Поймай меня, если сможешь!

— Это было самое потрясающее «здравствуй» в моей жизни.

Даниэлла беззвучно хмыкнула и прихватила губами его губу, слегка оттягивая. Это было именно то, что ей нужно — никаких мыслей и сомнений, только инстинкты, не оставляющие места для самокопания. Рико охотно откликнулся, неспешно касаясь её языка своим, расслабленно целуя, поглаживая влажную спину, но вскоре остановился, с сожалением выпуская их кольца своих рук.

— Пойдём в душ. — Он ссадил её на пол и поднялся следом, протягивая руку. Даниэлла не хотела разговаривать, и это тревожило, но так же Рико понимал, что пытаться вытянуть, что именно произошло, сейчас не получится, надо просто дать ей время. Поэтому в душе молчал, протягивая губку или забирая гель, не произнёс ни слова, когда Даниэлла, смыв пену, вышла, только проследил взглядом, пока она, обернувшись в полотенце, направилась в комнату. Её поведение вызывало дискомфорт, пугая тем сильнее, что он понятия не имел, чем именно оно вызвано. Если бы она догадалась обо всём, навряд ли его ждала бы подобная встреча. Значит, дело в другом, но в чём?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда Рико вышел из душа, Даниэлла успела поставить на стол сырную тарелку и теперь открывала вино. Молча отобрав у неё бутылку, Рико вытащил пробку и, дождавшись, когда Даниэлла сядет, наполнил бокалы. Она рассеянно взяла свой, покрутила его в руках — рубиновая жидкость поймала блики света, отразилась на тонком запястье. Тихо вздохнув, Рико серьёзно посмотрел на неё и спросил:

— Может, теперь расскажешь, что случилось?

— Это так заметно? — нервно улыбнулась Даниэлла, глядя поверх его плеча в окно. Дождь усилился и теперь тихо шелестел по стеклу, смазывая свет уличных фонарей.

— Я почти не знаю тебя, Дани, но поверь, когда девушка звонит и просит приехать, а потом набрасывается с порога, хотя вы расстались несколько часов назад, значит, что-то произошло. Хотелось бы верить, что так ты хотела показать, как соскучилась, но я реалист. Так что случилось?

— Тебе бы точно следователем работать, — усмехнулась Даниэлла, делая глоток. — С причинно-следственными связями у тебя всё в порядке.

Рико не стал отвечать, просто молчал и смотрел, как она собирается с мыслями, кусая губу, и в сердце снова шевельнулась тревога.

— Меня отзывают обратно, — наконец сказала она, впиваясь в него глазами, ища хоть какую-то реакцию на её слова.

— Понятно, — сухо кивнул Рико, хотя сердце тут же болезненно сжалось. — Но… — осторожно начал он, — это когда-нибудь должно было наступить. Ты завершила работу?

— Нет, — досадливо поморщилась Даниэлла. — В том и дело, что нет. Но моё начальство больше не видит смысла в том, чтобы я продолжала заниматься делом.

— Делом? — небрежно уточнил Рико. — Я думал, ты приехала, чтобы заниматься документацией.

— Я тебя обманула. — Она пожала плечами и в два глотка осушила бокал. — Я следователь, Рико.

Новый взгляд, пристальный, словно выжигающий дыру в душе, расшевелил раскаяние, которого, Рико знал это совершенно точно, он чувствовать не должен был.

— Тебя это пугает? — неверно истолковала она его молчание.

— Нет, — спокойно ответил он. — А должно?

— Не знаю. — Даниэлла горько улыбнулась. — Обычно мужчины боятся женщин, работающих в полиции. Знаешь, — она взмахнула пустым бокалом, — тех, кто не перекладывает бумажки с места на место, а занимается настоящими делами.

— Если тебя это беспокоит, то знай — мне всё равно, чем ты занимаешься. — Рико осторожно забрал у неё бокал и потянулся за бутылкой. — Так значит, тебе сказали возвращаться, потому что?..

