Rossija (reload game)

Тут как раз замаячил в дверях и сам ящер:

- Ого! - залюбовался он князевой персидской саблей: косые солнечные лучи, зажигая рубины на ножнах, облекали ее сплошным огненным ореолом. - Не позволите ль наконец разглядеть вблизи вашу прелесть?

- Сделайте одолжение, - усмехнулся князь, расстегивая перевязь; приказ "Сдать оружие" был отдан во вполне корректной форме.

- Да, убедительно, - вынес экспертное заключение контрразведчик, примерив рукоять к ладони и полюбовавшись морозными узорами на дамасском клинке. С затаенным вздохом вернул чудо-оружие хозяину и сделал знак: давай, мол, за мной.

- В каком смысле - убедительно? - поинтересовался князь, проходя следом за ним в горницу.

- В том, что за эдакой штукенцией и впрямь можно было вернуться, рискнув башкой. Я бы, пожалуй, рискнул!

Уселся за колченогим столом с лукошком ягод посередке, сделал приглашающий жест - "Присоединяйтесь, князь, присоединяйтесь!" - и произнес со всей задушевностью:

- Никита Романович, вы шпион?

- Шпион - слишком емкое понятие, - пожал плечами Серебряный, устроившись на скамье напротив и выбирая в лукошке ягодку порумяней. - Послушайте, а выпить у вас не найдется? А то башка трещит со вчерашнего...

- Вон там крынка с квасом, угощайтесь. А вот крепкие напитки вам сегодня противопоказаны.

- Шпионам не положено? - ухмыльнулся князь-перебежчик.

- Послушайте, Серебряный, - хмуро и уже без показного дружелюбия откликнулся контрразведчик. - Ваша история настолько смахивает на сляпанную второпях, на коленке, легенду для инфильтрации, что просто не может ею быть: я слишком уважаю для того коллегу Джуниора. Да к тому же еще и ваша репутация тут, в приграничье: я не верю, что вы позволили убить своего человека, этого самого Феоктиста, ради придания достоверности инсценировке - а вот в такую дурь, как недоликвидированные вами чекисты, верю как раз вполне. Рассказы всех участников того побоища в корчме - и наших, и вашего Затевахина - совпадают... ну, совпадают с такими расхождениями, без которых это было бы как раз подозрительно. Единственный темный момент - куда и зачем вы тогда подевались сразу после, почти на сутки. Однако тайное возвращение в расположение полка за такой саблей, как эта - сумасшествие как раз в вашем духе... Наградная?

- Угу. Из собственных рук комкора Курбского, за Кесс.

- Символичненько...

- Вот именно. Надо было еще полковую казну с собой прихватить. А то сбежал вот в чем был, с саблей и парой пистолей.

- А вот это как раз было бы явным перебором! - возразил контрразведчик. - Я ж говорю - репутация... В общем, я совсем уж было поверил, что никакого двойного дна в вашей печальной истории нет: превратности войны. Но...

Возникла пауза.

- Но я, тем не менее, сижу сейчас с вами один на один и при оружии, - терпеливо переждав ту паузу, прервал ее князь. - Так в чем состоит ваше "но"?

- В том, что вами как-то очень уж интересуются по обе стороны границы. Новгородцы вот предложили нам с графом сотню золотых за вашу голову; это очень много. А знаете, сколько за живого?

- В пОлтора больше? Вдвое?

- Так вот, нет: ровно столько же.

- Странно...

- Почему? Им нужно ваше молчание - и ничего кроме.

- Странно, что Малюта так расщедрился...

- Малюта хоть и объявил вас в розыск, но головы ваши оценил в стандартные копейки. А ту груду золота сулит - Джуниор.

- Ка-ак? - изображать изумление князю не было нужды: ни о чем подобном в те "почти сутки после" и речи не было.

- Да вот так: новгородская разведслужба, очевидным образом, считает вас обладателем каких-то своих топ-секретов и не постоит за ценой, чтобы заткнуть вам рот - любым способом.

- Спасибо за предупреждение... Знать бы еще самому, каких ихних секретных репьев я ненароком нацеплял себе на штаны. Х-холера Ясна, что вообще может знать об этих делах армейский сапог, даже если его поиспользовали пару-тройку раз как "дупло для записочек"?..

- Для вас сейчас это уже несущественно: решение по вам в Иван-городе уже принято, а рыбка задом не плывет. Граф считает себя вашим должником - за Витольда, да и вообще почел бы такую сделку за бесчестье; однако сотня золотых - для здешних мест целое состояние, народ у нас тут шатается очень разный, а приставить к вам охрану мы, разумеется, не можем.

- Вы полагаете меня неспособным даже позаботиться о собственной безопасности? - светским тоном осведомился князь.

- О собственной-то - пожалуй да, но вот о безопасности оказавшейся рядышком влюбленной барышни - не факт. Если же барышня та ненароком попадет под разлёт осколков - отношение к вам со стороны Графа может поменяться самым решительным образом. Я достаточно ясно выразил свою мысль?

