Помоги проекту - поделись книгой:
Нил Эшер
Двигатель бесконечности
Действующие лица
Искусственный интеллект, созданный на заводе-станции, известной как Цех 101, во время войны Государства против прадоров. Кристалл его разума был поврежден, обременен эмоциями, с которыми ИИ, брошенный в горнило битвы, не смог справиться. Управляя истребителем под названием «Изгнанное дитя», он сражался и выжил, после чего уничтожил восемь тысяч своих бойцов государственной армии и отправился в самоволку. Он превратился в нечто зловещее – в черный рой роботов, которые, собравшись вместе, образовывали что-то вроде гигантского морского ежа. Внесенный за свои последующие злодеяния в черный список Государства Пенни Роял обосновался на Погосте – в пограничной зоне, появившейся после войны между Государством и Королевством прадоров. Там он продолжил свои дьявольские игры, за определенную цену предлагая желающим превращения, только вот трансформации эти никогда не приносили покупателям ничего хорошего. С одной из сделок возникли сложности, и ИИ едва не был уничтожен. Восстановленный впоследствии боевым дроном, скорпионом Амистадом, Пенни Роял вроде бы стал законопослушным ИИ… Теперь игра Черного ИИ вступает в завершающую фазу, планы его всё еще туманны, а действия меняют мировоззрение. И никто по-прежнему не знает, злы ли его намерения.
Возрожденный из записи собственного разума через сто лет после войны, он – единственный выживший из восьми тысяч солдат, погубленных Пенни Роялом на планете Панархия. Исполненный решимости отомстить Черному ИИ, он находит старый истребитель Пенни Рояла, координаты которого узнал во время войны. Приняв командование кораблем, Спир отправляется на поиски разбойного ИИ, но в процессе обнаруживает, что сама жажда мщения внушена ему Пенни Роялом, подделавшим воспоминания человека. Тем не менее поиск подкрепляется артефактом, найденным на борту истребителя, – шипом, одной из игл Пенни Рояла. С помощью этого шипа разумы жертв ИИ загружаются в разум Спира. Человек верил, что он – инструмент, сотворенный Пенни Роялом для уничтожения самого себя, но сейчас не знает, во что верить вообще, и убежден только в том, что должен наблюдать всё до конца.
Дрон-убийца, страшное оружие. Сделана в Цехе 101 в форме прадорского паразита, отдаленно напоминающего кобру; ее цель состояла в том, чтобы вводить прадорам яйца паразита, распространяя инфекцию и внушая ужас. Прекращение войны лишило ее смысла существования, а в поисках нового она, столкнувшись с Пенни Роялом, лишилась еще большего. Опустошенная, она впала в спячку возле базы ИИ на Погосте, где ее нашел Торвальд Спир. Рисс, которая сопровождала стремившегося к мщению человека, в итоге вынудили убить прадора Свёрла.
Прадор, не согласившийся с решением нового короля заключить мир с Государством. Он бежал и вместе с другими прадорами, которые придерживались того же мнения, скрылся на Погосте. Свёрл не мог понять, почему прадоры начали проигрывать слабым людишкам и их отвратительным ИИ. Он искал ответа на этот мучительный вопрос у Пенни Рояла, но получил больше, чем рассчитывал. Пенни Роял запустил процесс превращения Свёрла в гротескный сплав прадора, человека и ИИ, чтобы тот мог лучше понять каждого. В поисках выхода из положения Свёрл, ведомый Пенни Роялом, оказался на древнем государственном заводе-станции. Прадор думал, что ИИ приберег для него какое-то особое задание, – но был убит дроном Рисс.
