Мои глаза закрыты

Я слышу звук, который издала открывающаяся машина. Маша открывает мне дверь, и я на ощупь сажусь в салон. В нём пахнет елью, отчего хочется думать, что сейчас зима, а совсем скоро – Новый год. Но сейчас весна…время романтики и возрождения всего живого. Всего, кроме меня. Я же, наоборот, потухла. Всё вокруг распускается, а я – увядаю. А может быть я просто умираю, чтобы возродиться? Кто знает…

– Куда едем? – спрашивает Маша. Я называю адрес, совсем забыв спросить, где мы находимся сейчас.

– Ого…шутишь что ли? – девушка, наверное, не может поверить, что я живу в районе дорогих и роскошных домов. Конечно, я ей сказала, что мой папа бизнесмен. Вот только имя не назвала…

– Далеко ехать, да? – взволнованно спрашиваю я. Я уже хочу предложить девушке оплатить бензин, но Маша перебивает:

– Нет, нет. Мы как раз рядом. Просто неожиданно…

Девушка заводит машину, и всю дальнейшую дорогу мы молчим. Слушая плавный рокот мотора и вдыхая запах кожи салона я внезапно засыпаю.

Меня будит Маша, оповещая о том, что мы приехали.

– Спасибо, что подвезла! Может, зайдёшь? – искренне благодарю я девушку.

– Нет-нет, как-нибудь в следующий раз…, – я чувствую, как девушка мнётся. Ей явно неловко идти в такой дом…

– Слушай! Я тебе про себя всё рассказала, а ты мне нет. Может встретимся как-нибудь за кружечкой кофе и поболтаем? – предлагаю я с удивительным для меня дружелюбием.

– Ну, я, в общем-то, не против! У тебя есть телефон? – я киваю и достаю смартфон из кармана, – давай я запишу номер? – вновь киваю.

Не знаю, как буду звонить кому-то. Наверное, придётся просить охрану… Девушка записывает свой номер в мой телефон.

– Тебя проводить до двери? – вновь предлагает Маша, но я отказываюсь. Там должна быть охрана, чьи голоса я сейчас слышу.

Мы с новой подругой тепло прощаемся, и я со вздохом разворачиваюсь к воротам. Иду домой, как на расстрел…

6

Домой меня сопровождает охрана. Грозные мужчины в чёрных костюмах (именно такими я их запомнила) не говорят ни звука, отчего создаётся впечатление, что меня ведут призраки. Они держат меня под руки и тащат в дом.

– Проводите меня в спальню, пожалуйста, – прошу я, но ответа не получаю.

Наши шаги гулко разносятся по комнатам. В моём огромном доме не пахнет чем-то сладким и родным, как у Маши. Нет, здесь витает аромат дерева и роскоши.

Помню, когда Саша пришёл ко мне впервые, был под впечатлением. Первым делом он восхитился высокими потолками и хрустальной люстрой из Милана, которую маме делали на заказ. А затем он с интересом рассматривал мою комнату, будто пытаясь узнать меня ещё лучше, хотя на тот момент уже знал обо мне всё. Родителей тогда дома не было, они зависали на очередном корпоративном вечере со спонсорами отца. Мама делала вид приличной дамы из высшего общества, не позволяя себе говорить, пока не разрешит муж. Мама пыталась научить меня той же манере, но я не собираюсь становиться такой же и сопровождать отца, будто примерная дочь. Это так унизительно и глупо: говорить о всякой ерунде, «налаживать отношения» со знаменитостями, пить шампанское и смотреть на всех свысока.

– Ваша комната, Дарья Олеговна, – хриплым басом оповестил меня охранник. Его голос раздался прямо над моим ухом.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я и велела мужчинам уходить.

Я даже не знала, где они меня оставили. Действительно ли это моя комната? Мы с ними поднимались по лестнице наверх, сворачивали направо. Тогда всё верно. Но я даже не понимаю, где находится моя кровать!

