Кошмар в августе

— Возможно, по-латыни название этой болезни звучит несколько иначе, но... Смею предположить, что речь идет об урогенитальной инфекции. Хотя и не уверен. У вас проблемы?

Густой румянец залил конопатые щечки:

— Как вы могли подумать!

— Я ничего не подумал, вы сами меня спросили.

— Понимаете, — повернувшись к незнакомцу всем корпусом, она устроилась поудобнее, поджав ногу под себя, — тут вот какое дело. Утром мне позвонила подруга, вернее, знакомая. Школьная знакомая. Не важно. Когда-то мы учились вместе, она увлекалась биологией, проводила всякие там эксперименты... — Даша и сама не знала, зачем это говорит. — И вот сегодня с утра она мне звонит и говорит, что подозревает у себя это заболевание. Скажите, как вы думаете, этой цихлозомой можно заразить человека против его воли? Я имею в виду тайком, со злым умыслом?

Лояльный доселе поляк после этих слов чуть отодвинулся, сделав вид, что просто сменил позу.

— Мне трудно сказать, к тому же я не совсем уверен...

— А вы не можете никому сейчас позвонить, проконсультироваться?

Новый знакомый с какой-то тоской посмотрел на свою визитную карточку, которую Даша продолжала крутить в руках. В его глазах отчетливо читалось непреодолимое желание забрать визитку обратно. Рыжеволосая приставала тем временем продолжала выпытывать:

— Мне еще вот что интересно: можно ли эту инфекцию использовать, например, при создании биологического оружия?

Лицо поляка исказила гримаса неподдельного страха.

— Простите, млада пани, вы не будете возражать, если я ненадолго покину вас? Мне надо сделать пару звонков. Буквально две минуты...

Не дожидаясь ответа, он поспешно встал, перекинул плащ через руку и, не забыв на прощанье приподнять шляпу, ретировался резвым аллюром.

Даша с грустью смотрела вслед удаляющемуся дорогому костюму. Реакция доктора ее расстроила: наверняка эта цихлозома гораздо серьезнее, чем она предполагала, иначе как объяснить столь стремительный побег? В желудке неприятно бурлило. И зачем только она согласилась лететь в Москву? Ведь они с Паэгле особо даже не дружили. Единственное, что их хоть как-то объединяло, так это любовь к биологии и совместные поездки на школьные олимпиады. И если Паэгле занимала там первые места, демонстрируя исключительные для школьника знания, то сама Даша довольствовалась более скромными результатами, из которых второе место на городской олимпиаде было самым значительным. И то, если говорить откровенно, в этом была заслуга скорее их преподавателя биологии, которая, будучи влюбленной в свой предмет, сумела заинтересовать даже самых отъявленных лентяев.

Даша вздохнула. Нет, что ни говори, а школьные годы и школьных друзей просто так из жизни не вычеркнешь. Как можно отказать человеку, с которым бок о бок провел целых десять лет? Последовал еще более грустный вздох. Жаль только, что после школы они так редко встречались. Даша даже не знает, как сложилась судьба ее друзей. Взять ту же самую Паэгле — как она сейчас живет, чем занимается?

Приятный, но абсолютно нейлоновый голос диктора, извинившись, объявил очередную задержку. Прикрыв лицо руками, Даша застонала и сползла с кресла.

— Чтоб вас всех цихлозома одолела...

Глава 4

Ошалевшая от полусуточной задержки Даша вышла в темноватый мрачный зал прилета аэропорта Шереметьево, чуть покачиваясь. Она так устала, что почти не помнила, кто ее должен встречать и должен ли вообще.

— Рыжая, ты куда?

Нетвердым, расфокусированным взглядом Даша обвела пеструю толпу встречающих. После окончания школы прошло больше десяти лет, но Юльку она узнала сразу: высокая, стройная, с неизменным аккуратным каре светлых волос, тонкая оправа очков. Лицо спокойного, уверенного в себе человека, ну, может, узкие, без намека на помаду губы сжаты чуть плотнее обычного.

— Господи, Юлька, привет! — Сумка выпала из обессиленных рук. — Извини, что сразу не заметила. А ты совсем не изменилась.

