Мои глаза закрыты

Вглядываясь в эту точку, я поняла, что рядом с ней такая же. Они отражали красным цветом, еле заметным, и я будто бы заглядывала в глаза Феликсу. Хотя, возможно, именно это имели в виду люди, придумавшие выражение «круги перед глазами». Я не знала, что это. Понятно было одно: я не могу оторвать от этих пятен взгляд.

– Пустяки, ты лёгкая, – с неожиданной нежностью прошептал кот и стал плавно подниматься по ступеням лестницы, будто я, и правда, была пушинкой.

Неловкость между нами повисла, будто щит, и пробить его было трудно. Шаги парня стали глухими, и я поняла, что мы поднялись на нужный этаж. По моим подсчётам: третий или четвёртый. Но Феликс не отпускал меня с рук, пока мы не дошли до самой двери. Там он поставил меня на ноги, и я стала нервно поправлять задравшееся платье. Феликс молча открыл дверь и первой пропустил меня внутрь.

– Проходи. До тебя в моей берлоге ещё не бывали девушки, – будто невзначай подметил парень, и мои щёки снова заалели. Что-то не верилось, что до меня здесь никто не бывал…

– Чай или кофе? – по-хозяйски спросил котяра, любезно сняв с меня туфли, хотя я могла это сделать сама.

– Кофе с молоком.

Феликс провёл меня за руку в комнату и усадил на диван. Как оказалось, жил парень в квартире-студии. Поэтому я, ожидая свой кофе, ощупывала диван и прочую мебель, которая была вокруг, а прямо передо мной порхал по кухне котяра.

– Спать у меня особо негде, поэтому я постелю тебе на диване. Придётся перекантоваться на полу, – в голосе Феликса не было слышно сожаления или раздражения. На удивление он был мил и дружелюбен, как никогда. Кажется, таким я парня видела впервые.

– Не хотела тебя стеснять…, – вздохнула я, в голове прокручивая варианты дальнейших действий.

Одна я не проживу, это точно. Но и оставшуюся половину месяца не собираюсь жить у Феликса. Мне нужно найти жильё у кого-то… А потом я полечу в Германию. И если им удастся восстановить моё зрение, хотя я даже не представляю, возможно ли это, я смогу снять собственную квартиру. Возможно, папа и прав: я не смогла бы жить без его денег и удобств. Но теперь он буквально бросил мне вызов, и я принимаю его! В отличие от отца я не настолько меркантильна, умею находить друзей и добрых людей, и сама я отплачу им за помощь тем же. Вот только поднимусь с колен и гордой походкой, не оглядываясь назад, пойду вперёд, навстречу своей новой жизни.

– Сколько сахара? – тем временем спросил у меня Феликс, выводя из раздумий.

– Три. Что ты собираешься теперь делать?

– В смысле? – парень поставил кружку с ароматным кофе на журнальный столик передо мной. Потрогав его, я поняла, что он деревянный.

– Папа тебя уволил. Тебе ведь придётся заново искать работу…, – я всё ещё сожалела о случившемся и не переставала винить во всём себя. В конце концов, не потащи я Феликса на эту вечеринку, ничего бы не было.

Порой я ненавижу себя за своё же упрямство. Очень часто оно выходит мне боком. Я буквально жертвую собой ради мести или ответного удара другим людям! И я не знаю, хорошо это или плохо… Наверное, не очень хорошо. Особенно, когда при этом страдают ещё и ни в чём не виновные люди.

– Я её уже нашёл, не беспокойся, – я чувствовала: Феликс ухмыляется. Его голос так и сочился насмешкой, что заставило меня насторожиться.

– И где же? Будешь присматривать за кем-то другим?

Что-то маленькое кольнуло меня прямо в сердце, стоило мне лишь подумать о другой девушке. Такой же беспомощной как и я. Может, такой же богатенькой, из приличной семьи. Мне не было до Феликса и его дальнейшего будущего никакого дела, но этот укол меня насторожил. Что это было?

– Нет. До этого я был архитектором в одной кампании. Там меня ещё не забыли и недавно приглашали обратно. Думаю, туда и пойду.

