Укрощение спортивной [СИ]

— Какой продавщицы?

— У той, которая свечками, иконками и прочей атрибутикой торгует. Она всё расскажет: и как молиться, и кому, и сколько раз. Ты главное побольше свечей возьми, чтобы наверняка.

— Чтобы перед каждой иконой поставить? — улыбаюсь я.

Вдалеке показывается фонарь электрички. Словно сказочная одноглазая сороконожка она вытягивается из-за поворота. Синее брюхо стелется над землей, под ним виднеются ножки-колеса. Утренний сумрак добавляет сказочности и мистичности этому существу.

— А ты зря смеешься. Там же, как в казино — ставишь на все номера и один да выиграет. Правда, в казино одна ставка всё равно теряется. С каждым розыгрышем игрок что-то да теряет, а не только выигрывает.

— Вот ты чудак человек — вздумал церковь и казино сравнивать, — я чуть ли не вздрагиваю, когда Гарик говорит о розыгрыше. Надеюсь, что это только совпадение.

— Я реалист. Как говорил мой знакомый о бюрократии: «Чем больше бумаги, тем чище задница». Так вот, чем больше свечей, тем больше шанс, что тебя поймут и пгростят, — Гарик пытается спародировать грассирование Миши Галустяна из «Нашей Раши».

Я делаю вид, что он король пародии и аплодирую ему. Мы заходим в распахнутые двери вагона. Пахнет сигаретами, смесью дезодорантов, духов и человеческого пота. Да, давно мы не ездили на электричке. И мне кажется, что не скоро ещё пересядем на четырехколесного друга.

Нас толкают, стараются расплющить о стены, и мы включаемся в борьбу за выживание. Каждое утро миллионы людей борются за свой участок вытертого линолеума, на котором едут до места десантирования. Каждый вечер отправляются обратно и идут в ванную, чтобы смыть этот день. Каждый день туда-сюда. Туда-сюда. Чтобы на пенсии они могли съездить по тому же маршруту со скидкой. Или за полную стоимость, если не попадут под участие в федеральных программах.

Большинство утыкается в телефоны, кто-то играет, кто-то читает. Некоторые пытаются доспать по дороге утренний сон. У парня в синей ветровке из расслабленного рта тянется ниточка слюны и уже успевает намочить приличный участок ткани. Пожилая женщина рядом укоризненно взирает на парня и отталкивает плечом, когда он наваливается на неё при повороте.

— Слушай, у меня с полгода назад такой случай был, — начинает травить байку Гарик.

Его байки почти все мне известны, но сейчас он явно настроен поработать на публику. Иначе я не берусь объяснить, почему он говорит так громко.

— Так вот, еду я из Мытищ в Щелково. Еду, никого не трогаю…

— А морда красная была? — вставляю я свои пять копеек в повествование.

— Нет, это у Евдокимова. А у меня была обычная морда, то есть лицо, — поправляется Гарик. — В общем, слушай и не перебивай, а то забуду, на чем остановился. Так вот, садиться тогда не хотелось, и я ехал в тамбуре. Вываливается из вагона какая-то в дым пьяная девчонка и кидается ко мне с поцелуями. Я же человек женатый, тем более от неё пахло, будто она спирт неразбавленный пила. Короче, прислоняю её к стенке и читаю нотацию о том, что нужно вести себя прилично.

— Ага, прислоняешь пьяную девицу к стенке в тамбуре и читаешь нотацию, — я стараюсь сохранить серьезное выражение лица. — Всё правильно.

Вот никак не могу представить Гарика, читающего нотации. А сам он не слышит двусмысленности фразы. Окружающие люди расплываются в улыбках, другие прислушиваются к разговору.

— Ага, всё так и было. Так вот, она меня не слушает и начинает снимать штаны.

— Ну, всё правильно. Ты же её прислонил, вот она и приняла это как сигнал к действию.

— Послал бы я тебя, да знаю, что всё равно не пойдешь. Я пытаюсь девчонку удержать, а она вырывается и кричит, что сейчас описается. Прикидываешь картину — она хочет надуть на пол, а я должен стоять рядом и смотреть. В общем, я не выдержал и перешел в другой тамбур. Кто же знал, что зацеплюсь ногой за сумочку? Эта красавица уже почти начала своё «мокрое дело», когда ремешок дернул её в мою сторону. Она ка-а-ак шлепнулась на пол, ка-а-ак начала материться. Короче, теперь я знаю, как выглядят поющие фонтаны, — заканчивает Гарик под фырканье и улыбки стоящих рядом пассажиров.