Даша замялась, не зная, как приветствовать школьную подругу. Обниматься — глупо, они и раньше никогда не обнимались, да и опасно, вдруг эта цихлозома все же заразная. Руку пожать — еще глупее.

По счастью, Паэгле сентиментальностью не отличалась, она просто кивнула и сделала короткий жест в сторону выхода:

— Идем быстрее, я второй раз в аэропорт приезжаю. Самолет на двенадцать часов задержался. Безобразие. Угораздило тебя именно этим рейсом вылететь.

И хотя особой вины за собой Даша не чувствовала, все же автоматически принялась оправдываться:

— Я хотела побыстрее. А оно, видишь, что получилось... Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно.

Наверное, сразу спрашивать было не очень деликатно, но Даша так извелась, что просто не смогла удержаться:

— Послушай, а эта цихлозома...

— Она умерла. — Юлька подошла к машине и чирикнула сигнализацией. Кнопки всех четырех дверей новенькой вишневой «Мазды» дружно подскочили.

Даша остановилась как вкопанная:

— Умерла? Что значит «умерла»? Кто «умерла»?

— Цихлозома умерла. Сегодня утром. Через час после нашего разговора.

Юлька сняла плащ, аккуратно сложила его и бросила на заднее сиденье. Даша продолжала оставаться неподвижной.

— Подожди, я что-то не поняла.

— Садись, по дороге объясню.

Сев в машину и пристегнувшись ремнем, Даша нетерпеливо спросила:

— Я, по-видимому, не совсем в курсе... Кто такая цихлозома?

— Африканская цихлида.

— Цихлида? Это что, микроб?

— Какой еще микроб? — Юлька осторожно втиснула машину в плотный поток, огибающий автостоянку. — Это рыба. Очень дорогая и редкая рыба.

— Рыба?! — Даша дернулась вперед. Проявить большие эмоции не позволил ремень безопасности. — Так это у тебя рыба заболела?

— Конечно, рыба. Я же тебе с самого начала сказала.

— Да ничего ты не говорила! — Возмущение плотной волной захлестнуло и без того истерзанную душу. — Подожди, значит, получается, из-за какой-то дурацкой африканской плотвы я, как сумасшедшая, вскочила в половине пятого, помчалась в аэропорт, потом почти сутки летела из Праги в Москву, голодная, неумытая... И все из-за какой-то идиотской рыбы! Юля, у тебя с совестью все в порядке?

Паэгле коротко глянула на разошедшуюся пассажирку.

— Рыжая, ты чего кричишь? Я тебе с самого начала сказала о цихлозоме. Ребенок бы понял, о ком идет речь.

— Я не знаю, как ребенок, — от возмущения то и дело перехватывало в горле, — может, они сейчас все продвинутые, но я лично впервые слышу...

— Очень жаль, — перебила бывшая одноклассница. — В твоем возрасте такие вещи пора бы знать.

— Но зачем? — изумилась Даша. — Какой мне с этого прок?

— А со всего должен быть какой-то прок? Что, разве просто знания теперь в Европе не в моде?

Юлька вела машину уверенно и аккуратно. Даша тряхнула головой: вот уже несколько часов ей никак не удавалось избавиться от назойливого шума в ушах, а тут еще какие-то рыбы...

— При чем здесь Европа? — Шум становился то сильнее, то тише, но пропадать не собирался. — Кроме того, не могу же я быть специалистом во всех областях.

— Твоя работа обязывает иметь хотя бы поверхностное знакомство со всеми областями современной жизни, — строго заметила Паэгле.

— А, кстати, — мысль скакнула в сторону, — откуда ты узнала, где я и чем занимаюсь?

— Ты лучше скажи, кто об этом не знает! — Впервые с момента их встречи Юлька изобразила на лице что-то наподобие улыбки. — У наших однокашников это тема номер один.

— Вот как? — Даша была искренне удивлена. — Никак не ожидала...

— Да, и ходят какие-то легенды о твоих гонорарах. — Фраза прозвучала вопросительно.

Даша засмущалась.

— Ой, ну ты скажешь тоже...

— И все-таки? — Юлька перестроилась в правый ряд. — Спрашиваю не из вежливости.

