Помоги проекту - поделись книгой:
— Давно бы мог догнать, да не хотел. От деревни было близко, назад отослали бы, — деловито объяснил мальчик.
— Ну, погоди, — без злости сказал Ибрагим, — вернемся домой, будет тебе.
Отряд снова двинулся навстречу ветру. В хвосте колонны в ногу с бойцами шагал Муса.
На рассвете чуткую степную тишину разбудили выстрелы. После первого залпа несколько бандитов упало с коней, остальные рассыпались по степи и открыли беспорядочный огонь.
Бойцы залегли на крутом берегу балки, откуда было видно далеко окрест. Вскоре кулацкая банда стала отвечать дружными залпами. Бой затянулся.
О Мусе забыли. Первые выстрелы заставили его плотно прижаться к мокрой глине. Сразу перехватило дыхание. Но никто не смотрел в сторону мальчика, никто не заметил его страха. Оправившись от испуга, Муса уже спокойнее стал наблюдать за боем.
— Эй, — прокричал ему в самое ухо рослый рыжеволосый боец. — Уползай отсюда!
Мальчик подался немного назад, спустился по пологому откосу, но и отсюда была хорошо видна вся цепь отряда, растянувшегося вдоль балки. Над головой тонко пели пули: вжи… вжи… Их пчелиный рой становился все гуще, но Муса не обращал на это внимания. Его захватила картина боя.
Вдруг рыжеволосый боец громко и натужно крякнул и приник; к земле. Винтовка уткнулась в грязь.
— Дядя! — крикнул Муса. — Дяденька!
Боец не отвечал. Работая локтями, Муса подполз к нему. На плече рыжеволосого расплывалось темно-бурое пятно. Лежавший слева пожилой боец крикнул:
— Чего смотришь? Оттащи и перевязывай.
Муса что есть силы вцепился в облепленный грязью сапог, но раненый не сдвинулся с места. Мальчик обхватил его вокруг пояса — руки не сходились, и Муса уцепился за шинель. Напружинив мускулы до боли, он потянул грузное тело бойца под откос.
Рыжеволосый застонал, с трудом пошевелил губами:
— Ранили меня, браток…
Мальчик выпростал его руку из рукава и перевязал обрывками рубахи.
— Вот и спасибо, малец, — сказал раненый. — Пошукай у меня в кармане, там кисет с табаком.
Муса свернул толстую самокрутку и вставил ее в губы бойца.
— Ловкий ты, татарчонок, — ласково произнес боец, — справный… А винтовка моя где?
— Тут она, рядом.
— Вот незадача! Стрелять не могу, патроны даром пропадают… Собери-ка их да отнеси брату.
Чувствуя на груди холодок металла, Муса пополз вдоль цепи. Ему уже не казалось, что пули летят сплошным роем. И когда одна цокнула рядом о камень, мальчик только вздрогнул и пополз быстрее.
Взглянув на брата через плечо, Ибрагим спросил:
— Зачем сюда?
— Патроны принес.
— Давай, давай, — обрадовался Ибрагим, — а остальные на левый фланг неси. Быстро!
На левом фланге Мусе обрадовались, да еще попросили воды.
Мальчик схватил поданную ему фляжку и спустился к глубокой рытвине, наполненной дождевой водой.
До самого конца боя Муса не сидел на месте: носил патроны, помогал раненым.
В полдень, когда багряное солнце прорвалось сквозь облака, бой затих. Остатки банды убрались прочь.
На обратном пути бойцы смеялись и шутили. Ветер дул в спину, подгоняя отряд. Муса не отставал от Ибрагима, а тот иногда оборачивался, улыбался, но у самого села пригрозил:
— Дома поговорим…
Но Муса не обиделся, поправил на плече винтовку, переданную ему раненым, и ответил:
— Конечно, поговорим, Ибрагим-абый.
Он немного жалел об одном: в Мустафино отряд придет затемно и никто из «Красной звезды» не увидит, как Муса шагает в строю с настоящей винтовкой за плечами.
О. Селянкин
Наблюдатели
Митя начал волноваться еще с обеда, а сейчас просто не мог усидеть на месте. Наконец он не вытерпел, снял с вешалки старое пальто и пошел к дверям.
— Куда, на ночь глядя? — строго прикрикнул отец.