Не знаю почему, но мне стало легче от мысли, что Феликс не будет работать у какого-нибудь олигарха и следить за его дочерью. А вот то, что парень был архитектором, меня удивило. Во-первых, я думала, что Феликс мой ровесник и ещё учиться. А во-вторых, котяра совсем не был похож на серьёзного архитектора, работающего в серьёзной кампании. Феликс и серьёзность у меня в голове были невозможным сочетанием.

– Почему же ты ушёл оттуда и подался в «сиделки»? – этот вопрос не выходил из моей головы. А Феликс, кажется, давно готов был на него ответить. Так что в правде его слов можно было не сомневаться.

– Поспорил с лучшим другом, что устроюсь к Антипову на работу. А твой отец как раз искал «няньку». Честно говоря, я думал, девочка окажется маленькой. А мне предоставили тебя…

– И ты из-за какого-то спора уволился? Как на это отреагировал твой начальник? – в моём голосе было искренне удивление.

А ещё я оказалась права: Феликс Ромашевский и серьёзность – вещи несовместимые. Любой адекватный человек ни за что бы на такое не согласился!

– Мой лучший друг и есть мой начальник, – Феликс разразился заливистым хохотом, от которого по моему телу разлилось приятное тепло.

– Что?! – и я тоже засмеялась.

Этот парень, его друзья и его жизнь – всё в нём было ненормально и необычно. Но и у меня было не всё так просто. Поэтому единственное, что оставалось: смеяться над всем этим абсурдом, а в голове разгонять чёрный омут мрачных мыслей.

Внезапно Феликс перестал смеяться и придвинулся ближе ко мне. Хотя мы итак сидели на одном диване в опасной близости друг от друга. Я почувствовала его горячее дыхание совсем рядом и перестала дышать. Сердце замерло. Я могла отодвинуться, но не могла. Тело будто оцепенело.

– Сколько тебе лет? – прошептала я, вновь всматриваясь в появившиеся красные точки. Теперь я была уверена: я видела глаза Феликса перед собой.

Будто они были особенными, заряженными энергией, магическими. Они могли потухнуть, но тут же загорались, когда парень моргал. И я была в полнейшем шоке. Как такое возможно? Всё остальное – чёрное и бессмысленное, а глаза Феликса – два красных пятна, словно точки от прицела снайпера. И я их…вижу?

– Мне двадцать шесть, – сказав это, Феликс медленно выпустил воздух и отодвинулся от меня, будто передумав.

У нас была небольшая разница в возрасте, и почему-то этот факт меня радовал. Значит, он совсем недавно отучился и уже пошёл работать. Работать к лучшему другу в крупную кампанию. С каждым фактом мне хотелось всё больше узнавать о жизни Ромашевского. Чем-то она меня притягивала. Казалось, что я сама хочу стать в жизни парня чем-то значимым. Хотя бы просто ворваться в неё…

Боже, какой только бред не лезет в голову сегодня!

Внезапно кот придвинулся ко мне снова, и на этот раз я не знала, что сказать. Глаза Феликса вновь возникли передо мной, а горячее дыхание обожгло губы. Я не знала, что происходит в голове кота, поэтому совершенно не ожидала, что Феликс стиснет меня в объятиях. Он так крепко прижал меня к себе. Я ахнула и застыла в изумлении, не зная, что мне делать. Когда я неуверенно обхватила плечи парня своими тонкими руками, Феликс вздохнул. Да так тяжело, что я вздрогнула и насторожилась.

– Я должен сказать тебе кое-что, Даша…

14

У меня перехватило дыхание от этой фразы. Неужели Феликс хочет сказать мне, что я ему нравлюсь? Нет, я в это не верила. Лишь предполагала. Но, несмотря на собственное неверие, у меня отчего-то быстрее забилось сердце, а голос и вовсе пропал. Феликс отстранился от меня, но руками всё ещё держал мои плечи, и два красных круга вновь встали перед глазами. Парень смотрел в мои безжизненные зрачки, и мне так хотелось понять по его взгляду, что он чувствует. Но я не могла. Парень был для меня закрытой книгой, как и весь мир. Очевидно, кот ждал моего ответа, так как сам никак не мог решиться заговорить, что было странно. Сам Феликс всегда производил впечатление уверенного, самовлюблённого нарцисса. Но только не сейчас.

– Что ты хочешь мне сказать? – полушёпотом спросила я, сглотнув.

– Даша, мне… мне так жаль…, – не этого, признаться честно, я ожидала.