— А из-за чего?

— Хочу заранее с тобой договориться о цене. Чтобы потом не было вопросов.

— Прости, не поняла, каких вопросов?

— По оплате твоих услуг за поимку убийцы.

Даше все время казалось, что она пропускает большие и важные куски беседы.

— Убийцы кого? — ошарашенно пробормотала она.

— Моих рыб, разумеется! — рыкнула Паэгле. — Так сколько?

Возможно, в другой ситуации Даша и испытала бы чувство гордости от того, что такой серьезный человек, как Юлька Паэгле, разговаривает с ней точно с настоящим специалистом и даже готова оплатить услуги, но сейчас происходило что-то совсем непонятное: брать деньги со школьных знакомых, да еще за поиск убийцы рыбы — такого в ее практике пока не было.

— Ты подожди с деньгами. — Она помассировала виски. — Сумасшедший дом какой-то... Объясни мне все толком. Какие рыбы? Кому понадобилось их убивать?

— Да уж понадобилось. Главное — найти его, пока остальные рыбы еще живы. — Юлька бросила короткий взгляд на пассажирку. — У тебя нос в чем-то испачкан.

— Пока живы остальные рыбы? Сколько же их у тебя?

— Много. Я рыборазводчик.

Достававшая пудреницу Даша застыла.

— Это как понять? У тебя что, рыбный завод?

— Разумеется, нет. Я развожу редких африканских рыб.

— Африканских рыб? В Москве? Это твоя работа?

— Нет, работа у меня совсем другая, но к делу это отношения не имеет. Речь идет о моем хобби.

Так и не посмотревшись в зеркало, Даша захлопнула пудреницу и убрала обратно в сумку.

— И что получается?

— Среди российских аквариумистов со мной мало кто может соперничать, — последовал лаконичный ответ.

Несмотря на категоричность заявления, Паэгле можно было поверить на слово. Она всегда была лучшей во всем, по крайней мере во всем, что касалось биологии.

— Я добилась потомства у очень редкого вида цихлозомы. — Юлька помолчала. — До сих пор это еще никому не удавалось. Отсюда и цена вопроса.

— Хм!

На всякий случай Даша сделала задумчивое лицо. Ей очень хотелось выглядеть компетентной, но пока она не могла понять даже сути дела, не говоря уже о цене вопроса.

— Но почему ты думаешь, что их непременно убили? Может, просто несчастная рыбка не выдержала разлуки с родиной, тяжелых родов...

Юлька шутки не приняла.

— Не говори глупости, — прикрикнула она. — Рыбы отнерестились как положено и прекрасно себя чувствовали до тех пор, пока я не решилась обнародовать этот факт. В мой дом пришли посторонние люди, и вот, пожалуйста: сначала погибли цихлиды в одной банке, а сегодня... — Паэгле стиснула зубы. — Сегодня умерла последняя рыба во второй банке.

Чудны дела твои, Господи! Даша не могла поверить своим ушам.

— Юль, ты только не обижайся, но я подумала... может, просто надо было купить аквариум?

— Что? — Паэгле непонимающе взглянула на нее.

— Ты же сама сказала, что рыбы редкие. Зачем же таких капризных созданий держать в банке? Наверное, им там стало тесно...

На этот раз бывшая одноклассника не только улыбнулась, но даже рассмеялась.

— Ну ты даешь!.. Банкой называют аквариум. Самый маленький был на двести с лишним литров. Рыжая, проблемы содержания и ухода выбрось из головы. Смерть наступила не из-за этого, рыб инфицировали намеренно.

На веснушчатом лице отчетливо читалось сомнение.

— Юль, не то чтобы я совсем не верила, но все же твоя версия кажется мне несколько притянутой за уши.

Паэгле раздраженно отмахнулась:

— Твое мнение меня не интересует. Посему прекратим дискуссию и сразу перейдем к делу. Итак, я, конечно, миллионами не располагаю, но пять тысяч заплатить смогу.

— Пять тысяч? — охнул детектив без лицензии. — Ты с ума сошла. Столько за дохлую рыбу!

— Намекаешь, что мало? — Юлька забарабанила пальцами по рулю. — А сколько ты хочешь?