Лёка [СИ]

И ушёл. Я захлопнула дверь. На душе было тошно.

«Ну вот, Свен, и поговорили. Рада была познакомиться. В армии, говоришь, был? Понятно, где кулаками научился махать», ― сама себе сказала я и, повесив голову, пошла на кухню. Там окно выходило на улицу. Я выглянула, надеясь увидеть этого чудика. Зачем это сделала? Наверное, потому что обидела его и очень хотела ему поверить.

«Ходят тут всякие, смущают глупых девушек. Лучше б одел на себя что-нибудь поприличнее, актёр погорелого театра, Свен, ― фыркала, кусая губы, ― так и не появился на улице, а жаль. Вдруг я его больше не увижу? Да нет, увижу! У меня же Ния. Она ему нужна…»

Глава 7

Ния проспала до вечера, а когда я пришла в комнату, чтобы позвать её к ужину, она снова сбежала. Правда, Катина куртка, которую я успела зашить, и сапожки были на месте. Неужели босиком ушла, сумасшедшая! Но, присмотревшись, заметила, что пропали те ботинки, в которых она была раньше ― странные, с загнутыми носами. Я их почистила от крови и посушила. И всё равно, как она сентябрьской ночью без куртки?

На этот раз Ния не оставила записки. Ну и ладно. Я начала привыкать, что она появляется и исчезает из моей жизни, когда ей вздумается. Смирившись с этим, пошла на кухню, откуда раздавались подозрительные крики. Судя по басистому голосу, это была бабушка. Оказалось, что вместе с Нией исчезла целая зажаренная курица, приготовленная бабулей нам на ужин. Я безропотно стерпела причитающиеся мне упрёки и мудрые замечания о том, как вредно не слушать старших. Оставалось только признать свою вину. Что я и сделала, согласно покивав.

На этом конфликт был исчерпан, и мы поужинали пустой картошкой, потому что вместе с курицей нас покинули и колбаса, и сосиски. Но я не особо огорчилась этому, успокоенная тем, что ближайшее время Ния не будет голодать. А вот баба Нина ещё долго на меня дулась. Катя же возместила не доставшиеся ей «куриные» калории сладким пирогом и конфетами.

После ужина сестра с бабушкой уселись у телевизора в гостиной, а я вернулась в свою комнату и бесцельно ходила из угла в угол. У меня было стойкое ощущение, что то-то должно произойти, и, причём, очень скоро. Звонок в дверь прозвенел через пару минут.

«Да сегодня просто день открытых дверей», ― пронеслось у меня в голове, пока гадала, кого же увижу. Это оказался Свен. Куртка на нём была разорвана в нескольких местах, самая большая дыра была на груди, через неё просвечивало голое тело. Мысль о том, что под серой курткой у парнишки ничего нет, смутила меня и на время лишила дара речи. Чем он и воспользовался.

Ни слова не говоря, Свен проскочил мимо меня сначала на кухню, оттуда в гостиную, где у телека мирно сидели мои родственники, бросил на ходу им: «Здравствуйте!» ― и, осмотревшись, по-хозяйски пошёл в мою комнату. Я ещё не успела отойти от шока, как он выскочил из комнаты и, подбежав ко мне, схватив за плечи, начал трясти.

― Где Ния? ― требовательно крикнул он мне в лицо, да так, что я чуть не оглохла на оба уха.

― А можно потише, а? Здесь, кроме тебя, глухих нет, или пока не было. И перестань меня так трясти, я же не плодовое дерево, ― крикнула ему в ответ, но осеклась. На голове Свена была кровь, на ушах тоже. Похоже, кто-то сильно ударил его по макушке. Неудивительно, что он так кричал: наверное, был контужен и плохо слышал.

― Что случилось, Свен? На тебя напали? ― испуганно спросила уже нормальным тоном, не обращая внимания на высунувшихся из гостиной бабушку и сестру. На их лицах читалось неприкрытое изумление и множество вопросов ко мне, и, в частности: «Это ещё кто?»

Я мельком бросила на них взгляд.

― Идите, идите, занимайтесь своими делами, это друг ко мне пришёл! Всё в порядке!

По выражению их лиц было ясно, что они так не думают. Ещё один «мой друг» в рваной одежде вызывал у них понятное беспокойство. Но я взяла инициативу в свои руки и, вытолкав растерянных родственников назад в гостиную, бесцеремонно закрыла перед ними дверь. После чего, смахнув со лба выступивший пот, схватила вопросительно смотрящего на меня Свена за руку и втащила в свою комнату. А потом зачем-то закрыла защёлку на двери. Чтобы не мешали, наверное.