Торговец, чей бизнес колеблется на грани законности. Во время одной грязной сделки сталкивается с Пенни Роялом, который убивает членов его экипажа. Вторично он встречается с ИИ, когда тот использует капитана и его корабль, чтобы бежать с планеты Масада. Звездолет находится под контролем Черного ИИ, а Блайт, становясь свидетелем странных дел Пенни Рояла на Погосте и в иных местах, осознаёт, что тот, возможно, исправляет ошибки прошлого. Затем ИИ покидает судно, вновь заброшенное на Масаду, но новейшие технические средства, оставленные на борту корабля (не говоря уже о тесном знакомстве с Пенни Роялом), превращают капитана и его команду в предмет пристального интереса государственных ИИ. Блайт бежит из Государства и продолжает преследовать Пенни Рояла. И снова оказывается втянут в загадочные операции ИИ…
Прадор-первенец. Он и его братья оказались под ментальным контролем отца-капитана Цворна. Сфолку единственному удалось вырваться из-под контроля, убить Цворна и бежать на его корабле, серьезно поврежденном перед входом в У-пространство другими звездолетами прадоров.
Котофицированная женщина – особа, обладающая некоторыми характерными чертами кошки. Она вместе с людьми – «моллюсками» и другими беженцами была спасена от верной смерти отцом-капитаном Свёрлом: вывезена с планеты Литораль. И вместе с Трентом избежала отвратительного конца, который готовил им предводитель людей – «моллюсков» Тэйкин.
Могущественный искусственный интеллект – робот-рой, состоящий из сонма червеобразных единиц, способных собираться воедино, создавая человеческую форму. Участвовал в секретных операциях Центрального Комитета Безопасности Земли, но как-то раз зашел слишком далеко, и много людей погибло. Природа ИИ не позволяла ЦКБЗ захватить его и предъявить иск. Вместо этого Брокл вынужденно согласился на заключение на борту космической тюрьмы «Тайберн», где проводил допросы присылаемых ЦКБЗ преступников. ИИ нарушает соглашение, чтобы отправиться за Пенни Роялом, которого считает угрозой, недооцениваемой ЦКБЗ.
Боевой дрон, робот в виде гигантского металлического скорпиона. В конце войны обезумел, фанатично погрузившись в исследования сумасшествия. Именно он обнаружил Пенни Рояла после того, как того едва не уничтожило некое устройство инорасцев, – и воскресил его. Впоследствии Амистад стал хранителем Масады, а находившийся под пристальным наблюдением Пенни Роял сделался его помощником – пока не сбежал, угнав корабль капитана Блайта.
Единственный живой представитель расы эшетеров. Эшетеры совершили самоубийство, принесли в жертву свой разум, оставив после себя лишь деградировавших потомков, лепечущих вздор уткотрёпов – дикую помесь насекомого, утконоса и Будды. Ткач был таким же, пока в него не загрузили уцелевший разум одного из эшетеров. После этого по законам Государства он стал правителем своей родины – Масады.
Наемный убийца, работавший на королеву преступного мира Изабель Сатоми. Трент пережил ее падение, и Пенни Роял наделил его совестью и сочувствием. Почему – неизвестно, но ему приходится учиться жить с этими качествами.
Одна из верных членов команды капитана Блайта.
Замороженный мозг прадора, служивший корабельным разумом «Копья», судна Спира; после загрузки сознания Флейта в кристалл он стал ИИ.
Словарь
Големы – андроиды, которых производит компания «Киберкорп», представляют собой керметовый каркас, обычно заключенный в синтеплоть и внешний слой синтекожи. Эти роботы-гуманоиды очень прочны, быстры и, поскольку обладают ИИ, весьма сообразительны.
Государство – держава людей и ИИ, заключающая в себе многие звездные системы, расположенные в пределах сферы, центр которой – Земля, где плотность галактики максимальна. Правят Государством ИИ, взявшие контроль над деятельностью человека в ходе так называемой – из-за весьма низкого процента потерь – Тихой войны. Верховный ИИ именуется Земля-Центральная и располагается в здании на берегу Женевского озера, а планетарные ИИ, стоящие на иерархической лестнице ниже, правят другими мирами. Государство – технически высокоразвитая цивилизация, но слабостью ее была зависимость от путешествий через телепорты – врата мгновенного переноса материи. Этой слабостью и воспользовались прадоры.
Джайн-технология – технология, охватывающая все научные дисциплины. Создана одной из мертвых ныне рас – джайнами – с конечной целью распространить ее по всему цивилизованному миру и уничтожить его.
Капюшонник – существо с планеты Масада, подобное гигантской многоножке. Как выяснилось, капюшонники – деградировавшие потомки биомеханических боевых машин, разработанных эшетерами в ходе их многовековых гражданских войн.
Манжетон – устройство-браслет, с помощью которого нанокомплекс пользователя настраивается в зависимости от его сексуальных предпочтений. Используется в основном для извещения о сексуальной готовности – или неготовности – человека. Когда либидо носящего браслет понижено, манжетон голубой. Когда же персона сексуально активна – красный.
«Моллюски» – группа людей-сектантов, которые до такой степени восхищаются прадорами, что пытаются изменить себя хирургическим путем, чтобы превратиться в них.
Первенцы и вторинцы прадоров – особи, химически удерживаемые по окончании скачков роста на стадии отрочества, впоследствии сбрасывающие панцири на пути к взрослому состоянию.
Прадоры – чрезвычайно ксенофобная раса гигантских крабоподобных инопланетян, подчиняющаяся королю и его семье. Враждебность заложена в их природе, так что, столкнувшись с Государством, прадоры немедленно напали. Они не пользовались телепортами (чтобы контролировать подобные устройства и управлять ими, требуется ИИ, а прадоры враждебно относятся к любой форме искусственного разума), и это оказалось их преимуществом, поскольку в результате их технология звездолетостроения и, как следствие, металлургия во много раз превосходили государственные. Их корабли были практически несокрушимы, но в итоге человечество и ИИ приспособились, на своих военных заводах догнали и перегнали прадоров – и начали побеждать. Победа, однако, не была окончательной, поскольку старого короля свергли, а новый заключил с Государством непрочный мир.
Форсироваться – воспользоваться одним (или больше) из множества доступных кибернетических устройств, механических насадок и, ясное дело, церебральных усилителей. В последнем случае мы, конечно же, имеем вездесущий форс и его производные – форсануться, зафорсить и ужасное «полный форсец». Но и это еще не всё – сейчас слово «форс» стали часто путать с «фрезой» и «фаршем», что понятно с учетом того, как подсоединяется форс и какое количество информации становится потом доступным. Так что теперь можно просверлить сеть ИИ и, воспользовавшись особой подпрограммой, нафаршировать свою голову чем угодно.
Хайман – сплав человека и ИИ.
Эшетеры – одна из миллионов угасших в древности рас, недавно возрожденная. Как выяснилось, уткотрёпы с планеты Масада – деградировавшие потомки эшетеров. Раса эта решила пожертвовать своей цивилизацией и разумом, чтобы покончить с тысячелетними войнами, причиной которых стало открытие джайн-технологии.
Глава 1
Хайман Кроушер
Хайман Исембад Кроушер наслаждался пустынностью «Истока», хотя, конечно, из-за Сыча ему так и не удалось достигнуть желаемой степени одиночества. Космостанция «Исток», цилиндр в полтора километра длиной, висела, чуть наклонившись, над кипевшим, казавшимся безбрежным морем аккреционного диска, который окружал черную дыру Лейденской воронки. Особо прочное покрытие в сочетании с работой гравидвигателей не давало приливным силам, разметавшим планеты и солнца, из материи которых и был сотворен диск, разрушить станцию. Чешуйчатая броня силовых полей на носу преграждала путь всему, что летело в сторону «Истока», а магнитные поля Бассарда отклоняли смертоносное излучение и одновременно подпитывались им. Станция пребывала в устойчивом равновесии: она черпала энергию из окружения, и ей лишь изредка приходилось прибегать к помощи своих гигаваттных термоядерных реакторов.