В моей комнате было уютно и просторно. На полу у меня был расстелен бежевый ковёр с длинным и густым ворсом. Первое, что видел человек, когда заходил – это кровать. Она была у стены напротив двери (плевать мне на примету, что ногами к двери спать нельзя!), сделанная из тёмного дерева. Её аккуратно застилал коричневый мягкий плед, моя любимая вещь в комнате. А по левую сторону от кровати было панорамное окно во всю стену. Возле него стояло кожаное бежевое кресло, в нём я могла сидеть и часами смотреть на вид из окна. Правда, видно там было лишь такие же огромные «дворцы» нашего района. Дома казались ненастоящими, подобными кукольным домикам. И люди в них казались куклами «Барби».

Напротив кровати, возле двери стояла деревянная резная стенка, в которой у меня стояли книги и множество фотографий. Мало кто знал, но я серьёзно увлекалась фотографированием раньше, пока не нашла себя в гонках. А теперь ни то, ни другое хобби мне не доступно…

Я аккуратно прошла к кровати. Точнее, я думала, что она в той стороне. Нечаянно запнувшись обо что-то, я рухнула вниз. Слава богу, головой упала на мягкую кровать, а вот телом на пол. Взвыв от боли, я подобрала свои конечности и села на кровать. С этим вообще возможно жить? Как другие люди справляются с потерей зрения? Смогу ли я выдержать всё это?.. Мне внезапно пришла мысль, что я слабая. Я просто слабая и разбалованная стерва, привыкшая жить в роскоши и с удобством во всём. При этом мне ещё и что-то не нравится! Да, горькая правда ранила моё самолюбие… Всё же мне придётся справляться с этой преградой…

Дверь тихо скрипнула, отчего я вздрогнула. В комнату кто-то вошёл, а такое бывало редко.

– Кто здесь? – я обняла колени руками, уставившись в одну тёмную точку. Теперь моё главное оружие – слух.

– Это я, – тихий мамин голос раздался так близко, что я вздрогнула вновь.

Мама, кажется, опустилась на кровать рядом со мной. В тот же момент на моё плечо легла холодная рука, которую я бы никогда не перепутала ни с чьей другой. По моей спине прошли мурашки  от внезапно нахлынувшего холода.

– Папа договорился с врачом из Германии…, – мама со мной заметно осторожничала, боясь взрыва. Но пока что я была спокойна, – ты полетишь через месяц…

– Одна? – перебила я женщину. От мысли, что меня пошлют в другую страну с каким-нибудь громилой под два метра ростом, я содрогнулась. Это было вполне в стиле отца.

– Нет, конечно, не одна! Я полечу с тобой! – заверила меня мама и более осторожно продолжила, будто подбираясь к самой сути, – только папа не сможет. Ты же понимаешь, у него дела, работа. Зато этот врач – настоящий специалист! У него золотые руки! Даша, через месяц всё будет по-прежнему, нужно лишь немного подождать! – мама говорила так быстро и пылко, будто боялась меня и моей реакции. Её можно было понять, в последнее время я действительно вела себя, как бомба!

– Хорошо, мам…

От мамы пахло сладкими французскими духами, которые она безумно любила. Я уверена, даже сейчас она сидит в новом красивом платье, с идеальной причёской, в которой ни одна прядь не торчит сама по себе. В моей маме, казалось бы, всё было идеально. В отличие же от меня. У родителей родилась плохая, неказистая дочь. Одним словом – неидеальная. Я постоянно позорю отца и часто не слушаю маму. Хоть она мне и роднее, но даже с ней мы словно чужие друг другу. Наша семья состоит из трёх разных людей, будто мы всего лишь соседи друг другу. Не представляю, как мы все ещё держимся вместе. Мне кажется, нас склеил какой-то неумелый ребёнок, слепил нас плохим клеем, и эта «конструкция» вот-вот развалится…

– И ещё…, – я уже и забыла, что сижу не одна. Голос мамы вновь разнёсся тихим шёпотом по комнате, – мы с папой наняли тебе человека… в общем, он будет за тобой присматривать, мы ведь вечно на работе! – голос мамы был таким радостным. Она, наверное, уже обрадовалась, что «разминировала» бомбу. Ага, как же!

– Вы наняли мне…сиделку?! – кажется, мой голос эхом раздался по всему дому, отражаясь от стен.

– Ну, Даша, почему же сиделку? Это хороший парень! Вот увидишь, он тебе понравится…, – пролепетала мама, встав с кровати. Кажется, она гот овила пути к отступлению.

– Ах, хороший парень! Мне не нужна сиделка, пускай идёт куда подальше! Идите вы все!!! – я рассвирепела не на шутку. Мой голос стал подобным рычанию льва, отчего, кажется, даже стены задрожали. При этом я продолжала неподвижно сидеть на кровати, поджав колени к груди.

– Милая, он уже здесь! Хотя бы попробуй подружиться с ним…тебе будет не так скучно сидеть здесь! – пропищала мама чуть слышно где-то возле двери. Она уже готова была убежать.

Я ничего не ответила. Дверь громко хлопнула, и в коридоре был слышен удаляющийся стук каблуков. Я откинулась назад, «ныряя» в мягкую кровать. Растянувшись на ней «звёздочкой», закрыла с блаженством глаза. Всегда после моих всплесков эмоций я чувствовала себя прекрасно, будто получала от этого заряд сил и энергии.

Интересно, что это за парень такой «хороший», который вызвался работать на моего отца! Хотя, с другой стороны, какой дурак откажется работать на известного бизнесмена, чтобы просто сидеть с его дочерью! Но теперь знакомиться с каким-то незнакомым персонажем я принципиально не хотела. Отчего-то он мне уже не нравился!

Кажется, я настолько устала за этот сумасшедший день, что почти сразу же заснула. Тем более, по моим расчётам, сейчас уже был вечер.

С этого дня и с этой ночи я влюбилась в свои сны. Моё сознание помнило всё до мелочей, открывая мне миры, которые я не могла увидеть, проснувшись. В этот раз мне показывали тот же фильм с маленькой девочкой, которая бежит по цветочному полю и радостно хохочет. Отчего-то мне на душе стало так хорошо и спокойно, будто я вновь села за руль машины. И в тот же миг, стоило мне подумать об этом, как я села в свой вишнёвый «Додж Вайпер». Моя нога вдавила педаль газа, и машина приятно загудела. Боже, как же давно мне не хватало этого чувства! И вот, я вновь лечу по широкой Московской трассе, мимо огромных высоток, ярких вывесок и неоновых стен клубов. Я мчусь мимо небоскрёбов, мимо зеркальных зданий офисов, в стенах которых отражается вся Москва!

– Даша! Даша! – кто-то зовёт меня, но смутно знакомый голос будто растворяется в воздухе.

Я поворачиваю голову на соседнее пассажирское место, и вздрагиваю. Рядом со мной сидит Саша в красивой синей рубашке и чёрных джинсах. Волосы парня привычно торчат вверх. Его губы шевелятся, и я понимаю, что он говорит мне что-то. Но я его не слышу…

– Саша!!! – с криком я вскакиваю на кровати.

7

Ещё не до конца осознав, где нахожусь, я тру глаза. Как будто это поможет им вновь заработать! Вспомнив обо всех событиях, что со мной произошли за какие-то два дня, я откидываюсь обратно на подушки. Кажется, что это всё происходит не со мной. Будто во сне я проживаю темноту в глазах. Кстати, сквозь эту темноту можно разглядеть некие блики или пятна, не знаю, как их назвать. Может, это очертания мебели в моей комнате, и я их вижу? Надежда во мне загорается, но я указываю её рукой на выход. Отныне я не вижу, и нет тут никакой магии, во мне не открылись внезапно неведомые силы экстрасенса. Я просто обычная девчонка, лишённая зрения…

Вспомнив, что вчера даже не переоделась, я решаюсь встать с кровати. Это даётся нелегко, так как я не знаю, где пол и пытаюсь нащупать поверхность ногой. Так, вроде бы я крепко стою на ногах. Теперь нужно кого-нибудь позвать.

– Ма-ам! – кричу я так громко, что после этого заливаюсь хриплым кашлем.

Конечно, это не самый лучший способ кого-нибудь позвать на помощь, так как дом огромный, и здесь сплошь и рядом стоит звукоизоляция. Но другого выхода у меня нет, кнопки в телефоне я, увы, не вижу! Наверное, сейчас я похожа на бомжа с улицы, который не ел неделю, а то и две. Волосы у меня грязные и спутанные, одета в непонятно что. Я действительно даже не знаю, что на мне сейчас надето! И лицо у меня сейчас, наверное, больше похоже на бледную поганку!

