Помоги проекту - поделись книгой:
Люро Полина
ЛЁКА
Глава 1
Кровь струилась из раны от левого виска к подбородку, прокладывая тонкую дорожку через щёку по шее прямо на белый кружевной воротник. Глаза были широко открыты, в них не было ужаса, только пустота. Тёмные локоны спутались и в беспорядке закрывали половину лица, от этого оно казалось ещё необычнее. Такое прекрасное и жуткое одновременно. Лицо, ещё минуту назад, принадлежавшее живому человеку, или не человеку, я не успела осознать. Всё это было слишком для меня. Слишком странно, страшно и пугающе.
Десять минут назад я свернула в этот чёртов переулок, чтобы сократить путь домой. На обеденный перерыв на работе полагалось сорок минут, и за это время надо было успеть добежать до дома, проверить заболевшую сестрёнку и вернуться на работу. Спросите ― почему я просто не позвонила, как сделал бы любой нормальный человек? Да потому, что с утра прихватила собой телефон сестры. Спешила, как всегда, опаздывала, хотя до работы мне двадцать минут быстрым шагом. Собирала свою сумочку впопыхах, закидывая туда нужные мне вещи, почти не глядя. И вот результат ― я вынуждена бежать в обеденный перерыв домой.
Перед отъездом в отпуск родители взяли с меня клятву, как следует присматривать за младшей сестрой Катей. Она ещё школьница и сплошная головная боль для всей семьи. Вечно с ней что-нибудь случается. Вот вчера у неё подскочила температура, врач прописал ей постельный режим. А мне обязательно нужно было сегодня выйти на работу, грянула какая-то проверка свыше, отпроситься, чтобы посидеть с сестрой, не получилось. Пришлось оставить её одну. Да ещё Катькин мобильник утащила. Засада, в общем.
Переулок сокращал дорогу домой на пять минут, но я не любила ходить здесь ― грязно, темно, а уж запах стоял такой, словно мусор не вывозили годами. Но сегодня мне выбирать не приходилось ― я спешила. Бежала, почти не глядя по сторонам, да и что там смотреть ― одни серые каменные стены, чувствуешь здесь себя как в средневековом городе.
Меня остановил звук удара и вскрик. От неожиданности я прижалась к стене, чувствуя, как новые туфли погружаются во что-то скользкое.
Новый вскрик заставил меня оторвать взгляд от безнадёжно испорченной обуви и посмотреть вперёд. Могла бы поклясться, что только что в переулке никого не было, а тут, с неба они, что ли, свалились ― два дерущихся человека в карнавальных костюмах. Один в сером длинном плаще с капюшоном, а другой в чёрном трико с пышным кружевным воротником. Они дрались по-настоящему, мутузили друг друга от души, и будь у меня сегодня больше времени, обязательно посмотрела бы этот незапланированный спектакль. Но я спешила, а эти горе-актёры никак не могли успокоиться.
Неожиданно стало тихо. Я не успела заметить, куда делся тот, что в сером, а вот второй с таким чудесным воротником медленно сползал по стенке дома в грязь. Оглянувшись вокруг, прикидывала, возвращаться ли назад или бегом рвануть мимо человека, которому, похоже, сильно досталось. И решила проскочить мимо бедолаги.
Я пошла быстрым шагом, дав себе слово смотреть только вперёд. Но не удержалась и скосила глаза на «пострадавшего». И встала, забыв, что мне некогда. Он был удивительный, совсем ещё мальчик, с нежной кожей и алыми губами. Волосы тёмные и длинные, ресницы ― как у девчонки, струйка крови на одной щеке, руки ― прижаты к животу, словно закрывают рану. А на руках ― кровь…
Ох, ты ж! Я наклонилась над юношей и дрожащей рукой потрогала пульс на шее. Слабый, но всё же прощупывался, и, облегчённо вздохнув, сказала, хотя и не была уверена, что меня услышат.