Толкнула потерявшего дар речи Свена на диван, встала перед ним, скрестив руки на груди, и грозно спросила: «Давай, колись, что там у вас с Нией произошло? Это она тебя так по голове приложила? А потом сбежала, да?»

У Свена были такие испуганные, широко открытые глаза, но на моё обвинение он только отрицательно покачал головой. Тяжело вздохнул и закрыл ладонями лицо. Он молчал, а я ждала ответа. А он всё никак не хотел говорить, потом его плечи задрожали. Я испугалась: неужели довела такого парня до слёз? Довела, но только это были слёзы смеха.

Свен убрал руки от лица и вытер рукавом куртки слезящиеся глаза. Он смеялся ― сначала тихо, а потом во весь голос.

«Ну, всё! Сдвинулся, бедный! Неудивительно, видно крепко его по головушке-то приложили! И что теперь прикажите мне делать? „Скорую“ вызывать, что ли?» ― я растерянно смотрела на него, кусая губы.

Отсмеявшись, Свен потрогал свою голову и сморщился от боли, на его ладони осталась кровь. Он посмотрел на меня с улыбкой и громко сказал: «Ну и насмешила ты меня, грозная воительница. Я уж думал, ты меня сейчас пытать будешь. Принеси-ка мне лучше мокрое полотенце и йод, пожалуйста, Лёка», ― после чего завалился на диван. Рука его беспомощно упала. Кажется, он потерял сознание.

В первое мгновение я растерялась, потом заметалась по комнате, хотя прекрасно знала, где лежит аптечка. Если бы на месте Свена была Ния, я точно знала бы, что надо делать, а рядом с ним… почему-то мои мозги работали хуже. Наконец, нашла пузырёк с нашатырём, открыла и безжалостно сунула его Свену под нос. Тот глубоко вздохнул, закашлялся и открыл глаза.

― Что это такое? Какой-то новый вид пытки? ― прохрипел он, приходя в себя, отталкивая мою руку с флаконом, который я, как зачарованная, продолжала подсовывать ему под нос.

― Лёка, хватит, пожалуйста, сдаюсь, ты победила, только убери эту гадость от меня! ― умоляюще шептал он, пытаясь закрыть лицо руками.

Очнувшись, поспешно убрала «ароматный» пузырёк в шкаф. Свен с недоверием следил за моими передвижениями, словно ожидал от меня ещё какой-нибудь пакости. Виновато улыбнувшись, показала ему пустые руки ― мол, видишь, ничего у меня нет. Но он продолжал смотреть на меня с подозрением.

От такого взгляда мне стало как-то не по себе. И я решила его успокоить.

― Хватит на меня так пялиться! Сейчас принесу полотенце и йод, раз просил.

И ушла, а Свен провожал меня встревоженным взглядом, неужели так нашатыря испугался, вот чудак! Когда вернулась в комнату, он сидел такой бледный, что я заволновалась, как бы снова не отключился. Но он держался, хоть, очевидно, ему было плохо. Свен взял протянутое мной полотенце и медленно подошел к висевшему на стене зеркалу. Вытер кровь с лица, а потом приложил полотенце к ране на голове.

Я, наконец, очнулась от ступора, и, решительно взяв его за руку, снова осторожно усадила на диван.

― Сиди и не двигайся, лечить буду!

― Ой, Лёка! Мне уже страшно!

― Не смешно. Ну-ка, не дёргайся, терпи. Подумаешь, поболит немножко и пройдёт, ― уговаривала я Свена, обрабатывая раны на лице и затылке. Он преувеличенно охал и стонал, называл меня мучительницей и садисткой, ну просто издевался надо мной!

Я так увлеклась процессом «оказания первой помощи», что не сразу заметила сестру и бабушку, приоткрывших дверь в мою комнату, и с интересом прислушивавшихся к нашему со Свеном разговору: Катька ― с ехидной усмешкой, бабушка ― с помрачневшим лицом, не обещавшим нам обоим ничего хорошего.

― Баба Нина, это мы так шутим, не обращай внимания! Мой друг такой шутник! С ним не соскучишься, ― тщетно пыталась я выкрутиться из создавшегося положения.

― Это с тобой, Ольга Михайловна, не соскучишься! ― прогремела в ответ бабушка, ― что здесь происходит, объяснишь ты мне вразумительно или нет? Может мне в полицию позвонить? Я не потерплю, чтобы всякие бомжи шатались по квартире моего сына! А ты, внучка, совсем распустилась: ни стыда, ни совести у тебя нет!