Тощий Кроушер, заняв контактную сферу посреди станции, наблюдал за потоками данных по физическим феноменам, передаваемыми со множества соединенных со сферой сенсоров, и перерабатывал сведения своими многочисленными форсами. Такова была его работа: изучение и анализ уникальной черной дыры. Но наблюдал он не один. Сыч, бывший когда-то во время войны людей и прадоров дроном-шпионом, с тех пор серьезно усовершенствовал свои возможности и теперь, распластавшись по оболочке станции, улавливал практически все известные процессы в локальном и нелокальном пространствах. Глубине его восприятия Кроушер даже завидовал. Некоторые называли такое чувство
Запустив тонкие пальцы в копну спутанных светлых волос, Кроушер поскреб голову, потом расслабился и сосредоточился на данных, поступавших сейчас через тарелку Хокинга. При благоприятных обстоятельствах – в чистом вакууме, когда им нечего больше всасывать, – черные дыры испаряются. Это может занять миллиарды лет, они будут сочиться излучением Хокинга, но в конце концов усохнут и померкнут. И таков, вероятно, единственный продукт жизни подобных космических объектов, наблюдаемый в реале. Остальные процессы происходили в У-пространстве: сложные, интересные процессы, которые Сыч и Кроушер исследовали тоже. Но ни один из них не был интересен так, как излучение Хокинга, потому что Лейденская воронка производила не только хаотичные выбросы. Иногда радиация исходила от нее в упорядоченном виде – в виде сообщений. Они понятия не имели, когда это началось; судя по некоторым историческим файлам, поток информации был засечен во время войны. Не представляли они, и откуда шли данные, если не из самой дыры. Как что-либо, находившееся в радиусе черной дыры под воздействием излучения Хокинга, могло выжить и еще передавать сообщения, было не просто загадкой; этот вопрос являлся одним из главнейших, которыми занималась современная наука Государства.
– Всегда чуть позже, – заметил Кроушер, посмотрев через внешний датчик в сторону Сыча за миг до того, как пульсация новых данных иссякла.
– Всегда, – согласился Сыч.
Данные никогда не выявляли ничего нового. Даже если и возникало что-нибудь неизвестное, как показывали дальнейшие проверки, открытие уже было кем-то сделано. Так, Кроушер страшно возбудился, когда биение информационных импульсов намекнуло на возможность усовершенствования гравитационного оружия.
«Некоторые корабли уже оснащены подобным», – откликнулась Земля-Центральная. Дальнейшие потоки сообщений из черной дыры предлагали еще кое-что: У-пространственные мины, ракеты, разные варианты применения гравидвигателей и гравипластин, а также способы хранения и отведения энергии телепортов – врат, через которые происходила пересылка материи. Кроушер не удивился, обнаружив, что такая система планирования уже применялась в Государстве, но, увлеченный одной мыслью, перепроверил временные характеристики. И оказалось, что по единому мировому времени импульсы иногда исходили из черной дыры ровно в тот момент – ну, по крайней мере по его расчетам, – когда то, о чем они сообщали, появлялось в Государстве. Что же это – таинственное эхо, отражение или феномен, открывавший тот необъятный чан с червями, имя которому предопределение?
– Но этим можно воспользоваться, – добавил Сыч.
Странным на вид созданием был этот дрон. Из трехметровой капли тела выступали четыре ноги, которыми он цеплялся за корпус станции. Впереди – в широкой части капли – располагалось «лицо», очень похожее на совиное, с двумя большими вогнутыми сенсорными тарелками, в центре которых находились белые алмазы глаз, окаймленные радужными спиралями метаматерии. Впервые ветретившись с дроном, Кроушер удивился, отчего форма того так его встревожила. Однако микросекундное замешательство включило ментальный поиск, который еще микросекунду спустя извлек из подраздела памяти, маркированного как «Двумерное искусство», визуальный файл. Сыч оказался подобием существа, рожденного некогда воображением нидерландского художника Иеронима Босха.
Кроушер вновь просканировал данные. Строение Вселенной, лежащие в его основе принципы, область науки, связанная с древней теорией струн, сложнейшая математика, с которой имеют дело ИИ телепортов, и откровенно аномальная физика, напомнившая о прежних тревожных мыслях Кроушера о судьбе и предопределении. Несмотря на усилители хаймана, большая часть перехваченного была ему непонятна, да и, что гораздо важнее, неинтересна. Его привлекали лишь короткие послания на человеческом языке, иногда проскальзывавшие в потоке, словно что-то в черной дыре во время передачи говорило на заднем плане.
Последней фразой, которую он уловил, была: «И троица станет едина». Он запросил Землю-Центральную, и ему ответили: «Засекречено – не распространять». Другие сообщения, которые ему разрешали распространять и анализировать, быстро получали тысячи разных интерпретаций. Фраза «Логово белого червя велико», например, могла относиться к новой фантастической виртуальности, основанной на произведениях древнего писателя по имени Брэм Стокер. Однако дальнейший анализ показал, что выражение выбрано креативной поисковой программой, опиравшейся на события на планете Масада и слова «белый червь». Толкование имело какое-то отношение к тамошней эшетерской боевой машине, Технику, и его кончине, но информация с Масады с недавних пор была строго ограничена, так что значение предложения в целом осталось неясным. Иногда попытки разобраться казались Кроушеру гаданием по Нострадамусу.
На этот раз фраза была такой: «Твой главный страх – открытая комната». Кроушер переслал ее напрямую Земле-Центральной и, приступив к собственному анализу, вскоре пришел к Джорджу Оруэллу с его «1984» и Комнате 101, месту, скрывавшему величайший страх главного героя – «то, что хуже всего на свете». Далее ссылки ветвились миллионами, поскольку Комната 101 прочно вошла в человеческую культуру. Даже государственный завод-станция, действовавший во время войны людей и прадоров, гигантская гармонь почти сто тридцать километров длиной, сорок восемь шириной и двадцать четыре высотой, с тянувшимися вдоль бортов квадратными отверстиями, выходами из огромных сборочных отсеков – не в ее ли честь он был назван Цехом 101?..
– Засекречено – не распространять, – откликнулась Земля-Центральная, сопроводив ответ тяжелым заархивированным файлом.
Изучив новую информацию, Кроушер почувствовал твердую уверенность: ему прислали ее лишь для того, чтобы отвлечь от разбора последней фразы; но он тут же выбросил это из головы, поскольку, во-первых, постоянно направляя запросы, далеко не уедешь, а во-вторых, свежие данные действительно заинтересовали его, особенно из последних рассекреченных. Он отвел датчики дальнего контроля от аккреционного диска, направив их на планетарную систему, недавно поползшую в сторону черной дыры. Он уже реконструировал историю физического состояния почти всех планет системы с момента их рождения в аккреционном диске совершенно иного типа. Одна из них содержала редкие металлы, добавленные в периодическую таблицу элементов лишь в последнее столетие, на другой находилась разрушенная база прадоров, но в общем особого интереса они не представляли. Однако планета Панархия заворожила Кроушера, и именно ее касались рассекреченные сведения.
Он поднял всю информацию о Панархии с начала войны, несколько отступив от своей основной работы. Изучил первичное терраформирование планеты, ранние колонии, более поздние события, когда поселенцы принялись необдуманно ввозить разные экзотические формы жизни и одна из них, спрутоножки, дальняя родня земных спрутов, заняла главенствующее положение. Изучил эвакуацию планеты перед нашествием прадоров и финальную бойню – гибель тех, кто остался. Он многое узнал о третьем «отжиме», о продвижении сил Государства, о возвращении территорий, о разыгравшихся на планете жестоких сражениях. И вот теперь – рассекреченная информация…
Пенни Роял…
У Кроушера даже мурашки поползли по спине. Он слышал о Черном ИИ Пенни Рояле, но кто же о нем не слышал… А вот того, что именно здесь этот ИИ как корабельный разум управлял истребителем со странным названием «Изгнанное дитя», хайман не знал. Очевидно, местный конфликт оказался столь напряженным, что к поставке кораблей пришлось привлечь государственный завод-станцию. В процессе борьбы…
Кроушер застыл, глядя на старые изображения завода-станции, захваченный мыслью о его названии: Цех 101. Мурашки, бегавшие по спине, похоже, надели подбитые гвоздями сапожищи.