―Эй, Вы живы? ― странный, конечно, вопрос. Как бы, интересно, он мне ответил, если бы уже был мёртв или без сознания. Но я была растеряна, вот и ляпнула первое, что пришло в голову. Не получив ответа, попыталась снова.
―Эй, молодой человек, Вы меня слышите или нет?
Вот тут-то
― Во-первых, я девушка. Во-вторых, меня зовут не «Эй», а Ния. А в-третьих… помоги мне, ― и она отключилась. Так и осталась сидеть у стены с широко открытыми глазами, смотрящими прямо в серое небо. Я не решилась ещё раз проверить пульс, уверенная, что Ния уже мертва. Мне стало не просто страшно, а жутко: никогда раньше не видела, как умирают. А тут…
Противный комок подкатил к горлу, и я помчалась к выходу из переулка, еле сдерживая позывы желудка. Это заняло не больше минуты. Вот уже и проспект, шумный и суетливый, с толпой бегущих по своим делам равнодушных людей. Я остановилась, мне вдруг стало стыдно, что бросила эту бедняжку там, в грязном переулке. Неужели и я такая же, как эти люди, занятые только собой? Со вздохом достала мобильный и набрала «скорую». Вдруг Ния ещё жива и врачи окажут ей помощь.
Тут только сообразила, что не знаю ни названия этого переулка, ни номера дома, у которого всё произошло. Что же мне сказать диспетчеру? Я оглянулась назад и увидела, что фигурка в чёрном шевелится. Уж и не знаю, какой чёрт толкал меня на подвиги в тот момент, но, развернувшись, побежала назад к Ние. Она тяжело дышала, но при этом пыталась сама встать на ноги, хотя это у неё получалось плохо. Надо же, а ведь только что была мертва! Ну, или почти мертва.
Я подошла к ней.
― Ния, как ты? Давай «скорую» вызову, а?
― Не надо никого вызывать, просто помоги встать, ― с трудом прохрипела она. Чувствовалось, что даже говорить ей больно.
― Но, ты же ранена, истечёшь кровью, тебя хотя бы перевязать надо.
― На мне всё заживает как на собаке, просто руку дай, ― сказала она нетерпеливым тоном и как-то странно ухмыльнулась, хотя тут же скривилась от боли.
Покорно протянула ей руку, и Ния так в неё вцепилась, что я чуть сама не закричала от боли. А дело в том, что её ноготочки скорее походили на острые когти ― длинные и заострённые, покрытые чёрным лаком.
― Э, э, девушка, Вы мне так руку оторвёте! ― простонала я, но Ния не обратила никакого внимания на мои слова. Опираясь на меня, как на рычаг, она резко встала на ноги, и, пошатываясь, попыталась сделать шаг вперёд. Попытка оказалась не очень удачной, и она всем своим, пусть и небольшим, весом повисла на мне.
― Ёшкин кот! Ну, зараза, отцепись же ты от меня, ― время вежливости прошло, я начала беситься. ― Ния, кому говорю, я тебе не вешалка…
Ния застонала, и мне стало за себя стыдно. Раз уж взялась помогать, надо терпеть. Сама виновата, самаритянка чёртова…
Ния немного отодвинулась от меня и прислонилась одной рукой к стене. Тут только я её хорошенько рассмотрела: белая как мел, губы посинели, на лице ― гримаса боли. Ой, нехорошо-то как! Не раздумывая больше, перекинула её руку себе на шею и, обняв за талию, повела из переулка, практически потащив на себе. Надо отдать должное девчонке, она помогала мне по мере сил.
Мы вышли на проспект, и я посадила Нию у стены дома, а сама побежала ловить такси, предварительно накинув свою ветровку на «раненую». В окровавленной одежде девчонку и в такси могли не пустить. Такси подъехало быстро и ждать не пришлось, пожилой водитель нахмурился, посмотрев на Нию, и вдохнул.
― Ну что за дети пошли! На улице день, а они уже на ногах не стоят. И куда только родители смотрят. Грузи подружку и говори адрес.