Голос её грохотал подобно раскатам грома. Я чувствовала себя маленькой, совершенно беспомощной девочкой, случайно угодившей в логово суровой великанши. На выручку пришла сестра: она скорчила гримасу и схватилась руками за живот.

― Ой, бабулечка, что-то мне нехорошо! Кажется, я объелась пирожками, может в них капуста была несвежая!

― «Несвежая»? Что ты такое говоришь, я же при тебе готовила!

В ответ хитроумная лиса скривилась ещё сильнее.

― Ой-ой, как колит! Мне срочно надо лечь!

Баба Нина встревожилась, осторожно взяла Катю за руку и увела её, временно забыв про нас.

― Видишь, Свен, к чему привели твои вопли. Мне за тебя теперь перед бабушкой отдуваться придётся.

― Ну, извини, перегнул палку, ― виновато вздохнул он и замолчал.

Вся моя злость на него прошла, стоило мне ещё раз взглянуть на кровоподтёки на его лице и синие тени под глазами.

«Вот всегда бы так сидел и молчал, а то порет всякую чушь», ― подумала я со вздохом и быстро пошла на кухню, где приготовила ему чай и набрала полную тарелку оставленных «на завтра» пирожков. Проходя мимо Катиной комнаты, услышала, как сестрёнка обрабатывает доверчивую бабушку.

― Посиди со мной, бабушка, мне так сразу легче становится. Расскажи ещё что-нибудь.

Катя своё дело знает! Удовлетворённо хмыкнув, вернулась к себе. Свен практически задремал сидя, куртка распахнулась у него на груди, и мне стало неловко, ведь под ней у бедняги не было даже рубашки. «Странный он всё-таки, на какой помойке одевался? Если он наёмник, то должен неплохо зарабатывать, неужели на рубашку денег не хватило?» ― думала я, ставя на журнальный столик чайник и тарелку с пирожками.

― Просыпайся, ужин проспишь, ― негромко сказала я, но Свен услышал. Он сразу открыл глаза и с удивлением осмотрелся, видимо, уже забыв, где находился. Потом увидел меня и улыбнулся. «Неужели такая смешная, что вызываю у него весёлое настроение?» ― я обиженно насупилась.

Свен радостно потёр руки при виде еды и сразу же на неё набросился. Я смотрела, как исчезают с тарелки один за другим пирожки, и думала: «Как же они с Нией похожи! Бегают друг за другом в странной, часто рваной одежде; дерутся, регулярно появляются рядом со мной раненые и просят помощи. Едят так, словно только что прибыли из голодного края и, кажется, скоро надолго обоснуются у меня дома. А я им обоим в этом ещё и помогаю. А что со мной теперь бабушка сделает, подумать страшно…»

Глава 8

Наевшись, Свен откинулся на спинку дивана.

― Вот это пирожки! Ничего вкуснее в своей жизни не ел, сама, что ли готовила?

― Бабушка, а тебе-то какая разница?

― Твоя правда, никакой. Спасибо, Лёка, добрая ты душа, и прости меня за доставленные хлопоты. Я, в общем-то, не собирался тут засиживаться. Это была ещё одна отчаянная попытка застать Нию врасплох. До чего же вредная девчонка, сил моих нет…

Я не ожидала от него извинений и поэтому растерялась.

― Ты мой должник и обещал ответить на вопросы.

― Валяй, спрашивай, отвечу на парочку, ― вздохнув, сказал незваный гость, и я заметила, что у него слипаются глаза. Надеюсь, он не рассчитывал тут заночевать? Убью своими руками…

― Кто такая Ния? Она вообще ― человек? ― выпалила я.

― Ну, что-то вроде. Не такая, как все, и очень опасная. Не заводи с ней дружбу, Лёка. Она не понимает, что значит дружить, у неё мозги по-другому повёрнуты. Ния хитрая и бывает очень жестокой. Для неё убить человека ― раз плюнуть, поверь мне. Пока она рядом ― вы все в большой опасности. Я не собираюсь причинять ей вред, просто хочу вернуть туда, где она не сможет навредить ни себе, ни другим. И ещё. Не я один ищу её…

Всё это было сказано очень серьёзным тоном. После чего Свен встал, от его сонливости подозрительно быстро не осталось следа, и он, как ни в чём не бывало, пошёл к двери, видимо, слово «до свидания» ему было не знакомо.

― Стой! Это всё? У меня ещё полно вопросов! ― разочарованно крикнула я вдогонку.