Значит, Пенни Роял был создан в Цеху 101, неподалеку от нынешнего местонахождения Кроушера. ИИ принимал участие в каких-то боях в системе Панархии. Во время одного из них государственные войска на поверхности планеты оказались окружены превосходившими силами прадоров, которые могли бы разгромить их в один момент, но отчего-то не стали. А потом, при попытке – по крайней мере, так всем казалось – спасти с планеты дивизию, насчитывавшую восемь тысяч человек, Пенни Роял начал беспредельничать. ИИ ухитрился прорваться за линию прадоров, но вместо того, чтобы попробовать выручить людей, принялся бомбардировать войско с орбиты антиматерией – и уничтожил всех.
Кроушер снова просмотрел краткую сводку, потом сосредоточился на деталях. Было здесь нечто воистину странное. Да, свихнувшиеся ИИ склонны к антигуманности, и Пенни Роял в дальнейшем определенно продемонстрировал эту тенденцию. Но зачем потребовалось ИИ уничтожать дивизию, которая, судя по тактическим данным, и так была обречена?
Брокл
Во время долгого заключения в космической тюрьме «Тайберн» Брокл всегда имел дело с теми, кто отнимал чужие жизни – и чья вина была доказана. Однако порой ему ужасно хотелось допросить не только тех, чья вина очевидна, расширить ассортимент, так сказать. Членов организации сепаратистов, к примеру, на руках которых пускай и не было крови, но которые толкали других на убийства. Тех, кто колебался на грани незаконных поступков, – но таких никогда к нему не присылали. Брокл решил, что можно выделить степени вины и преступности и одна из них – преступное бездействие, позволяющее существовать злодеяниям. А под таким углом зрения виновна вся человеческая раса.
Лишь людское невежество и упрямое нежелание подниматься на иные уровни разума удерживали преступность на плаву. По глупости люди не осознавали, что Государство способно к совершенствованию, а они тянут его назад. И не виноваты ли в этом государственные ИИ? Они могли бы заставить человеческую расу подтянуться или просто стереть всех с лица земли и приступить к созданию утопии…
– Так что это за корабль?
Оторвавшись от размышлений, Брокл посмотрел через боковое панорамное окно внешней космостанции Авиа на несколько необычный с виду корабль. Имея доступ к похищенным у своих жертв воспоминаниям, Брокл сделал вывод, что формой судно весьма походило на селедку. Впрочем, звездолет в три километра длиной и километр шириной с отливавшим металлом чешуйчатым корпусом больше наводил на мысли о макрели. На этом рыбные аналогии иссякали. По всей поверхности были разбросаны антенны сенсоров и инструментальные ячейки, подобные домам, накрытым стеклянными куполами, а возле «головы» выделялись две массивные орудийные турели – единственное видимое проявление огромной, скрывавшейся внутри коллекции продвинутых боевых средств и информационно-измерительного оборудования. Корабль был настоящим «алмазным штатом»: частично передовым дредноутом, частично исследовательским судном – и как никакой другой подходил Броклу.
Брокл отвернулся от окна и уставился на заговорившую женщину. Имевший огромный опыт в распознавании выражений человеческих лиц, аналитический ИИ сразу понял – она встревожена, но и заинтересована тоже. Что-то в Брокле беспокоило ее, но она находилась в Государстве, а значит, в безопасности. А еще она была стара, определенно перевалила за второй век и маялась скукой. И носила форс, так что если бы кто-то напал на старуху или если бы она столкнулась с чем-то странным, она мгновенно уведомила бы о том станционный ИИ.
– Это «Высокий замок», – ответил Брокл. – Только отчего вы сочли необходимым спрашивать меня, если могли связаться через форс со станционным ИИ и получить информацию у него?
– Я так завязывала беседу, – женщина подошла и встала рядом, положив руки на перила перед окном, – потому что мне становится любопытно, когда я вижу мужчину, под кожей которого ползают огромные серебряные черви.