Внутри что-то оборвалось. Словно последняя нить моей надежды стала жертвой стальных ножниц.

– Ч-что? – мой глухой голос эхом отразился в квартире Феликса и в моей голове.

Я не понимала, что происходит. Что происходит вокруг, в голове Феликса и в моей собственной? Что мне нужно делать, чтобы просто жить? Чтобы в моей жизни не происходило ничего плохого? Почему Феликсу жаль? Неужели что-то случилось? Я так устала за последнее время от плохих новостей, что хотелось радоваться любой мелочи и удачи. Вот только таких мелочей не было…

– Я подслушал разговор твоих родителей сегодня, когда уходил «в туалет». Ты только не переживай, всё будет хорошо! Они не разводятся и не откажутся от тебя!

Я не любила, когда люди ходили вокруг да около и морально готовили меня к плохой новости. Ведь лучше сразу поставить укол, чем медленно втыкать шприц в руку, так ведь? Это приносило долгую боль. Уж лучше хлестаните меня по щеке быстро и больно, но чтобы через минуту от этой боли остался лишь красный след и неприятное жжение.

– Скажи уже, что произошло! – выпалила я и прикусила язык. Волнение разрывало мою душу на части, а сердце и вовсе притаилось, угрожая выпрыгнуть из груди.

– Я зачем-то записал разговор на телефон, но если ты хочешь, я могу сам тебе рассказать…

– Включай! – перебила я кота, сминая дрожащими пальцами край своего измученного платья.

Феликс молча чем-то зашуршал, и в следующий момент в комнате воцарилась тишина. Её прервало лишь странное шипение, доносящееся со стороны кота. Это запись с диктофона включилась. А затем чётко, но тихо прозвучали голоса родителей…

***

– Ну, и как её зовут? – Агата Антипова была на грани срыва, но эта женщина всегда умела держать себя в руках. На её глазах выступили слёзы, которые она изящно смахнула рукой.

С банкета супруги ушли под предлогом, что им нужно принести ещё вина гостям. Хотя многие понимали: эти двое пошли далеко не за этим. Чтобы сам Антипов приносил вино гостям, да ещё и со своей роскошной женой? Никогда! Для этого они наняли Люсю и парочку официантов. И всё-таки мало кто мог догадаться о настоящей причине их ухода.

Сегодня утром Агата увидела в компьютере своего мужа переписку с незнакомой ей женщиной. И общение это было достаточно откровенным и личным. Женщина всего лишь хотела найти свою банковскую карту, которая куда-то пропала. И конечно Агата решила спросить у мужа, может она когда-то ему её отдавала. Но ни Антипова, ни самой карты в кабинете не нашлось. А вот мерзкая переписка в не выключенном ноутбуке…

– Её зовут Кристина, Агата. Она моя любовница, – лицо Олега совершенно ничего не выражало: ни стыда, ни растерянности.

Антипов и не собирался до последнего скрывать свои отношения на стороне. Но он знал точно: Агата тоже не верна ему. И это он знал давно, вот только его жена, как и он сам, ничего не говорила. Наверное, боялась. А может и не хотела.

– И как давно ты с ней? – голос Агаты стал хриплым и тихим. Женщина уже готова была разрыдаться, но держалась из последних сил.

Супруги стояли друг напротив друга в кабинете Олега. Этот разговор давался с трудом Агате, а вот Антипов словно уже давно к нему готовился. Отвечал, как и всегда, уверенно, с каменным лицом.

– Три года, – немного помедлив, ответил мужчина. Видимо, совесть у него всё-таки была. Просто она редко открывалась кому-либо, отчего создавалось впечатление, что этот человек чёрствый и холодный.

Олег отвёл взгляд от красных глаз жены, которые уже застелила пелена слёз.

– Почему не уходишь от меня? – неожиданно спросила Агата. Такого она сама от себя не ожидала.

Олег удивлённо вскинул брови вверх и стал всматриваться в лицо жены, будто пытаясь прочитать по нему что-то.

– В каком смысле, Агата? – глухо ответил он вопросом на вопрос с непониманием во взгляде.

– Раз ты так долго со своей любовницей, значит она лучше меня. Так почему не уйдёшь от меня к ней?

– К чему это всё, Агата? Я ведь давно знаю про тебя и Олега. Разве ты не знала про меня и Кристину?

Агата думала, что сейчас Олег ответит что-нибудь про репутацию и прессу, про спонсоров и его бизнес. Но Антипов лишь ловко ушёл от ответа. Раньше она на такое бы не отвлеклась, но не сейчас.

– Ч-что? Откуда, Олег? – по щеке женщины, наконец, покатилась горькая слеза, а за ней вторая и третья. В конце концов, Агата стала рыдать и трястись. У неё была настоящая истерика.

Конечно, Агата тоже изменяла мужу. Причём с его тёской, другом и охранником – Олегом. Но она делала это, потому что их чувства давно угасли, а у Антипова не было времени на семью, всю свою жизнь он посвящал работе. Но, как оказалось, для какой-то Кристины он время находил, а для собственной дочери и жены – нет!

Агате было страшно, ведь её семья рушилась у неё же на глазах. Она знала – Даша тоже это видит и ей тоже не плевать. Но было плевать Олегу, а без него семья бы и не сохранилась. Страшно видеть, как всё, что ты строил годами – падает за какие-то дни и недели.

– Вы не очень-то и старались скрываться. Так к чему это всё, Агата? Это продолжается уже долго, так давай оставим всё как есть. Даша ничего не знает, остальные – тем более. Развес это плохо? Я продолжу быть с Кристиной, ты – с Олегом, и все счастливы.

От этих слов по спине женщины пошли мурашки. Она знала, что в чём-то её муж прав, но ведь это было неправильно… Совесть душила Агату.

– Разве это счастье, Олег? Когда-нибудь узнает Даша, и что тогда ты будешь делать? А твоя Кристина? Разве ей не хочется стать твоей женой?

Мужчина молчал, обдумывая ситуацию. Увлечённые разговорами друг о друге, они до сих пор не заметили Феликса, который не просто подглядывал в щель двери, но ещё и записывал на диктофон.

– Ты хочешь развода, Агата? Или Олег очень хочет сделать тебя своей женой? – впервые на лице Антипова появились хоть какие-то эмоции: раздражение и злость.

– Он сделал мне предложение год назад. В отличие от тебя он терпелив, и всё понимает. У него есть совесть, Олег. И самое главное: он любит меня, – слёзы уже лились градом по щекам Агаты, но она даже не пыталась их стереть руками. Голос женщины дрожал и то и дело срывался на крик.

– Я любил тебя когда-то. Разве ты это ценила? Я ведь сразу сказал тебе, что не хочу детей. Но ты так хотела семью. И я полюбил Дашу, осознал, что был дураком, старался измениться, хотел сделать для вас всё, что вы захотите. Оглянись, Агата: что с нами теперь?

– Но ведь ты совершенно забыл про нас, Олег! Твоя работа стала твоими наркотиками, ты подсел на неё!

– Я делал это для вас!

Супруги перешли на крик, и вовремя остановились. В коридоре послышались чьи-то отдаляющиеся шаги. Это Феликс, услышав крики с улицы, поспешил обратно на банкет. Его посещали разные чувства. Ему стало жалко Дашу, и всю эту семью в целом. Ведь и у него была похожая ситуация, вот только он был совсем маленький. А Даша уже взрослая, и что будет, когда она узнает, как долго родители её обманывали.

***

Запись прервалась, а по моим щекам не переставали течь слёзы. Они друг другу изменяли так долго! И скрывали это… Скрывали ото всех, и собирались скрывать дальше.

В душе играла песня СЛОТ «Мёртвые звёзды». Внутри каждого человека были звёзды, освещающие его необычную душу и внутренний мир. А мои в этот момент погасли. Стали мёртвыми, и я осталась в кромешной тьме не только снаружи, но ещё и внутри. Во мне будто отключили всё электричество.

Феликс обнимал меня за плечи и гладил по волосам, а я, уткнувшись ему в грудь, не переставала рыдать. И сотни мыслей в моей голове не давали покоя, но чтобы их услышать, нужно было каждую распутывать из этого клубка, что сделать было не просто. Мне было ясно одно: семья разрушилась прямо сейчас, на моих собственных глазах, которые итак натерпелись…

15

Феликс решился оставить меня одну только спустя час, когда все слёзы я выплакала и, вцепившись в него руками как за спасательный круг, сидела, словно ненормальная, шмыгая носом. Парень аккуратно отстранился от меня, и я пообещала ему не реветь и не делать глупостей, пока он будет в душе.

А когда кот ушёл в ванную, я откинулась на мягкую подушку, с ногами взобравшись на диван. Сама не заметила, как провалилась в потрясающий сон. Мне ничего не снилось, но я чувствовала, будто лечу, и тело окончательно расслабилось. Напряжение спало, и я, наконец, смогла нормально отдохнуть. Сквозь полудрёму я слышала, как открылась дверь ванной, оттуда вышел Феликс. Затем меня накрыло что-то мягкое и тёплое. И тогда на душе стало ещё спокойнее, я окончательно провалилась в сон…

Мне всё-таки приснился сон. И он ничем не отличался от предыдущих. Я по-прежнему сидела в пустой комнате с бетонными стенами и старой кроватью. На стене напротив висел телевизор, на экране которого сначала был серый шипящий экран. А затем картинка резко сменилась. Появилось яркое зелёное поле с цветами и девочкой, радостно улыбающейся солнышку. Девочка напоминала меня в детстве, она неуклюже бежала навстречу маме и смеялась. А мои глаза не отрывались от всего этого действа, и с каждым кадром всё больше наливались слезами. В конце концов, когда маленькая я запрыгнула на руки маме, и мы крепко и чувственно обнялись, по щекам моим потекли горькие слёзы обиды и отчаяния. Я со злостью смотрела на экран, картинка которого уже вновь сделалась серой и шипящей, и проклинала всех на свете. За то, что мне достались такие родители и такая жизнь. В итоге мои глаза сами по себе закрылись, и я вновь погрузилась в чёрный омут слепоты.

Проснулась я от дичайшей жары, которая буквально сжигала меня. Поднявшись с дивана и приняв положение сидя, я осознала, что даже не знаю, где Феликс. Спит он или куда-то ушёл? В квартире была полная тишина. А в глазах моих была жуткая темнота, к которой я всё никак не могла привыкнуть. Немного посидев и окончательно проснувшись, я решила встать.

Наступила я на что-то твёрдое и бугристое, а это что-то зашевелилось. В тот же миг я с визгом грохнулась на пол, а кричащее нечто попыталось меня поймать.

– Ты что творишь?! – пробасило нечто, в котором я еле признала сонного Феликса, и невежливо выругалось.

– Я же не знала, что ты станешь спать подо мной! Маньяк! – кричала тем временем я, сидя на торсе кота и невольно обхватывая его шею руками.

Недавно вывихнутая нога заныла, что отразилось и на моём лице. Конечно, это не утаилось от парня.

– Что с тобой? – тон котяры резко сменился на заботливый, отчего я моментально растаяла.

– Нога болит, – поведала я и отчего-то покраснела.

Феликс встал с постели, подхватив меня на руки, и усадил обратно на диван. Этот жест был странным, но приятным. Странным, потому что встать и сесть обратно я могла и сама. А приятным, потому что парень во второй раз за сегодня проявил ко мне нежность. И вообще мне нравилось, что Феликс обращался со мной как с хрупкой вазой. Я невольно чувствовала себя принцессой на его руках.

Кот отправился делать завтрак, а тем временем я думала, во что мне переодеться. Когда Феликс подал нам кофе, я спросила у него об этом.

– Могу дать тебе свою рубашку, – предложил он, и я согласилась.

На несколько минут парень отошёл, и я осталась одна с кружкой ароматного кофе. Появились мысли о родителях.

Интересно, они разведутся? Наша семья рухнет, и что тогда? Внутренний голос в голове говорил: «Ваша семья рухнет, но твоя – нет». И он был прав. Ведь я всегда хотела себе другую жизнь, другой уют в доме и другие ценности. Мне хотелось бы жить в такой же небольшой квартире с мужем и детьми, за ужином разговаривать и много смеяться, а в выходные ходить гулять всем вместе… Такую семью я хотела бы. И на свой вопрос «Что станет?» я могу ответить лишь одно: в моей семье так не будет. И пусть эта рушиться на глазах, моя собственная будет крепкой.

– Вот, надень, – неожиданно пришёл Феликс с рубашкой, и я вновь отвлеклась на внешний мир.

– Отвернись.

Парень хмыкнул, но просьбу мою, кажется, выполнил. С моей слепотой глупо было на это надеяться, но я всё-таки попробовала. Вот только платье меня подвело…