— Дело, которым я занималась, зашло в тупик. Начальство считает, что пора закрывать его и возвращаться.

— Но ты так не думаешь? — тихо продолжил за неё Рико.

— Нет, — отрезала Даниэлла и потянулась за пачкой с сигаретами. Прикурив, она глубоко затянулась, выпустила в воздух сизую струю дыма и только тогда продолжила: — Я считаю, что могу раскрыть его. Понимаешь, чувствую, что на верном пути!

Рико похолодел, пристально глядя на неё, думая, что именно ей удалось узнать. Быстрый взгляд на ноутбук — он лежал нетронутый со вчерашнего вечера, значит, Даниэлла ещё не знает, что всем данным пришёл конец. Но что, если расслабляться рано? И что будет, если она поймёт, кого искала всё это время? В животе тоскливо заныло, словно кто-то засунул руку прямо во внутренности и теперь проворачивает их медленно и безжалостно.

— Ты решила остаться? — спросил он, надеясь, что голос звучит ровно.

— Да. — Даниэлла тряхнула головой и снова затянулась. — Сказала, что беру отпуск, так что теперь официально отстранена. Понимаешь, — она поморщилась, — им плевать на раскрываемость. Плевать на то, что преступники останутся безнаказанными. Всё, что волнует тех, кто сидит там, — Даниэлла подняла глаза наверх, — заводить как можно больше полезных знакомств, оказывая друг другу ничего не значащие услуги.

— А если у тебя не получится?

— У меня получится, — высокомерно ответила Даниэлла, и от её тона по спине Рико побежали мурашки. — А если нет, — добавила она обычным голосом, — я хотя бы буду уверена, что сделала всё от меня возможное. Знаешь… Меня даже не столько задел приказ закрывать дело, сколько то, что им действительно плевать на то, что происходит. То есть… Эта шайка может годами колесить по Италии, воровать и жить в своё удовольствие, а полиция так и будет разводить руками, не пытаясь поймать. Я жила в другом мире, каком-то… Идеальном, что ли. — Она криво улыбнулась, черты лица смягчились, даже глаза загорелись мечтательным светом. — Быть следователем для меня всегда значило — избавлять мир от преступности. Делать его чище. Лучше. Наивно, правда?

— Нет. — Рико мягко улыбнулся. — Просто не думал, что ты такая идеалистка.

— Такая идиотка, ты хотел сказать, — фыркнула Даниэлла, туша окурок в пепельнице. — В любом случае, все заблуждения имеют свойство рассеиваться. Просто сейчас я чувствую себя… — она пошевелила пальцами в воздухе, подбирая нужное слово, — брошенной. Как будто стою посреди пустой комнаты с множеством дверей и не знаю, куда идти дальше. И надо ли вообще куда-то идти.

— Так может, тебе действительно стоит закрыть это дело? — осторожно спросил Рико. — Остаться здесь на несколько дней. Всё обдумать.

— Может быть, — задумчиво протянула Даниэлла, отсалютовав бокалом. — В любом случае, за мой долгожданный, хоть и неожиданный, отпуск!

Стекло соприкоснулось с мелодичным звоном. Давая понять, что больше не намерена возвращаться к этой теме, Даниэлла спросила:

— Как прошёл твой день? Ты вроде собирался уезжать.

— Погода помешала — на мотоцикле по трассе не разгонишься. Надеюсь, получится завтра.

— Городу срочно требуется партия унитазов? — хихикнула Даниэлла.

— Вроде того, — вернул улыбку Рико. Вино давно закончилось, а в комнате, наполненной стонами и дыханием, воцарилась тишина. Взгляды пересеклись, и Даниэлла улыбнулась, облизнув пересохшие, искусанные губы. За окном глухо зарокотало — на город снова наступала гроза. Посмотрев на часы, Рико потянулся, подумав о том, что, когда доберётся до дома, успеет вымокнуть до нитки.

— Мне пора.

— Подожди. — Даниэлла приподнялась на локте и вдруг поймала его за руку. — Останься.

