Мои глаза закрыты

– Какие очки? Я же их выкинула…, – не поняла я и стала озираться по сторонам, будто это поможет заметить мной ненавистные очки.

– Вон же, на твоей тумбочке лежат. Да и тебе лучше надеть их. Потому что свет может ухудшить состояние твоих глаз, и шансов на спасение зрения будем меньше. Я специально вчера читала про это, – поясняла мне подруга, а я тем временем осторожно подошла к тумбе. И действительно, нащупала на ней очки!

Я решила их просто примерить, а потому спросила чужого мнения.

– Ну как?

– Они такие крутые! Как обычные солнечные очки! Тебе очень идёт! – рассыпалась в комплиментах Маша. А мне стало интересно мнение человека, который всё это время сидел на моей кровати и молчал.

–Тебе идёт, – заявил Феликс, и я удивлённо на него уставилась. Мне показалось, или он сделал мне комплимент? – правда, кажется, что ты ими свои синяки закрываешь! – добавил этот драный котяра и заржал. Маша могла подумать, что я не замечу, но я слышала, как она хихикнула и попыталась сдержать смех.

– Может, всё-таки сходишь? Если на вечере что-то произойдёт, папа будет винить тебя! – я попыталась уговорить парня ещё раз.

– А что мне за это будет? – вот наглец! Как он может требовать что-то взамен у слепой девушки?!

– Тогда я тебя не убью! – сквозь зубы процедила я, а парень засмеялся. Думаю, Маша смотрела на эту сцену с интересом и смешинками в глазах.

– Ну, это весомый аргумент! Уговорила, – внезапно согласился Феликс. Моя челюсть упала и покатилась под кровать.

Итак, теперь перед зеркалом стояли две худенькие девушки в красивых платьях и высокий парень в не менее красивом костюме. Со стороны мы будем смотреться эффектно, я уверена. Готовься, папочка, твоя дочь вышла на охоту… на охоту за тобой!

12

Вечеринка Антипова проходила на дворе, который сейчас был украшен в романтично-деловом стиле. На небольшом участке с идеально выстриженным зелёным газончиком расположились круглые столы, на каждом из которых стоял светильник в форме гриба, а возле «грибочков» стояли хрустальные фужеры с шампанским. По деревьям, окружающим террасу, змеились зажжённые гирлянды. А вдоль дорожки, ведущей к этому небольшому саду, вели невысокие фонари, под которыми росли клумбы с розами. А на самом входе в сад стояла аудиосистема, из которой разносилась тихая классическая музыка.

Все гости были одеты, словно на выставке в картинной галерее: дамские тела облегали платья в пол, а мужчины красовались в шикарных смокингах. В точно таком же сейчас шёл по каменистой дорожке Феликс, ведя меня под руку. Маша шла рядом с нами.

– Объект нас заметил? – пошутила я, намекая на любимого папочку. Маша, идущая слева, хихикнула.

– Пока что нет. Говорит с каким-то мужиком, а твоя мама смеётся рядом.

– Значит вечер в самом разгаре! – воскликнула я, предвкушая, как испорчу папе вечеринку и оторвусь «по полной».

Почувствовав под ногами мягкую траву, я поняла, что мы вышли в сад. Одевая Феликса, мы все немного опоздали и пришли к девяти вечера. Кто ж знал, что у парня такие густые волосы, и их сложно уложить. По крайней мере, Машка с ними возилась целый час, постоянно причитая и ругаясь.

– Объект нас обнаружил, и он в шоке, – доложил Феликс, будто он разведчик и докладывает о вражеских планах.

– Отлично! – порадовалась я, будто ненормальная. Уверена, кот и подруга на меня странно покосились, я буквально почувствовала их взгляды.

– Чёрт, он идёт к нам, – шепнула Машка и замолчала.

Конечно, со стороны могло казаться, что я вовсе не боялась отца. Но нет, по моей спине бежали мурашки, а на лбу выступила испарина. Если бы я могла видеть, то в моих глазах потемнело бы, клянусь!

Когда я почувствовала, что кто-то сравнялся с нами и тяжёлым взглядом прожигает именно меня, я хотела и вовсе закричать и убежать. Но нет, я всего лишь изо всех сил сжала руку Феликса. Его мышцы напряглись, толи от боли, толи от моего прикосновения.

– Дарья, я, кажется, предупреждал, – отец говорил строго, с угрозой, но я по голосу чувствовала, что он смягчался. Всё ради людей вокруг, которые наверняка смотрели. Так бы папочка давно сорвался на громоподобный крик.

– Ты лишь хотел спрятать меня от лишних глаз, папочка. Но я не хочу прятаться. Я хочу чувствовать себя нормальным человеком, хочу веселиться и общаться с людьми!

– Да, я хотел тебя спрятать. Но лишь потому, что завтра же все газеты напишут о тебе и твоей проблеме. Разве этого ты хочешь? – слово «проблема» задело меня за живое, и я вскипела. Но внешне этого не показывала. До определённого момента.

– А мне плевать, что пишут в газетах! – заявила я нарочито громко, чтобы слышали все присутствующие.

– Дарья…, – угрожающе протянул отец, но я продолжила.

– Я хочу общаться с людьми, папа. Мне не хватает общения! Ты позволишь мне ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ?

– Для этого я нанял Феликса, который, судя по всему, со своей задачей не справился, раз ты сегодня здесь.

– Он здесь не причём. Я хотела попасть сюда, и я попала. Он лишь вызвался сопроводить меня, ведь это его обязанность.

– Хорошо, я тебя понял. Учти, вас ждёт серьёзный разговор после вечера. Ты меня поняла? – тон отца не предвещал ничего хорошего.

– Поняла, папочка, – сладко протянула я и почувствовала, как отец резко развернулся и быстрым шагом стал отдаляться. Я вновь выиграла!

– Ну что, теперь пойдём веселиться? – попыталась развеять обстановку я и, кажется, у меня это получилось. Ребята сразу приободрились.

– Всем шампанского! – воскликнула Маша, и мы засмеялись. Наверное, на нас оборачивались люди, обсуждали и насмехались, но кому есть до них дело?

Феликс вёл себя на удивление тихо и дружелюбно, что было странно. Когда мы с Машей пили третий стакан шампанского, Феликс решил отойти. А нам в голову ударил весь выпитый алкоголь. И, как вы знаете по прошлому опыту, ничем хорошим это закончиться не могло. Какой-то мужчина разговаривал о очередном шедевре знаменитого художника с неизвестной мне женщиной. И я решила к ним подойти, а потому потянула за собой и подругу.

– Добрый вечер! – приветливо поздоровалась и улыбнулась я.

– Добрый вечер, Дарья, рад вас видеть. Как вы выросли с нашей последней встречи, надо же! – такого я не ожидала. Неужели родственник? Или очередной папин спонсор…

– Ничего себе, а я вас совсем не помню! – воскликнула я, и Маша хихикнула рядом. Выглядели мы, наверное, очень пьяными.

– О, неудивительно, я видел вас совсем крохой!

– Вы врач в роддоме что ли? – решила пошутить я, но засмеялась почему-то только Машка.

– Нет, я друг вашего отца, – оскорбился мужчина, а я удивилась. У папы были друзья? Интересно, по каким интересам…

– Очень интересно! – наигранно воскликнула я, изобразив удивление. Кажется, мне поверили.

– Скажите, Даша, почему вы всё время смотрите в одну точку? – спросил друг отца, а я чуть не подавилась воздухом. Он не знает? Разве остались ещё люди, тем более столь близкие папе, которые не знают про мою «проблему».

– Потому что я лишилась зрения, – спокойно ответила я, и на какое-то время между нами повисло неловкое молчание.

– Нужно было беречь здоровье, Дашенька…, – с укором произнёс мужчина, а я не поняла его.

– В смысле?

– Ну, как же, не мне вас учить. Вы ведь сами виноваты в своей потере зрения. А ваш отец теперь должен платить бешеные деньги за ваше лечение…бедный Олег, уж про Агату молчу…

Что-то я не поняла, что нёс тогда этот странный тип. Либо я была настолько пьяна, либо мужчина сбежал из психушки. Другого объяснения просто не находилось.

– Я не понимаю, о чём вы! Причём тут моё здоровье и та авария?

– Ах, так вы это называете, – хмыкнул мужчина, выбив меня из колеи ещё больше.

– Пожалуйста, поясните, о чём вы говорите! – громко потребовала я, из-за чего Маше пришлось взять мою руку и сжать. Так она говорила мне успокоиться, но я не могла. Тело бросило в жар, и меня начало трясти от злости.

–Ну как же, Дашенька! Неужели вы сами не в силах признать, что наркоманка! Я вам поражаюсь, вы ведь уже потеряли зрение, но до сих пор не признали, что никто кроме вас в этом не виновен? Нет слов!

– Я? Наркоманка? – голос сорвался на еле слышимый писк. И, тем не менее, мужчина услышал.

– Если уж вы не в силах это признать, то я вам помогу! Да, Дашенька, вы наркоманка. А потому теперь слепы и глупы, а ваш отец должен оплатить дорогое лечение, чтобы вернуть вам зрение! Но, судя по вам, вы не бросите наркотики… а толку тогда от этого лечения? – я не понимала, мужчина думал вслух или пытался меня обидеть. Второе у него точно получилось!

– Ч-что вы сказали? – полушёпотом спросила я, и это была моя последняя фраза в этом нелепом диалоге.

В следующий момент я кинулась на мужичка и стала бить по лицу. Маша визжала и бегала вокруг нас, не зная, как разнять. Она тащила меня за платье, за плечи, но всё бессильно против женщины в гневе. Мужчина тоже кричал и пытался отбиваться, но я уже расцарапала тому половину лица, и он не мог скинуть меня с себя. Внезапно вернулся Феликс.

Я-то ничего не видела, а потому и забыла, где мы находились. Вокруг нас образовалась толпа зрителей, и не один не пытался разнять. Где были папа с мамой в этот момент – оставалось загадкой. Увидев весь этот балаган, Феликс оттолкнул Машу, а затем сам принялся разнимать нас. По моему лицу была размазана тушь вперемешку со слезами, но я отчаянно била и царапала мужчину, при этом крича лишь одну фразу: «Это была авария!»

Кот схватил меня за плечи и грубо оттащил в сторону. Я пыталась вырываться, я хотела добить этого козла, мне хотелось доказать ему, что я не наркоманка. Внезапно парень прижал меня к своей груди так сильно, что стало трудно дышать. Я лишь всхлипывала и ревела в его белоснежную рубашку, пиджак он куда-то дел. Феликс тяжело дышал и обнимал меня, будто боялся потерять. От этих объятий слёзы лились снова и снова, ведь так меня ещё никто не прижимал к себе… Люди вокруг гудели, но в моей тёмной башне я была одна. И парень, чьё сердце я сейчас могла слышать, был единственным, кто смог проникнуть туда. Эти объятия… Они были мне очень нужны, это я поняла лишь сейчас.

Внезапно вернулись папа с мамой. Отец сразу же закрыл сие мероприятие, когда узнал, что произошло. Он был очень зол, а мама стала холодна, как никогда. Такими я родителей ещё ни разу не видела. Как только все разошлись по домам, папа позвал нас к себе в кабинет. Следом пошла и мама.

Словно провинившиеся щенки, мы стояли и смотрели в пол. В голове я раз за разом прокручивала наши с Феликсом объятия. Должна признать, поддерживать он умел и очень неплохо. Я чуть не задохнулась в нём самом! Парень сумел вскружить мне голову каким-то прижатием к груди… Наверное, я действительно много выпила. Столько всего натворила…

– Дарья, ты вообще думаешь своей головой?! – от неожиданного крика отца мы все вздрогнули, особенно Даша. Она его вообще никогда не видела, а тут он сразу показал ей все свои «особенности».

– Ты понимаешь, что ты побила уважаемого человека? Ты опозорила всю семью! Создала очередные проблемы!

На какое-то время папа замолчал… собирался с мыслями, наверное. И эта тишина показалась мне такой опасной, будто из темноты сейчас выпрыгнет что-то большое и очень страшное, как в страшилках.

– Последнее время от тебя слишком много проблем, Даша! Может, тебя прокляли? И что мне с тобой делать в таком случае?

– Стань Тарасом Бульбой, – не смогла удержаться я. Папа молчал в недоумении, – «я тебя породил, я тебя и убью», – парировала я.

– Для тебя это шутки?! – прогремел отец так, что в небе сейчас, наверное, сверкнула молния. Уверена, ударит он именно в меня.

– Он сказал, что я наркоманка! – воскликнула я. Папа кричал на меня за дело, но он не знал всех обстоятельств.