Настроение поднимается, я ржу в голос. И уже утро не кажется таким хмурым и мрачным. Знаю, что он где-нибудь прочитал это, но оцениваю подачу и артистизм. Хочется снова поаплодировать, теперь уже заслуженно. Гарик готов раскланяться, если бы не был зажат как сельдь иваси в бочке. Электровозы везут такие бочки каждое утро в Москву и каждый вечер из Москвы. Разгружаются лишь днем и по выходным. В нашей бочке настроение у пассажиров чуть улучшилось.

Мы выходим на остановке «Мытищи», с нами вместе выходят такие же ранние пташки. Людские ручейки разливаются по лестницам и стремятся попасть внутрь надземного перехода. Турникеты работают не переставая. То красный крестик, то зеленая стрелочка. Человек проходит. Красный крестик, зеленая стрелочка — человек проходит. Крестик, стрелочка, человек. И идут так люди в направлении жизненной стрелочки. Идут, влюбляются, женятся, разводятся, живут и умирают и тогда над ними не встает один из кованых или мраморных крестиков. Окончательный знак «Проход воспрещен». Мда, что-то с утра меня на философию тянет.

Холодный автобус подвозит нас до предприятия. В курилке уже толчется народ, и Гарик шествует туда — выкурить последнюю сигарету перед началом рабочего дня. Я приветственно машу рукой знакомым и спешу зайти в проходную. Потом поздороваемся, сейчас же вижу, что на стоянке стоит машина Натальи.

— Доброе утро! Понедельник начинается с хороших вестей. Я достал деньги, так что можно объявлять розыгрыш, — залетаю я в кабинет отдела кадров.

— Ты хотя бы зашел, а уже потом кричал на весь завод, — упрекает меня Наталья.

— Да ладно, пока ещё никого нет. Народ ближе к девяти будет подтягиваться, хотя мы и работаем с восьми.

— Вот в том-то и дело, что кто-нибудь нарушит традиции и придет пораньше. Мы же пришли? Ладно, закрывай дверь, садись и слушай, а лучше — записывай.

— Чего записывать? Кодовую комбинацию к лотерее?

— Я потом посмеюсь над твоим остроумием. Честное слово.

— Извини, я весь во внимании.

— Так вот, Оксана уже обжигалась с мужем. Развод был тяжелым ударом, так что с ней нужно поаккуратнее. После развода она с головой погрузилась в работу. Теперь для неё только работа-спортзал-дом-работа. Живет сейчас с младшей сестрой. Катерина — студентка, учится на юриста. Девчонка молодая, ей ещё хочется погулять, так что нет-нет, да скандалит с суровой сестрой. Про знаки Зодиака рассказывать?

— Нет, не надо. Чушь это всё. Я в это не верю. Чтобы какие-то далекие созвездия оказывали влияние на людей? Бред. Достаточно того, что луна регулирует морские приливы и отливы.

— Идем дальше. По характеру Оксана спокойная и выдержанная, умеет готовить и не белоручка. Они с сестрой приехали из Владимирской области, так что она даже корову доить умеет.

— Классное умение для города! Плюс к карме.

— Я что говорила про юмор?

— Извини, осознал, больше не повторится.

— Помогает родителям, раз в месяц выбирается к ним. Ну, что ещё? Вроде бы всё, что нужно, тебе сообщила. Клади свою ношу сюда и начнем наш розыгрыш. Не спрашиваю, легко ли было достать деньги, это твое дело и лишь от тебя зависит — насколько удачна будет наша афера. Так что пока сиди тише воды, ниже травы, засунь свою гордость в самое темное место и дождись пятницы. А там… ну ты понял.

— Ага, хорошо. Сижу, засовываю, жду.

— Вот и молодец. А пока приступай к своим обязанностям и поменьше общайся со мной. Уровень «здравствуй — до свидания» вполне подойдет.

— Я видел, что в пятницу Оксана Евгеньевна уезжала вместе с Юрием Геннадьевичем…

— За это не беспокойся, он только подвез её домой. Ты уже уехал, когда он вернулся. Злющий, как черт. Я вроде бы даже заметила пятно от ладони на щеке. Хотя, это могло и показаться.

Я освобождаюсь от финансового груза и иду в свой кабинет. Шелестящие бумажки остаются у Натальи в столе.

День пролетает незаметно. Я не реагирую на подколки «сокабинетниц». Как и обещали, они принялись за старое. Что было в клубе-ресторане, то должно остаться в клубе-ресторане. А у нас рабочая атмосфера, стрессы и недопонимание. А также недооценивание и недофинансирование. Вот за это и выливается недовольство на коллег, в нашем случае — на меня. Я не сержусь на них. Пусть изрыгают яд, свои реальные чувства они показали на корпоративе.

Во вторник Наталья объявляет беспроигрышную лотерею. То есть каждый, кто имеет желание, может подойти и купить пару билетиков. Две штуки в одни руки — главным призом является поездка на отдых в экзотическое место. Всё схвачено-оплачено, остается лишь выиграть. Если билеты не выиграют, то их можно поменять на магнитики с этого места, вроде бы как утешительный приз.

Меня немного коробит от магнитиков, но чувствую, что это внутри играет обыкновенная жадность. Так нужно, иначе мало народа купит билеты, а так — вроде как бы участвуешь и приз всё равно обеспечен.

Я среди первых вытягиваю билетики — два заветных лоскутка бумаги. Два пропуска в мир счастья. На вопрос — зачем мне два, отвечаю, что если выиграют оба, то пошлю в путешествие своих родителей. Это объяснение удовлетворяет спрашивающих. Два корешка с номерами отдаю Наталье, а себе оставляю надежду на будущее.

Юрий Геннадьевич тоже берет два билета, но его не спрашивают — кому второй. Взял и взял. Начальнику логистики найдется, кого пригласить в путешествие. На меня он не обращает внимания, так, вопросы по работе и только. Зато я частенько замечаю его возле кабинета Оксаны Евгеньевны и вряд ли это простое совпадение.

Гарик ноет, что я никак не отремонтирую машину, а я отмалчиваюсь, либо отшучиваюсь. Правда, на спортзал приходится тратить больше времени. Пока дойдешь туда, да пока вернешься. Зато истинное наслаждение наблюдать, как Гарик занимается под присмотром своей жены, Марины. Она его держит в ежовых рукавицах и Гарик боится отрывать взгляд от пола — не дай Бог жена заметит, что он смотрит на чью-то подкачанную попу.

Марина, пухленькая, невысокая девушка, черноволосая и миловидная, периодически скандалит с мужем, когда он задерживается у меня. Не то, чтобы она плохо ко мне относится, скорее всего боится, что с мужем что-нибудь случится, по дороге домой. А уж когда Гарик оставался ночевать у меня… Мы вместе покупали по букету цветов и неслись извиняться. Сейчас же она едва слышно шипит на него и гоняет так, что майку Гарика после зала можно выжимать.

В четверг Гарик снова сказался больным, так что в спортзал мне пришлось идти одному. Оксаны Евгеньевны не было, и я решил ни перед кем не красоваться, а позаниматься для себя. Позаниматься от души — выместить на железе весь стресс, что скопился за эти несколько дней молчания и не проглатывания подколок. Сажусь на тренажер для спины.

А если что-нибудь не удастся? Раз, выдох, два, выдох. А если вдруг Наталья забудет о том, что нужно подтасовать и вытащит других победителей? Раз, выдох, два, выдох. А если…? Раз, выдох, два, выдох.

— Борис, ты неправильно делаешь это упражнение. Нужно держать спину прямой, а то вся нагрузка уходит на руки.

Я удивленно оборачиваюсь на голос. Оксана Евгеньевна. Разминается рядом со мной, а я даже не заметил её прихода!

— Вот так? — я выпрямляю спину.

— Да, и сначала сдвигаешь лопатки друг к другу, а потом уже подтягиваешь руки.

Я под чутким руководством делаю ещё три раза и отпускаю рукоятку. Поворачиваюсь к Оксане. Она так и продолжает стоять рядом со мной, заводит руку за голову и другой рукой подталкивает локоть, чтобы потянуть мышцы плеча. Черные леггинсы в облипочку подчеркивают совершенство ног, короткий топ отрывает плоский живот и демонстрирует окружающим небольшой, но невообразимо красивый пупок. Если есть у кого-нибудь пупок прекраснее, то пусть он или она бросит в меня камнем.

— Вот, век живи — век учись. Я ощущаю, как заработали мышцы спины.