Раздосадованный Брокл приструнил единицы и вернул коже обычную непрозрачную матовость. Погрузившись в размышления, он забыл о защите. За долгие годы заключения на «Тайберне» он отвык от маскировки, к которой прибегал в прошлом, – ведь на борту станции-тюрьмы необходимость в ней отсутствовала. В будущем нужно быть осторожнее, а в данный момент придется решать возникшую проблему.
– Так в чем же дело? – настаивала женщина.
Брокл поискал подходящее объяснение и вскоре, вытянув кое-что из памяти тысяч жизней, хранившихся в его базе данных, слепил ответ. С усталым, скучающим видом он заявил:
– Когда-то это было модно и привлекало внимание. Но время не стоит на месте, а я вот подзадержался.
Женщина форсировалась, а значит, она почти наверняка вела сенсорную запись тысяч часов своей жизни, хотя отчего люди так любили сохранять воспоминания собственного монотонного существования – загадка. Нигде больше на станции записей о Брокле не было: он пробрался сюда по воздухопроводам и газовым трубам из маленького челночного дока, постоянно контролируя микрокамеры и меняя записи тех, которые засекли его. Тревожась лишь о станционном ИИ, Брокл имел глупость забыть о простых людях. А еще глупее то, что он принял привычный человеческий облик, знакомый, конечно же, всем ИИ и тем людям, с которыми он сталкивался в прошлом, хотя последних в живых осталось определенно не много.
Значит, с женщиной придется разобраться.
Брокл шагнул ближе к перилам и положил на них руку. Выбравшаяся из нее единица, успешно прикинувшись эрзацдеревом, тонкой щепкой скользнула к рукам старухи, испуская электромагнитные импульсы нужной частоты, заставившие оцепенеть нервные окончания ровно настолько, чтобы женщина не заметила, как щепка, скользнув под ее кисти, приклеила их к поручню. Еще чуть-чуть онемения – и вот уже в ладонях были проделаны дыры диаметром в палец, а единица поднималась вверх по рукам, аккуратно отключая по пути нервы. Она подчистит все воспоминания об этой встрече и оставит старушку в полубессознательном состоянии бродить по космостанции.
– Я тоже привыкла бежать за толпой, – жизнерадостно призналась женщина и попыталась всплеснуть руками. – Черт… вот гребаный недоносок!
– Что? – удивился Брокл.
– Кто-то намазал перила гиперклеем. Проклятье!
Тысяча разных сценариев прокрутилась в сознании Брокла, но в итоге он понял, что выход у него остался только один. Он метнулся со скоростью змеи, не тратя время на хитрости, – ведь старуха, перестав браниться, тут же позвала бы на помощь. Позаботившись о том, чтобы камеры слежения показывали двух стройных женщин, замерших у ограждения, Брокл вцепился в чужой форс, пробился в него и заглушил усилитель. Стремительный анализ выдал информацию о производителе и модели устройства, а также о способе крепления его к черепу, так что Брокл, применив требуемое усилие, вырвал форс. Голова женщины запрокинулась, кости треснули. Форс выпал вместе с осколками черепа, мозг на миг обнажился, а потом дыра быстро заполнилась кровью. Впрочем, крови оказалось не так уж и много – рывок, лишивший старушку форса, заодно сломал ей и шею.
Ошибочный расчет.
Брокл быстро прогнал единицу по предплечьям женщины, через плечи, вверх, в шею и череп. Здесь единица на секунду задержалась, поскольку даже сейчас его возможности позволяли спасти человеческую жизнь. Помешкав, ИИ пришел к решению. Он уже нарушил условия заключения и убил номинально невинных представителей человеческой расы. Теперь он был предан великой идее и не мог позволить какой-то легко заменимой особи, которых в Государстве миллиарды, встать у себя на пути. Переведя единицу в режим измельчителя, Брокл превратил содержимое черепа женщины в кашу и стремительно, точно окровавленный хлыст, выдернул из трупа частицу себя – после чего развернулся и побежал, быстро поглотив славно потрудившуюся единицу.