– Не удивлюсь, если так! Он уважаемый человек, друг семьи! Если он захотел, пусть говорит. Ты могла промолчать, – я была в шоке от услышанного.

– Я не позволю говорить о себе гадости, да ещё и в моём присутствии!

– Ты должна говорить, когда я тебе разрешу! Мероприятие было моё и, если ты забыла, я запретил вам приходить на него! Кстати ты, Феликс, уволен, – как бы между прочим заявил отец. Парень от услышанного, кажется, даже не шелохнулся.

Мы же с Машей были в полном шоке. Феликс ведь ничего не сделал! Но нас мало кто слушал в этом доме. Мама вот, как всегда, стояла и деликатно молчала. Будто её в этой комнате и не было. Она всегда была тенью папы: где он, там и она, куда он, туда и она. Но при этом всегда молчала и давала ему говорить. Он хотел того же поведения и от меня, но это было исключено. Я не хотела быть его тенью.

– Значит так, Даша, ты должна говорить, когда я тебе позволю. А из дома ни ногой, поняла? Слетаешь в Германию с мамой, восстановишь зрение и будешь сидеть дома, прилежно учиться. Из университета я тебя забрал, теперь будешь учиться на экономиста! Понятно? – папа не кричал, но на этот раз хотелось кричать мне. Я впервые в жизни выбрала что-то сама, поступила, куда и хотела: на журналистику. Но он вновь перечеркнул всю мою жизнь…

– ЧТО?! Нет! Ни за что! Я хотела стать журналистом, а не экономистом! С какой стати я должна жить по твоим наброскам?! – распалялась я, а по щекам вновь текли горячие слёзы обиды. Собственный отец ломал меня и мою жизнь, будто лист бумаги. Он комкал меня, как хотел, сворачивал уголки, пытался делать фигуры из «оригами». Словно я для него была вещью и ничем большим…

– Если ты забыла, ты живёшь в моём доме, покупаешь одежду на мои деньги, ешь из моих тарелок! И как ты благодаришь меня? Приносишь проблемы! Отныне будешь благодарить меня послушанием! – заявил этот… папаша-сволочь.

– Ах вот так? Хорошо! Я уйду из твоего дома, перестану есть твою еду и мешать спокойно жить! Отныне ты меня не увидишь! – в сердцах воскликнула я и схватила Феликса за руку. Отныне я не хотела оставаться в этом доме.

– Вот и иди! Посмотрим, как ты проживёшь без меня хотя бы неделю. Только потом не приползай ко мне на коленях с просьбой принять обратно! –кричал вслед отец, а в голос с ним мама:

– Даша, куда же ты!

Мы вышли из дома в молчании. Феликс посадил нас к себе в машину, где было холодно, а пахло кожей автосалона.

– Куда мне идти теперь…, – прошептала я, обхватывая плечи руками. По телу бежали мурашки от холода. А может от страха… от страха неизвестности.

– Даш, я бы с удовольствием тебя приютила. Но есть одно «но». Моя мама завтра приезжает, а она хочет, чтобы я хорошо училась, и против соседок. Она у меня строгая, – с искренним сожалением объяснила Маша, и я девушку понимала. Не идти же против матери ради подруги.

– Тогда поедешь ко мне, – внезапно заговорил Феликс своим бархатным голосом, отчего по телу вновь прошли мурашки, и я поёжилась.

– Ты, правда, позволишь мне пожить у себя? Папа ведь тебя уволил…, – как ни странно, я чувствовала себя виноватой за увольнение Феликса.

– Я не особо-то держался за эту работу, – спокойно сказал парень, и машина неожиданно тронулась с места. Мы ехали в будущее, в следующий день. Для ребят это был ещё один обычный день, а для меня – настоящее, полное страха неизвестности, испытание.

13

Феликс подвёз Машу прямо к дому. Как оказалось, они жили недалеко друг от друга. Вот только район и многоэтажным дом котяры выглядел намного лучше «руин» подруги. По крайней мере, так сказал сам Феликс. Машина остановилась, парень заглушил мотор, а я всё сидела в машине, не отошедшая от шока. Не знаю, как так получилось, но я даже не заметила, что Феликс вышел из автомобиля, обошёл его вокруг и открыл мне дверь. Это было необычно и приятно одновременно. Раньше за мной никто так не ухаживал. И как-то не верилось, что таким парнем окажется котяра Феликс.

Я приняла помощь кота, вышла из машины, и мы направились в неизвестном для меня направлении. Точнее, в теории я знала, куда: домой к Феликсу. Бог мой, поверить не могу! Я иду домой к этому эгоистичному самодовольному нахалу, прямо в его когтистые лапы! А он держит меня за руку так крепко, будто боится, что я убегу. Странное ощущение внутри: простое прикосновение его руки к моей, но сердце бьётся чаще, и в груди появляется какая-то тревога. Будто я очень дорожу этим человеком, боюсь, что сейчас он бросит мою руку и оставит в темноте одну. Бред какой-то.

Мы заходим в подъезд, и Феликс вызывает лифт. Пока я пытаюсь разобраться в себе, в своих чувствах и мыслях, не замечаю, как парень буквально дышит огнём рядом со мной. И на этот раз я тут ни при чём.

– Сволочь! – пыхтит котяра, и я вздрагиваю от этого резкого, нарушившего нашу идеальную тишину, ругательства.

– Что такое? – голос всё ещё дрожит после стычки с отцом, но я изо всех сил пытаюсь дышать ровно. Об этом человеке я подумаю в последнюю очередь.

Знаю, что не должна так говорить, ведь он мой папа, моя родная душа и кровь, но по-другому я не могу. Мы всегда были друг другу чужими. Я не помню ни одного дня, что мы проводили с ним вместе. Он вечно зависал в своём офисе или на деловых встречах. Чаще всего родители улетали в командировки, из-за чего я часто оставалась одна в огромном доме. Может другой человек и радовался бы на моём месте, любой подросток давно бы закатил вечеринку или пригласил друзей на ночёвку. Но и я когда-то этим занималась. И мне так это осточертело, что в свои шестнадцать я уже не могла находиться дома одна больше одного-двух часов. И когда у меня появилась машина, я поняла, что в ней – моё спасение. Как оказалось, любовь к чему-то или кому-то тоже бывает опасной… и приносит боль. Не думаю, что смогу вернуть назад своё зрение. А если верну, сяду ли вновь за руль? Этот вопрос, пожалуй, пугал меня больше всего на свете… Мне кажется, если я однажды уже потеряла всё, что имела, то больше я потери не верну. А с другой стороны: потеряв всё самое дорогое один раз, смогу я позволить себе потерять это ещё раз? Или нужно хвататься за счастье и свободу руками и ногами? Я никогда не перестану любить гонки, но смогу ли бросить их ради своей же безопасности? Порой мы идём в ловушку сами, просто потому что не можем иначе. Мы рискуем и жертвуем самими собой, своими жизнями. И всё ради чего? Ради того, что любим больше всего на свете… И чёртовы чувства, эмоции не позволяют поступить иначе.

Мои мысли, которых было также много, как воды на планете, пролетели для самой же меня за считанные секунды, – не успел Феликс мне ответить.

– Лифт на пятнадцатом этаже. Пойдём по лестнице, – заявил парень и за руку потянул меня в сторону.

Пришлось подчиниться, не перечить же нетерпеливому котяре. Хотя хотелось. Но стоило нам с парнем шагнуть на первую ступень лестничной клетки, как мы сразу поняли: это займёт времени ещё больше, чем спускающийся с пятнадцатого этажа лифт. Интересно, почему он в этом доме один? Я с трудом «нашла» первую ступень, а впереди их было несметное количество!

– Это надолго…, – саркастично подметил котяра, но в голосе его звучало веселье. Смешно ему, значит?

– Тогда пошли ждать лифт!

– Нет уж, Ромашевские так просто не сдаются, – упрямился парень, а я только злилась. И что, теперь нам полчаса подниматься по лестнице? Ещё неизвестно, на каком этаже котяра жил!

Внезапно для себя я осознала, что впервые Феликс назвал мне свою фамилию. Ромашевский, значит… Ага, ромашка! Кот мартовский. Как ещё можно назвать мою «сиделку»?

Неожиданно Феликс подхватил меня на руки, я ахнула от возмущения и покраснела.

– Поставь меня, я же тяжёлая…, – прошептала я, не в силах отвести глаз от чёрной точки перед собой, которая как-то по-особому светилась.