Он помог посадить Нию в машину, а я молилась, чтобы по дороге она не застонала, а то расспросов было бы не избежать. И скорее всего, моя авантюра закончилась бы в полиции. Но «подруга» держалась молодцом, во время короткой поездки не проронила ни звука.
Через пять минут мы были у дома, я расплатилась с таксистом и, кряхтя, потащила свою новую знакомую к себе домой. И зачем всё это делала, почему не бросила её там, в переулке? Сама не знаю. Ясно только, что не в себе я была в тот день: о чужой девчонке заботилась, а о том, что дома родная сестрёнка больная лежит ― в тот момент даже не вспомнила.
Глава 2
До лифта мы с Нией добрались почти без приключений, если не считать того, что у самого подъезда я чуть не подвернула ногу и чудом не упала вместе с отчаянно цеплявшимся за меня «довеском». В лифт буквально вползли, причём с меня градом лил пот, хотя на улице было довольно прохладно для начала сентября. В квартиру зашли как два инвалида ― по стеночке.
Открыв дверь, Нию мне пришлось временно посадить на пол, я крикнула сестре: «Кать, это я! Как ты там, жива ещё?»
― Жива, жива, есть хочу! Ты что так долго? Знаешь, мой мобильный куда-то делся! ― ответила сестрица, сопроводив свою речь громким кашлем.
― Температура у тебя есть? ― продолжила я допрашивать сестру, затаскивая еле живую Нию в свою комнату.
― Нет пока, а что ты вопишь, может, ко мне в комнату, наконец, зайдёшь?
― Сейчас, только руки помою, ― крикнула я, пытаясь отдышаться. Нию оставила на полу, укладывать её на свою кровать, в грязной одежде и кровище, не решилась. Мне и самой надо было бы отмыться, но я лишь сполоснула руки и побежала в комнату к сестре.
Катя на первый взгляд была в порядке ― она сидела на кровати в пижаме, шея замотана шарфом, на носу очки, в руках — книжка. Оглядев меня, она присвистнула.
― Ну, Лёка, я-то думала, что это ты так долго не идёшь, а, оказывается, у тебя было важное дело ― инспектировала местные помойки! ― и малолетняя нахалка демонстративно зажала нос.
У меня не было сил с ней пререкаться, я просто тяжело вздохнула.
― Не свисти, денег не будет. Я, между прочим, человеку жизнь спасала, пока ты тут в кровати прохлаждалась!
― Да это не я, это ты свистишь и даже не краснеешь! ― засмеялась сестра и снова закашлялась.
Я не стала в этот раз отбиваться, а сурово взглянув на неё, молча налила в ложку микстуру и засунула ей в рот. Она, сморщившись, но проглотила.
― Ну и гадость! Когда кормить меня будешь?
― Суп на плите, могла бы, и сама разогреть, не в детском саду, в шестой класс, крот-переросток, перешла. Ладно, сейчас принесу, лежи уж!
Катька надулась, не любила, когда я её так называю. Но она за это лето так вымахала, ну как удержаться от насмешки? Меня-то она не жалеет, какими словами только ни обзывает. Пока я занималась на кухне обедом для «болящей», пыталась привести свои мысли в порядок: «На работу я точно опоздала, начальница будет пилить меня, причём без наркоза. Да ладно, переживу! А вот что мне с Нией делать, это вопрос. Заварила я кашу…»
Покормив сестру, метнулась в свою комнату посмотреть, как там Ния. И чуть не упала от неожиданного сюрприза. Ния сидела на моей кровати, на корточках в грязной обуви, обняв колени руками, и весьма недружелюбно глядя на меня. Её жёлтые глаза смотрели с подозрением, она напоминала сжатую пружину, готовую в любую секунду распрямиться и нанести удар.
― Ния, почему ты на меня так смотришь? Я же тебе не враг, ― проблеяла испуганно, ― помнишь, кто помог тебе, вытащив из переулка, приведя к себе домой? Я ― Оля, ты можешь называть меня Лёка. Ты что, всё забыла? — я взяла себя в руки и старалась говорить уверенным тоном, хотя мне и было страшновато.
Видела, как она расслабилась, услышав мой голос; выдохнула и, похоже, собиралась что-то мне сказать, но не смогла. Её лицо исказила гримаса боли, и Ния упала набок, чуть не свалившись с кровати. Я бросилась к ней и, подтянув покрывало к стене, передвинула её подальше от края. А потом подложила подушку под голову. Она моргнула своими круглыми совиными глазами.
― Спасибо, Лёка, я у тебя в долгу. Немного посплю, а потом уйду и больше тебя не побеспокою. И, пожалуйста, не бойся меня: я не обижу ни тебя, ни твою сестру, ― она закрыла глаза, дав понять, что наш разговор окончен. Её голос теперь звучал совсем иначе, чем в переулке. Это был скорее усталый шёпот больного человека. И всё же мне было не по себе.
У меня накопилось много вопросов к Ние, и, прежде всего, кто она такая? Я не знала, что делать с её ранами. И потом, надо было бы ей сменить одежду и обувь. И ещё меня распирало от любопытства, где она купила такие прикольные линзы с вертикальными зрачками?
Но она спала, или делала вид, что спит. Вспомнилось, как Ния на равных дралась с человеком в сером плаще. Она была опасна, это я понимала. Совру, если скажу, что ни разу не пожалела о своём безрассудном решении ― притащить незнакомку в дом. Пожалела и ещё как! Но дело было сделано.
Я ещё раз взглянула на спящую Нию, её грязное трико и странную обувь, но трогать её не решилась. Вышла из комнаты и тихонько закрыла дверь. Хоть Ния и пообещала «не обижать» нас с сестрой, но я ей не доверяла. О том, чтобы сегодня вернуться на работу, не могло быть и речи: ни за что не оставила бы сестру наедине непонятно с кем.
Вернувшись на кухню, позвонила начальнице, Зое Михайловне. Это был тяжёлый разговор, и мне попало по полной программе, но каким-то чудом всё-таки удалось убедить «старую ворону» ― так мы звали её за глаза ― что невозможно оставить больную сестрёнку дома одну. Я врала вдохновенно и убедительно. В итоге, побожившись отработать пропущенное время, всё-таки получила разрешение остаться дома.
Не скажу, что, Катя обрадовалась такой новости. Когда я зашла к ней, чтобы сообщить радостную весть, она сидела в постели, обложившись чипсами, с моим ноутбуком на коленях, явно собираясь зависнуть в сети. Узнав, что я дома, она скривилась, словно съела целый лимон без сахара. И долго не отдавала мой ноутбук, вцепившись в него не хуже клеща. Свою собственность я всё же вернула, как и половину чипсов, и, выслушав о себе много нелестных выражений, самым безобидным из которых было «безмозглая курица», ушла на кухню.
Я не сердилась на сестру, хорошо её понимая ― сама не так давно была подростком и довольно вредным. Научилась не обращать внимания на её выпады, мне и так хватало забот, чтобы ещё дёргаться из-за всяких глупостей. Например, надо было решать, как быть с Нией, и хорошенько подумать, в какие неприятности может вылиться мой неожиданный, даже для меня самой, приступ человеколюбия. Я сама создала себе новые проблемы, хотя до сих пор не знаю, что со своей-то жизнью делать. Особенно после того, как в этом году решила не поступать в университет.
Все, читай — родные, были в шоке. Решили, что это последствие стресса и экзаменов, депрессия и всё такое. Я не мешала им так думать и до следующего года молча устроилась на работу лаборантом.
А на самом деле просто ещё не решила, кем хочу быть. Зато точно знала, что не буду учиться там, куда меня так усердно запихивали папа с мамой. Им об этом не говорила, чтобы не расстраивать, и даже младшей сестре позволяла называть себя «безмозглой курицей». Ну и ладно. Пусть думают, что хотят. Это ведь моя жизнь, и что с ней делать ― мне решать.