Что за человек отец! Сидит в другой комнате, занят своим делом, а знает, что Митя уходит.
— Я, папа, рыбачить. На озеро, — ответил Митя, делая еще один шаг к порогу.
— И что тебе приспичило? Каждую ночь ходишь, — ворчит отец, но не запрещает. Митя, схватив кривое удилище и баночку с червями, выскальзывает за дверь.
Летняя ночь подкралась незаметно. Еще недавно светило солнышко, а теперь так темно, что даже перевального столба не видно.
Митя идет быстро. Ему здесь все знакомо. Здесь он родился: правда, не так давно, но десять лет тоже не малый срок. Тропинка вьется по краю яра. Внизу темнеет Волга. Как хорошо здесь было раньше!.. Отец Мити работает бакенщиком. Должность, кажется, небольшая, а обойдись без него! Многие видят ночью на реке красные и белые огоньки, любуются ими, а не знают, что это дело рук папы. И вовсе не для красоты он зажигает их. Бакены горят над опасными для плавания местами. Не будет их — не узнает капитан, где мель, камни, и налетит на них пароход.
Но вот уже неделя, как папа не зажигает огней. Волга сразу стала скучной, суровой. И все из-за немцев: начали мины ставить. Лежит такая мина на дне, а как подойдет к ней пароход — она и взорвется. Сам Митя еще не видел их, но папа все знает, и он говорил, что это очень поганая штука. Так и сказал:
— Поганую штуку фашисты затеяли.
И еще папа сказал, что с минами можно бороться, что они не опасны, если их заметить и взорвать. Конечно, не самому взорвать, а сказать матросам, и уж они взорвут.
— Тут дружнее надо, всем смотреть: не ставит ли враг мины. Самое первое дело — заметить ее. Потом — на матросский пост доложи.
Так говорил папа, а вечером они с мамой уходили из избушки. Дома оставались бабушка и Митя, но спать дома папа не разрешает. На ночь приходится уходить в щель. Ее папа вырыл в стороне от дома и такую глубокую, что если даже встать на цыпочки, то и тогда ничего, кроме неба, не видно. А вылезать надо по ступенькам, которые сделаны тоже из земли.
Бабушка хитрая. Она уложит Митю на полушубок на дне щели, закроет одеялом, скажет: «Спи, внучек», — а сама сядет на табуретку — около верхней ступеньки и всю ночь наблюдает за рекой. Ее папа называет домашним наблюдателем. Выходит, и бабушка следит за минами. Один Митя в стороне.
Но вот уже несколько ночей и он на посту. Правда, родители об этом не знают ничего. Самое главное — помогать, а спасибо потом скажут. Митя пробовал проситься у папы пойти с ним, но тот сказал:
— Мал. Толку от тебя не будет, а голову зря подставишь. Фашист, перед тем как мины ставить, берега обстреливает.
Вот и пришлось выдумывать рыбалку. На озеро папа отпускает: немцы там не стреляют, а вода Мите не может быть страшна. Около нее вырос. На озеро ходит Митя вдвоем с другом. Коля живет в деревне. Это близко. Всего три километра от берега. Встречаются они в условленном месте и оттуда идут на свой пост.
Обидно, что самолеты еще ни разу у них мин не ставили, да и папа смеется, что мало рыбы.
— Эх ты, рыбак! — говорит он, осматривая улов. — Глянь, я не рыбачил, да и то рыбкой не обижен.
Хорошо ему хвастать: в Волге рыбы всякой много. Он наловит судаков и язей и несет их домой, а ты тут вертись! Вчера во какого леща вытащил, а разве можно его домой нести. Сразу догадаются, что в Волге рыбачил. Ведь в озере лещ не водится. В озере — карась, окунь, сорога. Вот и приходится часть рыбы выкидывать.
Занятый своими думами, Митя незаметно подошел к условленному месту. Коля уже здесь.
— Пошли.
Теперь идти совсем недалеко. Еще один поворот и всё.