― Я же сказал, отвечу на парочку. И слово сдержал. А теперь мне пора.

― Ну, ты и тип! Подожди минуту! ― я вытащила из своего шкафа папину рубашку, которую в прошлом году у него выклянчила, но носить не смогла и протянула этому странному парню, ― надень, замёрзнешь…

Он взял «подарок», но вместо «спасибо» только хмыкнул.

― Да мне не холодно! ― и быстро вышел из комнаты. Я и сказать ничего не успела, как услышала хлопанье входной двери. Ушёл. Странный этот Свен. Похоже, что силы к нему вернулись ― умчался как ветер. Видимо, я не о том его спросила, вторым должен был быть вопрос: «А ты сам-то человек, Свен?»

В комнату ворвалась бабушка, возмущённая происходящим в доме. Я стояла растерянная и потрясённая словами Свена о Нии. Мои руки безвольно повисли, и, наверное, было что-то такое в моём лице, раз, посмотрев на меня, вместо длинной отповеди баба Нина молча вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Только теперь я почувствовала, как устала. Сказалось сильное нервное напряжение, в котором жила последнее время. Почти обессилев, присела на диван, на котором пару минут назад сидел Свен. Запрокинув голову на спинку, закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Не тут-то было! Слова, сказанные им, продолжали крутиться в голове. Можно ли было ему верить? Интуиция подсказывала, что вполне.

Я и сама замечалаза Нией странности. При всей её хрупкости и внешней беззащитности она была сильной и ловкой, дралась на равных со Свеном и хулиганами. Было в ней что-то непонятное, хищное, что ли. Но вот что странно, мне она показалась испуганной девчонкой, попавшей в беду: да и говорила, и вела она себя так искренне. Неужели всё это было притворством и ложью? Не хотелось в это верить, я колебалась.

Но тут на ум пришли её слова: «Я плохая, Лёка, очень плохая…»

Значит, Свен говорил правду, и я, зря её защищала? Неужели мы с сестрой в опасности, и всё из-за моей доверчивости и глупости? Хорошо, если Ния больше не появиться в моей жизни, а если снова придёт? Выгнать её? А если она разозлится и убьёт нас всех… как же страшно!

Субботний день подходил к концу. Наверное, это был самый насыщенный событиями и опустошающий день в моей жизни. Утром мне казалось, что я обрела ещё одну сестрёнку, а теперь молилась, чтобы она навсегда забыла о моём существовании.

В комнату заглянула Катя, она подошла ко мне и просто спросила: «Всё плохо, да?»

Вместо ответа я кивнула. Сестра села рядом со мной и обняла, вот уж чего не ожидала от этой маленькой вредины. Но как ни странно, мне стало легче. Посидев со мной минуту, Катя встала и ушла со словами: «Ты справишься. А бабушку я беру на себя».

Вот так. Хорошо, хоть не стала ни о чём меня спрашивать. Я так устала сегодня, что даже не могла прилично ей соврать. Голова была пуста. Единственное, в чём сейчас нуждалась ― это крепкий сон. Я нырнула в кровать и, к своему удивлению, мгновенно заснула.

Но сон был ненормальным, как и весь прошедший день: всю ночь я бегала за Нией, петляя, словно лиса, по городу, пытаясь её догнать и что-то объяснить, а Свен старался меня от этого удержать. Он ходил за мной, как привязанный, хватал за руки, умоляя остаться дома и не связываться с преступницей. А я вырывалась и убегала, крича ему: «Не верю тебе, я спасу её…»

И были там ещё какие-то тени, они молча за всем наблюдали, потом подошли к Свену и прямо на моих глазах убили его. А я и Ния стояли над его телом и плакали…

Воскресное утро началось с моего крика: «Нет, не трогайте его!»

Я была вся горячая, и меня знобило. Прибежала баба Нина, измерила температуру.

― Поздравляю, наверное, это грипп, видно, от сестры заразилась. Лежи весь день, вызовем врача.

Я проболела всю неделю. А к выходным вернулись родители. На моё счастье, в эти дни никто из моих «новых» знакомых ни разу меня не побеспокоил. Я надеялась, что у них всё хорошо: Свен нашёл-таки Нию, не причинив ей вреда, и они далеко уехали от нашего города. Мысленно желала им удачи, хоть и понимала, что «повезти» может только одному из них. И не хотела самой себе признаваться, что очень скучаю по этой парочке.

Началась новая неделя, а вместе с ней в город пришло бабье лето. После довольно холодного начала сентябрь расщедрился и подарил нам несколько дней настоящего летнего тепла. Я вышла на работу и, глядя в окно, жалела, что просиживаю целый день в небольшом тёмном полуподвале, а на улице в это время царила такая красота. После работы не спешила домой, хотелось погулять подольше, и поэтому пошла «длинной» дорогой через городской парк.

Наступал вечер, в парке было многолюдно. Школьники гоняли на велосипедах и самокатах, молодые мамочки гордо расхаживали с колясками по аллеям. Проходили мимо, обнявшись, влюблённые парочки. И только я была одна, во всяком случае, мне так казалось. Присев на скамейку под старым клёном, крутила в руках упавший лист. Мне было грустно.

Внезапно что-то небольшое ударило меня по голове.

«Это не жёлудь и не шишка, под клёном же сижу, ― удивилась я, осматриваясь вокруг в поисках неизвестного проказника. ― Наверное, мальчишки балуются».

Поблизости никого не было. Я расслабилась и напрасно. «Нападение» повторилось, это меня разозлило. Снова осмотрелась и опять безрезультатно. На всякий случай откашлялась и громко сказала: «Это не смешно, попробуешь ещё так „пошутить“, найду и всыплю, мало не покажется!»

За скамейкой в кустах зашуршало, и знакомый голос негромко произнёс: «Лёка, не оборачивайся, это я ― Ния. Посмотри, там поблизости никого нет?»

Я вздрогнула, но послушно осмотрелась и так же тихо ответила: «Вроде никого».

Кусты снова зашуршали, и из них вылезла моя опасная «подруга» Ния. Выглядела она такой несчастной и жалкой в моей давно нестираной рубашке и порванных джинсах, её кудрявые тёмные волосы спутались, а в глазах был нездоровый блеск. Она испуганно озиралась по сторонам, а потом осторожно присела на край скамейки.

― У тебя есть что-нибудь пожевать, я два дня ничего не ела…

В тот же момент я забыла обо всех предупреждениях Свена, как и о своём решении держаться от Нии подальше. Обняв её, прижала к себе.

― Бедняжка! Почему же ты ко мне не пришла?

― Я не могла, Лёка, за мной охотятся, и это не дурачок Свен, от которого легко сбежать, а другие, очень, опасные… твари.

Глава 9

У меня внутри всё похолодело. Я сразу ей поверила, и мне стало страшно. Не за себя, за неё. Для меня она вновь стала напуганной девочкой, которой грозила опасность. Её надо было защитить, во что бы то ни стало. Я как-то забыла, что должна её бояться…

― Сиди здесь, Ния, я быстро, ― сорвавшись с места, побежала вперёд. Недалеко стоял маленький передвижной лоток с хот-догами. Он уже сворачивал свою работу, но я успела вовремя и купила пять больших сосисок в тесте. И ещё бутылку колы. Со всем этим «набором» примчалась к Ние, радуясь, что хоть сейчас она послушалась и не сбежала.

― Держи, ешь! ― не успела я это произнести, как оголодавшая девчонка вцепилась своими острыми зубками в «добычу». Я со вздохом смотрела, как жадно она ест, потом порылась в сумке, достала оставшиеся до зарплаты деньги и протянула ей. На мгновение она удивлённо посмотрела на меня, не прекращая жевать, а потом кивнула и сунула деньги в карман рубашки.

Я сидела рядом с ней и думала, что могу ещё для неё сделать: привести Нию к нам домой сейчас нельзя, там родители, от которых так просто не отболтаешься. Хорошо хоть бабушка уехала. Но и бросить её здесь не могу. Что делать? Вдруг меня осенило ― наш гараж! Старая дедушкина машина не на ходу, у папы всё нет времени заняться её починкой. В гараже можно ночевать, там даже небольшой старый диван есть. А ещё ― мамины запасы на зиму: консервированные овощи, компоты и варенье…

Я повернулась к Ние, от хот-догов не осталось и следа, разве что несколько крошек, что упали ей на колени. Ния проследила за моим взглядом и, увидев крошки, обрадованно подобрала их и сунула в рот. И с благодарностью посмотрела на меня. Она даже попыталась улыбнуться, но эта улыбка получилась такой печальной, что у меня на глаза навернулись слёзы.

― Вот что, Ния, домой я тебя привести не могу, там родители, но у нас рядом с домом есть гараж. Отведу тебя туда, согласна?

Она радостно закивала головой и бросилась мне на шею. Я обняла её в ответ и подумала, что неплохо было бы ей помыться. Она словно прочитала мои мысли и смущённо отстранилась.