Глава 3
Я посидела на кухне, погрызла чипсов, потом несколько раз ходила то к Катьке, то к Ние, но они обе спали, как сурки, и это было хорошо. Наконец, смогла заняться собой: приняла душ и переоделась, попыталась почитать, но почувствовала, что очень устала, и сама не заметила, как уснула за кухонным столом.
Проснулась я от шума, что-то упало, и совсем недалеко. Сначала я сбегала в комнату сестры и убедилась, что с ней всё в порядке. А потом зашла к моей новой знакомой. Ния встала и, видимо, пыталась уйти, но упала ― сил не хватило. Раз уж она проснулась, я решила вплотную заняться ею. Для начала помогла ей сесть на пол.
― Ния, слушай, ты слаба, идти тебе пока никуда нельзя. Давай я промою раны и обработаю их йодом. Одежду дам ― переоденься. Мы с тобой одного роста, ― ободрённая тем, что она меня слушает и не возражает, достала из шкафа рубашку и джинсы, ― держи, думаю, будет в самый раз.
Вместо ответа странная девушка кивнула и стала расстёгивать на себе одежду. Она разделась при мне безо всякого смущения, будто делала это много раз. Зато я смутилась и пошла за аптечкой. Вернувшись, старалась не пялиться на практически обнажённую девчонку, осторожно вытерла кровь с её лица. Я же помнила, на виске была рана, кровь из неё заливала полщеки и даже попала на кружевной воротник. Но сейчас никакой раны там не было. Ни следа, ни капельки…
Стараясь не подавать вида, что удивлена, попыталась протереть рану на животе, но Ния сделала это сама. Как я уже подозревала ― не было даже следа от удара чем-то острым; чистая кожа ― ни шрама, ни даже тоненького пореза. Я прекрасно помнила, сколько там было крови, меня тогда от одного её вида чуть не вывернуло. А её трико, валявшееся рядом на полу, до сих пор было в красных пятнах. Кто же ты такая, Ния?
Видно, в этот раз мне не удалось скрыть своего удивления, потому что Ния бесцеремонно вернула на место мою отвисшую челюсть и усмехнулась. Показала свои белые зубки, и мне померещилось, что их гораздо больше, чем должно быть у обычного человека. Ну и привидится же такое! Я почувствовала, как мгновенно вспотела спина, а Ния, заметив мой страх, снова улыбнулась и, готова поклясться, что это была улыбка хищника, поймавшего добычу.
Мне захотелось оказаться как можно дальше от моей новой знакомой, но я постаралась сделать «спокойное» выражение лица, и передала Ние чистую одежду. Затем встала, хоть ноги мои предательски дрожали, и собралась выйти, но меня остановил её голос.
― Я очень голодна. Может, у тебя найдётся что-нибудь, пожалуйста, Лёка, и перестань же, наконец, меня бояться. Я не опасна для тебя, хоть и понимаю, что выгляжу необычно. Это, должно быть, тебя пугает. Просто постарайся не обращать внимания. Не моя вина, что такой родилась, ― её голос звучал грустно.
― Ладно, попробую; пошли на кухню, поищем тебе пропитание, ― я старалась, чтобы голос звучал ровно, но получалось неважно. Потом пошла вперёд, Ния отстала, должно быть, переодевалась. Пришлось остановиться и подождать её. Через минуту она вышла из комнаты: худенькая девчонка лет пятнадцати, которой даже мои узкие джинсы были велики, а уж рубашка ― просто болталась как на вешалке. Она выглядела смущённой и беспомощной, но я не забыла её хищный взгляд и улыбку, а ещё как она дралась в переулке. Поэтому инстинктивно старалась не поворачиваться к ней спиной.
Дав Ние возможность умыться и отмыть руки от крови, отвела её на кухню. Жестом щедрой хозяйки открыла для неё холодильник и кивнула ― мол, налетай. И отошла в сторону, наблюдая, как её глаза внимательно осматривают продукты на полках.
«Что же она возьмет? — думала я, ― сырое мясо в морозилке. Может ей сказать об этом?»
Но Ния меня поразила и даже немного разочаровала своим выбором: она взяла сыр и масло и стала делать бутерброды. По-хозяйски включила электрический чайник и спросила, какой чай я пью. Через несколько минут мы с ней сидели за кухонным столом и наворачивали хлеб с маслом, запивая его чаем с вареньем из маминых запасов. Потом я достала из буфета конфеты и, видя с каким удовольствием и жадностью Ния их ест, подумала, что ошиблась в ней. Сейчас она мало походила на хищника, передо мной был просто изголодавшийся подросток, видимо, попавший в неприятности.
Когда конфеты кончились, а чай был выпит, между нами возникла очевидная неловкость: мы были слишком мало знакомы, чтобы просто по-дружески болтать. Ния сидела, опустив голову, и о чём-то думала, катая по столу шарик, сделанный из конфетной обёртки. Не знаю, что такое сегодня со мною творилось, но, неожиданно для себя, я спросила: «Ния, а тебе есть, где переночевать?»
Она отрицательно покачала головой, и мне показалось, что всхлипнула.
― Знаешь, наши родители сейчас в отпуске, если хочешь, можешь сегодня остаться здесь, я поставлю тебе раскладушку в своей комнате.
Её реакция меня поразила. Она не стала кривляться и гордо отказываться, просто встала и бросилась мне на шею. И так горько заплакала, что в ответ я обняла её и погладила по грязным волосам.
― Не плачь, Ния, всё как-нибудь устроится, вот увидишь.
В этот момент я поняла, что, наверное, это судьба свела нас вместе. Может, я и дурочка, связавшаяся со странной незнакомкой, вероятно, это даже приведёт меня к катастрофе, но бросить в беде эту хрупкую, так не похожую на других, девочку ―не смогу.
В самый разгар этой душещипательной сцены кухонная дверь открылась и появилась заспанная сестра, в пижаме и тапочках. Она собиралась мне что-то сказать, но увидев нас, обнимающих друг друга, онемела. Катя переводила взгляд с меня на Нию, словно спрашивая: «А это ещё кто?»
Я слегка отстранилась от плачущей Нии, и сказала голосом, не терпящим возражений: «Кать, познакомься, это Ния, моя подруга. Она сегодня у нас переночует. Ясно?»
― Ясно, ясно, ― вздохнула сестра, с грустью глядя на груду пустых фантиков от конфет, ― вижу, вы уже поужинали, а почему меня не разбудили? Всё сами съели?
― Ния, это моя младшая сестра Катя. Она приболела немного и должна лежать в кровати, ― недвусмысленно намекнула я сестре, но не тут-то было. Катя проигнорировала мои слова, подошла к плите и начала поднимать крышки на всех кастрюлях.
― Тут же пусто! Ты ничего не приготовила, хочешь, чтобы я с голоду умерла? Чем же ты всё это время занималась? Обещала папе с мамой заботиться обо мне, а сама голодом моришь?
― Немедленно в кровать! ― рявкнула я на обнаглевшую Катьку, ― и, видя, как она вздрогнула, смягчилась, ― сейчас приготовлю и принесу.
Катька обиженно хлопнула дверью и ушла, а я усадила Нию за стол.
―Она, права, надо что-нибудь приготовить посерьёзнее бутербродов. Кашу что ли сварить? Будешь кашу?
Ния с энтузиазмом закивала. Я вздохнула и подумала: «Ну вот, была у меня одна проглотка, а теперь их уже двое!» ― и услышала, как Ния тихонько смеётся за моей спиной. Я посмотрела на неё, она сидела, опустив голову, но её плечи подозрительно вздрагивали.
«Она ещё и мысли мои читает, что ли? Ну, дела!» ― вздохнула и принялась готовить. Через полчаса мы втроём сидели за столом, и я с умилением смотрела, как две девчонки уплетали за обе щеки, и, кажется, соревновались между собой, кто быстрее и больше съест. Такие разные и одновременно чем-то похожие друг на друга. За кашей с мясом последовала большая банка вишнёвого компота, потом они подъели всё печенье и вафли, а закончили апельсинами. И как только в них всё это влезло!
Пока я мыла посуду, краем глаза посматривала, как Ния и Катька о чём-то оживлённо разговаривают, да ещё и смеются. Кто бы мог подумать, что эти двое так быстро поладят между собой. Что ж, это хорошо, значит, с Катей проблем не будет.
В это время раздался звонок. Сестра обрадованно схватила мобильный, который я ей вернула, и начала разговаривать с родителями Я ждала, что сейчас она расскажет про Нию, и придётся снова что-нибудь выдумывать для оправдания. Но сестра оказалась понятливее, чем я думала, и про Нию промолчала. У меня отлегло от сердца. Хоть родителям врать не пришлось.
Оставшийся вечер мы провели весело за просмотром глупой комедии, которая всё равно нам понравилась. Спать легли поздно, и уснули быстро, все, кроме меня.
Сон не шёл. Я ворочалась, прислушивалась к ровному дыханию Нии, и думала, что слишком уж всё хорошо. Слишком гладко. Но почему тогда мне было так тревожно на душе? Как будто не Катя, а я на этот раз делаю что-то неправильное. И из-за меня, моей неосмотрительности, с нами может случиться что-то плохое. Эти мысли мучили и не давали уснуть большую часть ночи, поэтому задремала я только под утро.
Глава 4
Проснулась по звонку будильника, долго не могла разлепить глаза, бормоча себе под нос: «Сейчас, сейчас, ещё минуточку, встаю, уже почти встала…»
А когда мне всё-таки удалось, зевая во всю варежку, опустить ноги с кровати, я вздрогнула, вспомнив вчерашний день. Ния! Где она? Подскочила, озираясь: раскладушка была пуста, рубашка и джинсы, одолженные ей вчера, тоже пропали. Засунув ноги в тапочки, пулей помчалась в комнату Кати, и только увидев, как она сладко посапывает, немного успокоилась.
По дороге в свою комнату заглянула в ванную. Вчера я развесила сушиться постиранную вещи Нии. Но ни одежды, ни её самой там не было и в помине. Постояв немного, пошла в коридор. Ага. Как и предполагала, пропала Катина куртка и сапожки. Ну, вот и всё. Конец вере в человеческую порядочность. Похоже, платить добром за добро теперь не принято. Я горько усмехнулась, сама же виновата. Эх, дура, дурёха…
Тут я опомнилась и заметалась. Что же стою столбом, ведь и так опаздываю! Мой взгляд упал на календарь на стене, и я с удовольствием дала себе в лоб. Ну, совсем безголовая, ты, Лёка! Вчера не только непонятно кого в дом притащила, но ещё будильник завела и в субботу вскочила в такую рань. А могла бы ещё спать и спать. Одним словом ― невезуха!
Застонав от досады, побрела в свою комнату, чтобы попытаться заснуть. И тут увидела лежавшую на раскладушке записку ― обычный тетрадный листок, на котором красным по белому было написано: «Лёка! Спасибо тебе за всё! Я теперь у тебя в долгу, а долги всегда возвращаю. Прости, что пришлось взять куртку и сапоги твоей сестры, вчера попросила у неё на это разрешения, и она его дала. Скоро всё верну. До встречи, Ния».
Повертев листок в руках, я закусила губу. Ушла, как и обещала. Ну и ладно. Но почему же у меня на душе опять неспокойно? Неужели волнуюсь за неё? С чего бы? Раны на ней заживают быстро, в обиду себя она не даст, так что и думать про неё не стоит. Мне что, не о чем больше беспокоиться, что ли? Я вздохнула, забралась в кровать и попыталась заснуть. Ага, как же… Покрутилась немного и встала.
Мысли против воли возвращались к этой странной девчонке. Вспоминала, как искренне она плакала, какой одинокой и потерянной вчера казалась. «А ведь я так и не узнала кто она, почему была так странно одета, с кем так отчаянно дралась и чуть не умерла. А если ей и сейчас угрожает опасность? Она ведь совсем ребёнок, странный, но ребёнок же…»
Поделиться книгой: