжная машинка, шесть патронов в барабане, калибр 9.7 эйлов. Не такой массивный, как тот же «Арлонс» — можно носить под одеждой. Но и калибр не самый маленький — убойной силы достаточно. Как тебе?

Ответить, на самом деле нечего — в огнестрельном оружии я разбираюсь слабо. В «Озере» оно по понятным причинам отсутствовало, а после выхода у меня банально не было денег на покупку огнестрела. Да и острой необходимости его приобретать, тоже. Так что стрелял я в основном на курсах «юного офицера империи», что полгода преподавались у нас в доме призрения — кому-то пришла в голову попробовать превратить сирот в пушечное мясо и на это выделили бюджетные деньги. Правда потом быстро передумали и через шесть месяцев программу свернули, но кое-какие навыки я получить успел. Кивнув Фурцу, формулирую ответ.

— Как мне кажется — неплох. Сколько за него?

Хозяина дома секунду раздумывает.

— Пусть будет десять ларов, с учётом всех твоих расходов в моём доме. Двенадцать патронов выдам бесплатно, за каждую следующую дюжину — по двадцать ноллов.

Интересное у него ценообразование. Не уверен в точной стоимости этой модели, но я видел цены на револьверы в оружейных лавках — дешевле пятнадцати там ничего не найти. Пусть револьвер скорее всего уже использовался, но судя по его внешнему виду, он в полном порядке. Глянув на старика, озвучиваю своё согласие.

— Возьму его. И тридцать шесть патронов.

Тот задумчиво кивает.

— Хорошо. В довесок получишь ещё кобуру. Винтовки интересуют?

На мгновение перевожу взгляд ко второму ящику, но почти сразу отрицательно качаю головой.

— Нет — слишком много внимания привлекут. А вот нож я бы взял.

Фурц шагает в сторону, сдвигая крышку с ещё одного ящика и мне открывается вид на несколько десятков ножей, аккуратно уложенных в ячейки. Хотя, тут не только ножи — сбоку примостилось несколько кинжалов, а в верхней части я замечаю два стилета. Просмотрев весь ассортимент, на этот раз определяюсь с выбором самостоятельно, став обладателем неплохого ножа. Уже отодвигаюсь в сторону, когда слышится голос хозяина дома.

— Взгляни ещё на это — раз связался с аристократами, может пригодиться.

Развернувшись, принимаю из его рук небольшой стилет со странными ножнами. Только через пару секунд до меня доходит, что он должен крепиться на руку. Старик подтверждает догадку.

— Такой можно легко укрыть под рукавом сюртука и быстро достать, если понадобится.

В итоге раскошеливаюсь ещё на один лар, добавив к уже купленному и стилет. Поднявшись наверх, возвращаюсь с одной из стэрсовских монет в двадцать пять ларов, которую заодно и размениваю. Назад в комнату шагаю уже вооружённый — на поясе висит бонусная кобура с револьвером и нож, а стилет несу в руках. Ощущение беззащитности, наконец исчезает — теперь, при необходимости я могу дать отпор.

А через четверть часа получаю и новый комплект одежды, став обладателем новых штанов, ботинок, сюртука и пары рубашек. На всё уходит восемь ларов, которые безусловно жалко, но чтобы подобраться к маркизу нужно выглядеть пусть и небогато, но не полным оборванцем. Что исключает все самые дешёвые варианты с уже имеющимися дырами в ткани от протёртости или ударов ножа.

Угощаюсь в столовой бутербродом с чашкой сорка и поднявшись наверх, переодеваюсь, становясь похожим на более или менее приличного горожанина. Если учитывать стоимость одежды и револьвера в поясной кобуре, сторонний наблюдатель вряд ли отнесёт меня к числу обитателей Горницы.

Какое-то время колеблюсь, выбирая чем заняться дальше, но потом всё же отправляюсь в соседний номер. К Срооку лучше отправиться вечером, когда на улицах будет темно. Да и он сам, не должен появиться дома раньше — будет следить за особняком маркиза.

После стука в дверь, в комнате моментально устанавливается тишина и приходится голосом дать понять, что это я. Спустя секунду в проёме уже показывается лицо Колса, на котором отчётливо выделяется синяк. Злобно зыркнув на меня, отступает в сторону, пропуская вперёд Ставу, одетую в брючный костюм. Киваю ей, показывая в направлении своего номера.

— Через секунду у меня — поговорим.

На мгновение она хмурится, но практически сразу же цепляет на лицо улыбку. Даже пробует что-то ответить. Правда я этого уже не слышу — успеваю зайти в свой номер, захлопнув дверь. Ожидаю, что она пойдёт сразу за мной, но с удивлением понимаю, что в соседнем помещении идёт яростная перепалка, которая прерывается звонким ударом — похоже кто-то только что получил пощёчину. Слышится звук открывающейся рядом двери, а следом распахивается и моя.

Влетевшая внутрь девушка, по инерции делает ещё пару шагов внутрь, поворачиваясь ко мне.

— Я виконтесса Майрнер, понятно? Аристократка! А не уличная девка, которую можно снять за двадцать ноллов! Сейчас мы поговорим, но снова раздвигать ноги я не стану!

С интересом глядя на разбушевавшуюся девушку, показываю на дверь.

— Ты бы ключ в замке сначала провернула. А потом уже принималась кричать.

Какое-то время стоит на месте, раздувая ноздри и смотря на меня, но потом всё же возвращается к двери, запирая её. Как только снова поворачивается в мою сторону, озвучиваю вопрос.

— Что, твой щеночек тоже захотел вкусить прелестей жизни, да не смог добраться? Зато наговорил немало всего интересного, что давно держал в себе, получив за это синяк?

Девушка вскидывает подбородок.

— Пусть радуется, что всё обошлось малой кровью — могла и нос сломать.

Вздохнув, киваю ей в сторону стула.

— Раздевайся.

На момент мне кажется, что сейчас последует новая серия воплей — взгляд у неё такой, что может прожечь насквозь. Но вместо этого, она сквозь зубы цедит.

— Я же тебе сказала — больше никакого секса.

С усмешкой киваю ей.

— Очень громко и отчётливо. Только вот, ещё вчера ты сама желала запрыгнуть на мой член. Значит проблема не в высокоморальных принципах, а скорее в истерике, что тебе закатил доходяга за стенкой и паре обидных слов, которыми он обозначил твоё поведение. Знаешь, что я тебе скажу? Мне наплевать на этого бедолагу и его душевные терзания, так же как и на твоё оскорблённое чувство достоинства. Не нравится — вали отсюда на все четыре стороны. Сегодня я и так едва не сдох из-за твоего дела — нянчиться с тупой шлюхой, которую прошлась по постелям аристократов, а теперь изображает невинную пай-девочку, желания у меня точно нет.

Щёки аристократки заливаются пунцом, а глаза опасно прищуриваются — по первому впечатлению, она сейчас либо выйдет за дверь, либо озвучит в ответ что-то весьма неприятное. Но спустя секунд пять раздумий, девушка выбирает иную линию поведения — не глядя на меня, принимается избавляться от одежды.

Наблюдаю за процессом, чувствуя, как организм постепенно приходит в «боевое состояние» — стоило ему вчера один раз получить порцию удовольствия, как он уже настроился на следующую. Хотя, может дело в том, что она из совсем иных кругов — я не знаю ни одного обитателя Горницы, который бы не шутил о том, как однажды нагнёт и трахнет настоящую аристократку.

После того, как девушка стягивает трусики и поворачивается ко мне с немым вопросом в глазах, показываю на пол рядом с кроватью и через мгновение, поморщившаяся виконтесса уже становится на колени. На этот раз обхожусь куда более бесцеремонно, используя её рот по полной и не раз заставляя спускаться языком на яйца, заодно получая перерыв, чтобы не закончить процесс слишком быстро. Всё же, минут через двадцать кончаю ей в рот и наблюдаю, как аристократка скрывается в ванной, откуда сразу же доносится шум воды.

Разговор начинаю после того, как сам заканчиваю с гигиеническими процедурами, на которые отправился, прихватив всё имеющееся в комнате оружие. Усевшись на кровать, окидываю взглядом обнажённую виконтессу, развалившуюся на стуле и начинаю выдавать свежую информацию.

— Твой любовник будет в городе уже завтра. Вечером у него состоится приём, во время которого есть неплохой шанс подобраться к маркизу и наконец тебя сбагрить. К пяти часам вы должны быть готовы. А около семи, маркиз уже сможет попользоваться твоим телом.