— Если ты одолжишь мне зонт, когда буду уходить. — Он погладил её запястье, нашёл тонкую ниточку вены, ловя пульс. Она серьёзно посмотрела на него и повторила:

— Останься.

Несколько секунд он молчал, пытаясь понять, правильно ли расслышал. Губы сами сложились в улыбку. Наверное, надо было как-то отреагировать, но всё, что Рико смог произнести:

— Хорошо.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своём. Пальцы Даниэллы задумчиво перебирали ремешки на его браслете, проводя по кожаным полоскам.

— Ты никогда его не снимаешь?

— С тех пор как подарили — нет. — Рико поймал её руку и поднёс к губам, поочерёдно целуя кончики пальцев.

— Ты говорил, сестра купила его, да?

— Да, — в голосе Рико зазвучала нежность. — Аллегра верит в обереги, и здесь, — он провёл её пальцами по одному из ремешков, — сама завязала пять узелков, каждый — с молитвой святому. И знаешь, — тихо рассмеялся он, — она до сих пор не признаётся, к кому обращалась и о чём просила.

— Ты очень любишь её, — заметила Даниэлла.

— Разве может быть по-другому? Кроме неё у меня никого нет, родители умерли несколько лет назад.

— А я у родителей одна. Никогда не чувствовала себя одинокой в этом плане, но сейчас… Ты так говоришь о сестре, что я почти ей завидую. Едва ли в мире найдётся человек, способный сказать так же обо мне.

Рико промолчал, хотя хотел сказать многое. Слишком многое из того, что сейчас распирало грудь изнутри, ища выход. Глядя на её лицо, озаряемое синими всполохами молний, он принял решение, от которого на душе стало невероятно легко. Он признается ей. Не в том, что воровал, в том, что влюбился. И что готов ехать за ней хоть в Рим, хоть на край света — без разницы, куда пожелает. Она никогда не узнает, откуда у него появились деньги, он так и останется для неё простым менеджером по продаже и закупке сантехники из крохотного Ливорно. Кому станет плохо от этого обмана? Подавив вздох, Рико притянул Даниэллу к себе, укладывая на груди, и запустил пальцы в мягкие, ещё влажные после душа волосы.

— Завтра не прочешу, — пробормотала она, устраиваясь удобнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Всегда есть вариант постричься налысо, — с улыбкой сказал Рико, подумав, что, если бы в этом была необходимость, её бы это точно не остановило.

Спустя несколько минут Даниэлла сонно заворочалась, развернулась спиной и поёрзала, устраиваясь удобнее. Обняв её, Рико подумал, что не заснёт до рассвета, но уснул под стук её сердца, бившегося прямо в его ладони. Его разбудил дразнящий аромат свежезаваренного кофе, а первое, что увидел — улыбку Даниэллы. Она сидела, скрестив ноги, на кровати и смотрела на него.

— Надеюсь, ты не против кофе?

— Не против. — Потянувшись, Рико сел, взглядом отыскивая источник запаха. Две чашки стояли на тумбочке у кровати, рядом — тарелка с криво нарезанными бутербродами. Перехватив его взгляд, Даниэлла пожала плечами.

— Повар из меня никакой, прости. А бежать в пекарню, чтобы порадовать своего мужчину завтраком — это не про меня.

— И хорошо, — ответил Рико, сгребая её в охапку и падая на подушки. — Сдоба по утрам вредна для фигуры.

Даниэлла довольно выдохнула, когда его губы прошлись по шее, но Рико тут же отстранился, внимательно посмотрев на неё.

— Ты сказала «своему мужчине»?

— А разве сейчас ты не мой? — улыбнулась она, запустив руку под одеяло и устроив ладонь на его члене. — Мой, целиком и полностью.

Приподняв бровь, Рико смотрел, как она прикусывает губу, не шевелясь, лишь её пальцы под одеялом продолжили своё движение.

— Это гораздо лучше рогаликов с джемом, — наконец произнёс он, подминая её под себя и нависая сверху.

— Я вернусь вечером. Будешь ждать? — спросил он спустя час, собираясь.

— Буду. — Даниэлла прохаживалась по комнате, дымя неизменной сигаретой. — Мне тоже надо заглянуть в комиссариат, сдать дело и посмотреть, может, я что-то упустила.

— Так и не избавилась от идеи довести всё до конца? — Рико качнул головой. — Не боишься, что разочаруешься ещё больше?

— Если я вчера проявила слабость, это не значит, что каждая неудача обычно повергает в депрессию, — с лёгкой прохладцей ответила Даниэлла, затушив сигарету и танцующей походкой подойдя к нему. — Но твоя забота приятна, правда.

— Может, я забочусь о тех несчастных, которых ты поймаешь и посадишь в тюрьму. Они даже не подозревают, что над ними уже навис неотвратимый топор правосудия.

— А ты у нас, значит, защитник преступников? — усмехнулась Даниэлла, обняв его. Не сразу найдясь, что ответить, Рико просто поцеловал её.

— Иди уже, — она легонько подтолкнула его к двери. — Биде сами себя не купят.

— Как я мог забыть о страждущих сделать ремонт в туалете, — шутливо воскликнул Рико, послушно отпуская её. — Тогда до вечера? И может, — он усмехнулся, — привезти что-нибудь поесть?

— Сделать заказ в ближайшем ресторане я смогу и сама, — вернула улыбку Даниэлла.

— Я вернусь очень голодным, — многообещающе поиграл бровями Рико, на что Даниэлла лишь фыркнула и взмахнула рукой.

— Иди уже, Казанова!

15. Догадки, сомнения, недомолвки

Обложившись учебниками, Аллегра честно пыталась готовиться к экзаменам, но все мысли были заняты Марио, и как она ни старалась, не могла прогнать его из головы. Мягкие губы, жаркие поцелуи, ласки на грани дозволенного — ещё никогда не приходилось испытывать подобного фейерверка эмоций. Она буквально не находила себе места, изнывая от желания видеть его постоянно, обнимать, целовать. Внизу живота всё постоянно переворачивалось, трепетало, а ещё хотелось беспричинно улыбаться, чем Аллегра и занималась последние полчаса, невидящим взглядом уставившись в учебник по программированию. О каких формулах, кодах и шрифтах могла идти речь, когда влюблён?

В понедельник учёба пролетела незаметно — Аллегра не ходила, порхала, витая где-то очень далеко от кабинета истории, прикладной математики и итальянского. Подруги пытались её разговорить, но, несколько раз получив односложные ответы невпопад, отстали. А Аллегра, проходив, как во сне, помчалась домой, чтобы там с разочарованием узнать, что Рико не приедет. От обиды хотелось плакать — она столько надежд возлагала на сегодняшний день, а Марио даже не захотел приехать, ограничился телефонным разговором. Пусть он был длинным, но всё же не мог заменить настоящего общения. Как Аллегра ни уговаривала его приехать, он решительно отказывался.

— Луковка, пожалей, я же не железный! — умоляюще сказал он в ответ на очередную просьбу. — Всё будет завтра, обещаю!

— Я не доживу до завтра, — простонала Аллегра. — Так хочу тебя увидеть, ты даже не представляешь!

— Представляю. — Марио вздохнул. — А вот Рико, думаю, не представляет, с каким нетерпением мы все его ждём.

— Думаешь, он сильно разозлится?

— Не знаю. Хочется верить, что нет. Но даже если будет кричать, я знаю, какие найти слова, чтобы его успокоить.

— Скажешь про интрижку со следователем? — хитро спросила Аллегра.

— Нет, это было бы слишком жестоко. К тому же, я ничего не знаю, ты помнишь?

— Ну да, — Аллегра весело фыркнула. — Надеешься, сам всё расскажет?

— Обижаешь, — протянул Марио. — У нас с ним нет секретов. Именно поэтому я хочу сначала всё ему рассказать. И Рико поступит так же, вот увидишь!

— Мужская дружба, бла-бла-бла, — закатила глаза Аллегра и, понизив голос, проговорила: — Ты просто помни, что всю сегодняшнюю ночь я буду думать только о тебе. Очень, очень усиленно думать.

— Луковка! — Марио издал протестующий стон. — Если не прекратишь, я до завтрашнего вечера тебе не позвоню!

Свою угрозу, конечно же, он исполнить не смог, потому что сам изнывал от нетерпения, а ещё — от волнения перед разговором с другом. С одной стороны Марио понимал, какие именно претензии тот может предъявить, с другой — начинал злиться, представляя его реакцию. Не маленький мальчик, должен понимать, что когда-нибудь Аллегра встретит настоящую любовь, а в том, что между ними именно она, Марио ни на минуту не сомневался.

Рико позвонил в десять, сказал, что выезжает, и просил ждать у него дома. Никогда ещё два с половиной часа не тянулись так долго. Марио расхаживал по автосервису, пытаясь занять себя делом, ведя с Рико мысленный диалог, когда позвонила Карла.

— Ты знаешь, что у Рико с телефоном? Не могу до него дозвониться со вчерашнего дня. — В её голосе отчаяние мешалось со страхом, что было крайне не похоже на обычно насмешливую, уверенную в себе Карлу.

— Что-то случилось? — мигом откликнулся Марио. — Он звонил утром, сказал, что разбил телефон, до меня дозвонился, только потому что помнил номер наизусть.

— Мой номер наизусть он явно не помнит, — с обидой сказала Карла. — Во сколько он приедет? Мне надо срочно с ним поговорить.

— Не тебе одной. — Марио невольно вздохнул.

Рико действительно не подозревал, сколько важных новостей ждёт дома, просто потому, что думал, как сказать Карле, что между ними всё кончено. Обманывать её больше, чем уже обманул, было слишком подло, но при этом он прекрасно понимал: перед важным делом нужно, чтобы вся команда была единым организмом и действовала как одно целое. Реакцию Карлы предугадать было несложно, любой человек на её месте чувствовал бы себя преданным и обманутым. Рико пытался найти оправдания, смягчающие его вину, но с каждым новым аргументом понимал, что только причинит ещё больше боли. Сказать о том, что полюбил другую, в то время, как за год так и не смог разбудить в себе подобные чувства к ней — всё равно, что всадить нож в сердце. Сейчас он с лёгкостью мог поставить себя на её место, и от тоски при мысли, что подобное могла сказать Даниэлла, хотелось кричать. Нет, стоило смягчить удар, придумать другую причину — какую угодно! Только не говорить правду.

В Кремоне и не пахло дождём, наоборот, солнце палило, забыв про начало мая, посеревшие от пыли деревья слабо переговаривались, шелестя листвой, а в небе суетливо летали ласточки. Вскоре блеснула лента реки, и Рико свернул к Станьо, сбавляя газ, чтобы не задохнуться от пыли. С каждой милей, приближавшей к дому, сердце билось спокойней, а мысли, изводившие всю дорогу, сменились знакомым азартом. В мельчайших деталях обсудить с Марио передвижение до виллы и внутри неё, узнать от Аллегры о сигнализации и охране, посмотреть маршрут, составленный Карлой, убедиться, что они не попадут в объектив максимального количества дорожных камер — пожалуй, именно подготовку Рико любил больше всего. Даже когда всё оставалось позади, и все они собирались на кухне, подсчитывая прибыль, он не испытывал большего удовлетворения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Машина Марио уже стояла на заднем дворе — ни Рико, ни Аллегра не могли вспомнить, когда вообще в последний раз пользовались парадной дверью. Сам друг обнаружился за столом на кухне: сцепив перед собой руки в замок, Марио задумчиво рассматривал свои пальцы и поначалу даже не обратил внимания на то, что Рико вошёл. Тихо подкравшись со спины, тот резко навалился на него, обнимая за плечи, и жарко прошептал:

— Соскучился, сладкий?