Дверь в комнату приоткрывается, оповещая меня об этом тихим скрипом. По звуку каблуков я понимаю, что мама меня всё-таки услышала. Кажется, я стою посреди комнаты, смотря своим затуманенным стеклянным взглядом в пустоту. Выглядит, наверное, жутковато…

– Даша, ты звала меня? – спрашивает мама, её голос доносится где-то совсем рядом.

– Да… поможешь мне переодеться? – просить о таком маму было очень неловко, но деваться было некуда.

– Конечно! – восклицает она и, стуча по полу каблуками, направляется к шкафу.

Я стаскиваю с себя что-то на подобии футболки, а затем стягиваю джинсы.

– Вот, это жёлтое платье с серебряным поясом. Наденешь?

Я застываю на месте. Она что, с ума сошла? Какое платье!

– А проще ничего нет? Джинсы, например…, – я недовольно фыркаю и отворачиваюсь, сама не знаю в какую сторону.

– Ну, ладно…, – голос мамы кажется мне расстроенным, отчего я чувствую себя ужасным человеком. Мы с мамой такие разные, а я даже не пытаюсь узнать её ближе. Возможно, у нас с ней много общего…

Мама долго ковыряется в шкафу, не говоря мне ни слова. Наверное, и правда обиделась. Мне хочется подойти к ней, утешить, извиниться. Но я продолжаю сидеть на месте, повесив голову.

– Наденешь чёрные джинсы и тёмно-красную футболку? – спрашивает мама спустя некоторое время своей возни. От её встревоженного и тихого голоса я вздрагиваю.

– Да, спасибо! – пытаюсь быть искренней и поблагодарить от души, но получается лишь невнятное словосочетание, которое будто само собой вылетело из моих уст.

Пока я переодеваюсь, мама всё время стоит рядом, но не решается заговорить. Я чувствую, что она хочет сказать мне что-то важное, но в голове, наверное, прокручивает идеальный диалог.

– Там вчера мальчик приходил, Саша, – начинает мама, и я застываю на месте. Теперь я вся внимание, – он узнал, что произошло. И сказал, что больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Мне так жаль, милая…, – голос мамы понемногу сбивает обороты, и под конец превращается в еле различимый шёпот.

– Ты врёшь! – кричу я, но по щекам уже бегут горькие слёзы.

Неужели он мог бросить меня? Из-за этой грёбаной аварии! Нет, я в это не верю! Он любил меня…или нет? Знала ли я это на сто процентов? Нет, ведь я не могла заглянуть ему в самую душу…

– Даша, это правда! Я тебе не вру! – кричит мне в ответ мама, задыхаясь на каждом слове.

Закрываю лицо руками и опускаюсь на кровать. Такого не могло произойти! Крыс не мог меня бросить… кажется, у меня случается самая настоящая истерика…

– Мам, возьми мой телефон. Он остался в тех джинсах…, – прошу я женщину, заранее зная, что делать.

Конечно, я преувеличиваю. Что делать в подобной ситуации я никогда не знала. Просто брала свою любимую машину и уезжала. А что делать сейчас? У меня перед глазами был лишь один вариант, и тот мог не сработать.

– Взяла…, – дрожащим голосом оповестила меня мама.

– Набери Юлю, пожалуйста! – умоляющим голосом прошу я, глотая слёзы. Голос срывается то на шёпот, то на рокот, то на дрожащее безумие души, которая хочет вырваться из тела и улететь далеко на свободу.

Мама выполняет мою просьбу и включает громкую связь. Раздаётся громкий гудок, заставляющий меня вздрогнуть. Затем второй…а после третьего подруга всё же берёт трубку.

– Да? – мы с мамой слышим сонный голос Юльки.

– Юль, привет… ты можешь сейчас приехать? – мой хриплый голос сразу выдаёт плохое состояние.

– Ой, Даш, сейчас не могу… у тебя там что-то серьёзное? – а по моему голосу не слышно?

– Меня Саша бросил…, – говорю я и сама же заливаюсь слезами от того, что сказала. Теперь голос срывается на хрипло-ревущий.

– Ой, Даш…мне так жаль! Но я не могу сейчас, я очень занята! Давай я вечером приеду? – говорит Юлька, а на заднем плане слышится чей-то мужской голос.

– Ладно, – я глотаю комок, застрявший в горле.

Подруга отключается. Она повергла меня в ещё больший шок, чем Саша. Какие же они оказались твари…все вокруг! И как я раньше этого не замечала? Юля развлекается с очередным парнем, плюнув на страдания лучшей подруги. Саша, узнав о моей потере зрения, просто помахал ручкой и кинул! Отцу откровенно плевать, что мне там не нравится, и от чего я там страдаю. А мама… Мама, пожалуй, единственный человек, которому на меня не плевать. Хоть и иногда, но всё же она заботится обо мне.

– Не расстраивайся, милая… Юля всегда была плохой подругой, просто ты увидела это только сейчас! – шепчет мне мама, нежно поглаживая по плечу.

Слёзы из глаз всё льются и льются, даже не думая останавливаться. И тут в моей голове появляется ещё один человек, способный поддержать меня.

– Набери Машу, пожалуйста! – умоляю я маму вновь, и она без вопросов делает то, что говорю.

Маша берёт трубку с первого гудка, отчего моё сердце буквально оттаивает.

– Даша? – из трубки донёсся милый и звонкий голос Маши.

– Привет, Маш… сможешь приехать ко мне прямо сейчас? – объяснять что-то по телефону мне совсем не хочется, тем более что новая знакомая сейчас откажет мне. В этом я не сомневаюсь!

– Конечно, через сорок минут буду! – восклицает Маша, её голос становится встревоженным.

Я буквально раскрываю рот от изумления. Пожалуй, эта девушка самый добрый и самый лучший человек, которого только можно сыскать на свете. И мне даже жалко её, ведь я далеко не такая… А она готова мне помочь в любое время дня и ночи, пусть мы и знакомы один день!

Девушка отключается, а я на моих губах растягивается грустно-радостная улыбка. От мысли, что приедет Маша, мне сразу становится легче. Юлька бы непременно потащила меня в клуб искать нового парня, дабы отомстить теперь уже бывшему. И я нисколько не преувеличиваю, такая ситуация уже случалась! Тогда мы с Сашей очень сильно поссорились, и я уже думала, что мы расстались… Вот только из-за Юлькиной идеи мы действительно чуть не разошлись!

– А что это за девочка была? – спрашивает мама, и я чувствую в нотах её голоса улыбку.

– Это, мама, был ангел…

8

Мама уходит из комнаты, оставляя меня совершенно одну. Её можно понять, она никогда не умела утешать людей. Наверное, данная черта у меня в неё. Я сижу, уставившись в одну точку, а слёзы из глаз, кажется, льются сами по себе. Сейчас мне бы очень пригодилось умение видеть…перед глазами не стояли бы картинки Саши и меня, наших гонок и чувство счастья от любви. Саша растоптал меня окончательно своим поступком…

Не знаю, сколько я так просидела, но мне не хотелось ничего делать. Я не хотела ложиться на кровать, растянувшись на ней, и «смотреть» в потолок. Точно также я не хотела вставать с кровати, громить свою комнату и кричать, как сумасшедшая. Наверное, в каком-то смысле такой я и была. Ненормальная, обезумевшая, сидящая на кровати, будто зомби. Мои серые зрачки сейчас были, наверное, ужасны: стеклянные, пустые, как у трупа…

Хотя, даже у трупа они выражают страх, боль, какие-то чувства и эмоции, которые человек испытал перед смертью. А что у меня? Пустая жизнь и опустевшая комната души, похожая на больничную палату…

За этими размышлениями меня и застала Маша. Дверь скрипнула, и чьи-то глухие шаги раздались по комнате, а за ними – стук каблуков мамы.

– Даша, тут к тебе Маша приехала… Много не пейте, хорошо? Мы с папой поедем по делам, а к тебе должен приехать мальчик, ну, приглядеть за вами, – тихо сказала мама, и её голос каким-то смутным эхом раздался в моей голове.

– Хорошо, мам, – хриплым голосом прогнусавила я и кивнула в знак подтверждения своих слов.