Остановились под большим деревом у самой воды. За спиной — крутой, высокий яр. Его разрезает глубокая балка, заросшая низенькими дубками и кустарником. Около дерева — две небольшие ямки. Их вырыли на тот случай, если самолеты будут обстреливать берег. Ямки заменяют щель. В одну из ямок положили пальто, легли на него и закрылись Колиным пиджаком. Около воды прохладно. Хорошо лежать вот так, когда рядом товарищ. Сквозь рубашку чувствуешь его тепло. И все-таки немного страшновато…
Поднялась луна. Волга заблестела, как зеркало. Сразу стало веселее. Где-то далеко летает самолет. Его не слышно, но на небе вспыхивают и гаснут лампочки.
— Зенитки бьют, — прошептал Митя.
И вдруг большая красная вспышка на земле.
— Бомбит, — догадался Митя.
Ночь тянется долго. В кустах мелькают светлые точки. Они то удаляются, то приближаются. Ребята их не боятся: это лисицы бегают. У них там, в балке, между корнями глубокие норы.
— Коля, а Коля, — спрашивает Митя, — ты спать хочешь?
— Немного… А ты?
— Чуть-чуть, — ответил Митя и подавил зевок.
Спать хочется очень, но папа сказал, что сон на посту — самое последнее дело. Митя не спит, он видит, что и Коля борется со сном. Он то трет глаза, то тяжело вздыхает и внимательно рассматривает свои пальцы, поднося их к глазам.
В реке недалеко от берега раздался сильный всплеск. Ребята вздрогнули от неожиданности. Всплески следуют один за другим.
— Ишь, разыгрался сомина, — ворчит Коля, стараясь подражать взрослым, настоящим рыбакам, видавшим всякую рыбу.
— А знаешь, отец один раз вот такого сома домой принес! — неожиданно для себя соврал Митя и широко развел руками. — Голова — во! Глазищи тоже, а усы — длинные, предлинные!
— Они и не такие еще бывают, — ответил Коля. — У меня брат поймал в два раза больше… Мы его потом еле на стол положили, когда мамка чистить стала.
Митя не спорил. От папы он слышал, что в Волге встречается рыба весом в несколько пудов. Может, одну из таких и поймал Колин брат. Он лучший рыбак в деревне… А может, и не ловил он такого…
— А гуся он в воду утащит? — спросил Митя после небольшой паузы.
— Запросто. У нас…
— А человека? Вот такого, как мы с тобой?
Коля задумался. Об этом он ничего не слышал от взрослых.
— Кто его знает… У нас…
— Тихо! — прошептал Митя и схватил приятеля за руку. Послышалось прерывистое гудение моторов. Вот оно все ближе, ближе.
— Идет! Смотри! — указал Митя.
Во рту сразу стало сухо. Со страшным ревом, почти над самой водой мелькнула большая черная тень. Митя увидел даже красные точки там, где обычно бывают пропеллеры.
— Как накалились… — начал Коля, но Митя зашикал на него:
— Молчи! Услышит!
— Не услышит.
— А если ракетчиц рядом спрятался?
— Это другое дело.
Ребята прижались к земле и осмотрелись. Нет, никого не видно. Поблескивают от лунного света отдельные гальки. Самолета не слышно. Снова плещется рыба, тявкают в балке лисицы. Спать уже не хочется.
— Скоро светать будет.
— Ага…
Потянул прохладный ветерок, а вместе с ним донесся и шум летящего самолета. Теперь он идет высоко, и его не видно.
— Ой! Что это? — вскрикнул Коля.
Над Волгой летит что-то большое, темное, покачиваясь на стропах парашюта. Очень похоже на человека, но почему он не кричит? Ведь падает в реку, а тут очень глубоко. И вдруг Митя понял, что не человек, а мина опускается в воду. Вот она уже у самой поверхности реки… Еще немного — и ударится о нее. Вдруг взорвется?
Митя зажмурил глаза и прижался лицом к земле. Тихий всплеск, а потом бульканье. Митя приподнял голову.
…Вторая мина легла около самого яра. Сначала даже казалось, что она падает на берег. Напрасно ребята ждали еще час. Самолетов больше не было и мин тоже…
Из темноты выплыл противоположный берег. Ночных страхов как не бывало. Что делать дальше? Бежать к папе? А вдруг он еще не пришел со своего поста… Может, здесь посидеть и подождать, не придет ли кто…
А в ушах звучат слова отца:
— Первое дело — заметить мину. Потом немедля доложить на матросский пост.
Поделиться книгой: