Двигатель бесконечности

– Точно, – ответила Графтон.

Брокла охватило разочарование. Он был уверен, что по крайней мере государственные ИИ понимали, какую опасность представлял из себя Пенни Роял, и намеревались преследовать его, что «Высокий замок» тоже собирался присоединиться к охоте – он ведь наверняка обладал необходимыми ресурсами. Но, похоже, это не тот случай. И что за «прадор-отщепенец» такой? Судя по собранной Броклом с момента прибытия на Авиа информации, «Высокий замок» направлялся к некогда считавшемуся пропавшим заводу-станции Цех 101 – последнему известному местонахождению Пенни Рояла. И единственный пребывавший там прадор, которого можно было бы назвать отщепенцем, погиб.

Некоего Свёрла прикончил на борту станции дрон-убийца, а судя по записям государственного спутника наблюдения дальнего действия, судно другого ренегата, Цворна, столкнулось возле Цеха 101 со звездолетами Королевского Конвоя и было практически уничтожено. Кораблю удалось нырнуть в У-пространство, но состояние судна уже не давало ему шансов на выход. Впрочем, всё это не имело значения, поскольку ни на йоту не меняло планов Брокла.

Брокл не спеша направился к штабелям ящиков, готовых к погрузке на шаттл, наметив себе участок, где было меньше всего рабочих. На ходу он времени не терял: менял расположение и размеры единиц, как внутренних, так и тех, что находились в грависаке, подготавливаясь к стремительной трансформации. Кроме того, он изучал размещенные на контейнерах списки грузов и вторгался в сканеры докеров и в память роботов-погрузчиков. Требовалась всего лишь маленькая корректировка, просто добавление еще одного места. Добравшись наконец до только наполовину загруженного гравивозка, Брокл выпустил из головы датчики, сфокусировавшись на глазах присутствовавших людей и големов и заглушив камеры роботов. Дождавшись подходящего момента – когда в его сторону никто не смотрел, – ИИ шагнул на возок и рассыпался в мгновение ока горкой серебристых червей – чтобы тут же принять новую форму.

Никто не заметил нового ящика на гравивозке, и, если повезет, никто не заметит некоторых других несоответствий, пока «Высокий замок» не отправится в путь.

Рисс

Труба была слишком узка для человека; впрочем, трудно придумать причину, по которой здесь могли оказаться люди. Всё внутри усеивали паразиты-жукоботы, похожие на тараканов в водостоке. Одни пребывали в спячке – запрограммированная последовательность действий оборвалась, и не было ИИ-регулировщика, который заставил бы их снова работать, другие просто сломались, третьи вот уже больше века продолжали выполнять одни и те же рутинные операции.

Рисс видела, как жукобот прыгнул на верхушку жаровой трубы, открыл заслонку, заглянул внутрь, убедился, что труба доверху забита слежавшимися комками пыли и прочим мусором, – и тут же перешел к следующей. Никого из них не запрограммировали понимать, что какие-то из топок могли быть отключены и что хлам, которым они набивали трубы, никуда не девался. Наконец жукобот добрался до трубы, ведущей к единственной действующей топке – она находилась под контролем до сих пор функционировавшего ИИ, – и сделал то, для чего предназначался: развернулся, распахнул псевдонадкрылья и изверг содержимое накапливавшего всякую собранную дрянь брюшка в трубу. Кирпичик спрессованного хлама, снабженный механо-электрической версией ресничек бактерий, заскользил по лишенному трения жерлу к топке. Путь ему предстоял длинный – километров шесть с половиной по меньшей мере. Там он будет разложен на атомы, а сетчатые фильтры и нановолокна соберут элементы, которые еще можно использовать, то есть, по существу, абсолютно всё. И топка время от времени будет выплевывать брусок меди, хрома или железа, закачивать, куда нужно, газы, всасывать пыль бакиболов и углеродных нанотрубок и переносить ее в другие места. Отлаженный трудоемкий процесс длился уже более века.

Когда жукобот закончил свое дело, Рисс, болезненно извиваясь, поползла дальше; ее почерневшее, обожженное тело двигалось со всем «изяществом» сломанной руки. Внутренние системы и метаматериалы еще не справились с повреждениями, причиненными электромагнитными импульсами и вирусной атакой, подробности которой оставались смутными, но которая закодировала все ее формации вплоть до пикоскопического уровня.

Добравшись до трубы, устроившей жукобота, Рисс отодвинула заслонку и сама заглянула туда. Сойдет, пожалуй, – даже самая тяжелая органика тут не прилипнет. Задрав хвост, дрон зацепилась им за верхушку трубы и направила яйцеклад внутрь. Сперва, естественно, яйца, потому что энзимная кислота может повредить трубу, и тогда яйца застрянут. А этого случиться не должно – тактический ИИ ЦКБЗ, чьим инструкциям она следовала, велел всё отправить в эту топку, хотя зачем – Рисс так и не поняла.

Сжавшись, змея-дрон избавилась от оружия, для применения которого она создавалась. Из этих яиц вылупились бы паразиты, питающиеся внутренностями прадора, они размножились бы в теле врага, заразили всё прадорское семейство и уничтожили бы его.

Радости она не испытывала – никакого оргазмического удовольствия, которое ощущала, вводя яйца прадорам. Рисс подозревала, что примерно так чувствует себя человек, страдающий расстройством желудка, – кратковременное облегчение для недужного тела, и только. Затем она сосредоточилась на отборе и загрузке в яичники энзимной кислоты и отправке той вниз по трубе. Внутри Рисс ничего не осталось, ее системы работали эффективнее и слаженнее, чем даже труба, ведущая к далекой топке. Тем не менее змея-дрон открыла свое тело, с болью свернулась и с помощью скрывавшихся под капюшоном маленьких манипуляторов извлекла склянки, в которых хранилось оружие. Пузырьки отправились следом за своим содержимым.

Потом Рисс намеревалась скользнуть туда же сама, но тактический ИИ не позволил ей это сделать. В сознании снова вспыхнула карта станции, на которой были отмечены все места нахождения и территории – как реальные, так и виртуальные – уцелевших изменников-ИИ. Сейчас на схеме высветилась очередная точка. Дрон двинулась вдоль трубы, начав долгое мучительное путешествие к указанному месту, преодолевая всё новые и новые каналы, предназначенные для ремонтных ботов, скользя по гидротрубам, проникая через изоляцию стен, извиваясь между дикими конструкциями, подобными проржавевшим насквозь железным скульптурам или роям тварей-чужаков. Медленно пробиралась она по станции, пораженной технологическим раком, стараясь избегать любых контактов с местными жителями, зная, что в таком состоянии ей с ними не справиться.

Четыре часа спустя, когда некоторые из омертвевших частей ее тела ожили, а отдельные внутренние наносистемы восстановились, Рисс выскользнула из вентиляционного канала к месту своего назначения и поняла, что оно ей смутно знакомо. Не была ли она уже здесь прежде?

«Разбирай, воссоздавай», – велел ей тактический ИИ.

Оказавшись внутри цилиндрической автофабрики, Рисс скользнула к стене – и едва не наткнулась на свое подобие, лишенное кожи и влипшее в эпоксидку. Дрон с серым сенсорным глазом был мертв, без единого проблеска энергии внутри. Рисс провела более глубокое сканирование, подыскивая годные к употреблению детали, затем вставила в скелет один из своих манипуляторов, подавая энергию. Двойник принялся корчиться, извиваться, корка засохшего клея треснула, дрон вырвался на свободу, но Рисс сбила его и прижала к полу, снова пытаясь определить, что бы еще активировать, но кристалл этой змеи-дрона никуда не годился. В нем обнаружилось столько микротрещин, что он грозил рассыпаться от первого же резкого толчка. Тогда Рисс вошла в подсистемы, не подчиненные кристаллу, и стала разбирать сородича. Начала она с того, что полегче: извлекла маленькие шарики наномодулей, открыла собственное тело, выбросила старые блоки и заменила их новыми, неиспользованными. И только когда они активировались и присоединились к ее уцелевшим наномехам, чтобы отбраковать или перепрограммировать их, Рисс поняла, насколько серьезно она была повреждена.

Едва новые механизмы приступили к работе, дрон почувствовала себя гораздо лучше – сильнее, гибче, особенно когда определенные метаматериалы ее тела начали функционировать как следует. После этого Рисс занялась деталями покрупнее: позвонками и ребрами из умного металла, заменяя ими свои страдавшие амнезией части. Снимала она и пласты электромускулов: ее внутренние системы, конечно, восстановили бы мышцы, но это заняло бы гораздо больше времени. Затем настала очередь магнитной подвески и малых гравидвижков – Рисс заменила всю выведенную из строя систему. Еще она позаимствовала новый У-пространственный коммуникатор и даже заполучила целехонький яйцеклад вместо безобразно расколовшегося своего. Далее дрон занялась мемохранилищами, отделенными от кристалла. К сожалению, с собственным кристаллом, где возникли несколько трещин, она ничего поделать не могла. Хуже не станет, потому что плоскости сколов уже затянул связующий жидкий сапфир, но на ее мозге все равно навсегда останутся шрамы – тончайшие, в атом толщиной полоски рубцовой ткани.

Когда Рисс закончила, от разобранного ею дрона осталось всего ничего, и, кстати, она оказалась права – один случайный толчок, и его кристалл рассыпался в пыль. Теперь Рисс была готова, ее полупрозрачное тело светилось, черные пятна поблекли, словно заживающие синяки. Тактический ИИ тут же показал ей еще одну точку на карте – как раз на другой стороне той же автофабрики. Оставив позади большую часть своей старой сущности, Рисс, следуя за пульсировавшим перед ее мысленным взором красным указателем, оказалась возле конвейерного транспортера.

– Гелевый октанитрокубан с микродетонаторами, – приказал тактический ИИ; команды его звучали теперь гораздо яснее.

Рисс откинула ручной фиксатор конвейера и повернула «карусель», размышляя о выборе оружия. Гелевая взрывчатка – средство древнее, но надежное, поскольку октанитрокубан взрывается даже в вакууме, однако существовали и более мощные взрывчатые вещества, так что, наверное, это оказалось единственным из имевшихся в наличии. Она нашла всего одну канистру и долго смотрела на нее, озадаченная собственным нежеланием помещать этот бачок внутрь себя.

– Задержка недопустима, – поторопил тактический ИИ.

Рисс нехотя распахнула соответствующую часть тела, подняла канистру манипуляторами и, согнувшись, вставила ее на место.

– А теперь цель номер один. – Тактический ИИ подсветил на внутренней карте Рисс следующую точку. И Рисс двинулась туда, готовая исполнить долг и убить изменника-ИИ – но не горя особым желанием делать это.

Трент

Вися в вакууме на опушке стальных джунглей, Трент чувствовал себя не в своей тарелке. Скафандр неудобно сидел на крупном теле уроженца мира с высокой силой тяжести, шлем неприятно терся о его яйцевидную – как считали многие – голову и черный колючий ирокез. Глаза с белой радужкой смотрели на крошечный, оставшийся относительно нормальным участок станции, на то, что творилось там. Прадоры не останавливались. Начали они со старой автофабрики, где змея-дрон Рисс убила Свёрла и где они заключили керметовый скелет отца и высушенные вакуумом органические останки под герметичный полимерный купол. Затем прадоры убрали обломки: пулеметы, куски брони и оружия, которое уничтожил Пенни Роял, после чего принялись снимать поврежденное оборудование и латать дыры, проделанные в стенах Королевским Конвоем. Сперва Трент подумал, что они не в силах принять смерть отца и восстанавливают защиту вокруг него, но потом решил, что роскошная кошечка Сепия была права: прадоры строили мавзолей.

– Жаль, что Спир не пошел с нами, – протянул Коул, психотехник.

Выдающейся внешностью Спир не отличался: среднего роста, мускулистый в пределах нормы, телосложение пловца, бледно-желтая, будто азиатская, кожа, римский нос под светло-зелеными глазами, слегка приподнятые уголки губ, каштановые волосы… Но они видели его в действии – видели, как он, почти не запыхавшись, расправился с враждебными роботами. А еще его никто не назвал бы общительным. Из бывшего обиталища ИИ Цеха 101, куда он последовал за Пенни Роялом, Спир вернулся, источая убийственную ярость, буквально рвавшуюся из его скафандра и пронзавшую окружающее пространство. Что-то всерьез взбесило его, и Трент, отягощенный эмпатией, но по-прежнему не считавший себя трусом, решил не лезть, еще раз убедившись, что Спир – сила, к которой нужно относиться с уважением.

– Жаль, что с нами не пошел никто из них. – Сепия ткнула пальцем туда, где первенец Бсорол, орудуя микросваркой, чинил балку, рассеченную атомным лучом.

Трент взглянул на женщину, подумав, что на самом деле она скучала по Спиру, но тот, вернувшись, даже на «кошечку» смотрел холодно и пренебрежительно.

– Всё будет в порядке. – Трент вскинул на плечо атомарник. – У нас нет ничего из того, что нужно им.

Впрочем, он и сам сомневался в своих словах.

– Почему они настолько агрессивны? – спросил Коул. – Я так и не понял.

Трент посмотрел на мужчину. У психотехника имелись довольно сложные усилители, но, видимо, узко специализированные, поэтому толку от них было немного. Тренту, не так давно утратившему форс, пришлось воспользоваться компьютерами «Копья», чтобы разобраться хоть в чем-то из происходящего.

– Эволюция, а может, и деградация, – ответил он. – Насколько я понял, многие здешние ИИ нынче не разумнее диких зверей. И, как дикие звери, они враждебно реагируют на потенциальную опасность, предпочитая просто брать то, что хотят. Подозреваю, когда Цех Сто один охотился на них, наличие разума превращало ИИ в цель, вот они и решили от него отказаться. – Он на секунду умолк. – Почти как эшетеры – в некотором роде.

– Становишься философом? – осведомилась Сепия.

Трент обернулся:

– Куда нам теперь?

Женщина махнула рукой в сторону железных джунглей:

– Сорок восемь километров по прямой.

Трент кивнул, включил наручный импеллер и оттолкнулся от ближайшей балки, ложась на курс, зорко вглядываясь в окружающие дебри в поисках любого постороннего движения.

– Уверен? – поинтересовалась Сепия.

Трент снова задумался над этим вопросом и опять обнаружил, что столкнулся с трудноразрешимыми задачами, которые в прошлом его совершенно не заботили, – вроде того, что нужно делать то, что правильно. И нравственно.

– Спир как-то сказал мне: если найдет умирающего, спасет ему жизнь, – пробормотал он. – А если потом окажется, что человек умирал, потому что пытался покончить с собой, и если он попробует сделать это снова, Спир не станет вмешиваться.

– Звучит довольно логично.

– А понимаешь, что это применимо к людям – «мол-люскам»?

– Возможно, – согласилась женщина, но решила поиграть в адвоката дьявола. – Однако, если верить Коулу, их болезнь вполне излечима.

– Все ментальные проблемы излечимы, – вставил Коул.

– И как бы ты назвал их проблему? – поинтересовалась Сепия.

После долгой паузы Коул ответил:

– Религия.

Трент задумался. Он сомневался, что это так. Люди – «моллюски» действительно относились к прадорам с чем-то вроде религиозного благоговения и вели себя как члены какой-нибудь промывающей мозги секты. Но он чувствовал, что дело не только в этом.

– Они знали, или, по крайней мере, большинство из них знали: то, что они делают с собой, убивает их, – сказал он, возвращаясь к первоначальной теме. – Мы, или, точнее, Спир и Рисс, спасли их жизни. Но что не позволит им сотворить с собой всё то же самое снова, когда мы их разбудим?

– А твоя ли это забота?

Знать бы самому…

– Теперь моя, – отрезал Трент.

– Но ведь наверняка будет лучше оставить их в ящиках и при первой возможности передать Государству?

Трент посмотрел на Сепию, гадая, не нарочно ли она дразнила его. Она ведь, конечно, знала, как он относится к Риик, жене Тэйкина – ныне покойного предводителя людей – «моллюсков». Если передать контейнеры-морозильники Государству, Трент наверняка никогда больше ее не увидит. Так, может, его кажущийся альтруизм – всего лишь прикрытие голого эгоизма? Лучше и не задумываться…

Миновав пилюлеобразную конструкцию, содержавшую раздробленные останки ИИ Цеха 101, люди оказались на чем-то вроде поле боя. Тут висели опутанные металлическими лианами роботы и топырились ребристые щупальца, похожие на кошмарных кольчатых червей. Впрочем, ничто не шевелилось; Трент знал, что главная опасность поджидала не здесь, а там, где действующие ИИ всё еще управляли роботизированной фауной станции. Потом ветви-выросты из станционных конструкций стали тоньше, и люди оказались перед представлявшейся бесконечной стеной, края которой растворялись во мраке. Трент видел вскрытые комнаты, каюты, фабрики и туннели, напомнившие ему развалины Колорона, взорванного ядерной бомбой сепаратистов.

– Минуточку. – На ламинате лицевого щитка Сепии замерцали схематические чертежи. Женщина внимательно изучила их, кивнула и махнула рукой. – Туда, в жерло того туннеля под большим баком для химикалий.

Не сразу Трент различил бак среди обломков, но, когда он уже готов был поплыть туда, Сепия поймала его за плечо:

– Подожди.

Она показала – по одной из секций стены что-то двигалось. Секунду Трент вглядывался, потом активировал на визоре увеличение – и увидел длинную череду роботов из тех, что использовались при не слишком сложных ремонтных работах в корабельном двигательном отсеке. Только эти были покрупнее и понеуклюжей, с тяжелыми конечностями водяных скорпионов, и предназначались, скорее, не для починки, а для разборки чего-нибудь.

– Интересно, куда это они, – пробормотал Коул.

Ни Трент, ни Сепия не знали ответа.

Когда шеренга роботов удалилась на достаточное расстояние от входа в туннель, Трент оттолкнулся от своей «ветки» и включил наручный импеллер. Нужно двигаться дальше, не задумываясь слишком глубоко о целях. Лучше сосредоточиться на задании, а не на его последствиях или неоднозначной морали – как-никак, он целую жизнь только этим и занимался.

– Может, там сохранилась герметичность? – спросил Коул.

«Сомнительно», – подумал Трент.

– Энергия там есть. Пенни Роял уничтожил только источники питания внешнего оружия, – Сепия сделала паузу. – Еще есть контролирующий ИИ. По крайней мере, он похож на ИИ…

Трент спустился ко входу в туннель первым, затем поймал приземлившуюся рядом Сепию.

– Дальше включаем геккофункцию, – велел он. – В свободном падении быстро не среагируешь, если что.

– Я как раз собиралась прогуляться, – уязвленно фыркнула женщина.

– Отлично. – Трент отпустил ее.

Троица затопала по изгибающемуся туннелю – прямиком навстречу потенциальным неприятностям. С потолка свешивался один из виденных ими чуть раньше роботов; напротив него устроился механизм, напоминавший машину, убитую Спиром.

Сперва оба они оставались неподвижными, но внезапно метнулись навстречу друг другу и беззвучно столкнулись в вакууме – лишь пол вздрогнул от удара. Трент решил, что роботы выжидали благоприятный момент, а появление на сцене людей спровоцировало их. Конечности ремонтника-скорпиона сомкнулись на теле второй машины, которая старалась обхватить соперника стальными щупальцами и одновременно с постоянством метронома тыкала в ремонтника ножкой, оканчивающейся плоской стамеской. Оставляя глубокие царапины в железном полу, соперники врезались в стену, рассыпая вокруг отваливавшиеся детали. Потом водяной скорпион потерял ногу – и второй робот перевернул противника, точно кальмар, пожирающий краба, оторвал пластину брони и сунул внутрь глянцевую трубку. Оба робота замерли на миг, потом разделились. Водяной скорпион полетел, кувыркаясь в вакууме, слабо дергая оставшимися конечностями, а победитель повернулся к Тренту и его спутникам. Изучал он их долго.

– Сказать, что я начинаю менять мнение, будет преуменьшением, – заметила Сепия.

– Угу, – уклончиво буркнул Трент.

Наконец победитель утратил к ним интерес, взмыл к потолку и исчез в люке. А раненый робот тем временем сумел прицепиться ножкой к стене и распластался по ней.

– Идем, – сказал Трент.

Они быстро прошмыгнули под люком и осторожно обошли застывшего ремонтника. Подобные действия едва ли обычны, решил Трент, иначе здесь после сотни лет остались бы одни обломки. Теперь он был уверен – происходило что-то новенькое.

– Видели? – спросил Коул. – Это они из-за данных.

Пока Трент обдумывал его слова, они обогнули еще один угол и наткнулись на очередных обитателей этого странного мира.

Крестовидный робот-печатник медленно и дотошно перегораживал дорогу впереди: его многочисленные суставчатые печатающие головки круговыми движениями, слой за слоем, засыпали туннель каким-то белым кристаллическим порошком, наводя на мысли о бумажной осе, строящей себе гнездо. Интересно, опасны ли эти трудолюбивые печатающие головки? Наверное, робота лучше просто пристрелить… Трент поднял атомарник, но тут печатник метнулся прочь – и исчез из виду.

– Я пойду первым, – сказал Трент.

Мужчина шагнул к барьеру, в котором еще оставалась дыра диаметром в пару метров, – и сунул туда голову, чтобы осмотреться. Робот-печатник отступил чуть глубже в туннель, устроился в небольшой нише шагах в двадцати от барьера и выставил вперед растопыренные конечности, словно бы защищаясь. Трент оторвал от пола геккоподошвы, втиснулся в отверстие и спрыгнул на пол по ту сторону барьера.

– Порядок, давайте сюда, – окликнул он спутников по радиопередатчику.

Пока парочка перебиралась к нему, Трент подошел к роботу и остановился прямо напротив него.

– Проходите за мной, – велел он.

Робот не делал ничего угрожающего, и вскоре Трент поспешил нагнать своих спутников. Оглянувшись, он увидел, что печатник вернулся к работе. Зная, что программы подобных машин порой основаны на мышлении общественных насекомых, Трент размышлял, кем же это создание себя воображает – если оно вообще способно о чем-то думать.

Туннель привел людей к бездействующей гравишахте, по которой они прошли так же, как по туннелю, оказавшись у стоянки стручков-вагонов на магнитной подвеске, способных вместить до десяти человек каждый.

– Работай тут всё, мы бы доехали прямиком куда нужно, – сказала Сепия.

– Может, оно и работает, – заметил Трент, видя, что экранные карты и информационные табло на некоторых стойках включены.

– Только насколько надежно? – усомнилась Сепия.

– Вот и выясним. – Трент похлопал ладонью по атомарнику. – Уж вагон-то я смогу пристрелить, если он выйдет из-под контроля.

Они приблизились к одному из вагончиков, и двери его тут же плавно открылись. Трент шагнул внутрь первым, Сепия и Коул держались рядом, почти вплотную, опасаясь, что двери закроются, оставив их не у дел. Но они закрылись только после того, как все пассажиры благополучно вошли, – и вагон поехал. Сепия, изучавшая схему станций над окнами, подняла руку и прижала палец к одному из кружков. Точка на миг осветилась, потом погасла – и женщина, подождав немного, пожала плечами и села.

Ехали они быстро, задержавшись лишь однажды, когда транспорту пришлось протискиваться между покоробленными секциями стен. Трент держал оружие наготове, целясь в пол в передней части вагона. Один выстрел вырубил бы индукционные пластины, и вагон сбросило бы с одноколейки, после чего непременно последовало бы запрограммированное торможение. Но необходимость в стрельбе не возникла. Вагон аккуратно подкатил к нужной станции, и пассажиры спокойно вышли на платформу.

От станции отходили туннели высотой в человеческий рост, но перекрытые аварийными шлюзами. Повозившись, Сепия все-таки отворила внешнюю дверь одного из них, и Трент шагнул в шлюз, вмещавший лишь одного человека. Ручное управление, стандартное для подобных мест, действовало, индикаторы сообщали, что шлюз заполняется воздухом. Когда условия стали благоприятными, Трент вручную отворил внутреннюю дверь и переступил порог, тут же ощутив силу притяжения, наполовину уступавшую земной. Проверив головной дисплей, Трент решил открыть шлем. Лицевой щиток втянулся в горловое кольцо, капюшон сложился за спиной. Пахло гарью. Пол покрывал мшистый ковер. Здесь стояли каталки суб-ИИ – и лежали три человеческих скелета в некогда – вероятно – белых рабочих скафандрах, и мох вокруг них был девственно чист, поскольку питался продуктами разложения.

– Интересно, как они умерли, – прошептала за спиной Трента Сепия.

– Наверное, так же, как и большинство здешнего человеческого персонала, – ответил Трент. – Либо покончили с собой, либо сварились заживо.

От зоны приема во все стороны отходили многочисленные коридоры. Сверившись с прикрепленными сверху табличками, Трент шагнул в один из них и двинулся к первому незакрытому проему. Вокруг человека тут же заплясали ультрафиолетовые микролазеры, поджаривая потенциальные жучки на поверхности скафандра и выборочно уничтожая микроскопическую фауну на коже, отчего лицо ощутимо пощипывало. Внутри застыли выстроившиеся рядами, будто на конвейере, хирургические роботы; проход между ними не был оснащен гравипластинами, зато имелись небольшие проекторы силового поля. Раненые, стабилизированные полевыми автодоками, получили бы здесь необходимую помощь.

Мужчина перевел взгляд с роботов на карусельный конвейер позади них – вращающиеся барабаны громоздились один на другой, напоминая детский аттракцион. Здесь были представлены все достижения государственной медицины своего времени: наноповязки, канистры с жидкой костью, коллагенами и прочими материалами для зарядки печатающих головок костных и клеточных сварок, искусственная кровь, рулоны синтекожи и объемистые бруски синтеплоти, предметы озадачивавшие и предметы легко узнаваемые: руки и ноги, кисти и ступни, черепа и ребра – всё моторизированное, всё с программными гнездами для нервных окончаний, всё из полированного кермета. И всё не бывшее в употреблении, но тщательно чистившееся и поддерживавшееся в достойном состоянии всю последнюю сотню лет.