Всё, больше нельзя терять время. На бегу Брокл раздавил чужой форс в кулаке, впрыснул в него двухосновную кислоту и швырнул быстро растворявшийся приборчик на пол. Свернув за угол и вылетев из прогулочной зоны в один из многочисленных станционных коридоров, ИИ перешел на шаг и начал трансформироваться. Голубой комбинезон потемнел, верхняя половина отделилась от нижней, появились пуговицы и застежки-липучки: спецодежда превратилась в элегантный деловой костюм, который постепенно уменьшался в размерах, облегая худеющее тело Брокла. ИИ встал перед выбором: то ли увеличить рост, чтобы перераспределить внутреннюю массу единиц, то ли сжать их. В первом случае он вытянется больше чем на два метра, что, конечно, не столь уж необычно, однако выделит его из толпы, а Броклу не хотелось привлекать внимания. Во втором же случае сжатие приведет к снижению эффективности составляющих, а они ведь ему еще понадобятся.
В порыве вдохновения он застыл, присел на корточки и принялся выпускать единицы из живота. Толстые серебряные черви один за другим падали на пол и сливались в темный прямоугольный параллелепипед. Минута – и рядом с Броклом висел стандартный чемодан-грависак.
ИИ тотчас двинулся дальше и сразу столкнулся с группой людей и големов. Он отступил, освобождая проход, подрагивая от нервного возбуждения: если бы они появились тут лишь мгновением раньше… Один из големов бросил на него странный взгляд, но дело, скорее всего, было в каком-то нарушении привычного общественного этикета. Оказавшись в главном вестибюле, Брокл, проталкиваясь через толпу, добрался до ряда гравишахт, однако, поколебавшись секунду, передумал – нашел соединяющую палубы лестницу и спустился по ней, причем грависак справлялся со ступеньками лишь немногим легче обычного.
Восемью этажами ниже перед ним открылась дверь в док. Войдя туда, Брокл тут же проник в систему наблюдения, наладил связь и тщательно стер из памяти камер следы своего присутствия. Через огромное открытое пространство тянулся реечный настил, вдоль которого выстроились шаттлы; за ними изгибалась гигантская щитостеклянная стена, отделяющая док от вакуума. Повсюду стояли небольшие грузы на гравивозках или моторизированных поддонах, везде сновали рабочие: одни управляли роботами-носильщиками, которые выглядели отпрысками вильчатых подъемников и богомолов, другие перетаскивали ящики сами. В основном находившиеся здесь шаттлы были небольшими частными яхтами, два – простыми пассажирскими судами, но самый крупный являлся военным дозаправщиком «Высокого замка». Два его трапа спустили, команда и роботы быстро грузили на корабль припасы. Брокл открыл зрительные ячейки по бокам головы и, не поворачиваясь, наблюдал за группкой стоявших у трапа людей. Подрегулировав слух и убрав лишние шумы, он услышал, о чем они говорили.
– Я по-прежнему считаю, что нас следовало бы включить, – заявил один мужчина, явно из отряда спартантов.
– Мы – запасной вариант, – ответила женщина, в которой Брокл опознал человека-капитана «Высокого замка» по фамилии Графтон. – Не забывай, в круг наших обязанностей входит исследовательская деятельность, мы не совсем военное судно.
– Не совсем военное? – переспросил мужчина.
Графтон ухмыльнулась:
– У нас же есть научная секция…
– Да, верно.
– Ну вот. Первичная программа полета – простые переговоры с тем прадором-отщепенцем, если что-то пойдет не так – настанет черед парочки У-пространственных снарядов, и Гаррота вполне способен с этим справиться. А мы отправляемся за информацией.
– Я жду какого-то «но», – заговорил один из големов-спартантов.
– Но, – Графтон перестала улыбаться, – если ситуация чрезмерно усложнится, мы атакуем и примем командование.
– В смысле станем таскать за них каштаны из огня, – заметил голем.
Поделиться книгой: