Неуютное море

Подойдя к серому дому, на дверях которого висело объявление Маркова, Тоня сразу примкнула к группе женщин, державшихся отдельно от топтавшихся у входа мужчин. Через несколько минут она уже знала все подробности о перегоне. Знала, куда пойдут баржи, какую зарплату получает повар, сколько она может скопить денег за рейс. Толстая, заплывшая жиром женщина, взглянув на Тоню, усмехнулась:

— Ты еще такого мальчика оторвать можешь! Там мужиков много, а нас мало. В море так и липнут, так и липнут. Вот в прошлом году логгер[3] перегоняли, был у меня старпом. Мальчишечка молодой…

Она облизнула влажные губы и сказала непристойность.

Тоня независимо вскинула голову:

— У меня мальчиков и в городе достаточно. — И, хотя едва ли у нее были знакомые мальчики, кроме соучеников, она небрежно добавила: — Подумаешь, мальчики!

Однако разговор оставил неприятный осадок. Действительно, одна среди мужчин…

У Маркова Тоня держалась с достоинством.

— Так значит вы повар, девушка? Очень хорошо. Условия знаете?

— Немного знаю. Но лучше, если вы мне расскажете.

Марков подробно рассказал Тоне обо всем, что ее интересовало.

— Вообще-то подходит, — подумав, сказала она. — Надо бы кухню посмотреть, как там готовить на самоходке.

— Кухня современная. Готовить удобно, — серьезно ответил Марков. — А вы в море бывали когда-нибудь?

— Нет, товарищ начальник, не была.

— Вдруг укачаетесь? Что тогда команда будет делать? Голодать?

— Не будет. Консервы выдам.

Марков засмеялся:

— Хорошо. Повар вы дипломированный, пошлем вас на головное судно «Ангара». Капитан там строгий, и смотрите, чтобы никаких этих… Молодая вы очень. — Марков неопределенно покрутил пальцем в воздухе.

Тоня поняла. Покраснела:

— Это вы своим матросам говорите, а за меня не беспокойтесь. А что молодая, так это еще ничего не значит. Вон там, внизу, ваши «старые» стоят. На них посмотрите.

Марков с любопытством взглянул на Тоню. Совсем еще детское лицо, вздернутый нос, блестящие глаза. Бойкая!

— Где ваши родители?

Тоня сразу потускнела:

— Нет у меня родителей. Я самостоятельная.

— Самостоятельная? Так-так. — Марков заглянул в Тонин паспорт, лежавший перед ним на столе: — Хорошо, Антонина Васильевна. Попрошу вас завтра выйти на работу. Людей кормить надо.

— Посуда, продукты есть? — по-деловому спросила Тоня.

— Посуда есть, а продукты покупать надо.

— Ладно. Завтра приду.

Через час Тоня Коршунова вышла из серого дома коком теплохода «Ангара». Ей было немного жутко. Первый раз в жизни Тоня отправлялась так далеко. В Арктику. Прощай, спокойное житье в чистеньких комнатах общежития школы поваров. Вот удивятся девчонки, когда она расскажет им о том, куда уплывает. Морячка! Даже как-то странно. Не повар, а кок. Слово-то смешное какое кок.

ГЛАВА III

Андрей Андреевич попал на завод, где велись работы по подкреплению корпусов «самоходок», только на следующий день после обеда. Он прошел по заваленному металлическим ломом двору и вышел к воде. В тесной гавани, вплотную друг к другу, стояли пять барж, ошвартованные как на параде — все трубы в одну линию. «Самоходки» имели такой небольшой надводный борт и такую длинную палубу, что в первый момент казалось: кормовые надстройки существуют отдельно от приподнятых носов. Но, в общем, суда выглядели не так плохо. Они блестели свежими красками, ласкали глаз девственно чистые чехлы вентиляторов и шлюпок, не было старомодных острых углов в общей архитектуре.

«С „Тайгой“ сравнивать их нельзя, но всё же они лучше, чем на серой фотографии», — подумал Андрей Андреевич.

По перекинутой с берега легкой сходне он поднялся на палубу. Из открытых трюмов доносились удары кувалд. Вспыхивали огни сварки. На люке, лежа на животе, подставив голую спину солнцу, развалился матрос. Повязка вахтенного, красная с белой полосой, валялась рядом, на голубой рубашке.

— Скажи-ка, где стоит «Ангара»? — спросил Карданов.

Матрос приподнялся на локтях, посмотрел на капитана заспанными глазами, лениво ответил:

— Третья от нас, четвертая от берега.

Потом он снова опустился на люк, не обращая больше внимания на капитана. Карданов перелез через цепные релинги еще трех барж и очутился на своей «Ангаре». Вахтенный отсутствовал. Люки были закрыты. Работы по подкреплению корпуса еще не начинались. Он прошел по узкой — двум человекам не разойтись — палубе. Почти всю площадь занимали огромные люки. Двери носовых жилых помещений закрыты на за мок.

Карданов обошел всё судно, постоял на корме, повернул задрайку на металлической входной двери и очутился в крошечной столовой команды. На диванчике у стола сидел человек в новеньком форменном костюме с тремя золотыми нашивками, в ослепительно белом воротничке. На вид ему было лет тридцать. Курчавые темные волосы, тронутые еле заметной сединой, прямой нос, губы хорошего рисунка делали бы его внешность приятной, если бы не слишком близко поставленные к переносице небольшие черные глаза. Они не подходили к этому лицу.

Моряк смотрел через выходящую прямо в камбуз открытую дверь на какую-то совсем молоденькую девушку, босую, с закатанными рукавами, неистово трущую мешковиной кафельную палубу. У ее голых, забрызганных грязью ног стояла огромная серая лужа.

Карданов понял, что человек, сидящий за столом, его новый старший помощник. Андрей Андреевич назвал себя. Старпом не торопясь встал, внимательно с ног до головы оглядел капитана и как-то свысока представился:

— Капитан дальнего плавания Бархатов Вадим Евгеньевич. Волею судеб оказался здесь старшим помощником. Разрешите доложить. Судно еще полностью не укомплектовано. Люди, которые были в наличии, посланы на склад получать судовое снабжение. К заводским работам еще не приступили. Кокша приводит в порядок камбуз. Прошу вас взять ключи от каюты. — Он порылся в кармане и протянул Карданову ключи.

Всё это было сказано подчеркнуто официально, чтобы сразу же показать капитану, что он, Бархатов, не хуже его знает судовой порядок.

Андрей Андреевич вошел в каюту, дверь которой выходила в столовую. Каюта оказалась маленькой, но уютной. Письменный стол с полкой для книг, короткий диван, шкаф, умывальник и удобная металлическая кровать с занавесками. На палубе перед кроватью коврик и два кресла.

Андрей Андреевич присел на диван. Старший помощник — капитан дальнего плавания. С одной стороны, это хорошо. Опытный человек. С другой… Он предпочел бы иметь начинающего «разворотливого» старпома. Такого, у которого есть желание показать себя, заслужить одобрение капитана. А Бархатову, наверное, это не нужно… Почему Марков не послал его капитаном на одну из самоходок? Во всяком случае, Андрею Андреевичу, видно, будет легко работать с таким старпомом… Всё здесь не такое, как на «Тайге». Миниатюрное. Кажется, что всё помещение «Ангары» можно поместить в его прежнюю каюту.

В дверь просунулась голова Бархатова:

— Совсем забыл сказать, товарищ капитан. Приходила синоптик, хотела видеть вас. С нами поплывет. Ничего себе дамочка, должен я вам сказать, — прищелкнул языком старпом. — Обещала скоро прийти опять.

— Знаю, — коротко бросил Карданов.

Ему не понравился тон, каким помощник говорил о синоптике.

Андрей Андреевич закрыл каюту, вышел на палубу. На соседней самоходке стоял человек высоченного роста, с маленькой головой, на которой лихо сидела морская фуражка. На красном скуластом лице, под пуговкой-носом, на верхней губе чуть заметно чернели тонкие усики. Он был одет в модный серый пиджак, зеленые брюки и бежевые сандалеты. От расстегнутого ворота рубашки спускался длинный, весь в каких-то невероятных запятых галстук. Увидя Карданова, человек широко улыбнулся:

— Хэлло, кэптен! Будем знакомы. Капитан чайного клипера «Пинега», другими словами, этой баржи, Туз.

Он подошел к борту, протянул Карданову руку.

— Ну что вы скажете об этих судах, коллега? — спросил Туз, когда они обменялись рукопожатиями. — Действительно, «чайные клипера». Кто-то их так метко назвал. Мне нравится эта ирония. Опасно, как вы думаете?

Карданов помедлил с ответом, с любопытством изучая своеобразную внешность Туза. Но капитан «Пинеги», видимо, и не ждал ответа. Он продолжал говорить сам:

— Конечно, опасно. Но полагаю, что Дежневу на его лодках в то время было опаснее. К нашим услугам радио, прогнозы, авиаразведка. Дойдем. В крайнем случае из воды выловят. А кроме того, не надо забывать, что и условия неплохие. Плата за страх, так сказать. Хе-хе-хе. Не желаете зайти ко мне сделать маленький «смол дроп», кэптен? Нет? Ну, гуд бай, пойду на завод. Увидимся еще.

Он перешагнул через цепочки, поднялся на берег и быстро направился к зданию заводоуправления.

Андрей Андреевич пошел на стоявшую у берега самоходку. Он спустился в трюм посмотреть, как приваривают стальные тавры к днищу. Сварщик работал быстро. Летели в разные стороны искры, похожие на бенгальский огонь. Шов ложился ровно, в ниточку.

— Хорошо? — спросил капитана сварщик, выключая электрод и поднимая защитную маску на голову.

— Хорошо.

— То-то и оно. В Арктику плохо нельзя. Вам там туго придется на этих лоханях. Я ведь понимаю. Действительную служил на флоте.

Облазив весь трюм, Карданов вернулся к себе в каюту. Всё-таки подкреплений, кажется, недостаточно. Надо продумать, где еще можно поставить эффективные балки. Он вытащил бумагу и принялся набрасывать на ней эскиз.

Карданов увлекся работой и не сразу обратил внимание на то, что в дверь кто-то постучал и женский голос спросил:

— Можно к вам, товарищ капитан?

Андрей Андреевич обернулся. Перед ним стояла девушка синоптик. Лицо ее выражало недоумение и растерянность.

— Так это вы капитан «Ангары»? — наконец проговорила она.

— Я, — довольный ее смущением, подтвердил Андрей Андреевич.

Девушка засмеялась:

— Значит, вы меня разыграли? Хорошо же! Уж очень вы себя нахваливали тогда. Даже неприлично так хвастаться.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Да вы не возмущайтесь, я и на самом деле парень ничего.

— Ну вот опять! Какой вы есть — покажет будущее. Давайте знакомиться. Ирина Владимировна Гордиенко.

Карданов согнал улыбку с лица:

— Всё это шуточки, Ирина Владимировна. Привезли приборы, карты? Значит, по вашей части всё в порядке. Попросите старпома, он покажет вам каюту. Устраивайтесь. Жить придется в тесноте.

— Я и не жду особенных удобств. Ко всякой обстановке привыкла.

Ирина нашла Бархатова в каюте. Она была меньше, чем капитанская. Два человека умещались там с трудом. Тем не менее старпом, увидя Ирину, встал с кресла и учтиво пригласил ее сесть:

— Значит, познакомились с «папой»? Я имею в виду капитана. Какое впечатление?

— Да я, оказывается, его уже знала, — засмеялась Ирина, вспоминая знакомство с Кардановым. — Мне хотелось бы посмотреть, где я буду жить.

— Пожалуйста. Это недалеко. Два шага и вы у себя. Идемте.

Старпом пропустил Ирину вперед. Он постучал в одну из выходивших в коридорчик дверей, нажал ручку. Дверь отворилась. На койке сидела Тоня Коршунова. Из волос во все стороны торчали бумажные завивки — бигуди.

— Виноват! — извинился Бархатов, затворяя за собой дверь. — Ваша каюта, Ирина Владимировна, и ваша соседка. Наша кормилица. Прошу любить и жаловать. Располагайтесь. Если что-нибудь понадобится, скажите мне. — Бархатов вышел.

Ирина взглянула на «рогатую» Тонечку и рассмеялась.

— Чего смеетесь? Прическу делаю. В парикмахерскую некогда ходить, — рассердилась Тоня.

— Извините и здравствуйте. Значит, будем жить вместе. Меня зовут Ирина. Я синоптик. А вас?

Тоня — ей казалось, что именно это является признаком хорошего тона и некоторой холодности, — подала ладонь лодочкой.

— Здравствуйте. Коршунова Антонина Васильевна. Можете размещаться. Только учтите, я правую кровать и шкаф уже заняла и… зеленую раскладушку.

Очень смешным было ее надутое девчоночье лицо и голова в бумажках. Ирине захотелось сказать что-нибудь веселое, но, видя неумолимо серьезное выражение Тониного лица, она погасила смешливые огоньки в глазах:

— Хорошо. Я тогда займу левую койку и красную раскладную скамейку.

Она повесила свой пыльник в шкаф, поставила чемодан на койку, села. Помолчали. Неожиданно Тоня сказала:

— А этот старпом зануда. Вы еще увидите.

— Почему же? — удивилась Ирина. — По-моему, он ничего.

— Он ко всем придирается, я уже заметила.

— Тогда будем защищаться, Тонечка. Можно мне вас так звать, Антонина Васильевна?

— Зовите, — милостиво разрешила Тоня. — Меня все так зовут.

Ирина порылась в сумочке, достала две конфеты «Мишка», протянула одну Тоне:

— Хотите? Мои любимые.

— Спасибо. Я их тоже очень люблю, только ем редко.

Через полчаса Тоня сидела на койке у Ирины и, обнимая ее за плечи, доверчиво шептала:

— Боюсь я, Ирина Владимировна! Как заставят делать какие-нибудь котлеты «марешаль»! Ведь я только что школу окончила. Или не понравится, как я приготовляю пищу. Начнут за борт выливать. Вот только этого боюсь. Говорят, капитан здесь строгий.

Первым, кого увидел Генька Шмель, когда вступил на палубу «Ангары», был рыжий длинноносый парень, с которым он «поцапался», когда нанимался на перегон. Генька скорчил удивленную гримасу:

— А, одесськи бублички. И ты здесь. Вот не ожидал! Будет время заняться твоим воспитанием.

— Пожалуй, время найдется. Только неизвестно, кому кого придется воспитывать. К сожалению, мы с вами теперь будем находиться, некоторым образом, в служебных отношениях. Надеюсь, что вас сюда прислали не капитаном? Ну, тогда вы мой подчиненный. Я здесь старшим механиком.