Делаю движениями локтями, будто танцую «Танец маленьких утят». Оксана улыбается, и я в очередной раз вижу, какая у неё замечательная улыбка. Словно маленькое солнышко вспыхнуло посреди брутальных тренажеров.

— Я украдкой наблюдаю за тобой и вижу, что ты стремишься развиваться не только в умственном плане, но и в физическом. Зря, конечно, не подошел к инструктору — Сергей бы смог тебе технику поставить.

— Да я сам как-то привык. По интернету полазить или литературу почитать.

— Это и напрасно. В интернете не только полезное показывают, но и вредное попадается. А тут уже будешь уверен. Он бы и диету поставил и с упражнениями помог.

— Спасибо, Оксана Евгеньевна, но я лучше сам. Методом проб и ошибок.

— Когда мы не на работе, то можно просто Оксана. Ну ладно, если сам, значит сам. Но смотри, самостоятельность в этом деле чревата травмами. Так что аккуратнее.

— Я постараюсь.

Возникает неловкая пауза. Оксана продолжает разминать руки, а у меня по плану переход на другой тренажер, для работы над грудными мышцами. Оксана смотрит на меня и снова возникает ощущение, будто мы стоим на поле тюльпанов, так же как тогда, в нашем медленном танце. Она молчит, но я чувствую, что она не просто так подошла.

— Слушай, Боря. Я хотела спросить — что ты думаешь о Юрии Геннадьевиче?

Что?

Ударь меня сзади боксерским мешком, и то я был бы ошеломлен меньше, чем сейчас. Я чувствую, как глаза пытаются вылезти из орбит и упасть под ноги Оксаны. Огромным усилием воли заставляю их остаться на месте и сглатываю упругий комок, подкативший к горлу. Вот чего угодно мог ожидать, но не этого.

— Начальник как начальник, что ещё можно сказать? — пожимаю я плечами.

Конечно, можно сказать, что терпеть его не могу, что мечтаю набраться храбрости, переступить через рабское чувство неуверенности и съездить по самоуверенной морде. Можно сказать, что он гнида и волочится за каждой юбкой. Можно сказать… Да многое можно сказать, но это будет выглядеть как нытье подчиненного и ненависть по отношению к вышестоящему руководству — в лучшем случае. В худшем же случае — Оксана подумает, что я ему завидую, как мужчине. И не намного ошибется.

— Нет, а как человек — какой он? Извини, что я спрашиваю, но мне нужно именно мужское мнение. Девчонки расскажут то, что я хочу услышать, а мне нужна правда.

Правда? Я бы сказал правду, но кому от этого будет легче? Скажи я сейчас, что люблю её и только ради неё остаюсь на этом предприятии, то каково будет потом? Как я буду смотреть ей в глаза, если она скажет, что мы сможем остаться только друзьями? И она спрашивает у меня о другом мужчине… На плечи словно положили гриф от штанги и с каждым вопросом надевают по двадцатикилограммовому блину. Ещё чуть-чуть и сломается позвоночник.

— Я не знаю, что ответить. В профессиональном плане… — я делаю непроизвольную паузу, — он меня устраивает. А в личные отношения я не лезу. Мы ограничиваемся положением «начальник-подчиненный».

— А-а, но ты можешь узнать… Хотя ладно. Извини, что подошла и мешаю занятиям, — Оксана берет себя в руки и вновь становится холодным финансовым директором.

— Ничего-ничего, я как раз отдыхал перед упражнениями, — я натянуто улыбаюсь и иду к намеченному тренажеру-«бабочка».

Всё-таки он ей нравится, и у меня нет шансов? Значит, зря мы с Натальей замутили эту кашу с розыгрышем? Значит, всё напрасно и я никогда не увижу рядом с собой Оксану?

Я наблюдаю, как ладная женская фигурка в черных леггинсах идет по дорожке, и сдвигаю вместе рукояти тренажера. Вес больше обычного, но я не замечаю боли в мышцах. Душевная боль перекрывает всё.

Дома жалуюсь на судьбу черепахе, но эта хладнокровная тварь отворачивается от меня и уползает под кровать. А завтра розыгрыш. И вот будет сюрприз, если Оксана откажется от выигрыша… Каким же я буду идиотом!

В пятницу утром Гарик пытается развеселить меня, но я лишь вежливо улыбаюсь на подначки и шутки. Он хмурится и пытается всё разузнать, но я слишком погружен в невеселые мысли, чтобы отвечать. В итоге он обижается и закладывает в уши капельки наушников.

День до обеда проходит как в тумане. Кто-то что-то спрашивает, я кому-то что-то отвечаю. Работать нет ни малейшего желания. Так же, как и идти на розыгрыш. Но надо довести всю авантюру до конца, иначе жертвы с моей стороны окажутся напрасными.

Гарик забегает во время обеденного перерыва, и мы движемся в столовую. Всегда в зале столовой проходят большие собрания, так как в кабинетах и официальных залах для всех не хватает места. Возле небольшого зеленого мешка со стилизованной под готику надписью «Счастье» красуется Наталья. Мой ангел-спаситель, моя помощница в любовном деле.

Сказать ей, что всё напрасно? Сказать, что Оксана интересуется Юрием Геннадьевичем и ко мне относится лишь как к другу? Сказать, и выставить себя на посмешище? В этот миг вспоминаются сказанные ею слова Майка Тайсона: «Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе, что если я сдамся, то легче не будет!» Нет, ничего говорить не буду. И Оксана, даже если ты сейчас стоишь рядом с Юрием Геннадьевичем и улыбаешься его шуткам, всё равно я буду за тебя бороться! От стиснутых зубов сводит челюсть.

— Ты чего? — толкает меня Гарик.

— В смысле?

— У тебя такое выражение лица, будто сейчас кусаться кинешься.

— Да не, всё в порядке. Голова болит, вот и выражение лица такое.

Рядом толкутся рабочие с производства, техподдержки, склада. Куча народа и каждый хочет выиграть. И только мы с Натальей знаем наверняка — кому сегодня улыбнется удача.

— Дорогие и многоуважаемые коллеги! Я так рада, что вы смогли выбраться и пожертвовать своим обеденным временем. Сегодня мы разыграем два приза, две поездки в сказочный и загадочный край. Я рада, что показатели превысили поставленные цели и акционеры решили наградить наш завод. У нас самая лучшая команда! — Наталья повышает голос и делает жест руками, будто берется за автомобильный руль.

Стоящие рядом рабочие и офисники хлопают в ладоши, кто-то даже свистит, а мне припоминается плакат из Макдональдса, где в надписи «Присоединяйтесь к нашей команде» бумажка с расписанием закрыла буквы «ко». Я улыбаюсь и присоединяюсь к общему выражению восторга. Пляшем, ребята, пляшем! Будет, ребята, всё будет!

— А сейчас мы попросим нашего директора Николая Андреевича вытащить два корешка и узнаем победителей. Или же счастливчика, который будет обладать обеими поездками, — Наталья начинает аплодировать и с места поднимается генеральный директор.

Улыбающийся мужчина подходит к мешку. Он потирает руки. Сейчас чем-то напоминает муху, которая села на край тарелки и потирает лапки, прежде чем вытянуть хоботок.

— Надеюсь, что я выиграю. Должен же когда-нибудь я отдыхать? Ладно-ладно, играем честно, — поднимает вверх правую руку на гул голосов. — А если выиграет кто-нибудь другой, то думаю, что мы оформим ему отпуск задним числом. Правда, Инна Александровна?

Главный бухгалтер кивает седыми кудряшками. Вредная женщина, уже не раз на меня жаловалась, когда я немного опаздывал со сдачей документов. Зато боится директора и согласна даже «Кан-кан» станцевать, если он попросит.

— Итак, начнем розыгрыш! Засовываю руку и вытаскиваю номер… номер… номер…

— Не рвите нервы, Николай Андреевич, — раздается чей-то мужской голос.

— Хорошо. Номер три, девять, пять, семь, один, один! Есть у кого такой? — директор обводит взглядом толпящихся людей.

— Ой, это мой номер, — раздается голос Оксаны Евгеньевны.

— Поздравляю, Оксана Евгеньевна. Выходите сюда, и подождем второго победителя, или же победительницу. Номер три, девять, пять, семь, четыре, пять! Есть такой? — провозглашает директор.

Конечно же есть. Он у меня! Я поднимаю вверх правую руку, тяну её как школьник, знающий ответ на вопрос.

— Это мой номер! — произношу громким голосом. Потом Гарик скажет, что я пропищал, как цыпленок, но в тот момент мне кажется, что от моего рыка должны рассыпаться стены.