- Более чем, - криво усмехнулся Серебряный. - У меня даже мелькнуло на миг подозрение: а вправду ль моя голова оценена? Или кое-кто намекает, что мое присутствие тут расстраивает кое-чьи матримониальные планы?

- Нет, князь. Слово чести: нет. А если вдруг вам этого слова недостаточно - нам придется сравнить наши сабли не по убранству ножен, а по заточке клинков.

- Примите мои извинения, пан Григорий, за неудачную шутку.

- Извинения приняты, Никита Романович. Но предостережение мое остается в силе.

- Ясно. Мое присутствие, стало быть, сделалось несколько обременительным для хозяев... А что вы там давеча говорили насчет "по обе стороны границы"?

- Ну, мимо внимания московских коллег Джуниора не прошел такой аттракцион невиданной щедрости, с кучей золота за голову простого, как вы изволили заметить, "армейского сапога". Сегодня на закате их человек будет ждать вас с лодкой в тальниках на нашем берегу Пышмы - под мои гарантии безопасности для вас обоих. Советую вам рассмотреть их торговые предложения со всей серьезностью - исходя из того, что вы случайно вступили в обладание каким-то очень ценным, но очень токсичным товаром; и явно скоропортящимся, в добавок. Мои ребята, с кем вы давеча повстречались на крыльце, вас как раз и проводят.

Серебряный некоторое время сосредоточенно выбирал ягодку в лукошке, стараясь не встретиться взглядом со Змеем. Пока всё идет... нет, даже молчать с самим собой на эту тему не стОит.

- Ладно, - с показным смирением подытожил он. - Поскольку я сюда, по всему видать, уже не вернусь, надо бы сходить забрать вторую половину моего невеликого имущества.

- Если вы о своих аглицких пистолях, - холодно откликнулся контрразведчик, - это уже сделано.

По его оклику тут же возник в дверях старшой из "привратников", с обеими кобурами через плечо.

- Вы хотите сказать, - нейтральным тоном осведомился князь, - что нам не позволят даже проститься?

- Увы! - развел руками "правая рука Графа". - "Настоящие разбойницы" имеют как наклонность к необдуманным поступкам, так и широкие возможности их совершать. Впрочем, вот, - с этими словами он пошарил где-то за спиной, и на столе появились перо с чернильницей и клочок пергамента. - Пишите: она грамотная, если что. Это всё, что я могу для вас сделать.

Черт его знает - может, так всё и к лучшему, а? Что тут вообще скажешь, двумя-то словами: "Жди меня, и я вернусь", ага, или "Прости и забудь" - тьфу... Поразмыслил еще пару секунд, прислушавшись к себе и к ней - как она ему представлялась, и решительно начертал: "Помолись за меня, хорошая моя!" Засим встал из-за стола, перекрестясь на красный угол:

- Ну так что - по коням?

Вечерний туман вовсю уже затягивал понизу тальники, но князевы провожатые нашарили тропку безошибочно: чувствуется, хаживали тут не раз и не два.

- Вон они! - прошептал направляющий, скомандовав поднятой ладонью "стоп".

- У костерка греются? - Серебряный ощутил внезапный озноб: то ли от наползающей с реки промозглости, то ли от какого-то скверного предчувствия.

- Не, костерок как раз для отвода глаз. А москаль - вон он, между во-он теми двумя вётлами, ближе к правой. Один, как и уговорено. Видишь его?

- Теперь - да.

Темный силуэт, неразличимый доселе, отделился от древесного ствола и шагнул на заснеженную туманом тропинку меж черными глыбами кустов.

- Второй должен быть при лодке. Всё, ступай, князь. Мы страхуем отсюда - в случ-чо. С богом!

Он прошел почти полдороги, когда ощущение "Что-то не так!" сделалось столь явственным, что последовавший мгновение спустя условленный свист сзади и окрик: "Шухер! Ховайся в тальник!" в общем-то даже не застали его врасплох. Крик тот оборвался хрипом, который опытное ухо не перепутает ни с чем; москаль же, с которым они почти уже сошлись, в свой черед заорал, полуобернувшись: "Подстава! Уходим!", сунул было руку за пазуху, и вдруг опрокинулся навзничь - да так, что тоже не перепутаешь, а затем удар, швырнувший наземь и его самого, дал ответ на уже сформулированный им вопрос: "Почему же всё так бесшумно-то? - Да потому что - арбалеты!" Болт угодил ему в то самое правое плечо, царапнутое в корчме, и боль - слава те, Господи! - была такая, что даже в отключку не уплывешь, как там те немецкие лекаря изъясняются-то - Schock? - и он, сидя ("...На попе ровно, хихи..."), даже как-то неспешно извлек неповрежденной левой безотказный аглицкий пистоль, выцелил правую из двух надвигающихся на него увеличенных туманом фигур, на несколько мгновений ослеп от вспышки, а когда зрение его слепилось обратно из оранжевых клочьев, фигура надвигалась уже одна, и второй пистоль был уже в руке (как? как он исхитрился его извлечь из-под левой же?), но тут аглицкий курок щелкнул в осечке, раз и два ("...Всё бы вам заграничное хаять..."), едва ль не громче самогО выстрела, как ему показалось, и ТОТ - порождение ночных кошмаров, где ничего уже поделать нельзя - тоже услыхал и понял: ВСЁ, и победно перешел с бега на шаг, и тут где-то сзади-справа грохнуло-вспыхнуло, и приближающаяся из тумана Смерть свернулась в три погибели, схватясь за живот, и упала ничком в молочный ручей тропинки.

"А, так это, небось, тот второй, что при лодке", - успел подумать Серебряный, расслабленно соскальзывая в прохладную темную бездну.

Очнуться ему помогли боль и холод: облепивший тело ледяной компресс из промокшей насквозь одежды странным образом сделал голову почти ясной. Зловеще шушукающиеся камыши цепко держали текущую всеми щелями лодку-дощаник, на дне которой он и скорчился, упершись сапогами во что-то по-нехорошему податливое; по берегу заводи бестолково перемещались три или четыре факела и слышалась перекличка дозорных, состоящая на две трети из словозаменительного русского мата; развороченное правое плечо было худо-бедно перевязано, а вот левой - целой, насколько он помнил - рукИ он не чувствовал вовсе; попытавшись пошевелить пальцами, он сообразил, что они как сжали некогда мертвой хваткой ту волшебную саблю, так и закаменели в той судороге. Сгорбившийся на веслах человек в капюшоне заметил это его движение:

- Никита Романович, вы в памяти? Запоминать способны?

- Да. Надеюсь.

- Вы - сержант Особой контрразведки боярский сын Петр Павловский, жетон номер 113, а я - ваш командир, лейтенант Павел Петровский, - с этими словами гребец склонился к Серебряному и застегнул у него на шее цепочку с небольшим медальоном, размером с монету. - Участвовали в операции по эвакуации с того берега секретного агента. Операция провалилась, мы угодили в засаду, агент погиб. Это всё, что дозволено знать местным сапогам, со всеми прочими вопросами любопытствующим следует обращаться в Москву, непосредственно к боярину Годунову. Запомнили?

- Запомнил. А куда подевался некто князь Серебряный?

- Его труп - у вас в ногах. Но вам, разумеется, имени погибшего агента знать не положено.

- А чья была засада?

- О, если б знать... Может, ваша, а может, и наша; точно - не Графова. Будем разбираться. Вам по-любому лучше пока не числиться на этом свете. Так что уходить отсюда, с заставы, нам надо немедля, по темноте: погранцам лучше бы не разглядывать на свету ваши с покойником физиономии. Пару верст в седле - продЕржитесь?

- Не уверен, - честно признался Серебряный.

- Надо продержаться. Стрелу я извлек, пока вы были в отключке; рана скверная, но, как ни удивительно, кость уцелела. В поселке уже отлежитесь как следует, тем более что там нынче проезжий врач случился, настоящий... кто-то за вас, похоже, крепко помолился! Глотните-ка пока согревательно-укрепляющего.

На берегу тем временем, похоже, решили наконец вопрос - кому лезть в ночную августовскую воду, презрев рекомендации Ильи-пророка. Там захлюпало, а нематерные вкрапления из речи служивых исчезли вовсе.

- Повторите, князь!

- Боярский сын Петр Павловский, Особая контрразведка, жетон номер 113. Со всеми вопросами по операции - это в Москву, к Годунову.

Глава 4

Ну вот и всё, государи мои!

Дождь лил третьи сутки не переставая.

Варлам Шаламов

От сотворения мира лето 7068, августа месяца день тринадцатый.

По исчислению папы Франциска 23 августа 1559 года.

Московские земли, деревня Гадюкино. Постоялый двор.

- Ну и как оно? - осведомился лейтенант, аккуратно пристроив свой плащ, с которого аж текло, на колышек в стене и присаживаясь в изножье князевой койки.

- Редкостная дрянь здешний самогон, - откликнулся недужный, извлекая из-под укрывающей его епанчи аглицкий пистоль и укладывая оный поверх оной, аккуратно сняв курок со взвода. - Слушай, допей заместо меня, а?

- Не, не пойдет. Это - лекарство, ну, в смысле - что в той сивухе растворяли. Казенные деньги плочены.

- Тебе-то, как я погляжу, не меньше моего сейчас требуется - здоровье поправить. Вон, нитки ж сухой на тебе нету!

Пару секунд лейтенант размышлял, а потом залихватски взмахнул рукой:

- Ин ладно! Видит бог - не пьем, а лечимся.

Разлили всклень, чокнулись; отерли вышибленную напитком слезу - ух, проборист... Продышались, захрустели огурцом; местный засол был - так себе, под стать напитку, но хоть дубового листа, для хрусту, не пожалели.

- Ну и как там - могилка моя? Соловей не пропел уже?..

- И пропел, и просвистал, и опять улетел... Рад сообщить также, что Ирина Владиславовна Витковская, посетив давеча означенную могилку и получив из моих рук второй твой пистоль - на память, надела-таки траур...